Чужая игра Книга вторая «Прозрение»

ГЛАВА 13

Через пару часов Андрей окончательно пришел в себя. Болела шея, подташнивало, кружилась голова, ныли ребра, болезненно крутило от третьего дня голодания живот, гудели ноги, в общем, самочувствие было, дрянь. Болезненное переползание от шконки до крана с водой, далось парню с трудом. Жадно напившись и умыв лицо, ему стало немного легче. Обратный путь Андрей проделал уже на ногах, грузно рухнув на жесткую шконку. Отдышавшись и выбрав момент, когда стихнут возникшие в голове пульсирующие боли, ощупал шею и больные ребра. Простонав сочувствующе самому себе, он начал переворачиваться на бок, выискивая наименее безболезненную позу. Неожиданно он замер, услышав какое-то шуршание за дверью. И действительно за ней кто-то не громко копошился, шебурша пакетом или бумагой. Андрей взволнованно ждал, боясь пошевелиться.

Наконец, лязгнула щеколда и в окошке появился чей-то пытливый взгляд изучающий обстановку внутри карцера.

— Жри, падаль! — неприязненно прохрипел голос, а затем в окошко влетел небольшой сверток, явно брошенный с прицелом на нужник. Но прицел кидающего, был не точен, и сверток не долетев немного, ударился об пьедестал уборной части камеры и отлетел в дальний угол, противоположный от нужника. — Вот, сука, — Протянул явно недовольный своим броском человек. — Не знаю, за какие это заслуги, но я бы тебе лучше кусок говна завернул в газетку. Сука. Чтоб ты подавился и сдох здесь на своей параше.

Андрей, продолжал лежать неподвижно, боясь спровоцировать агрессивно настроенного гостя, лишь слегка проводил взглядом пролетевший мимо сверток. После не продолжительного монолога, человек за дверью грубо закрыл окно, пнул ногой в дверь, в довесок крикнув, что-то матерное, а затем почти не слышно удалился.

Когда за дверью исчезли все звуки, Андрей осторожно сполз со шконки. Вытянув руку, ткнул легонько пальцем плохо различимый в сумраке маленький прямоугольник. Затем взял его дрожащей рукой, тут же изумленно хрюкнув от радости, увидев название «Сникерс». Парень схватил его, обернулся, посмотрев на дверь, быстро заполз обратно на шконку, а затем, убедившись в отсутствии звуков за дверью, разорвал этикетку, и жадно сунул один из двух кусочков шоколадки в рот уже доверху наполненный слюной. Второй кусок сразу же пошел следом, за плохо прожеванным первым. Андрею хотелось дольше наслаждаться этим прекрасным вкусом, но неудержимые глотательные спазмы, старались как можно скорее доставить драгоценный кусок еды в желудок. Вылизав до блеска этикет, он аккуратно свернул его и положил в карман. Залив, упавшую в желудок шоколадку, водой, Андрей почувствовал потрясающее удовлетворение, от чего забыв о всякой боли, разлегся на шконке, и довольный закрыв глаза, через несколько минут погрузился в сон.

Через какое-то время дверь вновь лязгнула затвором. Андрей, с трудом вырываясь из объятий сна, приподнял голову, продирая залипшие глаза. В дверном проеме появился плотного телосложения человек в камуфляжной форме, лет пятидесяти на вид.

— Чего разлегся упырь, — закричал он и, замахнувшись, с силой ударил резиновой дубинкой по деревянной шконке, рядом с ногами Андрея. — Встать! — грубо скомандовал он.

Андрей испуганно встрепенулся, тело рефлекторно подалось вперед, пытаясь исполнить команду. В это же мгновение, надзиратель схватил парня за грудки и легко, не напрягаясь, поднял его со шконки и выкинул в коридор. Раздался дружный смех двух других надзирателей, стоявших у дверей в карцер.

— Пошли прописываться, упырь, а то тебя уже заждались, — усмешливо произнес надзиратель и так же легко, как и прежде, схватив Андрея за шкирку, поднял его, поставив на ноги. — Руки вытянул назад! — Тут же скомандовал упитанный надзиратель с округлым лицом и протянул к парню наручники.

