- -
- 100%
- +
Она вылила на руки, наверно, половину флакона мыла – белого, перламутрового, тошнотворно пахнущего кокосом, и опять вращательным движением попыталась освободиться от кольца. Оно держалось, как приклеенное.
Она почувствовала, как мир вокруг стремительно темнеет, очень хотелось застонать, замычать, но ужасно не хотелось напугать родных, и она поглубже вдохнула и принялась смывать мыло – с ладоней, раковины, крана…
***
Проснулась она довольно поздно, разбитая и больная. Всю ночь на старом диване ужасно болела спина, и оставалось только удивляться, как она спала на нём предыдущие пятнадцать лет.
Жанна вертелась и так, и эдак, пытаясь найти удобное положение, но боль каждый раз отпускала совсем ненадолго, а потом между лопаток словно бы проскакивал электрический заряд, и становилось просто невыносимо.
Чтобы отвлечься, она чистила память старой верной Нокии, безжалостно стирая сообщения от Виталика. С последней эсэмэски прошло уже несколько часов, не было ничего и во Вконтакте. В сети он тоже не появлялся довольно давно, и Жанна внезапно поняла, что переживает, не сотворил ли он что-нибудь с собой.
Боль в спине прошла только под утро, когда первый луч солнца проник в их с братом общую комнату.
***
Кару вышла из метро и дворами, дворами направилась к пятиэтажному крашеному в фиолетовый панельному зданию – бывшему «почтовому ящику», превратившемуся в бизнес-центр. В наушниках у неё играл «Joy Division», и она непроизвольно подстраивала шаги в такт музыке.
За тяжёлыми, ещё советскими дверями её встретил охранник, лысоватый мужчина с красным лицом. Она терпеть не могла приходить в его смену: своих он признавать отказывался и каждый раз минут по пятнадцать сличал её с фотографией в паспорте. Как будто там что-то изменилось за те несколько десятков лет, что прошли с её Посвящения.
Наконец проверка закончилась, она быстро записала в журнале, куда идёт (фитнес и спа-салон «Наруат»), поставила подпись, спросила у охранника число, дежурно пошутила, мол, счастливые часов не наблюдают, и поднялась на пятый этаж.
– Кару? Привет-привет! Наши уже в сборе! – бросилась к ней на встречу высокая томная девица, сидевшая за стойкой администратора. На указательном пальце девицы поблёскивал серебряный дракон с яркими зелёными глазками. – Как там Танори?
– Держится.
– А как… – девица замялась. – Ты её уже видела?
– Её никто не видел, даже Альорд. В смысле, после того, как отдал ей кольцо.
– А она точно…
– Точно, точно. Он всё видел сам. Камни стали чернее чёрного.
– Вот счастье-то, вот ра… – Кару смерила девицу взглядом, и та поубавила эмоции. – Я никогда не думала, что это случится при моей жизни! А сам Альорд как?
– Испуган. Опустошён.
– Но ты ведь рассказала ему?..
– Нет. Я ему пока ничего не говорила. – Голос Кару звучал жёстко и твёрдо. – Мы не знаем даже её имени, мы не знаем, к чему готовиться. Дай, пожалуйста, ключ, мне надо переодеться.
Девица с обиженным видом протянула Кару серебристый ключик с круглым брелоком, на котором был изображён логотип салона – белый маяк на чёрном фоне. Под логотипом красовалась короткая надпись VIP.
В раздевалке, заставленной шкафчиками с номерками, она прошла в самый дальний угол, туда, где находилась зона для особых гостей. Вместо арабских цифр на каждой дверце была изображена одна из букв драконьего алфавита, неискушённому зрителю напоминающая скорее арабскую вязь. Найдя свою, Кару отперла шкафчик и достала оттуда просторную чёрную мантию с капюшоном, штаны для йоги и балетки, естественно, тоже чёрные.
