- -
- 100%
- +
Но тому, похоже, наскучила эта игра, он сложил крылья и резко нырнул вниз, чтобы через пару взмахов оказаться рядом с Жанной.
Жанна зашипела и, сама не понимая, что делает, рванула к нему. Боль почти прошла, страха она больше не чувствовала, его сменила ледяная ярость, такая сильная и яркая, что ей казалось, будто весь мир осветлили мощными прожекторами: так чётко она видела всё вокруг себя и так ясно мыслила.
Надо было бить наверняка – в горло, в брюхо, по крыльям – чтобы второй незнакомец не смог отбиться. И она, удивляясь собственной ловкости, поймала поток воздуха и зашла на противника сверху и сбоку. Над головой сверкнула короткая вспышка – это первый попытался её напугать, но Жанне сейчас были не страшны все молнии и грозы мира. Второй незнакомец взревел и пошёл на таран, над Жанной вновь засверкало, но она продолжила свой манёвр и отчаянно вцепилась зубами прямо ему в крыло.
Он заревел ещё громче и задёргался, заваливаясь на бок, а Жанна ещё сильнее стиснула зубы и пыталась когтями дотянуться до мягкой кожи на брюхе. Молнии проносились в нескольких сантиметрах от её крыла одна за другой, и от этого она становилась только злее.
Она ослабила хватку, когда поняла, что до земли остаются считанные метры. Её соперник уже не сопротивлялся, только вяло дёргал уцелевшим крылом. Золотой тоже перестал изрыгать молнии, видимо, устал: последние вспышки были совсем слабыми. Он летел рядом и, кажется, пытался подстраховать их обоих.
Увидев, что она отпустила своего соперника, он подхватил его и бережно, стараясь не навредить, положил на землю посреди пустой детской площадки, а сам вновь поднялся и, сделав круг почёта по двору, приземлился рядом. Жанна опустилась последней. С непривычки посадка получилась жёсткой, и она, пробежав несколько метров, уткнулась носом в землю в шаге от качелей.
***
Сбросив драконье обличье, Альорд первым делом осмотрелся. На детской площадке было темно – единственный работающий фонарь медленно моргал над парковкой около длинного двенадцатиэтажного дома.
Саднило колено, но он старался об этом не думать. Заживёт само, не успеешь оглянуться.
Чёрная стояла на четвереньках и мотала головой из стороны в сторону. Драконий облик слетел с неё почти мгновенно, но она всё никак не могла остановиться, не понимая, что же с ней произошло. Лицо её разглядеть не получилось, но в короткой вспышке фонаря ему показалось, что на нём застыла гримаса ужаса.
А чуть поодаль на правом боку неподвижно лежал Мэльир. Правая рука была задрана вверх, голова запрокинута, тело обмякло. Дышал он хрипло и шумно.
Альорд растерялся. Их было двое – одна должна была стать его Ученицей, другой был его Наставником, они только что едва не поубивали друг друга, и оба теперь нуждались в его помощи.
Мэльир застонал, и недолгое замешательство кончилось. Альорд бросился к Наставнику.
– Мэл, Мэл! – позвал он, но получилось тихо и хрипло: он не жалел молний, чтобы разнять дерущихся, и горло теперь словно заморозкой облили, а голос не слушался его. – Ты меня слышишь?
Мэльир приоткрыл глаза и перевернулся на спину.
– Рука…
Альорд осторожно дотронулся до правого плеча Наставника. И само оно, и земля под ним были залиты чем-то мокрым и липким. В голове мутилось, и Альорд не сразу понял, что это кровь, и что она никак не останавливается…
Фонарь в очередной раз моргнул. В тусклом свете он увидел края рваной раны, оставленной то ли зубами, то ли когтями Чёрной. И хотя крови было много, на первый взгляд казалось, что крупные сосуды не задеты.
– Сожми кулак! Сможешь? – голос понемногу возвращался к нему. Мэльир послушно выполнил его просьбу. – Что ж, хорошо, похоже, не всё так страшно.