ГЛАВА 14

Послужной список преступлений, как любил говорить знакомым Захар Афанасьевич, по кличке Печник, удивил бы даже самого чёрта. Поэтому коротать дни в свои шестьдесят с хвостиком лет, ему было привычнее за решеткой. Вот и сейчас, погуляв на свободе всего лишь девять дней, он ограбил магазин в дачном обществе, погулял ночь и даже захватил утро, а потом приехали полицейские и повязали. Глупый человек подумали они, а нет, человек он был далеко не глупый.

— Неужели ты думал, что мы тебя не найдем? — ухмылялся молодой следователь из районного отдела полиции допрашивая подозреваемого. — Покурил, пачку бросил, да и продавцам вчера ты подозрительным показался, в общем наследил так, что только записку оставалось оставить. Ну ты, Печник, и даешь! С твоим послужным списком можно уже и поаккуратнее быть.

А Захар Афанасьевич, в ответ загадочно улыбался. Его веселил этот желторотый следователь своими глупыми ухмылками, да и принятый с утра коньячок из обворованной лавки, прибавлял настроения. Следователь, в силу своей молодости и не догадывался о том, что Печник все продумал, ведь на воле его никто не ждал. Дети отказались от отца уже давно, да и где они сейчас живут он даже не имел представления, а жена умерла еще пятнадцать лет назад. Других родственников среди живых и здравствующих на воле он не знал. Его конечно же бы приютили к себе бывшие подельники и сокамерники, коих в этом мире было более чем предостаточно, но быть чьим-то обременением, он не хотел. Поэтому покатавшись по округе, встретившись со своими старыми знакомыми, он решил, что пора и возвращаться. Можно конечно было бы кого-то и вальнуть, ну, чтобы уж наверняка не выпустили на свободу, но, марать свои руки в крови на старость лет он посчитал делом не благоразумным, да и бессмысленным. Коротать свои последние дни в строгаче, еще то удовольствие, да и если за всю жизнь никого не убил, то и на старость такой грех брать уже ему не хотелось. Хмель будоражил кровь, настроение у Печника было хорошим.

— Надо было пустую пачку все же не оставлять, — подумалось вдруг Захару Афанасьевичу, так как отчего-то захотелось продолжить одиночную разгульную трапезу. Ко всему прочему смущал стоявший на столе недопитый коньяк в бутылке и дурманящим запахом манила надкусанная палка сырокопченой колбасы.

— Начальник, разреши немного пригубить коньячку перед долгим и нелегким этапом? — Виновато посмотрел Печник на строчащего протокол следователя.

— Может тебе бутылочку с собой положить в машину? — Рассмеялся один из оперов находящихся поблизости.

Печник оскалисто улыбнулся.

— Положи тогда еще и колбаски милок, — ну убирая идиотской улыбки с лица, Печник обратился к оперу.

— Ну, пусть глотнет, че жалко что ли? — Следователь перебил было хотевшего грубо ответить Печнику, опера.

— Ага, а потом ты сам будешь его блевотину в машине вытирать? — подошел к столу сержант и взяв со стола бутылку, с отвращением посмотрел на ее содержимое внутри на свет. — Там может сивуха какая, а не коньяк, — осторожно он поднес бутылку к своему носу. — Хм, да нет вроде пахнет коньяком. Ты смотри, нашел же что брать, по элитному алкоголю соскучился?

— Ну, извини Захар Афонасьевич, придется тебе пяток лет без коньячка обходиться, — следователь виновато вжал голову в плечи.

— Пятерочку? — неудовлетворенный услышанной цифрой переспросил Печник. Как-то пять лет за очередной рецидив его не очень устраивал.

— А ты думал условкой отделаться? — рассмеялись опер и сержанты сновавшие без дела по комнате.

— Ну, если во всем признаешься и будешь паинькой, то может и четыре с половиной дадут, — следователь усмешливо посмотрел на Печника, лицо у которого в момент стало понурым, а взгляд колким и ненавистным.

