Дело заикающегося епископа

Серия «Эксклюзив: лучшие детективы»

Erle Stanley Gardner

PERRY MASON: THE CASE OF THE COUNTERFEIT EYE

Перевод с английскогоМ. Жуковой

Печатается с разрешения Erle Stanley Gardner Trust и Queen Literary Agency Inc.

© Erle Stanley Gardner Trust, 1935

© Перевод. М. Жукова, 2020

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

Глава 1

Перри Мейсон внимательно смотрел на мужчину, который появился на пороге его кабинета и застыл в нерешительности.

– Заходите, епископ, – пригласил адвокат посетителя.

Коренастый мужчина в одежде свободного кроя из черного сукна и в черных поношенных ботинках чуть поклонился и широким шагом направился к предложенному Мейсоном стулу. У епископа было загорелое лицо с холодно поблескивающими серыми глазами.

– Сигарету? – Мейсон подтолкнул портсигар к гостю.

Епископ потянулся к сигаретам, но в последний момент передумал.

– Я курил недавно. Две затяжки, и все д-д-д-е-ла. – Когда его губы запнулись на первой букве последнего слова, епископ сделал паузу, дважды глубоко вдохнул, словно стараясь взять себя в руки. Когда заговорил вновь, голос стал твердым, как пальцы пианиста, который сфальшивил, но теперь исправляет свою ошибку, добавляя выразительности. – Если не возражаете, я лучше раскурю трубку.

– Как вам будет угодно, – ответил Мейсон и обратил внимание, что пузатая трубка, которую мужчина достал из левого кармана, выглядит совсем, как ее хозяин. – Моя секретарша сообщила мне, что вы – епископ Уильям Мэллори из Сиднея, и хотите поговорить со мной о деле, связанном с непредумышленным убийством, – начал адвокат, помогая посетителю преодолеть неловкость.

Епископ Мэллори кивнул, достал из кармана кожаный кисет, набил ароматными крупинками чашу из полированного бриара, сжал зубами мундштук и чиркнул спичкой. Наблюдая за ним, Мейсон не смог определить, зачем епископ прикрывает пламя обеими руками: то ли, чтобы скрыть дрожь пальцев, то ли машинально, по привычке защищать зажженную спичку от ветра.

Мейсон внимательно разглядывал визитера в мерцающем свете: у него был высокий лоб, худое лицо с высокими скулами и волевым подбородком.

– Продолжайте, – подтолкнул его адвокат.

Епископ Мэллори выдохнул несколько маленьких облачков дыма. Он не относился к мужчинам, которые нервно елозят на стуле, но чувствовалось, что ему не по себе.

– Боюсь, мое юридическое образование оставляет желать лучшего, вот я и хочу знать, каков срок давности у непредум-м-м-ышленного убийства.

Заикнувшись повторно, он еще крепче сжал зубами мундштук. Быстрота, с которой он выдыхал облачка дыма, демонстрировала его нервозность и раздражение из-за дефекта речи.

– В этом штате принят закон об исковой давности, – неспешно ответил Мейсон. – По всем преступлениям, за исключением преднамеренных убийств, хищения бюджетных средств и подделки документов, обвиняемые должны быть переданы суду в течение трех лет после совершения преступления.

– А если обвиняемого не нашли? – спросил епископ Мэллори, и его серые глаза с надеждой посмотрели на адвоката сквозь синеватую пелену табачного дыма.

– Если обвиняемый находился вне штата, то период его отсутствия не засчитывается. – Епископ торопливо отвел глаза, но Мейсон успел заметить затуманившее их разочарование. Адвокат продолжил легко и непринужденно, как врач, пытающийся успокоить пациента перед операцией: – Видите ли, поскольку прошли годы, то сложно предоставить улики, доказывающие невиновность обвиняемого, равно как и прокурору трудно найти доказательства вины в совершении давнего преступления. По этой причине для всех преступлений, за исключением самых громких, закон устанавливает срок давности. Это ограничение установлено юридически, но есть еще и ограничения, диктуемые практикой. Поэтому, даже если окружной прокурор официально имеет право привлечь обвиняемого к ответственности, по прошествии нескольких лет он может усомниться в целесообразности такого решения. – В последующей паузе епископ словно искал надлежащие слова, дабы облечь в них мысль, которую собирался озвучить. Адвокат, рассмеявшись, прервал этот процесс. – Знаете, епископ, клиент, консультирующийся с адвокатом, ничем не отличается от пациента, пришедшего к врачу. Все останется между нами. Как насчет того, чтобы просто рассказать мне, что вас тревожит, а не ходить вокруг да около, задавая отвлеченные вопросы?