Оставив яркий хипповый прикид висеть на плечиках, Кару пошла к разлинованному маркером на доске расписанию занятий. Их сегодняшняя встреча значилась там как «Глубокая медитация. Продвинутый уровень». Томной девицы за стойкой уже не было.
***
В спортивном зале запах пота и талька перемешивался с ароматом горящих благовоний. Все лампы были погашены, темноту разгоняли толстые белые свечи из Икеи. Отблески огней отражались в ростовых, во всю стену, зеркалах и на боках разложенных на полках фитболов.
Когда Кару вошла, на полу сидели по-турецки одиннадцать женщин: три, скрытые капюшонами, спиной к зеркалам, остальные, с непокрытыми головами, лицом к ним. Стараясь никого не задеть, она пробралась к своему месту, опустилась на пол и надвинула капюшон на глаза.
Томная девица, сидевшая с непокрытой головой, из складок мантии вытащила пульт от проигрывателя и включила музыку. Мелодия без слов, медленная и тягучая, напоминающая что-то тоскливо-средиземноморское, заполнила зал.
Двенадцать женщин в чёрном сидели неподвижно, молча, углубившись в себя, пока одна из них, скрытая капюшоном, не начала свои вопрошания.
– Здесь ли вы, сёстры?
– Здесь, сестра!
– Не спите ли, сёстры?
– Не спим, не спим! Ждём Госпожу нашу, летящую через ночь!
– А какова она, Госпожа наша?
– Крылья её черны, чернее, чем тьма. Когти её остры, острей самых острых клинков. Зорки её глаза, зорче орлиных глаз.
– Боитесь ли вы её?
– С радостью ждём её, славим её приход!
Когда последние слова вопрошания стихли, томная девица ловко переключилась на следующий трек. Мелодия, всё ещё печальная, зазвучала торжественнее.
Вторая женщина, скрытая капюшоном, возвысила свой голос:
– О Госпожа, Летящая через ночь, разящая словно меч, переведи нас через границу миров! О Госпожа темноты, отверзающая пути, помоги нам вернуться домой! О прибежище всех усталых, дай нам узреть белые стены Артан-Наруата!
Снова неуловимое движение пультом, музыка стала ещё торжественнее, в ней явственно зазвучали танцевальные мотивы. Третья женщина завела свою речь:
– Вот, Госпожа, смотри, для тебя мы зажгли маяк, чтоб ты не сбилась с пути, странствуя через ночь! Вот, Госпожа, погляди, готов твой брачный чертог! Вот, Госпожа, погляди, твой отец, твой брат и твой сын тебя ожидают здесь! Приди, Госпожа, приди!
Музыка поменялась в последний раз, из неё ушла и печаль, и торжественность, остался только ритм постепенно разворачивающегося танца.
Кару мысленно отсчитала нужное количество тактов и, громко хлопнув в ладоши, встала. В свой черёд, одна за другой, и все остальные проделали то же самое, сплелись руками и двинулись вслед за ней по кругу, устремляясь к центру, как греческие танцовщицы. Кару вела их за собой и то ли пела, то ли, скорее восклицала:
– О, приди, наша Госпожа! О, приди, сладостная! Разомкни пути! Отопри врата! Переведи нас через порог неведенья! О, верни нас домой, великая прекрасная Госпожа наша!
Ритм нарастал, движения становились всё быстрее, спираль танца сворачивалась и разворачивалась. Возгласы Кару становились всё резче и короче… Но вот музыка опять начала замедляться, становиться всё тише и тише, и вслед за ней стали успокаиваться и танцующие. Наконец она смолкла, и уставшие женщины остановились.
