Чужая игра Книга вторая «Прозрение»
- -
- 100%
- +
— Ну, кто здесь? Что это за шутки такие? — пытаясь проморгаться, он потихоньку разворачивался по часовой стрелке.
Наконец зрение вернулось полностью, и он увидел белый, чистый песок, синее небо.
Он открыл рот и опустил руки, оторопевши рассматривая место, в котором он очутился.
Картинка совсем была невероятной, фантастической. Он поднял голову и посмотрел на ярко-белое солнце, чуть было не получив ожог сетчатки, вовремя закрыв глаза рукой.
Мысли шевелили и трясли мозг, пытаясь выдавить информацию о том, как он здесь очутился. Тщетно. Словно кто-то переключил канал телевизора, с одной картинки на другую, с полным эффектом присутствия.
— Эээ, твою мать, что это? — прохрипел за спиной знакомый голос.
— Чеснок?! — испуганно встрепенулся долговязый парень и резко обернулся.
Рядом валялся его подельник. Пытаясь привыкнуть к яркому белому свету, он сморщил по-дурацки лицо.
— Чеснок, где мы? Что за херня произошла? — Метелица подбежал к подельнику и помог ему подняться.
— Охренеть, — опешил Чеснок, наконец, рассмотрев, где они находятся. — Метелица, это, чё в натуре пустыня? Или… э… ну.., — он не смог подобрать слов и пребывая в глубоком замешательстве, медленно, с особым изумлением, не спеша покрутился вокруг своей оси. — Это как? — растерянно выронил он, уставившись испуганным взглядом в бескрайний горизонт пустыни.
Ровная, бесконечная гладь песка простиралась во все стороны. Ни травы, ни деревьев, не было даже барханов. Небо было такое же безжизненное и бездонное, как и простирающаяся вокруг пустыня. Был полный штиль.
— Ты, что помнишь последнее? — наконец немного придя в себя, протараторил испуганно долговязый парень.
— Ну, мы этого, в хате, которого Михалыч подсунул, ну, прессовать начали, я его держал, до сих пор ощущения в руках остались, а потом вот, — Чеснок развел руками. — Вот эта херня. Реально херня какая-то как такое могло произойти? Что мы там, а потом вот здесь…, — оборвав фразу, Чеснок замолчал, посмотрев зачем-то на свои вытянутые перед лицом руки. — Как это может такое быть?!
— Слушай, а может все это не реально, глюк какой-нибудь?! Может этот педофил нас чем-нибудь уколол? Наркотик, транквилизатор, сейчас всякой химии полно, говорят глюки такие ловишь, что крышак срывает, — поделился Метелица мыслями, в очередной раз настороженно осмотревшись по сторонам.
— Ты, что хочешь сказать это глюк? Вот это все вокруг, глюк? Горячий песок, пустыня, вот это через-чур жгучее солнце, все глюк? — оторвав свой взгляд от собственных рук, недоумевающе спросил Чеснок, посмотрев на подельника. — То есть мы с тобой сейчас видим один и тот же глюк? Может ты так шутишь? Давай проверим, я тебе в бубен сейчас засвечу, и если это глюк, то ты свои зубы не выплюнешь на песок… а? Проверим? — Чеснок сжал руку в кулак и занес ее над головой.
— Я просто предположил, должно же быть какое-то этому всему объяснение, — отмахнулся Метелица. — Но это же не реально, быть в СИЗО, а потом, здесь. Или с тобой такое часто в жизни происходило?
— Ни разу! — сокамерник пнул ногой по песку, взметнув в воздух миллионы песчинок.
— Ну с глюком, я с тобой согласен, не могли бы мы тогда с тобой видеть одно и тоже. Тогда знаешь, что произошло? Ты фильм смотрел Кин-Дза-Дза? — спешно спросил Метелица.
— Не помню, и, что? — напрягся Чеснок.