– У тебя есть…
– Сеннет-ануи? – Альорд снял футболку (любимую, с концерта Stratovarius) и начал рвать её для повязки. – Есть. Кару свежую принесла.
Пока он возился с Мэльиром, Чёрная, кажется, немного успокоилась. По крайней мере, трясти головой она перестала, села на землю и замерла, уставившись в одну точку.
– Ты как, подняться сможешь? До меня дойдёшь? Здесь не далеко, пара домов, – спросил Альорд, закончив перевязывать Мэльира. Раны не затягивались, ткань под рукой всё сильнее пропитывалась кровью.
– Смогу. Дай руку, я встану.
Держался Мэльир уже бодрее, но до ближайшей лавочки шёл пошатываясь. Альорд почувствовал, как сердце у него сжалось и ухнуло куда-то в пропасть. А ведь надо было заняться ещё и Чёрной.
***
Чёрная сидела на земле всё так же неподвижно, глядя в одну точку. Фонарь снова моргнул, и двор погрузился в темноту. Альорд окликнул её по имени – тому, человеческому, под которым знал все эти месяцы (новое, драконье, ещё предстояло узнать), но голос всё ещё не восстановился и звучал непривычно. Он пожалел, в который раз за этот вечер, что ночное видение пропадает вместе с драконьим обликом, и он не может понять, что делает Чёрная. В горле ужасно першило, под коленом продолжало саднить.
– Леший, это ты, да?
– Я, я.
– Я ведь живая, да? – неожиданно спросила Чёрная.
– Конечно. Живее всех живых!
Чёрная громко всхлипнула и зарыдала. Он сделан несколько шагов, двигаясь на её голос, и тут свет загорелся снова. Разглядеть всё в подробностях было нельзя, он увидел только силуэт девушки, обхватившей себя за плечи и раскачивающейся вперёд-назад.
Короткий взгляд на лавочку – Мэльир слабо махнул ему левой рукой – и Альорд сел на землю рядом с Чёрной. Он хорошо помнил, каково это – приходить в себя после первого полёта, помнил свой страх, ужасную растерянность и усталость. Конечно, на него никто не нападал. Но этот вопрос: «Я ведь живая, да?» – наводил его на мысль, что перед дракой в воздухе, перед тем, как он увидел Чёрную в небе и полетел навстречу, случилось что-то ещё. Что именно, он выяснит позже.
Альорд осторожно обнял её за плечи. Так и есть: футболка порвана, пропитана чем-то липким, но ран, оставленных когтями Мэльира, не осталось. Чёрная повернулась к нему, всё ещё всхлипывая, но всё реже и тише.
– Пойдём ко мне, тут недалеко. Пара домов. Выпьем чаю, я тебе всё расскажу, хорошо?
Чёрная молча кивнула.
***
До квартиры они добрались почти без приключений. Мэльир, которого пришлось вести под руку, собрался и шёл так быстро, как только мог. Чёрная брела сзади, молчаливая и замкнутая. Ну хоть рыдать перестала.
Альорд лихорадочно думал, куда поставил банку с сеннет-ануи, и что они будут делать, если травы не подействуют. Наверно, надо позвонить Танори… Но успеет ли она добраться до них вовремя?
И Чёрная, с ней-то как быть?
Он в очередной раз обернулся. Девушка шла за ними, еле-еле шевеля ногами. Казалось, если они остановятся, она тоже встанет и не сдвинется с места. Он снова, как тогда на площадке, позвал её по имени, и Чёрная как будто немного воспряла и зашагала быстрее.
Когда они добрались до подъезда, она взбодрилась настолько, что даже помогла Мэльиру подняться по ступенькам и войти в лифт.
Кабина нового лифта была тесной и белой. В холодном свете лампы лицо Мэльира, не человеческое и не звериное, тоже казалось белым. Он привалился к стенке, и правая рука, повисшая как плеть, размазала по ней красные пятна.
