Темный бог вечности. Червивое яблоко 2
- -
- 100%
- +
– Минуточку… и черт с ним, с бароном, – отмахнулся Генеральный акционер, цепким умом финансиста сразу ухвативший самую суть проблемы. – Это клонированное тело, ведь оно становится чем-то вроде костюма, верно? Его можно будет менять бесчисленное множество раз, я правильно понимаю?
– Однозначно, – с наслаждением выговорил Санатор.
– Хорошенькое дело! – Генеральный акционер впился пристальным взглядом в невозмутимое лицо Координатора. – Вы, это что же, хотите меня уверить, что готовы вот так вот запросто, вполне бескорыстно, поделиться с нами чуть ли не бессмертием… и все такое?
– Но вы же готовы делиться со мной властью и деньгами, – сказал Координатор, пожав плечами. – Я взвесил и просчитал все возможные вероятности. Да, сэры. Мы обречены на тройственный союз. Мы необходимы друг другу. Навсегда. Навечно. Я даже не уверен в этом, я знаю. Не существует человека, способного в одиночку справиться с Империей.
– Императоры справлялись.
– Это было давно, да и кончили они плохо. Для того чтобы вечно… подчеркиваю – вечно властвовать над вселенной в одиночку мало самому быть вечным, нужно еще быть и всеведующим, и вездесущим, и всемогущим. Нужно быть богом.
– Ладно, с этим все ясно, – сказал Генеральный акционер. – Считайте, что Вы меня убедили, тут я весь Ваш вместе с потрохами. А что предполагается предпринять против интов и самого Азерски? Конкретно? Как предполагается предотвратить их вмешательство в нашу акцию?
– По важности обе задачи примерно одинаковы, однако, как ни странно это может показаться на первый взгляд, с интами совладать будет проще. Ну, в самом деле. Среди этой публики, как известно, велики демократические настроения, а также и всяческое радение за пресловутые интересы общечеловеков. Конечно, нет человека – нет проблемы, но работать-то кто будет? Следственно, нужно найти средство, которое бы в решительный момент нейтрализовало эти их… как бы сказать… э-э…общечеловеческие позывы, и заставило их заниматься исключительно собой, своими корпоративными или – того лучше – личными интересами. Не нужно убивать их всех, они нам еще понадобятся. Надо облить их такой грязью, чтобы ни о чем другом они и думать не могли, чтобы колотили себя в грудь и орали, мол, не виноватые мы. Когда власть уже окажется в наших руках, они могут общечеловечничать сколько угодно… тем более что… э-э… особо разгуляться им не позволит сэр Верховный триумвир вооруженных сил и санации, – Координатор привстал и отвесил шутливый полупоклон в сторону Заместителя верховного санатора. Собеседники со вкусом расхохотались.
– Так вот, уважаемые сэры, мои яйцеголовые развернули широкомасштабные исследования не только психологического, но и вирусного плана. Целью является разработка нового класса компьютерных вирусов. Это будут черви – убийцы, призванные атаковать не компьютерные программы, а человеческий мозг. Представьте себе, что накануне решающего дня по нашей команде интерстарнет окажется заполнен огромным количеством червей-убийц, которые на фоне устрашающей психологической атаки через персональные компьютеры примутся крушить мозги интов, особенно молодняка. Какова фишка?
– Вряд ли эта атака будет такой уж успешной, – с сомнением покачал головой Генеральный акционер. – Инты быстро разберутся, что к чему, и передавят ваши "червирусы", как скрыплы крыс.
– Кто бы спорил! Конечно, они быстро во всем разберутся. Но я же говорю, нам и не нужно, чтобы инты передохли. Они нам нужны, инты. Им, интам, на нас еще пахать и пахать. Просто им долго будет не до внешнего мира. К тому же, так вот сразу разобраться в сути происходящего будет нелегко. Внешне смерть будет выглядеть… э-э…от вполне естественных причин. Просто среди интов вдруг прокатится волна инфарктов, инсультов, полной потери иммунитета и всяческих разных прочих тромбозов. Нет-нет, это верняк.