***
В раздевалке было тесно. После своего ритуала все возвращались к обычной жизни с преувеличенной деловитостью. Томная девица уже устроилась за стойкой администратора, и оттуда доносился её голос:
– Фитнес и спа-салон «Наруат», здравствуйте! Чем могу быть полезной? Да, мы проводим лазерную эпиляцию! На завтра, на 19:00? Хорошо, конечно! Записываю…
Кару надела свои потёртые украшенные вышивками джинсы и первую из трёх изрезанных маек, когда на неё набросились с вопросами:
– Ну что, ты уже знаешь, как её зовут?
– Когда ты приведёшь её к нам?
– Нам надо готовить Альорда! Он должен знать, как вести себя во время ритуала!
– А где мы устроим брачный чертог?
Кару хотелось приложить их как-нибудь непечатно, но надо было держать себя в руках. Поэтому она коротко и резко ответила:
– Не знаю. Ничего не знаю. Дайте одеться! И давайте подождём, пока она сама явит себя.
***
Жанна в тот день никак не могла сосредоточиться на работе: строчки экселя плыли перед глазами и слипались. Спина уже не болела, зато ужасно хотелось спать.
Она в третий раз проверяла документ. Цифры опять не сходились, но где именно была допущена ошибка, Жанна не понимала. Когда ей казалось, что всё уже исправлено в одном месте, косяки вылезали в другом.
Она тряхнула головой, взяла чашку и отправилась к кулеру за кипятком для кофе. Небольшой перерыв, небольшой заряд бодрости, и она снова включится в работу. Только вот посмотрит, не написал ли чего Виталик. Эсэмэсок не было, сообщений во Вконтакте – тоже. Обнадёживало только то, что в сети он был пятнадцать минут назад, а значит, вряд ли что-то сделал с собой.
Жанна понимала, что после того удара в лицо, после той эсэмэски их отношения закончены, но ей хотелось расставить точки над i, поговорить в последний раз, отдать друг другу вещи. Ей казалось, что так будет правильно, по-взрослому, и чем больше времени проходило, тем больше она укреплялась в этом решении.
Каждый раз, когда её мысли возвращались к Виталику, начинало казаться, будто она пытается опереться о стену, которой больше нет, и она всё время проваливалась в пустоту. Последний разговор должен был всё поставить на свои места, вернуть уверенность в себе.
Жанна быстро допила остатки растворимого кофе и спрятала чашку в ящик стола. Взгляд её в очередной раз упал на кольцо с драконом. Оно сидело на руке легко и удобно, ничем не выдавая своего присутствия, будто это не оно вчера расцарапало ей палец тонкими острыми когтями.
***
Синяк почти сошёл, и ей уже не нужно было маскировать его несколькими слоями тональника. Мама, кажется, так ничего и не заметила. Нет, Жанна рассказала ей, что практически рассталась с Виталиком, и даже получила что-то типа одобрения (мама сказала, мол, ты взрослая девочка, решай сама, только подумай хорошенько), но про причину разрыва ничего не спросила.
Дома у родителей ей было уютно и спокойно, не нужно было думать, что приготовить на ужин, ждать, пока наберётся бельё для стирки, и мыть посуду, но оставаться у них надолго было уже стыдно. А ещё (и Жанна не готова была признаться в этом даже себе) она никак не могла выспаться на своём старом диване. Стоило лечь, как спину между лопаток схватывала такая боль, что казалось, будто её пронзили раскалённым прутом и растянули на дыбе разом. Каждое утро она просыпалась больной и разбитой и досыпала, как могла, в метро по дороге на работу.
Виталик нашёлся в среду, написал эсэмэску: Прости меня.был пьян.давай встретимся поговорим.
Она думала над ответом, наверно, час, прокручивая в голове разные варианты, и остановилась на самом нейтральном: Хорошо.давай в пятницу
ПЯТНИЦА, 13 мая 2011
Жанна открыла дверь, и в нос ей ударил резкий запах гнилого мяса. На секунду перед глазами мелькнули картины всяческих ужасов – от подброшенной специально тухлятины до трупа в ванной, но потом она вспомнила, что у Виталика нет ключей, а влезть к ней в окно он бы не решился – всё-таки девятый этаж.