«Так, надо будет ещё и кровь замыть», – подумал Альорд с тоской и нажал кнопку своего этажа.
Чёрная, увидев, куда они собрались ехать, молча рванула в захлопывающиеся двери лифта, но выскочить не успела. Она кинулась к панели в поисках кнопки открытия дверей, но тут Альорд перехватил её, резко встряхнул за плечи и рявкнул:
– Тихо! Успокойся!
Чёрная сникла и новых попыток сбежать не предпринимала.
Оставшиеся несколько секунд, которые лифт ехал до двенадцатого этажа, Альорд молча вопрошал мироздание, за что ему досталась эта проклятая игра в волка, козу и капусту, и нельзя ли её заменить быстрым и безболезненным откусыванием головы.
***
Нату знобило и ломало, как в лихорадке. Человеческие болезни давно обходили её стороной, и она забыла, как это бывает.
Новостей от Мэльира не было, Альорд на эсэмэску так и не ответил, и сколько бы она ни набирала его номер, в трубке слышалось: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
Звонить домой Мэльиру она не решилась: прошлый разговор с его женой закончился безобразным скандалом, и она решила приберечь тяжёлую артиллерию на самый крайний случай.
Лихорадка прошла мгновенно и так же внезапно, как и началась. Ната, не выпуская айфон из рук, открыла бар и щедро плеснула коньяка в хрустальный бокал.
Не полететь ли ей к Альорду? Там на месте можно будет со всем разобраться. Но как она объяснит, на кой ляд она явилась к нему с инспекцией именно тогда, когда Мэльир дерётся в небе с его ученицей? Она ведь не Кару, у неё нет этой замечательной отмазки, мол, она чувствует ситуацию и знает, когда в ней нуждаются больше всего. Нет, она не полетит никуда, а сядет, и будет спокойно ждать, чем кончится дело.
И Ната, подумав, что так будет проще, прихватила из бара бутылку коньяка и удобно устроилась в своём кресле.
***
Телефон снова дзынькнул, и Танори раздражённо покосилась на Кару:
– Я не могу сосредоточиться.
Кару похлопала по карманам в поисках мобильного – безрезультатно. Заглянула в сумку. Ничего.
Танори достала из середины колоды ещё одну карту, перевернула её рубашкой вверх и положила в ноги к трём уже открытым. Разделила колоду на три примерно равные части, взяла сверху каждой ещё по одной карте, отбросила в сторону, а оставшиеся хорошенько перетасовала.
Чего Кару никак не могла понять, так это гадания на Драконьем Таро. Танори много раз пыталась объяснить ей, как правильно гадать, но то ли Кару что-то делала не так, то ли карты отказывались с ней разговаривать, и вместо расклада всё время выходила какая-то белиберда, к реальности не имеющая никакого отношения.
Потому она обычно ждала, когда старая дракониха закончит священнодействовать и расскажет, что удалось узнать.
Телефон дзынькнул ещё раз, оповещая об очередной эсэмэске. Кару обернулась на звук и наконец нашла его на подзеркальнике у входа в комнату.
Пытаясь открыть меню и отключить звук, она нажала не туда, и на экранчике появился целый ворох сообщений с разных номеров: «4to proishodit? Кару ответь! Kuda letet’? Помощь нужна?» Все их Кару пролистнула не глядя. Всё равно ответить ей было нечего. Она перевела телефон в беззвучный режим и опять устроилась рядом с Танори. Спрашивать сейчас было бессмысленно, оставалось только наблюдать, как она тасует колоду, достаёт и раскладывает карты и тихо бормочет под нос.
***
Жанну он отправил в ванную за водой и полотенцем, а сам принялся осторожно разматывать обрывки футболки на руке у Мэльира. В голове вертелась глупая шутка, мол, не то страшно, что мы взрослые, а что взрослые – это мы.