Печник недовольно фыркнул и с молодецкой ловкостью соскочил со стула и сбил с ног сержанта стоявшего с бутылкой коньяка. Сержант от неожиданности выкатив глаза, рухнул на пол, при этом он умудрился не то что не уронить бутылку, даже не расплескать коньяк из нее. Опер выронив трехэтажный мат, отпрянул назад и потянул руку к своей кобуре.

— Ты, охренел, что ли? — следователь крикнул Печнику и ринулся в след за ним отбросив в сторону папку с недописанным протоколом.

Печник резво запрыгнул на сержанта и выхватил бутылку из его рук. Сержант, находящийся под ним замер, в ожидании того, что тот просто начнет жадно сушить коньяк из бутылки, но не тут-то было. Печник, одичало улыбнулся и тут же нанес бутылкой удар в лицо полицейского. Раздался предупредительный выстрел, с потолка посыпался шлак, засыпанный вместо утеплителя в перекрытии дачного домика.

Печник поднял закованные руки в наручники над головой и тут же получил удар в челюсть снизу от сержанта, лицо которого залилось кровью от выбитого зуба и расквашенного носа.

Избитый полицейскими, но довольный, он трясся в багажнике полицейского УАЗика. Печник добавил к своим пяти годам за кражу, как минимум еще лет пять за нападение на полицейского. Этого было вполне достаточно, чтобы со спокойной совестью и с хорошим настроением возвращаться туда где его знал почти каждый, туда, где он чувствовал себя по-настоящему дома.

ГЛАВА 15

Железная, изрядно пошарпанная дверь камеры, к которой подвели Андрея, тяжело поддалась натиску сопровождавших его конвоиров.

— Че это с ней? — недоумевая буркнул один из охранников.

Нехотя, противно процарапав своим железным низом неровный, бетонный пол, она отворилась, дав возможность яркой коридорной лампе впустить полоску света в полумрак камеры.

— Вперед! — коротко скомандовал охранник.

Андрей робко шагнул внутрь, тут же почувствовав неприятный толчок резиновой дубинки в спину.

— В штаны наложил, что ли от страха? Это правильно, есть от чего! Ну ка давай шевели своими ходунками, пока я не поломал тебе их! — выругался надзиратель напоследок, тут же противно проскрежетав за спиной Андрея закрывающейся дверью. Камера наполнилась ехидным смехом.

Внутри было неуютно. В маленькое окошко, на противоположной от двери стене, робко проникал свет, нехотя переливаясь еле заметными лучами по клубам сигаретного дыма, который стоял заметной шапкой у потолка камеры. Воздух здесь был затхлым и прокуренным, это сочетание запахов хоть и было уже для Андрея знакомым, но тут оно было через чур ядовито выраженным. Двухэтажные, облезшие шконки стояли по разные стороны камеры, между ними находился продолговатый стол, на котором стоял алюминиевый чайник, лежали несколько газет и железная пепельница наполненная бычками от сигарет.

Появившегося возле двери Андрея явно здесь уже ждали. Постояльцев в камере было четверо, довольно крупный, лысый азиат, восседавший за столом с алюминиевой кружкой в руках, пожилой мужик с внешностью закоренелого уголовника, стоящий радом с азиатом, и еще двое парней, которые стояли в передней части камеры, встречая гостя.

— Бля мужики, а если он реально в штаны наложил?! — сморщившись, усмешливо сказал коренастый парень, с огромной наколкой, начинающейся от правого уха и заканчивающейся где-то под майкой. Он, подойдя к Андрею, осмотрел его со спины, а затем пренебрежительно сплюнул на пол. — Мне кажется какой-то запашок есть! Сокамерники дружно, наигранно поморщились. Коренастый ехидно оскалился, глядя в лицо Андрею и усмешкой поинтересовался:

— Ну как зовут тебя, обосранная куколка?

— Да подожди ты заигрывать, пусть зайдет, немного так сказать обвыкнет к обстановке, — сипловато протянул долговязый, короткостриженный парень, неприятной, отталкивающей внешности, лет тридцати пяти на вид.