– Вы хотите сказать, – оживился епископ Мэллори, – что окружной прокурор не захочет переда-а-авать в суд уголовное дело, если после преступления прошло двадцать два года, пусть даже обвиняемый все это время находился за пределами штата? – На этот раз ему так не терпелось получить ответ, что он не отреагировал на собственное заикание.

– То, что вы полагаете непредумышленным убийством, – ответил Мейсон, – для окружного прокурора может быть убийством с заранее обдуманным намерением.

– Нет, это непредумышленное убийство. Был выписан ордер на арест, но на том все и закончилось, потому что подозреваемый… точнее подозреваемая, скрылась.

– При каких обстоятельствах все произошло?

– Подозреваемая находилась за рулем и врезалась в другой автомобиль. По свидетельствам очевидцев она… эта же-е-енщина… была пьяна.

– Двадцать два года тому назад? – воскликнул Мейсон.

Епископ кивнул.

– Двадцать два года тому назад таких случаев было немного, – заметил Мейсон, всматриваясь в лицо посетителя.

– Знаю, – согласился епископ, – но произошло это в одном из отдаленных округов, где прокурор… слишком рьяно выполнял свою работу.

– В каком смысле? – спросил Мейсон.

– Пытался использовать все зацепки, которые предоставлялись законом.

Мейсон кивнул.

– Обвиняемым, случайно были не вы, епископ?

На лице епископа отразилось, несомненно, искреннее изумление.

– Я в это время был в Австралии.

– Двадцать два года – это долгий срок, – сузив глаза, адвокат не отрывал взгляда от лица епископа, – даже для ретивого прокурора. Более того, окружные прокуроры приходят и уходят. За последние двадцать два года политическая карта этого штата значительно изменилась. – Епископ рассеянно кивнул, словно политические изменения не имели никакого отношения к рассматриваемому вопросу. – Поэтому, раз вы по-прежнему озабочены этим делом, я склонен думать, что причина не только в окружном прокуроре.

Епископ Мэллори широко распахнул глаза и заговорил не сразу.

– Вы очень у-у-умный адвокат, мистер Мейсон.

Тот ждал продолжения, но пауза затягивалась.

– Как насчет того, чтобы рассказать мне остальное, епископ?

Мэллори несколько раз затянулся, выдохнув облака дыма.

– Вы защищаете клиентов в расчете на «гонорар успеха»?

– Да, иногда.

– Вы соглашаетесь защищать бедняка против миллионера?

– Если человек – мой клиент, я буду защищать его и против дьявола, – сухо ответил Мейсон.

Епископ какое-то время задумчиво курил, несомненно, обдумывая, как перейти к главному. Потом обхватил рукой теплую чашу трубки.

– Вы знаете Ренволда К. Браунли?

– Знаю, – кивнул Мейсон.

– Никогда не работали на него?.. В смысле, его адвокатом?

– Нет.

– Вам предложат участвовать в процессе против Ренволда Браунли. Речь пойдет о больших деньгах. Точная сумма мне не известна, может, миллион долларов, может, больше. Начинать вам придется с чистого листа. Если выиграете дело, вознаграждение будет большим, двести или триста тысяч долларов. Предупреждаю вас, Браунли проти-и-ивник серьезный. Так что процесс будет жестким. Вы будете защищать права женщины, с которой обошлись несправедливо. И ваш единственный шанс выиграть – мои показания, как свидетеля.

Взгляд Мейсона тут же стал настороженным.

– И что? – спросил он.

Епископ Мэллори покачал головой.

– Поймите меня правильно. Я ни о чем не прошу. Для себя мне ничего не надо. Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала. Далее, если я стану главным свидетелем на процессе, мои показания могут быть поставлены под сомнение, если станет известно, что я пытался навести справки?

– Могут, – признал Мейсон.

Епископ сунул изогнутый мундштук между губ, пару раз затянулся, выпустив облачка дыма, задумчиво кивнул.

