Вектор пути (*20 иллюстраций)
- -
- 100%
- +
– Ну что, старичок. Зажился на свете то? Даже брахманы должны знать своё место в иерархии… что повыше.
– Не мели чепухи, Меченный. Каждый проснувшийся сам для себя определяет время. – Живо сбросил подобие халата, оставшись в одной набедренной повязке. Голубые глаза запылали синим. Плечи хрустнули и руки стали немного длиннее, тело потянулось к потолку. Грудная клетка напряглась и явила миру вторую пару рук и почти тут же третью. В ладонях бледным светом засияла пара мечей, секира и булава. Верхняя левая рука осталась свободной, поднятая на уровне лица.
Совсем мрачное помещение озарилось светом незримых факелов. Брат Скорпиона расплылся в хищнической улыбке.
– Люблю огонь. А ты, многорукий? Кстати, ты же изначально не человек? Выродок гекатахантеров? Валил бы в свой Тартар вместе с родней. Нет же, людьми управлять удобнее? Приспособленец!
Губы Живы почернели и застыли плотной линией. Лицо засияло белым. Тело покрылось не естественной синевой.
Удары Скорпиона стали вялыми и почти перестали наносить значимый ущерб монахам. Почти не чувствуя рук, в очередной раз мягким блоком ушёл от удара и поднырнув под монаха, щёлкнул того по щеке. Силы почти иссякли. На апперкот и «каменные пальцы» не хватало энергии. Ожидал последнего удара в висок и тьму смерти.
Какого же было удивление, когда вспыхнувшие факела обозначили раскинутые по помещению тела, корчащиеся в судорогах. Монах, которого коснулся последним, сдирал с лица кожу, словно на неё попал яд. Сергий застыл, прогоняя мух пред глазами и нелепо взирая на зеленоватые выделения на кончиках пальцев и костяшках. Что-то подобное выделял Эмиссар Нежить, но не так явно.
Белый свет за спиной заставил повернуться. Скорпиона едва не пробрала дрожь,
когда перед глазами, поигрывая железом, вырос шестирукий бог древности. Возвышаясь на четыре головы над братом, стоящим с пылающим мечом Славы, великий бог древности стоял и выслушивал оскорбления Меченого. Это продолжалось недолго. Секиры и мечи поднялись над головою, и Скорпиона сшибло с ног волной отдачи. Меч и Жива сорвались в танец боя с такой скоростью, что тела по помещению раскидало торнадо. Большой, рослый бог и низкий, казалось бы, мелкий, Меч.
Скорпион, пригибаясь от сильного шквального ветра, что вопреки природе выл внутри помещения, пополз на карачках к Сёме.
«Наступят и не заметят же. Что за жизнь»?
Подтащив к себе бессознательного братишку, Скорпион прислонился к стене и устало наблюдал бой. Тотем на плече вернулся на место. Орёл, сбитый ветром, как обезумевший камнем врезался в грудь. Тело заныло. Мышцы стали ощущаться раскалёнными прутьями внутри тела. Это калёное железо жгло и зудело укусами тысяч пчёл. Лёгкие срывались в сухой кашель. Кровь на губах засыхала струпьями так быстро, словно он был батареей. Наверное, и был. Любой нормальный человек, прислонивший бы сейчас руку к его лбу, ощутил бы температуру за пределами старого, ртутного градусника. Но все эти последствия яда и сверхскоростного боя ничего бы не значили, если бы не сердце, которое начало барахлить гораздо ощутимее, чем до этого. Боль и удары, отдающиеся не только в горле и рёбрах, но гуляющие по всему телу. Гипоталамус видимо сошёл с ума от перегрузок и не спешил снижать температуру тела.
«Значит температура в печени сейчас критическая. Орган не выдержит», – пришли невеселые мысли.
– Что ж, это лучше, чем умереть от алкоголя. Правда, Сёма? Если бы ты не сдался гипнозу потомка эксперимента атлантов, то тоже бы сейчас наблюдал сечу Меченого и бога древности.
Чёрная и синяя фигура слились, почти не останавливаясь. Воздух резали звуки заточенного железа и пылающих факелов. Дурманящий дым словно источился под их напором. Как если бы они его выжгли. Возможно, солнце именно так и избавляет мир от тумана.