Повязки промокли насквозь, так что снимались легко, Мэльир почти не дёргался от боли, но легче от этого не становилось.
Когда Жанна ставила на стол таз с тёплой водой, он снимал последний слой повязок. От вида крови и порванной зубами и когтями плоти к горлу подкатила тошнота, ноги подкашивались, а голову словно обложило ватой.
Жанна тихо ойкнула и тут же зажала руками рот.
– Может, скорую вызовем?
– Не поможет, – ответил Альорд так твёрдо и уверено, что Жанна не стала ничего переспрашивать. – Намочи полотенце.
Мэльир вздрагивал и стонал, пока Жанна не очень умело промывала раны, а Альорд посыпал их сверху зелёной толчёной травкой из кофейной банки и молился про себя, чтобы сеннет-аннуи сработала.
Там, где порошок попадал на кровоточащую рану, кровь начинала пузыриться, будто её залили перекисью. У Альорда отлегло от сердца. Если даже срастить края не получится, у них будет время дождаться Танори, и всё может обойтись относительно благополучно.
– Кто его так порвал? – наконец спросила Жанна. – Собаки, да?
Альорд с трудом удержался, чтобы не ответить: «Ты» – и только неопределённо кивнул.
Мэльир дёрнулся и открыл глаза. Раны затягивались прямо на глазах, зелёная корочка крошилась и осыпалась на пол, а под ней виднелась ярко-розовая кожа.
– А его точно не надо в больницу? Всё-таки столько крови…
– Не надо, не надо. Чайник поставь. Там кнопку надо нажать, круглую такую, синюю.
***
Происходящее вокруг всё больше напоминало Жанне горячечный бред или ночной кошмар. Какой-то мужчина, погрызенный, наверно, собаками, которого лечили каким-то зелёным порошком и крепким сладким чаем… Какой-то полёт, какая-то драка в небе – напали на неё, нападала она?.. Этот продавец из магазина, который ходил в подъезд с ведром воды и чистым полотенцем, а вернулся с окровавленными тряпками…
Ей было странно и страшно, и надо было, наверно, поехать домой, но возвращаться туда было ещё страшнее, чем оставаться в этом бедламе. И Жанна поддалась уговорам Лешего и согласилась переночевать у него.
Она уснула, едва голова коснулась подушки, и не слышала, о чём разговаривали на кухне Леший и тот страшный бледный мужчина.
***
Они остались на кухне вдвоём. Альорд чувствовал себя совершенно вымотанным, но спать не шёл и Наставнику своему не предлагал: боялся, вдруг что-то пойдёт не так, хотя на щеках у Мэльира уже появился лёгкий румянец, а зелёная корочка сенет-аннуи осыпалась почти вся, оставив после себя лёгкие разводы на коже.
– Она хорошая девочка… – сказал Мэльир, допивая чай.
– Есть такое…
– Очень хорошая девочка. Сидела, успокаивала меня, утешала, пока ты там в подъезде… – Он махнул в сторону двери. – Как жаль, что всё так получается… А у тебя нет ничего… покрепче?
– Ты уверен? После сегодняшнего? – спросил Альорд, но встал и открыл один из навесных шкафов.
– Можно. Немного – точно можно.
Альорд постоял в задумчивости, окидывая взглядом полки, и вытащил бутылку Camus, явно купленного в дьюти фри, и к нему пару пузатых бокалов на коротких ножках.
– Балует тебя Ната, балует.
Они молча выпили, Мэльир быстро, почти как водку, а Альорд – медленно, согрев коньяк в ладони.
– Так зачем ты напал на Жанну?
– Жанну? Это так Чёрную зовут, да? – Мэльир потянулся к бутылке и налил по второй, напевая под нос песенку про стюардессу.
– Так зачем ты на неё напал?
– А ты зачем к нам полез?
– Я защищал свою Ученицу. Будущую Ученицу…
– Ну вот и я… Защищал своего Ученика. И у меня почти получилось…
– Ты собирался убить «хорошую девочку»?