– Я так и предполагал. – Мейсон выжидающе молчал. – Так вот, не хочу я, чтобы кто-нибудь знал о моем приходе сюда. Естественно, лгать я не стану. Если мне зададут вопросы, имеющие отношение к процессу, когда я сяду в кресло свидетеля, я на все отвечу правдиво, поэтому для всех заинтересованных сторон будет лучше, чтобы вопросы эти мне не задавались. Я позвоню вам где-то через час. Скажу, куда подойти, чтобы встретиться со мной, и представлю вас тем людям, для которых исход процесса жизненно важен. Это будет процесс против очень богатого человека, безжалостного и несправедливого. После той встречи, – продолжил епископ Мэллори, – я исчезну и не буду общаться с вами, пока вы не найдете меня и не притащите в суд, как свидетеля. И вам придется приложить немало усилий, чтобы найти меня, мистер Мейсон. Но думаю, я могу рассчитывать, что вам это удастся. – Епископ кивнул сам себе, похоже, совершенно довольный сложившейся ситуацией.

Затем он резко встал и крепким шагом пересек кабинет. Он открыл дверь в коридор, повернулся, поклонился Мейсону и захлопнул дверь за собой.

Делла Стрит, секретарша Мейсона, вошла в кабинет из второй комнаты, где стенографировала беседу.

– Как тебе эта история, босс? – спросила она.

Мейсон стоял посреди кабинета, расставив ноги и глубоко засунув руки в карманы брюк.

– Будь я проклят, если знаю, – медленно ответил он, уставившись на ковер

– А что ты можешь сказать о нем?

– Если он священник, то очень человечный. Никакой строгости в одежде, короткая трубка, впечатление человека с широким кругозором. Обрати внимание, он сказал, что не будет лгать, если другая сторона задаст ему некие вопросы, и моя задача – не позволить эти вопросы задать.

– Почему ты сказал «если он священник»? – полюбопытствовала Делла.

– Епископы не заикаются, – задумчиво ответил Мейсон.

– В смысле?

– До епископа нужно дорасти. Это люди выдающихся способностей и должны выступать публично. Если человек заикается, едва ли он станет священником. На это шансов немного, как и стать адвокатом. Но если он, заикаясь, стал священником, то стать епископом куда как сложнее.

– Понимаю, – кивнула Делла. – Так ты думаешь… – Ее глаза широко раскрылись.

Мейсон медленно кивнул.

– Он может быть чертовски умным самозванцем. С другой стороны, он может быть и епископом, который пережил эмоциональный шок. Насколько я помню, в судебной медицине говорится о том, что одна из причин заикания у взрослых – внезапный эмоциональный шок.

– Послушай, шеф, – в голосе Деллы Стрит послышалась тревога, – если ты намерен поверить этому человеку на слово и бороться с мультимиллионером Ренволдом К. Браунли, прежде всего необходимо выяснить, настоящий он епископ или самозванец. Все-таки это две большие разницы.

Мейсон медленно кивнул.

– Именно об этом я и думал. Позвони в Детективное агентство Дрейка. Скажи Полу, пусть бросает все дела и немедленно идет ко мне.

Глава 2

Пол Дрейк, возглавлявший Детективное агентство Дрейка, бочком сел в большое мягкое кожаное кресло, привалившись спиной к одному из подлокотников, закинув ногу на ногу. Смотрел на Перри Мейсона бесстрастными глазами. Детектива в нем не видел никто, что позволяло ему добиваться феноменальных результатов.

Перри Мейсон вышагивал по кабинету, заложив большие пальцы в карманы жилетки. Он бросил через плечо:

– Ко мне за консультацией пришел епископ англиканской церкви из Сиднея, утверждающий, что его зовут Уильям Мэллори. Слов на ветер не бросал, цвет лица говорит о том, что он много времени проводит на свежем воздухе…Ты знаешь, о чем я. Кожа не просто загорелая, но и обветренная… Когда он приехал, не знаю. Его интересует дело о непредумышленном убийстве, которое завели двадцать два года тому назад в одном из дальних округов после автомобильной аварии, совершенной в состоянии алкогольного опьянения.

– И как он выглядит? – спросил детектив.

– Пятьдесят три, может, пятьдесят пять лет, рост пять футов и шесть или семь дюймов[1], черный наряд священника, белый воротничок клирика, предпочитает курить трубку, сигареты по случаю, серые глаза, темные густые волосы с сединой на висках, решительный, уверенный в себе, иногда заикается.

– Заикается? – переспросил Дрейк.

– Именно так.

– Он – епископ и заикается?

– Да.

– Епископы не заикаются, Перри.

– Об этом и речь, – кивнул Мейсон. Заикание могло появиться недавно, возможно, как результат эмоционального шока. Я хочу знать, что послужило его причиной.