— Там двое мужиков встретили какого-то бородатого терпилу с брелком, так вот на этом брелке были кнопки, они нажали на одну из них и переместились из зимней Москвы на другую планету. В один момент, как мы сейчас! Может этот педофил тоже с таким брелком был? — округлив глаза, сказал Метелица.
Чеснок, посмотрел на подельника как на прокаженного.
— Валера, ты, что дурак? Тебе сколько лет, чтобы ты в сказки верил? Педофил с машиной времени, — усмехнулся Чеснок. — Надо же до такого додуматься.
— Что опять идиотская мысль у меня? Тогда как мы здесь оказались? Есть мысли товарищ Шерлок Холмс? А, то, что-то я в последнее время у тебя дураком выхожу. Все, хватит, давай, рожай мысль, теперь тебя слушать будем, — следом вспылил Метелица. — Я вот, что-то других разумных объяснений не нахожу произошедшему. Чтобы секунду назад пресовать педофила в камере, а в следующий момент уже лежать посреди Сахары. Расскажи мне, поделись дельными мыслями, если они вообще в твоей башке есть!
— А вот и есть мысли, — недовольно фыркнул Чеснок. — У меня всегда они есть, в отличие от твоей тупой башки.
— Оуу, вот оно как, ну давай, я весь во внимании, — вскинул руками Метелица. — Ну! Давай, удиви меня своей находчивостью, мне прям очень интересно узнать твою версию произошедшего…
— А ты не думал о том, что мы просто с тобой сдохли? — спокойно заявил Чеснок.
— Что? — Метелица сначала удивился от услышанного, а потом улыбнулся. — Сдохли?
— От чего вдруг так неожиданно, да еще и с тобой на пару? Петушара нас чикнул пером? А это, что по-твоему загробный мир? Ад? В рай то мы с тобой точно не попадем. А где черти? Котлы всякие, в которых варятся грешники, где? — усмехнулся Метелица. — Кто дебил из нас так это ты! До такого додуматься! Я и вправду уж подумал, что ты может чего дельного скажешь сейчас.
Чеснок насупился, тяжело задышал, прикусил нижнюю губу и, толкнув плечом подельника, пошел прочь, сунув руки в карманы трико. — Да пошел ты! — фыркнул он.
— Надеюсь, ты знаешь, где автобусная остановка, дебил! — Метелица метнул ногой ему в след песком. — Катись, черта встретишь, привет ему передавай! — сплюнул он и, отвернувшись, стал пристально всматриваться в горизонт.
Следов вокруг них не было, ни от машин, ни от людей, словно их телепортировали сюда. Сама пустыня тоже была немного странной. Метелица, конечно, не бывал ни в Сахаре, ни в Калахари, но видел фотки в интернете и фильмы по телевизору. Тут как-то было все иначе. Словно это был какой-то огромный пляж. Обычно такой белый песок был на фотках дорогих курортов Карибского моря, но ни шума волн, ни криков чаек слышно не было, наоборот царила очень дурная тишина. Вдруг, с той стороны куда ушел Чеснок, на секунду донесся еле слышный звук шипения, словно кто-то раскупорил бутылку газированного напитка.
Метелица резко повернул голову, но от увиденного растерялся, Чеснока видно не было. Сердце недружелюбно ёкнуло.
— Чеснок, — испуганно выкрикнул Метелица. Он закрутился на месте пытаясь отыскать его на фоне белого песка. — Ты, где? Не вздумай прятаться от меня, это вообще не смешно, — правый глаз нервно задергался, голос взволнованно осип. -Чеснок!
Сокамерника нигде не было. Не заметить его на белом фоне, в черно-серой майке и синих спортивных трико, было невозможно, да и насколько он смог бы убежать при всем желании за ту минуту, которую он был вне его видимости, сто, максимум двести метров. — Серега, хватит шутить, ну, я не со зла это сказал, все, заканчивай прятки, — Метелица осторожно побежал по его следу. — Залег в какую-нибудь ямку урод, — еле слышно пробубнил он, поймав удобную мысль, от которой ему стало немного спокойнее. — Серега, не испытывай мои нервы, ситуация не та, чтобы в прятки играть.
