Темный бог вечности. Червивое яблоко 2

7

Курсанты вели флаттеры вполне прилично, видимо, и этому делу учили их тоже неплохо. Обе машины шли в классической связке двойкой: "хвост – хвост". Как и полагалось при патрулировании шахтного ствола, шли по спирали, отслеживая семерку платформ Банзая, на предельной скорости спешивших обратно к шлюзу.

Стоило платформам Банзая повернуть назад, как неизвестный флаттер, нагло висевший над колонной, заложил крутой вираж и по круто восходящей траектории устремился вверх.

– Куда это он? – озадаченно спросил курсант, сидевший за штурвалом командирского флаттера.

– Тебе что за дело? – презрительно прогудел Комар, явно наслаждавшийся своим офицерским положением. – Наше дело прикрывать Банзая. Приказ слыхал?

– Там было и про разведку, – пробормотал штурвальный под одобрительный ропот обоих курсантов – стрелков.

– Ты, конечно, Умник, но тут тебе не классы, не выпендривайся! – ощерился Комар, ответом ему было лишь не слишком добродушное молчание. "Ишь, ты, страсти-то какие кипят!" – усмехнулся про себя Виктор, а Умник вдруг заорал:

– Пацаны, гля, этот гад в межшахтный намылился, – и, тыча пальцем в удирающий флаттер, схватил Комара за плечо.

– Убери руки, отшибу, – взревел Комар, сбрасывая с себя руку Умника. – Я тебе офицер или хрен собачий?!

"Гад" и в самом деле нырнул в гигантский зев магистрального межшахтного тоннеля и исчез.

Умник, оглядев Комара откровенно ненавидящим взглядом, заявил вдруг предельно официальным тоном:

– Господин младший лейтенант, разрешите обратиться к старшему по команде.

– Это еще зачем?

– Срочный рапорт для принятия незамедлительных мер, – проорал Умник и, не дожидаясь ответа, возбужденно завопил в микрофон коммуникатора:

– Банзай, слушай, я понял, они не пойдут через наш шлюз, гадом буду. Они хотят смыться через шлюз Северной, там такой бардак, что…

– Думаешь?.. – раздался возбужденный вопль Банзая, – я и сам… недаром этот сучий потрох в межшахтный нырнул. Ну, щас мы их! Слушать мою команду. На ближайшем круге разворачиваемся и выскакиваем на второе полотно путепровода. Перед входом в магистральный перестраиваемся. В авангарде пойдут…

– Постой, Банзай, я бы в магистральный не лез, – орал Умник, – Там ловушка, как пить дать. Нас выжгут, как клопов. Надо иначе, надо…

– Ма-алчать! Прекратить базар в эфире! Я вам покажу, как демаскировать колонну! Командиры машин, выключить коммуникаторы к ядрене фене! Выходить в эфир разрешаю только командирам платформ, и то по крайней необходимости. Мы тут не кореша и собутыльники, а санаторы на боевом посту… в смысле, на задании. Комар! Пойдешь в разведку, твоего ведомого я пущу в авангарде колонны. Гляди в оба, в принципе, твой стратег прав, там вполне может быть засада.

Флаттеры один за другим нырнули в магистральный тоннель. Комар заметно нервничал, штурвальный хранил угрюмое молчание. Вдруг, видимо спуская пар, штурвальный резко потянул штурвал на себя и влево. Флаттер юлой завертелся в крутейшей спирали чуть ли не впритирочку к стенам тоннеля.

– Эй ты, стратег хренов, у тебя что, крыша едет? – истошным голосом завопил Комар.

– Отрабатываю маневр вывода флаттера из-под обстрела в ограниченном пространстве тоннеля! – гаркнул в ответ штурвальный, демонстрируя предельно верноподданное усердие.

– Прекратить! – орал Комар, а сидевший сзади улыбчивый малый с лицом, как показалось Виктору, может быть, и чуть простоватым, но на редкость приятным, негромко сказал, подхватывая словцо на лету:

– Ты бы, Стратег, это… ты бы полегче… мы теперь все от тебя зависим … так что уж гляди…

Вот так и рождаются новые прозвища. Да. Умником он, видимо, был в классах, на поле боя такое прозвище не приживется, а вот "Стратег" – очень может быть и прилипнет. Виктор в задумчивости почесал в затылке. Покуда этот парнишка всегда оказывался прав. И это наводило на размышления.

– А что бы ты сделал на месте Банзая, будь твоя воля? – спросил он, нагнувшись к уху штурвального. – И можно я тоже буду называть тебя Стратегом?