– И как он воспринимает свое заикание? – спросил Дрейк. – Я хочу сказать, как себя ведет себя, когда заикается.

– Напоминает гольфиста, который запарывает первый дальний удар на лунке.

– Мне это не нравится, Перри. По мне он обманщик. С чего ты взял, что он епископ? Кроме его слова, доказательств у тебя нет?

– Совершенно верно, – с готовностью согласился Мейсон.

– Позволь мне с этим разобраться и дать тебе знать.

– Именно этого я от тебя и хочу, Пол. Епископ должен связаться со мной где-то через час. Вскоре после этого я должен сказать «да» или «нет» насчет участия в процессе, где на кону будут стоять большие деньги. Если епископ настоящий, я склонен сказать «да». Если самозванец, откажусь.

– Что за процесс?

– Тайна сия велика есть, – ответил Мейсон. – Что-то связанное с Ренволдом К. Браунли, и, если все это не выдумка, я могу получить вознаграждение в двести, а то и триста тысяч долларов. – Детектив присвистнул. – Среди прочего речь пойдет о давнем обвинении в непредумышленном убийстве, которое повлекло за собой вождение в пьяном виде.

– Насколько давнее? – спросил Дрейк.

– Двадцать два года, Пол. – Брови детектива взлетели. – В те далекие времена за руль не так часто садились в пьяном виде. Более того, случилось это в одном из дальних округов. Я хочу знать об этом все, и немедленно. Направь людей в округа Ориндж, Сан-Бернардино, Риверсайд, Керн и Вентура. Насколько я понял, в преступлении обвинялась женщина. Пусть прошерстят архивы и проверят, не открывалось ли в тысяча девятьсот четырнадцатом году дело о непредумышленном убийстве, где обвиняемой выступала женщина. Дело, которое не довели до суда. Далее, отправь телеграмму своим коллегам в Сидней, чтобы они все выяснили насчет епископа Уильяма Мэллори. Наведи справки в компаниях, занимающихся пассажирскими перевозками, и узнай, когда епископ Мэллори прибыл в Калифорнию и чем занимался после приезда. Свяжись с основными отелями, найди тот, в котором он остановился, и сообщи мне. Сколько людей тебе на это потребуется, столько и направь. Я жду результатов, и как можно быстрее. Действуй!

Дрейк тоскливо вздохнул.

– Легко сказать «действуй». Ты хочешь, чтобы за час была сделана недельная работа.

Мейсон продолжил так, будто пропустил слова Дрейка мимо ушей:

– Меня особо интересует, с кем он общается. Как можно скорее установи за ним наблюдение, как и за теми, с кем он войдет в контакт.

Детектив резко поднялся с кресла, распрямив длинные ноги и расправив сутулые плечи.

– Хорошо, Перри. Уже ушел.

У двери в коридор детектив вдруг остановился, резко повернувшись к Мейсону.

– Допустим, я выясню, что этот человек – самозванец. Будешь выводить его на чистую воду?

– Только не я, – Мейсон широко улыбнулся. – Но обязательно выясню, что он скрывает.

– Готов поспорить на двадцать долларов, что он – самозванец.

– У него честное лицо, – возразил Мейсон.

– Как и у большинства мошенников, – резонно заметил Дрейк. – Вот почему они процветают.

– Тем не менее, – сухо ответил адвокат, – логично предположить, что у настоящего епископа будет честное лицо. Займись уже делом.

Но Дрейк не сдвинулся с места.

– Не собираешься принять мою ставку, Перри?

Мейсон потянулся за толстым юридическим фолиантом, чтобы швырнуть его в детектива, и тот торопливо выскочил в коридор, захлопнув за собой дверь.

Зазвонил телефон. Мейсон снял трубку и услышал голос Деллы Стрит:

– Босс, здесь таксист. Думаю, мне лучше провести его в кабинет, чтобы ты смог с ним переговорить.

– Таксист?

– Да.

– Что ему, черт побери, нужно?

– Денег.

– И ты думаешь, мне лучше с ним переговорить?

– Да.

– А по телефону ты не можешь сказать мне, в чем дело?

– Я бы предпочла без этого обойтись.

– Потому что он рядом и услышит, что ты скажешь?

– Да.

– Ладно, давай его сюда.

Едва он положил трубку, как открылась дверь в приемную, и в сопровождении Деллы в кабинет, извиняясь, вошел настойчивый таксист.