Генеральный акционер задумался, почесал лоб, затылок, и повернулся к Координатору.
– А что с Азерски? Я как-то не врубаюсь… С ним-то что? Этот малый ваших червей, извините за каламбур, как червяков передавит.
– А вы задайтесь вопросом, что представляет собой этот человек, и попробуйте поставить себя на его место. Сэры! Для Азерски, как и для любого из нас на его месте, инты, говоря языком яйцеголовых… э-э… "питательная среда", не более того. Вы всерьез полагаете, что он бросит все свои неотложные дела и кинется их спасать? Он действующий политик, и уже в силу этого обстоятельства с неизбежностью обязан обладать здоровой беспринципностью и цинизмом. Без этих свойств в политических катакомбах тебя никакие контакторы не спасут. Все прочее – риторика, демагогия, популизм, тривиальная глупость – выбирайте любую дефиницию по вкусу. Следствие: к Азерски необходим сугубо индивидуальный подход. Его на мякине не провести и сетевыми червями от наших задниц не отвлечь. Бить его, как и любого из нас, надо со всей возможной неожиданностью в самые слабые и больные места. Все это совсем не просто, сэры, и даже где-то проблематично, по крайней мере, для рядовых умов.
– Жаль, что не решились Вы тогда распылить эту самую Азеру вместе с ним.
– Я, по-моему, все вам внятно объяснил, – сухо сказал Координатор.
– Объяснить-то Вы объяснили… но я вот что хотел бы узнать, кто нам мешает разделаться с ним в день переворота? Выделим пару флотилий, аннигильнем Азеру вместе с Райной, всего и делов, как говорится.
– Что это вы тут несете? – взволновался вдруг Заместитель верховного санатора. – Может, нам для этого дела еще пару-другую дредноутов класса "Разрушитель Солнц" выделить? Вы хоть представляете себе, какие потребуются силы для контроля только над ключевыми районами Империи? А нейтрализация неприсоединившихся флотов? А нейтрализация внутриимперских центробежных сил? Периферийные элиты, как только почувствуют слабину центра, тут же кинутся в разные стороны, и плевать им на экономические интересы собственных планет. Силовые акции неизбежны, господа! И вообще, наша задача разделаться с Азерски, а не с Азерой. С человеком, а не с планетой. С чего вы взяли, что, уничтожив Азеру, мы уничтожим и его тоже? Вы сами-то на его месте стали бы этих флотилий дожидаться? Как запахнет жареным, он оттуда немедленно и свалит. Вот тут он и задаст нам настоящую работу, лови его тогда по свободным мирам. Пока Азера цела, он к ней привязан, ясно вам? А вот чтобы все независимые планеты распылить, и в мирное время никаких дредноутов не хватит. Вы лучше не жмитесь, а выделите приличную сумму для киллеров. И вообще, Вы что, не знаете, что на Азере добывается сегодня чуть ли не половина инглания, а это есть основа симбиозных контакторов и фундамент НБР?
– Не-ет, это нечто! Наша санация меня просто умиляет! – взорвался Генеральный акционер. – Она почему-то вообразила, что деловые люди сплошь безмозгые кретины. По-вашему, на Азере этой самой мир клином сошелся? А яйцеголовые на что? Велим – десяток таких планет отыщут, хоть бы и по пульсирующим речкам. Вселенная велика.