– Я хотел спасти тебя, Льо! И всех нас. Да, я не знал, какая она. Думал, такая же, как… Как… – После очередного бокала Мэльир застыл на тонкой грани между трезвостью и пьяной откровенностью, и Альорд понял, что если он продолжит, то дальше наговорит чего-то, о чём потом пожалеет.
– Я понял, можешь не продолжать.
– А ты хоть знаешь, как её зовут. Ну, по-нашему?
– Нет. Сразу она не сказала. А потом было не до того, знаешь ли. Мы тебя спасали. Да и разве это имеет значение?
– Ну, вдруг она не Ашет, а кто-нибудь ещё? Как их там… Таха? Или… Чёрт, забыл, смешное такое имя…
– Непет?
– Непет, да. Матерное какое-то, да?
Альорд усмехнулся.
– А какая разница? Если нам всем всё равно конец?
– Да, жаль всё-таки, что она такая милая, хорошая девочка…
СУББОТА, 14 мая 2011
Его разбудил телефонный звонок. После вчерашнего во рту было мерзко, хотелось пить, и в голове всё плыло и мутилось. Он, едва приоткрыв глаза, пошарил на полу рядом с собой, но мобильного не нашёл. Да и мелодия на звонке была другая, незнакомая, но очень противная.
Альорд приподнялся на локте, потёр лицо и сел, пытаясь сфокусироваться. Он осторожно огляделся в поисках телефона, и вдруг вспомнил, что свой айфон вчера ночью уронил с балкона, и теперь его бренный разбитый корпус покоится где-то на асфальте.
На диване спала без задних ног Жанна, обняв подушку, и никакая противная восьмибитная мелодия была ей нипочём.
Звук доносился с кухни.
Альорд встал, стараясь двигаться как можно тише, чтобы не разбудить гостью.
Телефон лежал на кухонном столе там, куда его перед сном положил Мэльир. Сам Мэльир потягивался на кухонном диване. Выглядел он гораздо лучше, чем ночью.
Когда Альорд собрался сбросить звонок, Мэльир ловко перехватил и спрятал мобильный, но на экране успело мелькнуть имя звонившего – Ната.
Альорд дёрнулся, смутная догадка мелькнула в голове, но спросить напрямую он не решился, и только поинтересовался:
– Кто тебя ищет с утра пораньше?
– Жена. Если будет звонить, спрашивать, скажешь, что был у тебя, ладно?
– Конечно. Кофе будешь?
***
Жанна спала. Он успел проводить Мэльира, сходить покурить, прибраться после вчерашнего на кухне, подравнять усы и заскучать без компьютера и телефона, а она всё не просыпалась.
Альорд открыл банку растворимого кофе, выгреб со дна остатки и заварил очередную, то ли третью, то ли четвёртую чашку за это утро. В холодильнике было пусто, кончились сигареты, кончился сахар и кофе – как будто и жизнь должна была кончится ещё вчерашним вечером, а вот уже и новый день настал…
Он тихонько вошёл в комнату, наугад выхватил из шкафа футболку и джинсы, и отправился в ближайший магазин.
Идти было недалеко, но телефона с плеером ужасно не хватало. Обычно музыка, играющая в наушниках, примиряла его с окружающей действительностью, защищала от непрошеного вторжения в личное пространство, и сейчас, без неё, Альорд чувствовал себя голым и беззащитным, а в голову к нему лезли дурные мысли.
С чего бы это Ната с утра пораньше звонила Мэльиру? Знала ли она про ночную схватку в небе? Сколько сообщений она уже настрочила ему в личку? И как он объяснит Нате, куда исчез её подарок?
Альорд на всякий случай поискал под окнами обломки айфона, но ничего не нашёл, ни железки, ни стёклышка.