Прозвище, вроде бы, было вполне себе ничего, почетное. Стратег пожал плечами, всем своим видом показывая, что он выше подобных мелочей, но ответил быстро и охотно.

– Я бы бросил платформы к ядрене фене и пересел на винтокрылы, Вы, может, не обратили внимания, но их там, у шлюза до этой самой матери стоит, в том числе и наших, санационных, с полным боекомплектом и даже с ракетами. Вышел бы здесь же в Центральной шахте на поверхность, и встречал бы этот караван у шлюзов снаружи. Нас тут до хрена, можно взять под контроль все ближние выходы. Груз, надо понимать, вывозят нелегально. Если пошарить там по окрестностям, наверняка можно перехватить контакт с перевозчиком. А если взять или даже просто спугнуть перевозчика, грузопоезд можно брать голыми руками. Куда он денется?

– Может, ты все же заткнешься? – зарычал Комар.

– Не будем ссориться, офицер, – с нажимом сказал Виктор. – Стратег всего лишь отвечает на мои вопросы. А когда я задаю вопросы, на них отвечают и гораздо более важные лица, причем немедленно и охотно… ты все понял, младший лейтенант?

– Так точно! – рявкнул Комар, с некоторым опозданием сообразив, что раз уж этот тип поручен особому вниманию командира группы, то значит человек он влиятельный. – Я ведь что? Я к тому, чтобы ему не отвлекаться.

– Ладно, ладно, я больше и не намерен его отвлекать. – Виктор демонстративно хлопнул Стратега по плечу. – Запомни мое имя, Стратег. Меня зовут Виктор Бюллер. Эта фамилия кое-что значит на планете. Когда все будет позади, найди способ со мной связаться. Не пожалеешь. Я люблю людей твоего склада и охотно с ними сотрудничаю.

Кто-то из курсантов сзади шумно вздохнул. Закрепляя достигнутый успех – играть "Значительное Лицо" оказалось чертовски приятно – Виктор повернулся к ним.

– Ну, что ж, давайте и с вами знакомиться, ребята. Мое имя вы знаете, а как звать вас?

Первым отозвался жилистый малый с плазменной винтовкой.

– Снайпер, – с удовольствием сказал он, явно гордясь почетным прозвищем.

Рукопожатие у него было крепким, имеющим откровенную цель проверить влиятельного шпака на прочность. Однако Виктор был парнем с поверхности, к тому же обучавшимся в элитных учебных заведениях… так что вышла ничья, после чего во взгляде Снайпера на Виктора заметно добавилось уважения.

– Коля, – сказал второй и улыбнулся простецкой и даже несколько застенчивой улыбкой, – а прозвища у меня нет. Они ко мне не липнут.

– Он у нас выдающийся, что ничем не выдающийся, – заржал Снайпер.

Коля обиженно вздохнул. Стратег посмотрел на Снайпера откровенно нелестным взглядом, но ничего не сказал, только сплюнул и отвернулся.

Флаттер мчался по гигантскому тоннелю, соединявшему Центральную и Северную шахты. В обычное время тоннель был бы полон света, жизни и движения, по нему мчались бы грузопоезда и межшахтные экспрессы, мельтешили бы юркие скримеры и с хищным шипением, сопровождающим вибрацию энергонесущих полостей, проносились стремительные флаттеры с размытыми от этой очень характерной вибрации контурами корпусов. Сейчас же он был темен, пуст, и носил на себе отчетливые следы недавнего разгула толпы.

Стратег со вздохом повернулся к Комару.

– Сейчас будет законсервированная развязка с недостроенной кольцевой дорогой. Может, пойдем по обходной штольне и выйдем в эскалаторный зал слева сверху, уж больно место это мне не нравится.

– Вперед, – жестко сказал Комар. – Командовать будешь, когда тебя произведут.

– Но…

– Я сказал – вперед! – яростно взревел Комар.

– Пацаны, – отчаянно завопил Стратег, – держись!