– Сэры, будьте же благоразумны, – Координатор укоризненно покачал головой. – Азера нам, конечно же, пока что нужна. Да, многие яйцеголовые считают, что пульсация водных потоков вызывается, если… э-э… поблизости большие запасы инглания, но немало и таких, что полагают это несусветной чушью. Я поинтересовался у своих яйцеголовых, так они такую ахинею понесли, что уши вянут. Нет, аннигиляция не выход. Но – есть идеи. Очень плодотворные, как мне представляется. Проблема Азерски, сэры, осознана мною… нами… во всех аспектах. Во-первых, у меня плотно работают над подготовкой для него персонального проекта ликвидации "Троянский конь". Тут мало подготовить убийцу. Мало подвести его к Азерски, хотя уже и эти задачи невероятно трудны. Главное, надо сделать так, чтобы сэр Рекс не заподозрил подвоха… представляете себе сложность задачи? Я себе на ней чуть ли не вывихнул мозги. Параллельно я намерен – с помощью денег, которые для этой цели выделит, разумеется, сэр Генеральный акционер – все-таки интенсифицировать специальный раздел программы сетевых червей – убийц для Рекса Азерски лично, с учетом особенностей его мозга. Когда-то этот мерзавец весьма остроумно сравнил Старые Миры с большими червивыми яблоками. Так вот теперь этой сволочи предстоит столкнуться с положением, при котором червивым яблоком станет так любимый им интерстарнет… и не только интерстарнет, но и его собственная гнусная башка в придачу.
– А разве это возможно, чтобы такая избирательность?.. – удивился Генеральный акционер. – Нет-нет, деньги мы дадим, сколько надо, столько и дадим, но…
– Возможно, возможно, – хмыкнул Заместитель Санатора. – Сэр Координатор планирует использовать для отработки этих персональных вирусов собственных клонов сэра Азерски. Он уже вовсю гоняет этих клонов по одной из своих планеток.
– Это правда, сэр Координатор? – удивился Генеральный акционер.
– Разумеется, – невозмутимо отвечал Координатор.
– У вас имеется исходный материал для клонирования Рекса Азерски? – продолжал удивляться Генеральный акционер. И снова удивление его разрешил Заместитель санатора.
– Оригинального не то, чтобы много, но на пять – шесть клонов хватит. К тому же можно использовать и вторичный материал, взятый у клонов. Кстати, сэры, как бы все-таки разобраться, это, в самом деле, правда про пульсацию в водных потоках возле залежей инглания? Или, все-таки чушь, плешь и сплошная ересь?
Инфор мелодично курлыкнул сигналом вызова. На экране появилась даже не бледная, зеленая от проявляемой дерзости физиономия Ответственного секретаря.
– Несанкционированный внешний вызов, Ваше Имперское Сиятельство, – пискнул Сушеный Сперматозоид. – Там…
– Сударь мой! – холодным тоном перебил его Координатор, – Вы сошли с ума?
– Но это Эни Боди, Ваше Имперское Сиятельство … Вы приказали, чтобы при любых обстоятельствах…
– Ох уж эти мне исполнители! – Координатор, снисходительно улыбаясь, покрутил головой. – Воистину… э-э… заставь дурака богу молиться! Ну, раз уж так вышло… Откуда она взялась, как умудрилась меня отыскать здесь, да еще влезть в инфор, хотел бы я знать?
– Что она в Вашем инфоре, я тут ни сном, ни духом, а контакт проводится из рубки корвета по имени "Лиловая Звезда".
Санатор подскочил на месте и изменился в лице. Секретарь покосился на него и снова воззрился на начальство. Выражение лица Координатора привело его в ужас.
– Это один из корветов "Звездной флотилии" санации, Ваше Имперское Сиятельство, – пролепетал он. – Суда для особых поручений руководства санации…
Координатор вопросительно повернулся к Санатору. Санатор скривился и пожал плечами.
– Что делать с корветом, Ваше Имперское Сиятельство? – губы у секретаря прыгали, руки дрожали.
– Уж как-нибудь разберитесь с этим без меня, – раздраженно сказал Координатор. – Кто, кстати сказать, ставил защиту инфора? Немедленно займитесь этим болваном.
Секретарь, кажется, находился уже на грани обморока.