Теперь нужен будет ещё и новый телефон…
В магазине Альорд долго и бесцельно бродил вдоль стеллажей, периодически сбрасывая в корзинку то, что казалось ему подходящим для завтрака с девушкой: пачку круассанов, йогурты (Ната шутила про них, мол, еда женская, вес сто грамм, калорийность – минус пятьсот калорий), шоколадки, сыр, хлебцы…
Он подумал вдруг, что плохо представляет, что вообще такое женщины и что им нравится. Не то, чтобы у него вообще не было никакого опыта… Ещё до Превращения, в студенчестве, у него был абсолютно невинный роман с одной филологической девой. Потом, конечно, его представили Нате, и всё заверте… После тоже бывали короткие интрижки с зелёными драконихами (Ната придирчиво следила только за тем, чтобы они не перерастали в нечто большее, да и сама в долгу не оставалась), но вот к тому, что у него на диване будет спать…
Тут он сбился с мысли. А кто, собственно, будет спать? Чёрная, имени которой он не знает, но которой он должен будет объяснить, кто она такая и для чего пришла в этот мир? Или Жанна, давно знакомая Жанна, которая приходила к нему лучом света в тёмное «Подземелье»?
Он так увлёкся своими рассуждениями, что заметил, что забыл взять кофе и сигареты, только когда складывал покупки в пакет.
***
Жанне снился ковёр на стене в её комнате в квартире родителей. Засыпая, она любила водить пальцем по мягкому ворсу, следить за прихотливыми хитросплетениями узоров. Сейчас она видела их чётко и ярко, хотя сам ковёр давно уже отправили на дачу, где его вынесли воры вместе со старым холодильником и дедушкиным радиоприёмником.
Она открыла глаза и не сразу поняла, что оказалась в чужой квартире. Здесь было тихо и пусто, хозяин, похоже, куда-то ушёл.
Она повернулась, и под спиной заскрипела скользкая кожаная подушка. Жанна отбросила одеяло в сторону и села.
Она находилась посреди чужой пустой квартиры в трусах и длинной футболке одна-одинёшенька. Быстро окинув комнату взглядом, Жанна увидела свою одежду, аккуратно повешенную на спинку компьютерного кресла. Лифчик, рабочая блузка, брюки, капроновые носки… Всё было на месте, но выглядело так, будто их хозяйка бежала через полосу препятствий и сражалась со сворой дикий собак: брюки были перепачканы, блузка – порвана на спине и плечах.
Жанна пыталась восстановить в памяти события прошлой ночи, но они принимали вид настолько фантастический и странный, что ей стало казаться, что большая часть ей просто приснилась.
По крайней мере, она поняла, где находится. В квартире Лешего. Она даже помнила, как сюда попала, помнила, как он обещал напоить её чаем и всё объяснить, но не объяснил в итоге ничего, и неизвестно, что мог сделать с ней, пока она спала.
Вообще эта квартира показалась ей очень странной. Она явно раньше принадлежала женщине, обставлявшей её на свой вкус, делавшей дорогой и современный ремонт, тщательно подбиравшей мебель. Но потом в этой квартире поселился одинокий молодой парень, поставил здесь свой компьютерный стол и вращающееся офисное кресло, разложил по всем свободный поверхностям любимые журналы про компьютеры и фантастику, а на место телевизора воткнул виниловый проигрыватель с огромными старыми колонками (Жанна видела такие на семейных фотографиях, отец частенько жалел, что пришлось с ними расстаться, мол, звук от них был хороший, тёплый, ламповый, не чета современному цифровому). И судя по кофейным пятнам на столешнице и толстому слою пыли повсюду, нынешний хозяин не слишком заботился о своём жилье.
Жанна с большим трудом подавила желание нарисовать на пыльной полке улыбающуюся рожицу, но решила не обижать хозяина. В конце концов, каждый живёт, как хочет, и если кому-то нормально жить в пыли – это не её дело, ей надо только дождаться Лешего, получить объяснения и… Наверно, вернуться домой? Или опять поехать к родителям? Почему-то мысль о возвращении в свою квартиру пугала Жанну.
