Дьявольские пряники

«Если мой узор выйдет несуразным или больше похожим на то, что совсем юные мальчики вырисовывают, проливая желтую струю на снег – ну что ж. Не обессудьте. Это не беспорядок. Это мой авторский стиль.»

Громов улыбнулся. Теперь проект обрел не только душу, но и имя.

Он потянулся к клавиатуре и аккуратно вписал в начало документа: «НЕВИДИМЫЕ НИТИ. История о том, что связывает нас всех.» Экран будто засветился по‑новому. Теперь все было на своих местах. Осталось только писать.

Громов аккуратно поставил точку после названия и на мгновение замер, любуясь строгими черными буквами на белом экране. В этот миг комната словно затаила дыхание. Тишину разорвала внезапная вспышка. Не громкая, не пугающая, а мягкая, почти невесомая. Свет залил пространство, будто кто‑то невидимый провел кистью по воздуху, окрашивая тени в перламутровые оттенки. На долю секунды все вокруг потеряло резкость: книжные полки растворились в сиянии, тени от ламп затрепетали, а воздух наполнился едва уловимым мерцанием, словно в нем рассыпались миллионы крошечных звезд.

Дмитрий слегка прищурился, но не отстранился от стола. Он лишь почувствовал, как по спине пробежала волна холодных мурашек, а в груди появилось странное, почти детское ощущение страха. Громов невольно вздрогнул – пронзительная вибрация телефона разорвал хрустальную тишину, словно камень, брошенный в зеркальную гладь пруда. Мерцание мгновенно рассеялось, будто его и не было.

На экране высветилось: «Анна». Он медлил с ответом, все еще находясь под впечатлением от странного видения. В воздухе будто повисла недосказанность.

– Дима, я не понимаю, ты где? – в трубке раздался знакомый голос, от которого на душе немного потеплело. – Я уже десять минут пытаюсь до тебя дозвониться!

Громов провел рукой по лицу, словно стирая остатки наваждения.

– Извини, задумался, – ответил он, пытаясь собраться с мыслями. – Что‑то я сегодня… рассеянный.

– «Рассеянный» – это мягко сказано, – фыркнула Анна. – Ты в порядке? Голос какой‑то… странный.

Он оглядел комнату: все было на своих местах. Ни намека на то перламутровое сияние, ни следа мерцающих звезд в воздухе. Может, это просто игра света? Усталость? – Все нормально, – сказал он чуть тверже. – Просто… только что начал работу над новым проектом.

– О, работа ночью – как всегда! – в голосе Анны зазвучали нотки раздражения. – Значит, давай отпразднуем. Я как раз купила то самое вино, о котором ты говорил. И сыр. И даже шоколадные трюфели.

Громов невольно улыбнулся. Ее энергия, такая простая, такая настоящая, легко вернула его из мира туманных видений в уютную реальность.

– Звучит как план, – сказал он, закрывая ноутбук. – Буду через полчаса.

– Только давай без «еще одного абзаца», я серьезно.

– Обещаю, – рассмеялся он. – Никаких абзацев. Только сплошной текст!

– Дурак! Жду тебя, Громов.

За окном медленно сгущались сумерки. Вдали, за чертой города, мерцали огни – миллионы жизней, каждая со своей трещиной, со своей историей.

Громов вызвал такси, накинул пиджак и выбежал под моросящий весенний дождь, не зная, что в этот самый момент первые строки «Невидимых нитей» уже начали свое движение сквозь миры.

Где-то в Нижнем Свете Люциус улыбнулся, глядя в зеркало, где отражалась строка: «Сегодня я понял...»

– Начинается, – прошептал он, выражая нечеловеческую улыбку. – Пусть пишет.

Глава V. Пушкинская шутка

Ночь, которая начиналась так тепло и уютно, к полуночи обернулась тихим, но острым конфликтом. Все началось с мелочи. Анна, наливая второй бокал вина, небрежно заметила:

– Оставайся сегодня у меня. Завтра на работу, но от меня ближе – можно поспать.

Громов помедлил с ответом. Он смотрел на блики света в бокале, на тени от веток за окном кухни, на ее напряженное лицо – и не находил в себе решимости согласиться.

– Мне нужно домой, – сказал он мягко, но твердо. – Есть пара мыслей по статье, хочу записать, пока не выветрилось.

Анна резко поставила бокал на стол – звон раздался слишком громко в тишине квартиры.

– Все как всегда, – произнесла она без гнева, но с отчетливой горечью. – Ты же знаешь, я не против работы. Но так нельзя жить. Я не имею для тебя никакого значения.

– Это не так, – возразил Громов, но прозвучало неубедительно даже для него самого.

– Правда? – Анна отошла к окну, обхватив себя руками. В ее словах считывался сарказм. – Дима, ты лучший журналист, которого я знаю. Ты видишь людей насквозь, пишешь так, что мурашки бегут по коже. Но как партнер… ты худший из возможных. Потому что не умеешь быть здесь.

Молчание повисло между ними, тяжелое и колючее.

– Ладно, – сказала Анна наконец, голос ее звучал устало. – Если тебе так нужно домой – уезжай.

Она помолчала, глядя в темноту за стеклом, пока Дима одевался в коридоре, а потом, будто невзначай, добавила:

– Меня позавчера Илья звал на кофе в «Чашку». Это я так, к слову… Думаю сходить.

В ее тоне была подростковая надежда – не на то, что он разрешит или запретит, а на то, что встрепенется, схватит за руку, скажет: «Нет, не ходи. Останься со мной. Давай разберемся во всем сейчас».

Но Громов лишь рассеянно кивнул, слегка улыбнувшись.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.