– Яйцеголовые… они уже… обновление… плановая ротация исполнителей… а этот, который… он ротирован три месяца назад…
– Жаль! Я б ему сейчас! Сэры, – Координатор снова повернулся к собеседникам, – прошу меня извинить, но я вынужден вас ненадолго покинуть. Вот тут, в баре, у меня элитные земные напитки: франкские вековые коньяки, благородные росские водки, виски от скотчланда и так далее. Там есть даже подлинный "Можайский сучок", настоятельно рекомендую, водка – это что-то! Это вам не бесцветный безвкусный омерзительный рафинэ – отнюдь! В ней есть привкус натуральной, подлинной раритетной дрожжевой сивухи, которую невозможно подделать ни на каком хроматографе. Но поспешите с дегустацией, я покину Вас всего на несколько минут. Кстати, сэры, предлагаю назвать наш союз "триумвиратом" вполне официально, поскольку в древности так назывались успешные, подчеркиваю – успешные… как бы это … сообъединения трех умных, волевых и решительных… э-э… предприимщиков… предпринимантов… словом, против окончательно разложившихся упадочных демократий, так сказать.
– Вы чем-то обеспокоены? – спросил Генеральный Акционер у сэра Санатора, проводив Координатора задумчивым взглядом. – Эта леди Боди ваш человек?
– С чего Вы взяли? Вовсе нет. Я впервые о ней слышу, – Санатор торопливо отвернулся и плеснул себе в бокал из первой же подвернувшейся бутылки. Впрочем, это оказался именно тот самый разрекламированный "Можайский сучок".
6
Как только шедшие в авангарде платформы с курсантами пересекли внешний створ центрального шлюза шахтоквартала, они наткнулись на баррикаду, наспех набросанную поперек путепровода из всяческого несерьезного хлама. И тут водитель головной машины совершил непростительную, можно сказать, роковую ошибку. Не обратив внимания на отсутствие на баррикаде защитников, он с веселыми воплями устремился вперед.
– Стой, придурок, стой! – заорал Гронкс дурным голосом, однако было уже поздно. Головная платформа под веселые вопли облепивших ее курсантов сходу врезалась в баррикаду.
Грохот взрыва ударил Ховрина по ушам, рванул по нервам, заставил подпрыгнуть и тут же сжаться в комок. Он испуганно посмотрел на Гронкса. Гронкс стоял, намертво вцепившись в поручень, лицо его было белым, глаза остекленевшими. Ховрин перевел взгляд вперед, туда, где над местом взрыва еще клубился дым. Все, что осталось от платформы после взрыва фугаса, можно было бы собрать метелкой в детский совок.
Хохот, вопли и дикие песнопения, с которыми колонна неслась к Городу, прекратились в одно мгновенье. Курсанты как-то разом осознали, что они находятся не на увеселительной прогулке, а в боевом походе, что относиться к этому факту надо со всей возможной серьезностью, если хочешь остаться в живых, разумеется. Курсанты хотели.
В течение следующих нескольких минут коммуникаторы в каждом курсантском шлеме содрогались от истошных воплей Гронкса, фразеологическую базу которых составляли ни разу не повторившиеся выражения резко пониженной цензурности, а смысл укладывался в нехитрые вопросы: вы… эти самые… совсем уже это самое, или почему?!. У вас, у этих самых, что ли мозги в этом самом месте, или как?!. И сами вы это самое, или, может, что?!. Монолог закончился железноголосым обещанием собственноручно лишить хоть сколько-нибудь выдающихся частей тела всякого, кто впредь попробует выпендриваться, причем слова новоиспеченного коммодора убедительно прокомментировал новый оглушительный взрыв, начисто снесший внутренние ворота шлюза. Из шахты по ним шарахнули явно нехилой ракетой. Хорошо еще на этот раз никто не пострадал.
– Помните, наша цель в Городе не нарушантов кногтить, а разблокировать шмон-тоннели, – орал Гронкс. – Валим вниз до самого конца шестого уровня на полной скорости, и ни в какие затяжные драки не ввязываемся. Каждая рота берет на себя одно полотно путепровода – первая первое, вторая второе и так далее. Платформам в ротах рассчитаться на первый – второй – третий. Каждый номер, кроме головной и арьергардных машин, берет на себя один этаж штреков, выходящих на путепровод, головная стреляет только по целям на самом путепроводе, а арьергардная прикрывает колонну сзади. И стрелять настильно, аккуратно, глядите у меня, сволочи! Шмальнете по полотну дороги, так всей колонной в шахту и загремим.