Чем дальше шел Метелица, тем беспокойнее у него становилось на душе. Внезапно белый фон, в котором тонули следы чеснока, разбавили капли темного-красного цвета. Метелица остановился и замер. Чуть склонился, чтобы рассмотреть пятна. Сомнений не было это была кровь. Стало не хватать воздуха, сердце грузно забилось в груди. Следы сокамерника прерывались неглубокими рытвинами, уходящими в небольшое углубление в песке, окроплённое пятнами крови. — Охренеть! — сухо сглотнул Метелица и начал медленно отступать назад, предчувствуя совсем неладное. Давление раздуло виски, ладони вспотели, спина покрылась холодной испариной. Шаг, еще шаг, еще один. Внезапно в углублении, что-то зашевелилось, противно застрекотало, а в следующую секунду высоко в верх взметнул красный фонтан, выбросивший вместе с песком окровавленные ошметки останков человека, которые взлетев на десяток метров, глухо попадали на поверхность пустыни. Метелица стер с лица упавшие на него липкие капли, посмотрел на свои дрожащие, окровавленные подушки пальцев, и истерически завопив, бросился прочь от этого места.
Лишенные шнурков кроссовки потерялись в первые же секунды бега, но он этого и не заметил. От обуявшего ужаса его мозг впал в аварийный режим, отдав ногам последнюю команду — бежать. И он бежал, пока силы не стали покидать его и он, запнувшись, кубарем пролетев пару метров, упал на песок, уткнувшись лицом в его горячую поверхность. Метелица, вскочил и попытался бежать снова, но ноги уже не слушались. Легкие горели, в глазах темнело. Совладав с паническим криком, рвущимся наружу, он мучительно застонал, жадно вдыхая горячий воздух. Остановившись на несколько секунд, он пьяной походкой спешно побрел дальше, оборачиваясь, всматриваясь в горизонт воспаленными от попавшего песка, глазами.
В очередной раз, осмотрев пустынную линию горизонта, он остановился, облегченно выдохнул, выпрямился и только собрался растянуть улыбку, тут же ощутил под ногами, как что-то в глубине песка шевельнулось, и в следующую секунду тело Метелицы прожгла ужасная боль. Что-то безумно холодное проткнуло его от промежности до самого горла. Он открыл рот, чтобы вскрикнуть от боли, но не получилось, посторонний предмет торчал в горле, разрывая его с каждой секундой все сильнее. Затем песок под ногами разверзся, и Метелица провалился вниз. Словно попав в мясорубку, сначала ему чем-то перерубило ноги от ступней до бедер, затем раздавило в невидимых жерновах тазовые кости, и когда что-то разодрало его живот, втянув, словно в насос все внутренние органы, человеческий разум не выдержал адской боли, отключился, захлебнувшись в болевом шоке.