Зажав нос и стараясь не дышать, она побежала на кухню. Так и есть, ведро с мясными обрезками – остатками злополучного ужина – простояло в закрытой квартире почти неделю. Жанна быстро распахнула настежь кухонное окно и, всё так же стараясь не дышать, вытащила из ведра пакет с мусором и помчалась к мусоропроводу.
Свежий воздух немного разогнал застоявшуюся вонь, и в квартире уже можно было находиться. Она распахнула ещё одно окно, в комнате, поставила чайник, убрала в холодильник продукты. Оставалось только собрать виталиковы вещи… Футболки, носки, брюки, самоучитель «Java для чайников»… Она набила уже два больших пакета и принялась за третий. Долгие месяцы совместной жизни, поездка в отпуск, посиделки с родителями, размолвки и бурные примирения теперь выстраивались в коридоре в ожидании отъезда.
Закончив с вещами, Жанна ещё раз прошлась по квартире, заглянула в вазочку с украшениями, повертела серебряные серьги с фианитами – подарок на День Святого Валентина, подумала – не отдать ли, и всё-таки решила оставить себе.
***
Виталик возник у неё на пороге, приглаженный и прилизанный, точно в назначенное время. С порога протянул ей букет красных роз на длиннющих толстых стеблях. Она замялась, не зная, что делать, брать цветы или не брать, но в это время Виталик почти силой пихнул букет прямо ей в руки, одновременно пытаясь приобнять и чмокнуть в щёку. Изо рта у него тянуло перегаром. Жанна осторожно вывернулась из объятий и отступила на кухню.
– Чайник… Подожди, выключу…
На кухне всё ещё пахло протухшим мясом, и слабый влажный аромат голландских роз полностью растворился в нём.
– Чем тут так воняет? – спросил Виталик, поморщившись.
– Да так… Обрезки мясные… Меня тут не было… – Жанна увидела, как её почти уже бывший парень напрягся, и поспешила успокоить его. – Была у родителей… День рождения Серёжки, сам помнишь.
Ей было ужасно противно от того, что она как будто оправдывалась перед ним, но ничего не могла с собой поделать. Вообще надо было взять с собой папу. Или кого-нибудь из коллег. Да хоть того парня из магазина. Ну да ничего, сейчас она просто скажет ему, что всё кончено, просто отдаст пакет с вещами, и всё закончится. Как у нормальных взрослых цивилизованных людей.
– Слушай, я тут долго думал… Короче, я был не прав. Я тогда накосячил. Ну вот такой я, меня лучше не доводить… Может, начнём всё заново?..
Если бы было можно, Жанна просто облегченно выдохнула. Пока всё шло гладко.
– Я тоже много думала. И знаешь, я поняла, что нам надо расстаться. Нет, нет, дело не в тебе, дело во мне. – Она спешила подсластить пилюлю и как-то успокоить Виталика. Смотреть на него она боялась. – Я пока не готова к таким отношениям. Мне лучше одной. Вот.
Жанна подняла на него глаза.
Виталик явно не ожидал такого поворота событий, и теперь недоуменно застыл перед ней. Ни розы, ни извинение, которые должны были произвести на неё неизгладимое впечатление, не сработали.
– Не ври мне! Ты же к этому полупокеру уходишь, да? К этому говнарю из музыкального магазина?
– Вит, Вит! Успокойся! Послушай меня! – Она осторожно дотронулась до его руки. – Мне кажется, наши отношения зашли в тупик, ты ещё найдёшь себе девушку, какую тебе надо. Ты с ней будешь счастлив. Тебе не надо будет её переделывать!.. У нас бы всё равно ничего не получилось бы…
Взгляд Виталика упал на кольцо с драконом.
– Откуда у тебя это? Тот дрочер подарил, да? – парень, почти уже бывший, взвился, как ужаленный. Жанна сжалась в комочек.