— Я парень, а не девка! — грубо ответил Андрей.

— Оууу, да он еще и с характером, — ударил в ладоши коренастый парень, тут же рассмеявшись. — Будет, что обламывать!

За ним рассмеялись остальные сокамерники.

Андрей почувствовал как волнение накрывает его. Он стал тяжело дышать, руки задрожали.

— Слышь ты, фуфел?! — недовольно прорычал азиат.

Коренастый парень убрал с лица улыбку и тут же схватив Андрея за руку, потянул его к столу, за которым сидел Азиат.

— Мужики, вы чего делаете? Я нормальный парень, что вы ко мне прикопались? — дрожа в голосе, сопротивляясь, вскричал Андрей.

— Тссс фуфел, — встретил Андрея недружественным взглядом азиат, резко встав из-за стола. — Едало свое закрой! — злобно прошипел он. — Рано ты кипишь поднимаешь, мы еще тебе даже больно не сделали.

— Нее, Татарин, мы сразу больно делать не будем, мы ему сначала приятно сделаем, ну надеюсь, что ему будет так же приятно как и нам.. — долговязый парень как-то маниакально улыбнулся своему коренастому сокамернику с огромной наколкой. — Нам тут птички нашептали, что ты как раз, утехи любишь, ласки. Прям, по адресу пришел.

Мужчины в камере снова дружно рассмеялись.

— Ну, что педофил недоделанный, вот и настал твой звездный час, готов? — неожиданно спросил коренастый парень у Андрея, схватив его грубо пальцами за голову и повернув лицом к себе.

— Вы, о чем? Я не педофил, вы ошиблись, вы с кем-то меня перепутали, — дрожащим голосом пробубнил Андрей. — Я обббвиняюсь в убийстве, я не педофил…., — заикаясь от страха, выпалил неожиданно для себя Андрей.

— Если ты гнида еще и кого-то убил, и не дай Бог какое дитя! Ооо, я твоей участи вообще не завидую! — настороженно, зловеще произнес азиат.

— Нет, нет, я не убивал детей, я я ….., — Андрей понял, что не может сейчас от волнения связать даже нескольких слов в предложение. Ком встал в горле, предательски начало крутить живот. Андрей попытался вырваться, но не смог, сил практически не было, лишь неуклюжими движениями, снова рассмешил своих мучителей.

— А он еще и брыкается, упырь! — Азиат протиснулся вдоль стола и подошел к Андрею. — Я ко многому терпелив, но вот каждого педофила бы удавил своими руками, — злобно прошипел он Андрею в лицо, демонстративно раздавив в своем поднятом кулаке, мнимое яблоко.

— Татарин, оставь его пацанам, пусть повыселяться, а то ты, сейчас стукнешь его своим кулачищем, и на тот свет отправишь, — раздался спокойный голос пожилого мужчины, положившего руку на плечо азиата. — Он, что-то совсем синюшный какой-то, хоть бы от страха сам не откинулся.

— Не бойся Печник, я об эту гниду руки свои марать не буду, по крайней мере сегодня, — Татарин плюнул под ноги Андрею и развернувшись, уселся на стол. — Давай Чеснок, уже не томи, а то этот выродок чувствую уже заждался когда вы его приласкаете.

— Не, надо, прошу вас не надо! Я ничего никому плохого не сделал! — глотая воздух, взволнованно вскричал Андрей. — Пожалуйста, не трогайте меня! Я буду кричать!

— Ой чувствую сдохнет этот немощный, не выдержит пыла парней наших, — покачал головой Печник. — Может сегодня так, пожурить его немного?!

— Ты, что о здоровье этой гниды переживаешь? — озлобленно усмехнулся Татарин. — Сдохнет, значит туда ему и дорога! — Злорадно улыбнувшись Андрею, ответил азиат. — Его все равно рано или поздно в расход пустят, педофилов сам знаешь, здесь очень сильно не любят.