ГЛАВА 17
Метелица открыл глаза и снова увидел свои пальцы рук, которыми упирался в рыхлый белый песок. Он вскричал, словно его облили кипятком, быстро вскочил на ноги и принялся осматривать, ощупывать свое тело, которое еще казалось несколько секунд назад, было разорвано и съедено каким-то ужасным существом, живущим в песке. Но тело и даже одежда были целыми, словно ничего подобного и не было. Ни каких следов на песке, ни капель крови, ничего. Но в голове отчетливо помнилась ужасная боль. Словно мозг продолжал ощущать тело, которого больше не было. Не хватало только кроссовок и носков, на, что он не обратил даже внимание. Метелица нервно заводил головой по сторонам. Еле заметно на горизонте мелькнула черная точка. Он резко упал плашмя на песок, перевел дыхание и чуть приподняв голову, осторожно вгляделся в даль. Какая-то черная точка продолжала неподвижно стоять далеко у горизонта. Метелица аккуратно приподнялся, стараясь более внимательно рассмотреть предмет вдалеке, но сделать этого не смог. Тело зудело, словно оторванные чудовищем куски, срастались заново, кости ломило, голова была какой-то пустой. Яркие картинки его ужасной смерти снова побежали перед глазами, отчего Метелица ощутил себя сумасшедшим. Он на мгновение замер с широко открытыми глазами и ртом, словно смотрел на собственное растерзание на огромном полотне кинотеатра. Слеза покатилась по его щеке, глаз задергался и он, словно перезагрузившись, наконец, сухо сглотнул, вытер слезу, облизал сухие губы и тяжело, рвано дыша, вновь, судорожно еще раз осмотрелся по сторонам.
— Что происходит?! — дрожащим голосом еле слышно выронил он.
Руки сильно дрожали, он сжал их в кулаки, но это сильно не помогло, тело тоже передергивало в нервных спазмах. Внезапно накатила волна ощущения безысходности, он почувствовал такое дикое одиночество, что захотелось закопаться в песке, вновь быть съеденным ужасной тварью, просто перестать существовать. Он упал на колени и заскулил, закрыв лицо ладонями. В какой-то момент времени он поймал себя на мысли, что очень громко стонет и может ненароком привлечь внимание той самой твари, которая совсем недавно им пообедала или поужинала. Апатия как внезапно пришла, так неожиданно и улетучилась, сменившись уверенным желанием продолжать жить и бороться за свое существование. Метелица прекратил скулить и набрав воздуха в легкие, постарался сосредоточится на черной точке вдалеке.
Нечто все же двигалось, где-то очень далеко, почти на горизонте, очень медленно, почти незаметно. Метелица, принялся наблюдать за непонятной точкой, не забывая постоянно оглядываться по сторонам. Объект точно двигался, но либо он был очень огромным и расстояние до него было велико настолько, что быстрое перемещение скрадывалось удаленностью, либо объект все же был небольшой и двигался очень медленно. Спустя несколько минут наблюдения, Метелица все-таки решил, что объект имеет скромные размеры, просто двигается очень медленно. В голове отчего-то нарисовалась большая черепаха. С такого большого расстояния невозможно было определить не то, что размеров, даже самых грубых очертаний этого объекта. В любом случае оставаться на одном месте было бессмысленно. Нужно было найти срочно в этой пустыне хоть какое-то укрытие. Несмотря на то, что внезапно нахлынувшая апатия улетучилась, и внутренне состояние улучшилось, его кости и плоть до сих пор отзывались, неприятными ощущениями, напоминая о том, как его медленно пережевывала скрывающаяся в песке тварь. Метелица, решил не рисковать и опустившись на четвереньки, осторожно пополз в сторону виднеющейся точки у горизонта. Передвигаться по песку таким способом было очень тяжело, силы быстро таяли. Метелица то и дело останавливался, ложился на живот и недолго отдыхал, лежа неподвижно. Объект очень неохотно приближался. Даже через полчаса движения за объектом, нельзя было сказать точно, что это было. Но уже было понятно, что это была округлая конструкция, которую толи катили, толи она котилась сама. Отчего-то опасности от этого объекта Метелица уже не испытывал. Все было предельно вокруг спокойно и тихо. Это с одной стороны настораживало, но с другой стороны давало надежду на встречу с кем-то разумным, который наконец расскажет, где же он очутился? На чужой планете, в потустороннем или параллельном мире? Сомнений уже не было в том, что все происходящее не глюк, как он подумал в первые минуты пребывания здесь, и все это происходит с ним на самом деле. Но как все это произошло? Натуженный размышлениями мозг неожиданно снова выдал сопоставление с фильмом Кин-Дза-Дза. Он немного отвлекся на воспоминания фильма, уж больно похоже было его перемещение сюда, в эту пустыню, на перемещение героев фильма. Как и там герои внезапно перенеслись на другую планету, и возможно черная точка это какой-нибудь Пепелац или нечто похожее. Вдруг режиссёр или сценарист этого фильма сами переживали нечто подобное и как предупреждение для остальных сняли этот фильм, рассказывая, что и как нужно делать, попав в аналогичную ситуацию. Но вот не нажимал он никаких кнопок, не садился он ни в какой космический корабль, а постоянно всплывающее в памяти, странное воскрешение, вовсе рвало все догадки и предположения на части. Хотя теперь внешний вид паренька-педофила, однозначно Метелице казался странным и очень обманчивым. Может он действительно какой-нибудь заплутавший космический посланец с перемещающим в другие миры, пультом?