– Этот человек привез сюда епископа Мэллори, – пояснила она.

Таксист кивнул и продолжил:

– Он попросил подождать меня у здания. Я жду, но здесь можно только высадить пассажира, а не стоять, так что коп меня шуганул. Я нашел место стоянки, вернулся к зданию, но своего пассажира не нашел. Счетчик работает, вот я и спросил лифтера. Так вышло, что тот обратил внимание на моего пассажира. Сказал, что этот парень спрашивал, где находится ваш офис, поэтому я здесь. Такой коренастый мужчина. Одет в черное, белый только воротник, лет пятидесяти – пятидесяти пяти.

– Он не покинул здание? – Голос Мейсона звучал бесстрастно.

– Я не видел, как он выходил, а с двери глаз не спускал. И лифтер не видел, как он спускался в вестибюль, потому что запомнил его. На счетчике у меня три бакса и восемьдесят пять центов, и я хочу знать, кто мне заплатит?

– Где вы его забирали? – спросил Мейсон. Таксист колебался, поэтому адвокат, достав из кармана пятерку, улыбнулся таксисту. – Я просто хотел обезопасить себя, получив эту информацию, прежде чем оплачивать счет за такси.

– Я забрал его в отеле «Регал».

– И привезли сюда?

– Совершенно верно.

– Он торопился?

– Не то слово.

– Не думаю, что вам есть смысл и дальше его ждать. – Он протянул купюру таксисту.

– Это да, учитывая, что коп прогнал меня чуть ли не пинками. – Таксист отсчитывал сдачу. – Но я хочу сказать, что вы поступили чертовски благородно. Я слышал о вас от парней. Вы играете честно и всегда отдаете положенное рабочему человеку. Если я могу что-то сделать для вас, только скажите. Я – Уинтерс. Джек Уинтерс.

– Отлично, Джек, – кивнул Мейсон. – Может, придет день, когда я приглашу вас в жюри присяжных, а пока, поскольку ваш пассажир наверняка оставил бы вам чаевые, сдачи не надо. Купите себе сигару.

Таксист отбыл, улыбаясь во весь рот, а Мейсон снял трубку и позвонил Дрейку.

– Пол, отправь своих людей в отель «Регал». Возможно, он зарегистрировался там под именем Уильям Мэллори. Позвони мне, как только узнаешь, где он, и организуй слежку за всеми, с кем он встретится.

В кабинет заглянула Делла Стрит, идеал эффективности в подогнанном по фигуре сером деловом костюме.

– Джексон хочет поговорить с тобой насчет дела о наезде, если сможешь уделить ему минутку.

– Пусть заходит, – кивнул Мейсон и через минуту закрылся в кабинете со своим юрисконсультантом, пытаясь определиться, следует ли их клиенту подавать апелляцию, чтобы потребовать большую компенсацию за причиненный урон. Время от времени Делла Стрит появлялась в кабинете, чтобы получить инструкции по тем или иным вопросам, как было всегда, когда Мейсон готовился к важному процессу, занимавшему все его время.

Мейсон как раз указывал юрисконсультанту на один серьезный недостаток их позиции, когда Делла Стрит вновь зашла в кабинет:

– Пол Дрейк на линии, босс. Он говорит, это важно.

Мейсон кивнул, взял трубку. Дрейк вместо привычного растягивания слов заговорил очень быстро:

– Перри, я в отеле «Регал». Думаю, тебе нужно приехать немедленно, если тебя по-прежнему интересует этот епископ.

– Уже еду, – Мейсон положил трубку и потянулся за шляпой. – Ты можешь идти, Делла, – добавил он, взглянув на часы. – Если что-нибудь понадобится, я позвоню тебе домой. Джексон, продолжай готовить резюме с учетом наших сегодняшних замечаний, и дай мне ознакомиться с ним, прежде чем Делла его напечатает.

Мейсон выскочил в коридор, спустился в вестибюль, остановил такси и через пятнадцать минут уже входил в отель «Регал». Дрейк дожидался его в вестибюле в компании лысого мужчины с черной сигарой между толстых губ.

– Перри, познакомься с Джимом Паули, штатным детективом отеля, – представил своего спутника Пол.

– Добрый день, Мейсон, – поздоровался Паули и пожал руку адвоката, с профессиональным интересом вглядываясь в его лицо.