В это время она услышала, как в замке поворачивается ключ.
***
– А тебе идёт, – сказал Леший вместо приветствия, окидывая Жанну взглядом. Пакет с продуктами он поставил на пол и теперь снимал ботинки не наклоняясь.
Жанна смутилась и только развела руками.
– Не думала, что ты так рано вернёшься. Так бы хоть штаны надела
– Да не парься, всё хорошо. Есть хочешь? – Леший подхватил пакет и отправился на кухню. Жанна прошмыгнула в комнату, быстро натянула брюки, обтряхивая с коленей пыль и грязь, и только убедившись, что всё прилично, пошла на кухню.
В четыре руки они быстро разобрали покупки, Леший включил чайник и даже достал с верхней полки навесного шкафчика турку. Судя по толстому слою пыли, пользовались ей нечасто.
Через пару минут Жанна уже пила свежесваренный кофе, прямо скажем, далеко не лучший в её жизни, в то время как хозяин намешал себе огромную кружку растворимого, сдобрив его молоком и несколькими кусками сахара.
– Вчера ты обещал мне всё объяснить, – напомнила Жанна, откусывая круассан.
– Конечно. Обязательно! Всё расскажу! – громко и торопливо заговорил Леший. – Только скажи… Что ты помнишь, ну, про вчера, про вчерашний вечер?
– Помню, как тебя встретила. Как мы сюда шли. Там ещё мужик был, с порванной рукой… Как он вообще? Всё нормально?
– Нормально, с ним нормально всё.
– Ну вот это я помню. А больше ничего…
– А то, что до этого было?
– Не помню… – Жанна в задумчивости отставила чашку с кофе в сторону. – Кажется, до того я была дома, ждала своего парня… Бывшего парня, да. Я сначала была дома, потом что-то произошло, потом я встретила вас с тем мужиком. Мне кажется, мой парень, мой бывший, чем-то меня накачал…
Она заметила, как мрачнеет лицо Лешего, как он крепко стискивает зубы, и продолжать не решилась.
– Прости, наверно, не стоило про это говорить…
– Да нет, всё хорошо. То есть, всё плохо… То есть, мне очень жаль… Я не знаю, что ещё сказать. Я очень-очень перед тобой виноват…
– Да в чём? В том, что я встречалась с козлом, да ещё и ревнивым?
Леший помотал головой и замер, кажется, подбирая слова.
– Слушай, я сейчас буду говорить очень странные вещи. И тебе придётся в них поверить, даже если это будет звучать, как бред.
Жанна напряглась.
– Понимаешь, я не знаю точно, что случилось с тобой вчера, но я уверен на сто процентов, что ты поругалась со своим парнем, выпала из окна и превратилась в дракона…
Жанна засмеялась громко и заливисто, но Леший оставался предельно серьёзен.
– Ты что, псих? Какие, нахрен, драконы?
– Самые обычные. Я отдал тебе перстень, помнишь? Ты разве ничего не замечала в эти дни?
Жанна почувствовала, как безымянный палец стиснули крохотные лапки, да так сильно и больно, что, когда она посмотрела на руку, на кольце появились капельки крови.
– Ну, замечала, да. Я его снять хотела, не получилось. Столько мыла извела! Но это ничего не говорит. Просто очень тесное кольцо.
– Хорошо, я всё понял, – вздохнул Леший. – Потребуется демонстрация.
Он вышел из-за стола, встал в дверном проёме, убедившись, что ничего не заденет, и замер, закрыв глаза. Несколько долгих секунд не происходило ничего, и Жанне хотелось разом провалиться сквозь землю от острого испанского стыда и попросить Лешего не придуриваться, как вдруг в мгновение ока человек исчез, а на его месте появилось покрытое золотой чешуёй существо. Ростом оно было с дога, такое же длиннолапое, с очень вытянутой мордой, парой рогов, длинным хвостом и плотно сложенными на спине крыльями.