Прошло, наверное, около часа, с тех пор как Метелица на четвереньках бороздил разогретый от солнца песок. Наконец, подняв голову, Метелица смог различить уже гораздо большие очертания странного объекта. Огромное колесо, медленно плыло по песку в дрожащем слое нагретого воздуха. Угол обзора был не самый удачный, Метелица находился почти позади объекта, который в какой-то момент времени плавно сменил направление и стал сейчас удаляться от него. Метелица пытаясь понять, что же это такое, наконец, решился встать во весь рост. Осмотревшись внимательно по сторонам, он медленно поднялся на ноги. Чуть пригнувшись парень начал кроткими шагами нагонять объект. Расстояние начало наконец между ними ощутимо сокращаться. Вскоре он смог понять, что нагоняет все-таки объект живого происхождения. С большой вероятностью уже можно было сказать, что это была гигантская, по земным меркам, улитка, с домиком метров в пять высотой. Она грациозно двигалась по бескрайней пустыне, едва покачивая своим асфальтового цвета домиком. Сходство с теми улитками, которые Метелица видел в своей жизни ограничивалось только отдаленно схожей формой домика, все остальное у этого существа было отличным от земных улиток. Привычной подошвы, по средствам которой перемещаются земные улитки, у этого гиганта не было. Из-под огромной раковины-панциря, торчали сотни небольших ножек, которые медленно и синхронно переставляли свои шаровидные подошвы. Спереди из панциря торчала голова довольно больших размеров, внешне очень похожая на голову сома, особенно это сходство придавал рот существа. Такой же широкий, обрамленный тонкими губами. На лысой, голове покрытой сухой, потрескавшейся кожей, в особых углублениях торчала пара глаз. Метелица с трудом различал особенности существа, так как шел сейчас в метрах в сорока с боку от него.
Можно было различить, чуть дальше, за глазами, большие провалы в голове, которые по определению должны были быть слуховыми отверстиями. Еще Метелица приметил пару небольших конечностей, обрамленных довольно острым, загнутым когтем, которые торчали у самой шеи и то и дело касались песка, то поднимались к голове и слегка почёсывали подбородок. Теперь Метелица точно знал, он на другой планете, на земле таких существ точно нет, как и той твари, что недавно им пообедала.
Метелица шел уже не опасаясь этого гиганта, который казалось и не обращал на него никакого внимания. Разглядывая замысловатые узоры на панцире существа, неожиданно в голову пришла идея, попробовать забраться на эту улитку и продолжить путешествие на горе. Как минимум твари, выпрыгивающие из-под песка, там, на верху его не достанут. Да и экономить силы, лежа на панцире, казалось идеей весьма отличной. Он приблизился еще немного, сократив между ними расстояние до пятнадцати метров. Существо продолжало его игнорировать, да и какую он мог представлять для него опасность, так, мошка, не более того. Наконец, удостоверившись в том, что существо не проявляет к нему никакого интереса, он чуть сбавил ход и зашел сзади. Сейчас он заметил, что из-под панциря гиганта сзади волочится разветвлённый хвост, который временами становился то длиннее, то короче. Очень смущали острые его оконечности, возможно ими гигант мог обороняться, поэтому идея взобраться на панцирь сзади была отброшена. Оставалось залезть с боку, что было весьма проблематично, так как панцирь хоть и был неровным, имеющий выступы и сколы, за которые можно было ухватиться, имел здесь, с боков, почти отвесный склон. Метелица зашел с боку и стал осматривать панцирь, выделяя мысленно уступы, за которые можно было ухватиться. В принципе, сложно было только на самом верху, где панцирь закруглялся и не имел узоров, становясь идеально гладким.