– Купила. Сама. Сама купила… – Ей было и страшно, и мерзко от того, что она готова была снова начать оправдываться.
– Врёшь! Я тебя насквозь вижу! – Виталик двинулся на неё, Жанна отступила к окну.
– Вит, Вит, успокойся! Пожалуйста!
– Ты не у родителей была! Ты трахалась с этим ушлёпком! А мне теперь мозги пудришь! – Он продолжил теснить Жанну. До открытого окна оставалось буквально два шага.
– Ты всё не так понял… Давай сядем, успокоимся, спокойно поговорим… – Она лихорадочно оглядывалась по сторонам, думая, чем будет отбиваться. Молоточек для отбивных? Табуретка? Разделочная доска? Всё слишком далеко, она не сможет схватить ничего. И потом, Виталику ведь будет больно…
– Да всё я понял! Ты просто шалава! И тебя надо за это наказать! Знаешь, как наказывают таких, как ты?
Жанна истошно завизжала и швырнула в Виталика банкой из-под кабачковой икры, стоявшей на подоконнике, но промазала. Раздался невыносимо громкий звон стекла, Виталик выматерился и попёр на неё. Дальше отступать было некуда: с одной стороны стол, с другой – тумба встроенной кухни. Её загнали в угол. Жанна схватила с горшок с цветком, запустила в Виталика, но, кажется, скорее раззадорила его, чем отпугнула. Он рванулся к ней, схватил за плечо, тряхнул и с силой толкнул назад. Жанна плюхнулась на подоконник.
– Вит, Вит! Перестань! Остановись!
Виталик замахнулся, она заметалась, не понимая, как уклониться от удара, и потеряла равновесие. Последним, что она увидела, падая из окна вперёд спиной, было растерянное лицо бывшего.
***
В первую секунду она не понимала, что произошло. Ей казалось, что это какая-то дурная сказка, страшный сон, она сейчас проснётся, всё будет хорошо. Она ведь главная героиня своей истории, это не может закончиться вот так нелепо!
В следующее мгновение, когда оказалось, что всё это происходит на самом деле, её с головой залил ледяной ужас. Всё кончится сейчас. Она уже ничего не сможет сделать.
А потом она почувствовала, как в её широко распахнутые крылья ударили восходящие потоки воздуха. Она решительно взмахнула ими и начала плавно подниматься над крышами многоэтажек.
***
Девять вечера. Слишком рано, чтобы вылетать. Он успел заварить в любимой ведёрной, как её называла Ната, кружке растворимый кофе (три ложки вонючего коричневого порошка на пять ложек сахара) и уютно устроиться за ноутбуком, когда вдруг ощутил что-то странное. Он почувствовал, будто он – рыба на крючке, и невидимый далёкий рыбак лёгким движением подсёк его и тащит из воды. Между лопатками заныло так, что перехватило дыхание, сердце бешено забилось, и он испугался, что обратится в дракона прямо здесь, в квартире.
Он отставил в сторону кружку и побежал на балкон. Боль в спине резко пульсировала, и открыть дверь удалось не сразу, но как только свежий воздух ударил ему в лицо, дышать стало легче.
Он перебрался через перила, удобно устроился, свесив ноги, посмотрел вниз, собираясь с духом перед полётом. В кармане джинсов завибрировал телефон. Он быстро вытащил его, глянул на экран – эсэмэска от Наты (Привет! Прилетай, мои на Кипре: – *) – и не стал ничего отвечать.
Невидимый рыбак натянул леску сильнее, и он легко и расслабленно, расставив руки в стороны, полетел в пустоту. Новенький айфон, подарок Наты, полетел следом.