Скорпион сидел у стены с братом на коленях и ощущал себя никем среди ничего. Хотелось глупо смеяться. От боли и нелепости разворачивающихся картин. Хотелось отпустить тело и вырваться за пределы, за закрытую дверь. Ведь ключ вот он, почти весит на шее. И вратам ступеней до этого ключа так же далеко, как рукой до Луны. Эта командировка затягивалась. Всё-таки он ещё совсем человек, раз ощущает эмоции. Двинулся в путь за одним человеком, а повёл за собой целую толпу. Нырнул за камушком, а всколыхнул весь ил, что был на дне. И этот ил только начинал мутить воду.
«Баланс запаздывает с отрицательным или положительным возмездием, Пятнадцать сильных мира сего изжили себя. Действие одного больше не ведёт за собой контрдействие другого. Или я совсем больше ничего не понимаю, или человеческий разум даже с расширенным потоком восприятия реальности не видит деталей этой картины. И возможность умереть от инфаркта, износив тело скоростями – не самый плохой конец. Помимо отсутствия энергии нет даже желания включать регенерацию. Я устал. Творец, как же я устал. Мне нигде нет покоя. Я слеп и глуп. О, боги, зачем вы столько на меня возложили»?
Стену храма снесло. Дыры размером с бильярдный стол вдруг возникли в двух концах молитвенной залы. Двое в чёрных шипастых доспехах: смуглый и рыжий, шагнули в провалы одновременно. Ростом и шириной плеч они могли смело поспорить с многоруким. Оба имели лишь по паре рук.
– Ты перешёл грань, Жива, – начал рыжий, плечом разрубая танец боя, как щитом отсекая выпад меча.
– Не вмешивайтесь, Вышень и Крышень!
Тело Меченого запылало наряду с мечом. Он рванул в новую атаку.
– Семья послала нас забрать тебя, – добавил смуглый, словно не услышал слов Меченого, игнорируя его. Огромными руками перехватив и приподняв Меченого вместе с занесённым мечом, отнёс его к Скорпиону, как родитель ребенка.
– Нет! Стиратель не придёт! Цепи лишились звеньев. Конгломерат не подключён, – зашлёпали чёрные губы на белом лице Живы.
– Отец сказал – довольно! – повысил голос рыжий и плечом сшиб с ног гекатахантера.
– Сказано тебе, домой! – рявкнул смуглый и за ногу встряхнул Живу так, что холодное оружие посыпалось в разные стороны.
– А раз сказано – сделай, – поднял за плечи Аватара рыжий и обхватил голову.
Зелёная вспышка была мгновенной. Жива обмяк и двое похватав его под руки-ноги, понесли в дыру в стене. На прочих людей в помещении больше никто внимания не обратил.
Меченный, перестав пылать, опустил меч и расплылся по полу, блаженно шепча:
– Ну вот, одним геморроем меньше. Эти старпёры порядком выматывают.
– Что это было? – скорее для порядка спросил Скорпион, ощущая, как безразличен стал окружающий мир. После спада боли телу пришёл покой, а сознанию пустота.
– Семейные разборки. Наконец-то последнего забрали, – отмахнулся Меч и добавил. – Больше он не Аватар.
– Почему Аватаром людей стал не человек?
– Человеку некогда заниматься проблемами других, своих вдоволь. Много ты видел среди Сильных людей?
– Ино…
– Младший демон.
– Тосика…
– Воплощённый дух…
– Бодро…
– За заслуги посвящён в немало, но это скорее исключение.
– Смута…
– Сын джина.
– Слава…
– Мой сын, – вдруг ответил Меченный. – Но меч не поэтому не обжёг моих рук. Он ненавидит меня. Просто… я ковал его, когда хотел стать кузнецом.
– Не думал, что я ещё способен удивляться, – хмыкнул Сергий. – Если отца и дядю прозвали Гогом и Магогом, то кто тогда ты?
– Отец твоего племянника.
«Что за странная судьба быть оруженосцем собственного племянника»? – подумал Скорпион и, отложив голову Сёмы, закашлялся. На пол полетели сгустки крови.
– У-у-у, братишка, да тебя лечить надо, – приметил Меч.
– А стоит?
– Теперь стоит.