— Ну да ладно, будем пробовать, — выдохнул Метелица и направился к гиганту. Когда он приблизился почти в плотную к существу, стало как-то совсем не по себе. В ногах чувствовалась дрожь земли, от движения этой махины, воздух слегка резонировал жестким дыханием существа. Метелица протянул руку к панцирю существа, но прикасаться не спешил. Что-то внутри очень не хотело этого делать. Наконец он переборол страх и решился, осторожно коснулся панциря. На ощупь тот оказался очень схожий с камнем, такой же плотный и шершавый. Несмотря на то, что жара стояла довольно сильная, панцирь у существа был чуть теплый. Потерев руки, он высмотрел наиболее удобный для зацепа уступ и подпрыгнув уцепился за него руками. Но только он повис и стал заносить ноги, как вдруг гигант неожиданно остановился. В следующую секунду существо издало очень низкий, громкий звук, словно кто-то фальшиво взял ноту на огромной медной трубе, да так, что у Метелицы по коже пробежали гигантские мурашки. Он резко спрыгнул с панциря и отбежал на несколько метров в сторону. Гигант повел головой в направлении человека, пытаясь понять кто его осмелился потревожить. Глаза улитки были почти человеческими, она усталым взглядом посмотрела на странную двуногую букашку, которая робко пятилась назад. Низкий звук раздался вновь, но уже немного в другой тональности, и из отверстий в голове, которые Метелица определил, как слуховые, тут же вылетел десяток желтых жужжащих шариков. У Метелице в груди, жалобно сдавило сердце, ноги бессильно подкосились. Он, едва не упав, вскочил и побежал без оглядки, только слыша, как быстро к нему приближался жужжащий звук за спиной. Вдруг он почувствовал, что что-то больно кольнуло его в правое плечо, а затем и в левую ягодицу, ноги сразу стали ватными и не послушными. Метелица хотел потрогать ноющее плечо, но рука не отреагировала на сигнал мозга. Сердце грохотало внутри так, что казалось сейчас разорвется от натуги. Нога подвернулась, руки предательски остались болтаться у туловища, и он со всего роста упал на бок, пробороздив лицом песок. Попытался, пошевелить хоть чем-то, но удалось это сделать только головой. Отправив сигналы ко всем мышцам и сухожилиям тела, с неимоверным усилием он перевернулся на спину, увидев над собой зависшие в небе желтые шарики. Они игриво летали в воздухе, выписывая замысловатые фигуры, словно в танце праздновали победу над Метелицей. В отличии от тела, которое окончательно перестало слушаться, голова соображала ясно, но кроме мыслей о том, что он снова попал кому-то на обед, ничего больше не было. Через несколько секунд в поле зрения попала голова гиганта, который медленно подбирался к Метелице. Ему показалось, что гигант улыбается, и действительно его рот был растянут сильнее чем прежде. Оказавшись у ног Метелицы, гигант склонил голову и обнюхал двуногое существо. Запах оказался ему по нраву, существо довольно блеснуло глазами, открыв огромную пасть усеянную множеством мелких зубов. Кричать Метелица не мог, вероятно желтые шарики, ужалив его, впрыснули какой-то токсин вызывающий паралич тела. Охваченный диким ужасом происходящего он молча открывал рот, словно рыба оказавшаяся выброшенной на берег. Гигант опустил свои тонкие ручонки и зацепив острыми когтями ноги Метелицы, потянул его в свою огромную пасть. Боли Метелица не чувствовал, ощущал только как его плоть разрывается мелкими зубами, как кости, словно спички ломаются от сильного сдавливания челюстей чудовища. Хотелось выскочить из своего тела и улететь куда-то прочь. Настолько это желание было сейчас таким сильным, что ему казалось, что это так и случится. Но, это чувство было обманчиво. Его тело продолжало медленно таять в пасти гигантской улитки. Противно хрустнул тазобедренный сустав, изо рта хлынула кровь. Сознание начало мутнеть, затем вдруг стало невозможно дышать и он, закрыв глаза, исчез в пасти чудовища.