***
Когда это случилось, Кару тряслась в вечерней электричке на ***. В вагоне было пусто, если не считать подвыпившего мужичка, спящего уткнувшись носом в стекло, и девочки-студентки с учебником по гистологии. Мимо в золотых закатных лучах пролетали дачные посёлки. Глядя в окно, Кару думала о том, сколько всего надо сделать дома у Танори, и ей заранее становилось тоскливо: она терпеть не могла всю эту деревенскую жизнь и никак не могла понять, что же в этом нашла её подруга.
И тут она услышала нечто, отдалённо напоминающее звон хорошо натянутой струны. Будто бы её дёргали над самым ухом Кару, и звук, вибрируя, заполнял всю её без остатка. От этого звона становилось радостно и беспокойно, как бывает всегда, когда новый дракон впервые поднимается в воздух.
Кару достала телефон и быстро набрала эсэмэску для томной девицы из «Наруата».
***
Звон, ужасный звон в ушах. Ната схватилась за голову, но это не помогло. Закрыла глаза, открыла снова. Безрезультатно. Звон нарастал, казалось, он проходил сквозь стены, сквозь мебель, сквозь её кости и плоть. От него нельзя было спрятаться или защититься, надо было просто перетерпеть это.
Она в очередной раз проверила телефон. Мэльир спрашивал, не пора ли вылетать. От Альорда не было ничего. Быстро ответив Мэльиру, она отложила телефон в сторону и откинулась в кресле. Перетерпеть, надо как-то всё это перетерпеть. Мэл всё уладит, и жизнь вернётся в прежнее русло. И этот звон затихнет, навсегда затихнет. Надо только немного подождать…
***
– Этого не может, никак не может быть, – думала она и легко и свободно взмахивала крыльями. – Я упала, лежу сейчас на асфальте. Это просто мозг успокаивает меня перед… – даже сейчас ей не хотелось продолжать свою мысль. – Я читала, я смотрела, это как лётчики видят во время перегрузок… Тоннель, свет… Сейчас всё закончится…
И она опять ловила восходящие потоки воздуха и поднималась ещё немножечко выше.
С высоты мир выглядел совсем по-другому. Многоэтажки уменьшались в размерах, от машин, невидимых в весенних сумерках, оставались только белые и красные огоньки, которые сливались в бесконечные потоки. Все люди куда-то пропали, мир вдруг стал тих и пуст. И исчезать никуда не собирался.
От лётчиков мысль скользнула дальше: ей вспомнилось, как она возвращалась прошлой осенью из отпуска, самолёт закладывал над городом виражи, и она, словно зачарованная, смотрела, как за иллюминатором меняются виды. То, что она видела сейчас, было одновременно и похоже, и непохоже на них. Что-то отличалось достаточно сильно, но что именно?
Она попыталась моргнуть – и не смогла. У неё больше не было век! Жанна готова была поверить, что теперь она стала чистой бестелесной душой, только вот непривычная усталость в плечах после каждого взмаха крыльями говорила об обратном. Она чувствовала вечерний холод, дуновение ветра, сокращение мышц…
Она была жива, но что-то случилось с ней в тот момент, когда она выпала из окна. Что-то стало с её телом, настолько странное и невообразимое, что поверить в это было невозможно.
Жанна почувствовала вдруг, что совсем недалеко в воздух поднялся другой такой же… Она не знала, как назвать его. Просто ощущала, что это существо её породы, и если она хотя бы издали увидит его, всё сразу же встанет на свои места.
Она заложила широкий вираж, проворачивая туда, где ждал её незнакомец.
***
Незнакомец был довольно крупным, размером примерно со взрослого дога, и держался в воздухе легко и непринуждённо. Последние лучи солнца поблёскивали на его золотых крыльях и спине. Голова у него была узкой, копьевидной, с парой округлых, задорно поднятых рожек и длинными усами.
Жанна откуда-то знала, что это считается красивым и что это странное существо перед ней настроено дружелюбно, хотя разглядеть его получше и не могла: было слишком темно.