– А что теперь особенного?
– Ты первый претендент на Аватара.
– Но, я же человек. Может, ты?
«Хотя Рысь тоже вроде бы человек», – мелькнула мысль.
– Я? Люди меня бояться, как огня. А я их ещё больше. Мне проще убивать, чем учить уму-разуму. Мне это всё надоело. Люди не могут с точностью сказать, что было двести лет назад, не видят себя в завтрашнем дне. «Будет день и будет пища» – вот что их волнует. Тем, кто думает лишь о жратве, моё правление не нужно. – Меченный, кряхтя встал и, протянув меч, обронил. – Пойдём. Мне надо тебе многое рассказать.
Скорпион посмотрел на Сёму. Тот и не думал приходить в чувство.
– А он?
– Да ничего с ним не будет. Очнётся, тебя пойдёт искать.
– Тогда зачем мне уходить?
– Ты слишком к нему привязался. Останешься с ним и никогда свою Леру не найдёшь. Почему бы вам, братья, не отдохнуть друг от друга? – Меченный обвёл взглядом полуразрушенное помещение, тела монахов, разрушенный постамент и дыры в полу и потолке. – Так сказать сменить обстановку. Глядишь и мебель научитесь беречь.
– С ним точно ничего не случится?
– Слово безымянного, – сверкнул глазами Меченный.
Скорпион вздохнул и сделал первый шаг. Рекомый Меченным молча последовал рядом… Братьям предстоял долгий путь.
Часть первая: «Вразумления». Глава 6 – Вира
Индия. г. Дели.
Некоторое время спустя.
Солнце светило в глаза так, что даже неподъемные веки сдали позиции. Сёма, скрипя как несмазанная пружина, повернулся на спину. В пору было скулить, как побитой собаке. Зудели сбитые колени и локти. Лоб, запёкшись кровью, чесался. От движения ног болью играли связки в паху.
«Это ещё что? Я на шпагат без разогрева садился»?
Сжав зубы, Сёма приподнялся на колени. Растянутые связки немилосердно ныли. В свете, проникающем сквозь огромную дыру в стене, плавала пыль, мелькали встревоженные лица индусов. Блондин, стараясь не обращать внимания на коренное население, пытался собрать в голове картинки прошлых дней.
«А собственно, где я»? – пришёл в голову логичный вопрос.
Собственный вопрос разлетелся по искореженному неведомым смерчем помещению. Взгляд невольно прошёлся вдоль округлых вмятин в каменном полу, одиночным ямкам и широким порезам, словно по каменному полу свободно гулял лазер.
«Это что ещё за джедаи порезвились»?
Взгляд уполз под потолок. Невольно присвистнул, стараясь представить, какая сила могла подбросить что-то вверх с такой силой, что камень продавило снизу-вверх. И какова была плотность подбрасываемого тела, если оно не размазалось мокрым местом по потолку?
Сёма по стеночке заставил себя подняться. Вместе с болью в связки пришла судорога бессилия. Колени подкосились. Упал. Не делая больше попыток подняться, пополз на карачках. Хотелось поближе рассмотреть поверженное рассекающим ударом то ли меча, то ли ладони возвышение. Ведь возвышение и странные голубые глаза – последнее, что помнил перед мраком и пробуждением.
«Куда делся Скорп? Этот дым… Этот кумар, затмивший разум. Нет, сначала сон, вспышка… Глаза… Гипноз, чёрт побери! Старикан загипнотизировал меня, как жалкого школьника. Это какой силы должен быть гипнотизёр? Он…силён», – Сёма дополз до «возвышения», которое после удара волной стало ниже по уровню, чем весь прочий пол. – «Он заставил меня сражаться. Я дрался. Но с кем? Где Скорпион? Почему растянуты ноги, словно без разогрева влез в гравитационную комнату с силой притяжения в несколько единиц»?
В груди кольнуло. Стало холодно. На глаза навернулись слёзы. Предчувствие чего–то ужасного витало в воздухе, стремясь поразить в любой момент калёной стрелой или молнией.
«Жива, на кого же ещё ты мог меня натравить, если не на брата? Здесь не было врагов. Никто не дерзнул бы зайти на твою территорию».