— Да не педофил я! Вы, что?! Я же говорю, что вы меня с кем-то перепутали!!! — заверещал Андрей в очередной раз попытавшись вырваться из крепкой хватки коренастого парня.

— Раньше надо было думать, кусок говна! — пренебрежительно сморщился Печник, подкуривая сигарету. — Продолжайте парни, но без перебора, — спокойно сказал Печник, махнув рукой, дав отсечку действиям молодым отморозкам. — Пусть сегодня у него будет ознакомительная встреча….

Коренастый, схватил Андрея за шею, мгновенно подсек его ноги и грубо уложил на пол. Оттащив Андрея поближе к двери, он больно схватил его своей мощной пятерней за лицо. Андрей закричал сквозь слезы. Он догадывался, что с ним хотели сделать, и от этого действительно захотелось сдохнуть еще до того момента, когда над ним начнут издеваться эти отморозки. Он извивался и сопротивлялся, но сил было ничтожно мало, да и соперников было двое и весьма сильных.

Лязгнуло смотровое окошко в двери. Андрей, было, облегчённо вздохнул, и подумал уже о скором пресечении этого ужасного беспредела, но пятерня сдавливающая лицо не разжалась, дверь в камеру не открылась, никто не вбежал с дубинками и не отбросил этих обезумевших отморозков от него.

— Пооомогитееее, — прохрипел обессиленно Андрей.

Реакции не последовало. Шоу продолжалось, просто, как оказалось зрителей у этого истязания, немного прибавилось. Коренастый парень резко схватил Андрея за руки, и скрутив их крест на крест, сделал сопротивление Андрея малоэффективным.

— Нравится не нравится, терпи моя красавица!!! — захрюкал от удовольствия долговязый парень и ногой ударил Андрея в печень. Андрей натужно заскулил и перестал сопротивляться. — Я похоже нашел у нашей красавицы эрогенную зону!!!

Татарин с Печником закатилась дружным смехом. Коренастый воспользовался тем, что Андрей перестал сопротивляться, и резко рванув его за руки, уложил на лопатки. Андрей, не взирая на острую боль в боку, начал брыкаться, пытаясь ногами ударить своих обидчиков.

Долговязый тут же упал на колени рядом с Андреем, и, схватив руками за ноги, стал их держать.

— Ну, что начнем наше веселье? — довольно прошипел коренастый обидчик. И склонившись к испуганному лицу Андрея, скорчив маниакальную гримасу, попытался наигранно облизать его влажную от слез щеку. Андрей извернулся, вынул из захвата руку и смазано ударил по подбородку коренастого обидчика.

— Ты чё упырь? — Выкатив глаза, ошарашенно вскрикнул долговязый. Его выражение лица в миг стало звериным, он зашипел, недовольно хрюкнул, тут же поймав своей большой пятерней высвободившуюся руку Андрея. — Метелица, ну-ка вдарь ему еще раз куда-нибудь в эрогенную зону, чтобы притих малость. Долговязый подельник довольно оскалил свои редкие зубы, бросил удерживать ногу и, занеся руку над Андреем, наотмашь ударил его в живот.

ГЛАВА 16

Белая, резкая вспышка ослепила всех в камере. Рука долговязого парня, вместо мягкой плоти живота Андрея, ударилась о нечто горячее, рыхлое, похожее на песок. Он вскрикнул от испуга, и завертелся на четвереньках по кругу, не понимая, что происходит. Глаза, ослепленные вспышкой, ничего не видели, бетонный, твердый пол под ногами превратился в песок. Затхлый воздух камеры стал внезапно душным, но чистым, лишенным всяких запахов.

— Аааа, что это? Где я? — взволнованно закричал он. — Татарин, Печник, что случилось?

Он завертел головой, зрение постепенно начало восстанавливаться. Уже сквозь белую пелену, начали проглядываться смазанные очертания его собственных рук и ног. Но, чем больше возвращалось зрение, тем сильнее накатывала волна страха и волнения.

Глаза все еще плохо видели, но уже и сейчас было понятно, что он находится точно не в камере. Он встал и на всякий случай принял боевую позу, выставив перед собой кулаки.