В коммуникаторе Ховрина назойливо зазудел приват-сигнал и включилась выделенная линия связи.
– Стас, – несмотря на то, что линия была защищена от прослушивания, Виктор Бюллер говорил таинственно приглушенным голосом. – Стас, помяни мое слово, тут что-то не чисто. Не похоже все это на стихийный грабеж. Тут чувствуется, знаешь ли, рука… организовано тут все, и нас тут явно ждали. Не вляпаться бы…
– Может, вылезешь? – зашипел Ховрин.
– Я серьезно, а ты ваньку валять, – обиделся Бюллер.
– Серьезно ты… мать твою! Да весь этот "бунт" так воняет, что хоть противогаз надевай!
– Может, это агентура Старой Дамы?
– Нет. Эти бы уже давно прекратили всяческие беспорядки. Железной рукой. И в курсантов они бы не стреляли. Они бы нами командовали, а мы все тут же бы и исполняли бы. Как миленькие… Сиди и не дергайся. Говорю же, что выбора у нас нет.
В каком-то смысле этот самый Гронкс оказался просто бесценным человеком. Уважения к собственности он был лишен совершенно, а посему и вопросами сохранности чужого имущества озабочиваться не желал. Все, что мешало продвижению колонн, просто сметалось с пути. Любому человеку, не успевшему убраться с дороги, оставалось только пенять на себя самого. Ценность человеческой жизни была для господ курсантов понятием сугубо умозрительным и отвлеченным, к прозе жизни отношения не имеющим совершенно никакого.
Курсанты ворвались в шахту четырьмя колоннами, по всем четырем полотнам центрального путепровода, четырехзаходной спиралью обвивавшего чудовищный провал шахты, и сразу же пустили в ход весь свой арсенал. Колонны шли с некоторым отставанием одна относительно другой так, чтобы каждая – несмотря на разность уровней полотен – находилась в зоне видимости остальных с противоположной стороны шахты и, в случае необходимости, могла быть поддержана их огнем. Стрелять, как выяснилось, парней обучили очень даже неплохо, и это было прекрасно, поскольку все предположения отставного генерала начали немедленно сбываться самым печальным образом. Одно за другим.
Сверху, со стоянок для грузовых винтокрылов, сорвалось две вооруженных ракетами машины с опознавательными знаками санации на борту и попытались обстрелять курсантов, что называется, с бреющего полета. Встреченные ураганным огнем всех четырех колонн со всех четырех сторон шахты, они были в мгновение ока сбиты, а по баррикадам, которые на этот раз оказались сооружены из груженых рудой платформ и горнодобывающего оборудования, курсанты, ничтоже сумняшеся, шарахнули из плазменных пушек. Платформы неслись по крутой спирали вперед и вниз на предельной скорости. Трясло и швыряло немилосердно, причем как-то сразу во все стороны. Ховрину, сидевшему позади и чуть ниже Гронкса, и вовсе было абсолютно не понятно, как это бедняги курсанты, стреляя, еще умудряются во что-нибудь попадать.