– Ты… урод… ты заставил меня драться с братом. Где он? Если я жив, то он… Скорп!!! – от гортанного крика и так единичные лица индусов попрятались вовсе.
Сёма сквозь боль подскочил. Ярость на Аватара придала сил. Леопард содрал с себя остатки верхней одежды и, оставшись в чём-то похожем на шорты, зашагал по помещению в поисках врагов или ответов. То ли боль притупилась, то ли гнев подстёгивал регенерацию – связки немного успокоились.
Остановившись у одного из пяти огромных оружий, обращённых в камень, скукожившихся и уменьшенных, едва Аватар отпустил их из рук, Сёма уже не ощущал, как тело привычно поднимает температуру и сильнее начинает жечь истёртую кожу. Организм всегда хочет жить – сам о себе позаботиться, не стоит только мешать. Сам же Леопард вновь ощутил толчок в грудь – лежащие на полу каменные орудия на лезвиях имели высохшие капли крови.
«Могу поспорить, эти оружия не лежат здесь тысячи лет и специально их никто кровью не смазывает. Мы дрались на этих мечах и топорах? Но зачем пять? Нет, что-то не то. Скорп жив. А Жива… Кто знает? Да и чёрт с ним. Если правитель забывает о своём народе, происходит бунт. Ты, предводитель переселившихся с севера арийцев, слишком долго спал. Настоящее не принимает сна. Но откуда же это мерзкое ощущение? Что я сделал не так»?
Сёма взревел и обеими руками ухватился за рукоять секиры. Плечи напряглись, по торсу забегали змейки. Сквозь боль и на пределе сил, Леопард сделал рывок. Холодный камень нехотя поддался. Зубы сжались до хруста, последнее усилие и орудие взмыло в воздух, покачиваясь на трясущихся руках над головой. По ладоням, кистям и дальше до самых пят прошла вибрация, солнечное сплетение ощутило приятное тепло.
Камень пошёл трещинами, рассыпаясь кусками, опадая на пол крошкой. За какие-то мгновения вместе с облегчением блондин ощутил вместо камня в руках рифлёную рукоять, а по лезвию цельного, обоюдоострого топора пробежал небольшой лучик, словно подмигивая новому хозяину.
– Слава Роду! – неожиданно для самого себя выпалил Сёма и опустил обновленную секиру. Лезвие упёрлось в камень. Едва поражённый блондин чуть надавил сверху, облокачиваясь, неведомая сталь прошла камень, оседая вглубь. – Не похоже на то, что ты воронёная на сталь. Может быть, метеоритное железо?
Секира безмолвствовала, согревая руку, словно состояла вовсе не из железа.
– Если ты признала меня в первом же нашем бою, то я дам тебе имя! – заявил блондин, не зная с кем ещё поговорить.
За спиной послышался шёпот. Сёма резко обернулся, невольно сжимая рукоять. С обоих дыр в помещение вошли двое здоровых четырёхруких существ. Со стороны востока здоровяк затмил собой всё солнце, погрузив утреннее помещение в полумрак. Леопард попятился от прочих каменных оружий, выставив секиру перед собой.
Двое: рыжий и смуглый, в шипастых и затемнённых доспехах, огромными шагами преодолели пространство до разбросанных окаменевших артефактов. Рыжий подхватил мечи, смуглый оставшиеся секиру и булаву. Оба завертели головами, как небольшими башнями по сторонам. Взгляды остановились на Сёме. Полуголый, с глазами берсерка, тот стоял, сжав секиру и ожидая атаки. Моргая, глаза периодически показывали жёлтые зрачки леопарда. Готов в любой броситься на превосходящие силы. Но эти двое просто горы по сравнению с ним!
Рыжий повернулся к смуглому, обронив громовым гласом:
– Старший брат будет недоволен.
– Жива рассердится, – кивнул смуглый, поведя плечом.
Оба двинулись к блондину, чтобы разоружить.
– В-И-Р-А! – закричал во всю мощь лёгких Леопард и рванул вперёд, подпрыгивая и занося секиру для рубящего удара сверху.
Рыжий, невероятно ловко для своей комплекции подставил плечо под удар, и чуть сдвинулся. Секира по касательной высекла искру на доспехах и остановилась в шипах. От резкого ответного движения отлетела вместе с хозяином.