Всё-таки что-то случилось с её глазами… Она могла заглянуть назад, практически за спину, а впереди возникла мёртвая зона, и сколько Жанна ни пыталась скосить глаза и посмотреть туда, ничего не получалось.
Она осторожно повернула голову вправо. Очень хотелось посмотреть на себя, убедиться, что происходящее ей не померещилось.
Правое крыло у неё было тёмное и кожистое, с небольшими шипами над суставами. Больше ничего разглядеть не удалось – Жанна почувствовала, что теряет высоту, и забилась, как утопающая.
Падение продолжалось несколько мучительных секунд, пока она не почувствовала крыльями потоки и не подстроилась под них.
Незнакомец приближался. Он так уверено чувствовал себя в воздухе, что Жанне вдруг стало стыдно от того, что он мог увидеть, какая она неуклюжая неумёха.
И тут она почувствовала сильный удар в спину. Кто-то третий, большой и сильный, вооружённый острыми когтями, напал на неё. Кто-то, чьего присутствия она не заметила раньше.
***
От внезапного удара в спину её слегка подбросило.
– Госпожа моя, вы тоже это почувствовали? – Кару обеспокоено посмотрела на изменившуюся в лице Танори. Та молча кивнула.
Пискнул телефон, на экране светилась эсэмэс: «4to proishodit?»
– А я-то откуда знаю? – пробормотала Кару и вновь глянула на подругу. Танори сидела неподвижно, уставившись в одну точку, как будто следила за чем-то, невидимым больше никому.
– Принеси мне карты, – наконец произнесла она холодным, без эмоций голосом и указала на комод. – Кажется, Ната всё решила по-своему. Надо посмотреть, к чему это приведёт.
Кару замешкалась, доставая потёртую колоду Драконьего Таро: вязаная салфетка, который был накрыт комод, попала между двумя верхними ящиками, и задвинуть их никак не получалось.
– А если… А если то, что задумала Ната, получится?..
– Не получится. Она не понимает, куда влезла и какими бедами оно ещё обернётся. Чего ты возишься? Ещё немного – и будет поздно делать расклад!
Кару наконец совладала с ящиком и положила колоду на стол. Верхняя карта соскользнула на скатерть, Танори быстро перевернула её лицом. Девятка когтей. Золотой дракон-лекарь прикладывает к лапе ревущего от боли зелёного дракона целебную траву.
– А может быть, на этот раз и обойдётся, – тихо сказала Танори, перемешивая колоду. – Может, и обойдётся…
***
Она резко дёрнулась вниз и вбок, надеясь стряхнуть нового незнакомца со спины, но он только сильнее вцепился в неё, и Жанна почувствовала, что его когти проткнули кожу. Ощутить боль она не успела: земля вновь, в третий раз за сегодняшний вечер, начала стремительно приближаться.
– Это всё происходит не со мной, я просто выпала из окна, у меня сломаны кости, мне это просто мерещится, – думала Жанна и махала крыльями, чтобы набрать высоту. Незнакомец вцепился ещё крепче и потянулся к её незащищённой шее. Жанна взревела и снова резко дёрнулась вниз. На этот раз манёвр удался: незнакомец разжал лапы, и она смогла высвободиться.
Ветер холодил горящие раны на спине, но Жанна старалась не обращать на них внимание. Надо набрать высоту и хорошенько оглядеться, понять, где её преследователь и куда пропал тот первый золотой незнакомец.
В этот момент она услышала жуткий рёв: золотой незнакомец кругами гнал того, второго, по небу. В сумерках новым зрением Жанна видела их обоих как два не очень ясных светлых силуэта. Они неслись друг за другом, легко закладывая виражи, и из распахнутой пасти первого, того, что с усами и рожками, вылетали молнии. Сначала Жанне казалось, что он вот-вот собьёт противника, но потом почувствовала даже скорее, чем поняла, что он не хочет причинить второму вреда, а только пугает.