Физиономия Гронкса сияла то ли азартом боя, то ли просто оттого, что на свою вихрастую курсантскую башку он – да еще с полным правом! – напялил боевой шлем коммодора второго ранга. Перед ним прямо в воздухе, мгновенно отслеживая малейшее движение его головы, виртуалило аж целых четыре экрана, разделенных на множество окон, отражавших, как понимал Ховрин, состояние боя для каждой колонны курсантов. Три из четырех Коммодорских экранов были Ховрину хорошо видны, так что по сторонам он старался не смотреть, и глаз от этих самых экранов старался, по возможности, не отрывать. Наблюдать за ними было не то чтобы интересно, но как-то спокойнее, создавалась видимость отстраненности от событий. Типа того, что смотришь рекламку по телетаксеру, а сам как бы ни при чем, и никакого отношения к происходящему не имеешь. Окна открывались, закрывались, возникали снова, иногда раскрываясь во весь экран, как только Гронкс успевал отслеживать происходящее? Он колотил себя кулаком по коленке и вывизгивал команды в полный голос, совершенно позабывши о командирском басе, так лелеемом в обычное время:
– Судак, мать твою в тибидух и перетрах! Не ввязываться в бой! Вперед! Быстрее! Прорвался – и вперед! Быстрее, быстрее, а-аставь его в покое, раз уж он успел спрятаться! Третья колонна, мужеложцы хреновы, вам мало, чтобы в гриву, надо и в хвост? Задницу прикройте! Банзай, чайник перетраханный, хавальник захлопни, помоги второй … эй, эй, слева, слева…
Слева, из второго бокового ответвления магистрального тоннеля, ведущего в Северную шахту, вывернулся юркий флаттер и увязался за колоннами. По флаттеру немедленно открыли огонь с замыкающих платформ, но плазменные пушки на платформах были плохо приспособлены для стрельбы по таким маленьким и юрким воздушным целям. Машина ловко увернулась, заложив крутой вираж, вышла из-под обстрела, и не отставала, держась вне пределов досягаемости.
– Глядите в оба, – надрывался Гронкс, – этот сучий флаттер тут не зря, глядите в оба…
С бокового, плохо видного Ховрину экрана, на котором, по всей видимости, бессменно торчала генеральская физиономия, то и дело доносилась нервная тарабарщина, в которой единственно понятным Ховрину цензурным словом было слово "быстрее". Гронкс визгливо и возбужденно отвечал тарабарщиной не меньшей. Правда, смыслоразличимая составляющая у него была несколько более объемной, и включала еще общедоступные высказывания, вроде "не понимаю" и "тут что-то не так", правда, высказанные несколько другими, значительно менее подцензурными словами.
– Эти козлы совсем не бараны, – орал Гронкс, обильно перемежая осмысленные словосочетания виртуозными идиоматическими выражениями специфического содержания, – они такие же люмпы, как я шлюшка из подтанцовки лабуха с гидропонного Бродвея! Нам перекрывают дорогу позади, а не впереди, и лупят по последним платформам, а не по первым. Я вам говорю, тут какая-то гнусь! Они подталкивают меня вниз, а не мешают, вот фишка-то в чем!
Коммуникатор в шлеме Ховрина снова издал характерный писк вызова по выделенной линии. На связи был все тот же непоседливый Виктор Бюллер.
– Стас! Со мной мой отец на связи. Ты только послушай, что он говорит. Я подключаю тебя к его линии, это… это…
Из коммуникатора раздался голос Бюллера – старшего.
– Координатор Ховрин? Я должен довести до Вас сведения чрезвычайной важности. Предупреждая всяческие Ваши протесты, спешу заявить, что все это стало мне известно совершенно случайно, и не доведено до сведения остальных членов Совета только вследствие отсутствия контактов.
– Давайте без преамбул, – буркнул Ховрин, тон старого лиса ему очень не нравился. Господин Ответственный секретарь и Председатель говорил резко, отрывисто и, как показалось Ховрину, не без изрядной доли злорадства:
– О, извольте, извольте. Не хочу каркать, но кое-кто, сдается мне, хочет погреть себе руки на безвластии. Не люблю я быть застигнутым врасплох. Предпочитаю иметь собственные источники информации помимо… седьмого уровня. Так вот, когда проводилась эвакуация Северной шахты, некоторые грузы направляли, оказывается, не в космопорт, а на промежуточный склад, где-то в районе карстовых пещер. Самое интересное, что изо всех подразделений, которые были выделены санацией на заслоны от Скрыплов, львиная доля была размещена там же, поблизости. Мои информаторы докладывают, что все это время на складе в ударном порядке формировался просто гигантский грузопоезд с платформами – контейнеровозами высшей радиационной защищенности. Вам это о чем-нибудь говорит? Груз нигде не был зарегистрирован. Что это за груз, я не знаю, и даже боюсь догадываться, но если он имеет отношение к известной легенде о пульсирующих реках – Пульсарка-то рядом… тогда стоимость его просто запредельная. До начала инцидента грузопоезд проторчал на складе, в путь он ушел только сегодня секунда в секунду с началом атаки на Гнездо. В свете этой информации и дальнейших событий полное исчезновение верхушки санации во главе с самим Фетменом выглядит более чем странно, не находите?.. Особенно если учесть, что чуть ли не все подразделения санации ушли с гвардейцами на Гнездо, а оставшиеся, кроме ваших курсантов, блокированы внизу.