Сёма, прокатившись по полу, поднялся. Глаза налились кровью. Облизнув рану на плече, оскалился и приготовился к новой атаке.
– Брату придётся смириться, – не следя за Леопардом, вновь обронил рыжий.
– Оружие признало другого, – кивнул чернявый. – Ничего не поделаешь. Такова воля артефакта.
Оба кивнули, и вспышка ослепила Леопарда. Новый удар с прыжка рассёк лишь воздух. Вибрация от удара железом о камни прошлась по всему телу. Откат отключил тотем, оставив с болью один на один. Сёма вновь провалился в темноту.
Дерзнувшие переступить разлом в стенах индусы, молча обступили тело. От глаз не скрылось, как поводил из стороны в сторону хвостом рисунок леопарда на коже человека, и жёлтые глаза всмотрелись в каждого, прежде чем потухнуть.
* * *
Некоторое время спустя.
Тибет.
Рука напряглась, поднимая большое медное кольцо. Стук железа о железо прокатился по темнеющей улице и всему монастырю. Сёма замер, стараясь вслушаться в шаги за большими, массивными вратами. Вира за плечами беспокойно потеплела, предчувствуя близость драки.
После драки с двумя неизвестными в Индии его подобрали местные жители. Посчитав его то ли за святого отшельника, сражающегося с дивами, как индийцы называли демонов, то ли за посланника самих богов, окружили бессознательного всей возможной заботой. А его ночное бормотание на всех языках мира «отдыха, очага, одежды!» принимали за заклинания против тех же злых духов. Но как бы то ни было, через два дня, накормленный и одетый, Сёма с мешком припасов и секирой в перевязи за плечами, а также вырезанным из редкого дерева посохом на дорогу, уже переходил границу страны.
Никаких документов не потребовалось. Менталитет населения количеством почти два миллиарда порядком отличался. По крайней мере, на границах и в плане духовности. На одиноких людей мало обращали внимания… Паломники.
К растрёпанному отшельнику в потёртом, подвязанном халате, приготовившемуся к переходу в горы, пограничник отнёсся с симпатией. И вместо документов попросил у белобрысого благословения. Сёма, прошептав на монгольском «в лесу родилась ёлочка», бодро направился в земли Аватара Здравы. Выручать из неволи ныне почившего пленителя Духа и заодно спросить, куда делся брат.
Рука повторно подняла кольцо, опустила, и стук расплылся металлическим звоном. Одна из воротин, скрипя, подались внутрь. Тощий, лысый старикан протиснул голову в узкий проём, бурча на китайском:
– Туристов не принимаем. Это не Шаолинь.
– Мне нет дела до туристов. Я пришёл к настоятелю, – ответил на языке собеседника Сёма.
– В ученики не берём, – не меняя хмурого выражения лица, обронил монах.
– Вам нечему меня учить, – хмыкнул блондин. – Я пришёл не за этим.
– Ты слишком горд своей миссией? Смири гордыню. Настоятель не принимает дерзких выскочек.
– Я отполирую твой череп, противный старикан, если не пустишь меня к настоятелю прямо сейчас!
– Ты груб и настойчив. Может, припадать тебе пару уроков?
Сёма развёл руки, скидывая почти опустевший походной мешок, и откладывая в сторону ветхий, весь в трещинах, с отполированной ручкой, посох. Отошёл назад, давая место драке, скидывая халат и бормоча под нос:
– Конечно, лысый. Преподай мне пару уроков.
Пыльный халат полетел в грязь выложенной камнем дороги. Сёма расправил плечи, поигрывая рельефным торсом.
Старичок хмыкнул и проворно скрылся за дверью. Оттуда едва слышно донеслось:
– Урок первый: избегай драки.
Сёма невольно открыл рот.
– Э, а ну вылась. После теории учитель должен преподать ученику практику.
– Я уже победил тебя в уме, глупец. Зачем подтверждать ещё и наяву? – Донёсся едва слышимый говор из-за двери. – Твоей гордыне и так досталось, проигравший.
Леопард, ухмыляясь, отвязал от мешка секиру, перебросил перевязь через плечи и взял разбег. Сгущающаяся темнота скрыла от глаз, как забор в три человеческих роста едва ощутил на себе поступь ног. Блондин взглянул на старичка сверху вниз желтоватыми глазами, отражающими свет факелов внутри двора.