– Паули – мой давний друг, – Дрейк многозначительно сощурил один глаз, – и один из лучших специалистов своего дела. Я несколько раз пытался нанять его, но не хватило денег. У него есть голова на плечах, и он дал мне несколько ценных наводок. Его всегда нужно иметь в виду, Перри. Может помочь в самый ответственный момент.

Паули перекатил сигару из одного угла рта в другой. Откровенная лесть не очень-то ему и понравилась.

– Нет, я, конечно, не гений. Но дружу со здравым смыслом.

Рука Дрейка легла на плечо штатного детектива отеля.

– Скромность, Перри, его отличительная черта. Никогда не подумаешь, что именно он поймал «Ключников», банду воров, орудовавших в отелях. Конечно, полиция приписала все заслуги себе, но основную работу сделал Джим… Ладно, мы кое-что раскопали, Перри… Точнее, раскопал Джим. Я думаю, будет лучше, если ты все и расскажешь.

Штатный детектив отеля поднял руку, вытащил сигару изо рта и заговорил с важным видом, но тихим голосом и оглядываясь, словно опасался, что их подслушают:

– Видите ли, этот Уильям Мэллори остановился у нас, и я сразу взял его на заметку. Сегодня он куда-то уехал на такси, и я обратил внимание, что кто-то сел ему на хвост в другом такси. Обычный человек этого бы не заметил, но это моя работа. Меня этому учили, и я засек этого парня в тот самый момент, когда его такси отъехало от бордюрного камня. Я увидел, как он что-то сказал своему водителю, кивнув в сторону такси, на котором уехал Мэллори. Конечно, не услышал, что он сказал, но надобности в этом и не было. Тогда я и подумал, что надо уделить этому Мэллори повышенное внимание, потому что на хвост ему мог сесть кто угодно, от частного детектива до киллера. Решил заглянуть к нему после возвращения и сказать, что нам нужен его номер.

Так вот, когда он вернулся, в вестибюле сидела рыжеволосая женщина. Она поднялась, как только его заметила, и одарила ослепительной улыбкой. Он ей чуть кивнул и направился к лифту. Походка у него такая необычная. Ноги короткие, но он переставляет их с такой решимостью, словно забивает гвозди.

Я предположил, что эта дама в вестибюле ждала его, и буквально через пару минут присоединится к нему в номере. Знаете, не такое простое это дело, объявить постояльцу, что его номер нужен отелю. Иногда они встают в позу, угрожают судебными исками. По большей части, конечно, блефуют, но все равно доставляют массу хлопот. Поэтому спешить я не стал, решив подождать, пока эта пташка поднимется в номер, чтобы застать их… вы понимаете.

Мейсон кивнул, и Дрейк восторженно прошептал:

– Я говорил тебе, Перри, что он умен. Очень умен!

– И точно, меньше чем через пять минут женщина идет к лифту и поднимается в номер к этому Мэллори. Я собираюсь дать им десять минут, а потом громко постучать в дверь. Но не проходит трех, может, четырех минут, как она появляется вновь. Выскакивает из лифта и спешит к двери, словно за ней гонится дьявол. Я собирался ее остановить, но понял, что причины для этого нет, а мне хватит хлопот и с Мэллори. Она ведь не проживала в отеле, так что обращаться к ней никаких прав у меня не было, и если бы она учинила скандал, виноватым оказался бы я.

Короче, я пошел в номер Мэллори, шестьсот второй, а там все перевернуто, как после драки. Разломан стул, зеркало разбито, а этот Мэллори неподвижно лежит на кровати. Наверняка, шум был страшный, но так вышло, что в номере этажом ниже никого не было, как и в номерах по обе стороны и напротив шестьсот второго. Я подскочил к нему, прощупал пульс и понял, что сердце бьется. Слабенько, но бьется. Схватил телефонную трубку, приказал Мейми, она сегодня на коммутаторе, вызвать скорую помощь. Через пять минут появились медики и взялись за него.

– Он пришел в себя? – спросил Мейсон.

– Нет, конечно, – ответил Паули. – Хорошо хоть дышал. И мне не хотелось, чтобы отель упомянули в криминальной хронике. Пока о драке никто не знал, вот я и уговорил медиков воспользоваться грузовым лифтом и вынести Мэллори через черный ход. Но вот что интересно. Подъехала вторая скорая. Мейми сказала, что вызвала только одну, но на скорой подтвердили, что было два вызова в отель, и оба раза звонила молодая женщина. Я уверен, что второй звонок был от той рыжеволосой крошки, которая сначала вырубила его, а, убежав из отеля, вызвала-таки скорую.