– Стойте, – перебил его Ховрин. – Сейчас Вы все это повторите командиру колонны. Я человек не военный, а действовать нужно быстро и решительно. Я, кажется, догадываюсь… Нельзя допустить, чтобы этот чертов грузопоезд увели у нас из-под носа.
– Да уж, что-что, а этого грузопоезда вице король нам никогда не простит.
– Я вообще не понимаю, какого черта Вы до сих пор молчали?
– А как бы я мог Вам об этом сообщить? Я что, накоротке с инфорами всех платформ Города? Откуда мне было знать, где изволит пребывать господин координатор Ховрин? С Вами связи я не имел, а генерал… я представления не имел, на чьей он стороне. Мне и самому обо всем этом деле тоже знать не полагается. Да и, уж извините старика за прямоту, как я мог быть уверен, что не лично Вы вкупе с иными прочими стоите за всей этой историей? Что Вы тут ни при чем, я смог увериться лишь когда ваши курсанты ввязались в драку.
Выслушав Бюллера, Гронкс тут же впился в Ховрина преданным взглядом, готовый действовать немедленно и со всем возможным рвением.
– Ну, и что дальше? Что предпримем? – перекрикивая грохот боя, заорал Ховрин.
Гронкс резко дернулся к нему всем телом.
– Что прикажете, господин координатор!
– Что?.. а-а, ну да… ставлю задачу. Я не могу допустить, чтобы подрывные элементы завладели преступным путем, так сказать, достоянием … э-э… комтов Азеры. Отдайте все необходимые распоряжения, лейтенант.
– Слушаюсь! – рявкнул Гронкс, и тут же завопил в коммуникатор, – Банзай, берешь свою роту и всех уцелевших пацанов Судака… Судак, слышишь меня, ты поступаешь в распоряжение Банзая… Младший лейтенант Су… э-э… Вихрофф, почему не отзываетесь! Вы с уцелевшими курсантами вашей роты поступаете в распоряжение младшего лейтенанта Япончика, приказ ясен, Судак?.. Банзай, на максимальной скорости чешешь назад к шлюзам. Цель – найти, перехватить и задержать грузопоезд, идущий к поверхности… не уничтожить, идиот, а именно что перехватить и задержать! Не ошибешься, я тебя уверяю, он сейчас один такой, больше психов нету. На имена, чины, бумаги и все такое внимания не обращать, всех сопровождающих арестовать тоже, невзирая на чины и звания, хоть генералы будут. Попытки сопротивления пресекать со всей крутостью, то есть предельно… Не волнуйся, попытки будут, народ там идет серьезный, может, еще придется стрелять в очень даже всем нам знакомые начальственные хари. На время выполнения задания отряду присваивается статус группы захвата. Группа выводится за рамки штатной субординации и подчиняется только координатору Ховрину и мне. Понял, Банзай? Больше никому. Даже если в сопровождении окажется начальник училища коммодор Корн, ты арестуешь и его… с удовольствием, и в рыло?.. вот и ладненько. Заместителем начальника группы назначаю младшего лейтенанта Суда… Вихроффа. Судак, объясни своим – башки поотрываю, если начнут возникать и не подчиняться Банзаю, не посмотрю, что старые кореша… Пацаны! Чтоб вы поняли и прониклись. Вся хренотень, что тут творится, и вокруг нас, и внизу с андроидами, и вообще, все из-за этого грузопоезда. Не расслабляйтесь, пацаны, там еще и скрыплы, будьте начеку, хавальники не разевать, буркалами не хлопать, зарядов не жалеть.