– А, злые духи! – старичок засеменил вглубь здания, вопя, насколько позволяли лёгкие.
Сёма спрыгнул со стены и спокойно пошёл следом, напевая под нос стишок, который придумал, пока поднимался в недружелюбные горы.
Творец зажёг горнило жизни2,
Расставил пешки на доске,
Узрев в невидимой руке
Другого Игрока фигуры.
И началась Игра.
Из здания с криками высыпал с десяток цветастых монахов. Мигом взяв «злого духа» в кольцо. Сёма продолжил бормотать стишок на русском языке.
В ней правила просты:
Людское – людям.
Больше правил нет.
И карта всего Мира
В руках людей.
– Он шепчет заклинания! Бей его! – крикнул один из молодых воинов, постигающих истину в закрытом монастыре. Народ дружно бросился на врага, едва не стукаясь головами от ретивости.
Леопард, крутанувшись, и немного смазано для стороннего взгляда поведя рукой, разрезал круг. Монахи попадали на землю, получив волновой удар.
– Что за дьявольская чи3? Он демон! Нам не справиться с ним! – снова закричал «заводила» и первым бросился бежать.
Сёма, не торопясь, побрёл дальше, на свет, продолжая бормотать:
Одно сплошное поле боя.
Свободы через край,
Да скользкие пути.
Никто не ведает куда идти…
Но все идут.
Первое освещённое факелами здание встретило внутри довольно приличного помещения вроде тренировочной залы, доброй пол сотней монахов в тёмных балахонах. Руки каждого ощетинились оружие: посохами, загнутыми мечами, цепами, чаками, бамбуковым палками.
«Грозно. Пространства бы ещё раз в пять побольше», – подумал Сёма, продолжая напевать:
Ты сам свой выбираешь путь.
С дороги жизни не свернуть.
И стоит до конца дойти,
Пройти черту опасностей,
Прорвать нити судьбы…
Вира взвилась в обе ладони. Зрачки отразились желтизной, сердце ускоренно забилось. Замах на полный круг был моментальным. Монахи взвились в воздух, сбитые воздушным резаком. Одежда на многих порвалась, и на коже остались мелкие порезы, но ни одного убитого или раненого не наблюдалось.
…И вот ты снова у черты.
Опять Игра.
Одна лишь разница –
Она твоя
– Пока мёртвых нет, – его голос прошёлся невольной дрожью по каждому в помещении. – Но предупреждаю, следующий, кто нападёт на меня, будет убит. Кто хочет накормить своим трупом смерть, действуйте.
Вперёд выступили двое. Сёма, мгновенно оглушив обоих плашмя секирой по голове, побрел через строй лежащих в страхе дальше, бормоча:
– Вот следующий точно будет убит.
Выпад сбоку. Копьё с красной тряпицей едва не прошило бок, вспарывая почку. Блондин, извернувшись, отобрал копьё и тупым концом врезал ретивцу в лоб.
– Убит будет следующий! Вы что китайского не понимаете? Или с вами на тибетском разговаривать?
Двойной выпад мечами. Пришлось от одного уйти, а под второй подставить секиру, отбрасывая наступающего так, что тот сбил с ног ещё двоих.
– Не злите меня! Мало того, что глухие, ещё и со зрением беда? Сейчас я вам диоптрии вправлю, слуховой аппарат поменяю!
Монахи расступились. Старичок, встретивший на воротах, упал к ногам, вертя в руках коробочку. Крышка слетела, и старичок посыпал на и без того пыльные, разбитые долгой дорогой ботинки, серую пыль. Взметнув руки к небу, сложенные лодочкой, покачиваясь, он запел:
– О, священный порошок лотоса, упокой духа!
Сёма беззлобно щёлкнул старика по лбу, улыбаясь:
– Слушай, мне через два дня надо в России быть. Не хочешь к настоятелю вести, отдай Аватара Здраву, и разойдёмся миром.
Старичок, потирая лоб, залепетал:
– Что? Ещё один из России? Мы только дыру в стене заделали! – сказал старик и поник, бормоча полушёпотом. – Эта загадочная страна продолжает порождать полубогов?