Гигант поглотив добычу, еще значительное время работал своими челюстями, а затем, словно нечто несъедобное, выплюнул на песок кучку кровавого месива. Желтые шарики, витающие в воздухе, накинулись на кучку и жужжа, причмокивая, в течение двух минут выели все, что так добродушно выделил им хозяин, оставив на песке лишь кровавые пятна, да несколько сломанных, обглоданных костей от своей трапезы. Они снова взвили в воздух, сделали несколько мертвых петель, а затем, словно пчелы, влетевшие в свой улей, занырнули в слуховые отверстия гиганта, после чего улитка, покачала головой и развернувшись на пол оборота на месте, продолжила свой путь, так же медленно и величаво.
ГЛАВА 18
Поглотившая разум Метелицы, темная, беззвучная бездна, в одно мгновение растворилась. Он почувствовал, как миллионы его нервных окончаний, вновь целого тела, откликнулись разными ощущениями. В легкие набрался противный, теплый воздух, в горле чуть ощутимо зажгло. Он открыл глаза и увидел уже знакомое, безоблачное небо, в центре которого, все так же неимоверно ярким белым светом, разливалось огромное пятно местного светила. По телу пробежали неприятные судороги, живот пересекло болезненным спазмом. Он резко повернулся на бок, и скудное содержимое его желудка тут же выплеснулось на горячий песок. Метелица, закашлялся. Рвотный спазм оказался коротким, но таким сильным, что, казалось, все нутро устремилось выйти через рот. Жадно втягивая воздух, он, чуть осмотревшись по сторонам, вновь упал на песок, поддавшись дикой слабости, которая ощущалась сейчас в каждой клетке его тела.
— Какого чёрта со мной происходит? — чуть слышно прохрипел он. Изнутри нахлынула уже знакомая волна обиды и беспомощности. Слезы потекли по щекам, он тут же поспешил убрать их рукой, все еще пытаясь казаться себе сильным, уверенным в себе пацаном, которым внутри, уже не являлся. Словно кислота разъела его былой пацанский стержень. Мякиш, хлебный мякиш, смог он подобрать себе в голове прозвище, описывающее его состояние в эту минуту. Он, было, воспротивился, стиснул зубы, попытался сосредоточиться, но тут же, словно в отместку, в голове всплыли картинки его ужасных смертей пережитых в этом проклятом месте. Эти ужасные мгновения, словно кто-то заснял на видео, и теперь специально транслировал в голову Метелицы, в независимости о того, хотел он этого или нет. При этом они были яркими и красочными, иногда от лица Метелицы, но чаще с ракурса наблюдателя, находящегося где-то совсем рядом. Метелица схватился за голову и натужно застонал. Тело отозвалось болезненными судорогами, словно напоминая о пережитых страданиях. Он не стал сопротивляться новой волне безудержных эмоций, уже не задумываясь о том, насколько это позволительно пацану или нет. Вдруг ему показалось, что он услышал нечто похожее на крик. Он резко замолчал, вытер лицо и, привстав, завертел настороженно головой по сторонам.