Флаттер рванулся вправо вниз и, описав мертвую петлю, вылетел в эскалаторный зал под самым потолком. Виктор успел уловить далеко впереди и внизу какое-то грузное движение, но в тот же миг эскалаторный зал вздыбился и улетел куда-то вбок, Виктора швырнуло на Комара, сзади послышались испуганные вопли стрелков, а внизу, там, где угадывалось тяжкое движение неких огромных масс, полыхнул нестерпимой яркости огонь и послышался оглушающий грохот. Сзади вопили в два голоса что-то невнятное, Комар сидел с закатившимися за лоб глазами, а флаттер уже проваливался вниз по узенькому эскалаторному штреку, сзади стремительно нагоняла огненная волна, и в поле зрения была одна лишь напряженная спина Стратега, вцепившегося в штурвал: "Держись, пацаны-ы!" Флаттер снова метнулся влево вверх и, проскочив в какой-то невероятно узкий отрезок штольни, замер, завис в воздухе, чуть ли не упершись обтекателем в шершавую бетонную стену. Огненный вал с ревом промчался мимо где-то там, за стеной. Налетевшая воздушная волна с треском шарахнула флаттер обтекателем о бетон, но это были, по большому счету, уж и вовсе сущие пустяки. Пронесло. И сами целы, и флаттер, вроде бы, вполне еще способен передвигаться. Как ни странно.

С пола флаттера неловко поднялся Снайпер. Лицо его было в кровь разбито, но в ободранных руках он по-прежнему цепко сжимал плазменную винтовку. Стратег висел на штурвале как огромная мятая грязная тряпка. Коля тоже вытирал кровь с разбитого улыбающегося лица, и улыбка эта выглядела на редкость пугающе и дико. Виктора била дрожь. Он нервно ощупывал себя непослушными руками, боли, вроде бы, не было.

На своем командирском месте суетливо и шумно завозился Комар. Он несколько раз громко чихнул и спросил с каким-то даже удивленным вызовом в голосе:

– Ну, и что это такое было, пацаны?

Ни одна голова в его сторону не повернулась.

– Но ведь платформы отстали, правда?.. – торопливо говорил Коля, искательно заглядывая в лица соседей, – ведь они отстали, правильно?.. скажите, отстали?.. отстали, да?..

– Извини, друг, – покачал головой Стратег. – Андроид шарахнул со всей дури.

– Но… ты так гнал…

– Чего ты пристал? – злобно заорал Снайпер. – Чего пристал? Не чуешь, каким оттуда жаром несет? Там до самой Центральной все выжжено, понял?

– А как же пацаны?.. Банзай?.. Алеха с Чуваком?..

– Никого больше нет, и Банзая нет, и Алехи с Чуваком.

Коля схватил игломет, передернул затвор и всем корпусом развернулся к Комару.

– Падла! Сволочь! Убью, крыса поганая!

Ошеломленный Комар растерянно хлопал глазами, а на плечах у Коли с воплем: "Совсем, что ли, сдурел? ", уже висел Снайпер, пытаясь выдрать из цепких Колиных пальцев игломет. Наконец, Коля перестал сопротивляться, выпустил игломет из рук и разрыдался.

– Пацаны… кореша… как же это?..

– Я думаю, что будет лучше для нас всех, – решительно вмешался Виктор, постаравшись предать своему голосу максимум авторитетности, – если с этого момента командовать группой будет Стратег. Я, господа, член Экономической Комиссии и, кроме того, я уже сказал, что фамилия Бюллер на планете, вообще-то, кое-что значит. Как только мы доберемся до места, я гарантирую ему, как минимум, звание лейтенанта. Он готовый зрелый офицер. Если бы он нами командовал, или хотя бы у командования колонной хватило ума к его словам прислушаться, задача была бы выполнена, – он помолчал и добавил шепотом, – и все были бы живы… Приступай выполнять, Стратег.

Стратег внимательно оглядел товарищей, нет, его право командовать никто не оспаривал. Комар индифферентно глядел в сторону, понимал, сволочь, что за художества, очень даже возможно, что придется и отвечать, когда начнут искать крайнего. Что касается остальных, то они просто ловили каждое его слово.

– Прежней дорогой не пройти. Выходить надо здесь, через Северный шахтоквартал, потом по поверхности до шлюза Центрального квартала. Связь с базой накрылась медным тазом, флаттер чуть живой, а Северная набита скрыплами, что бубонная крыса блохами. Все взаимные обиды отставить до седьмого. Нам бы выжить, пацаны. Учтите, украденный грузопоезд ведут где-то здесь. Напороться можем в любой момент. По местам, глядеть в оба и стрелять без команды. А еще я вам вот что скажу, пацаны. Не по службе, а как корешам. Вот его, – он ткнул пальцем в Виктора, – беречь ценой хоть бы собственной шкуры. Нашей подготовки у него нет, так что на руках понесем в случае чего. Только он может подтвердить, что мы никакие не дезертиры и не предатели, а совсем наоборот. Я начинаю спуск. По местам, и глядеть в оба. Кто-нибудь знает, куда эта штольня ведет?

И тут на Виктора навалился чудовищный, панический страх.

8

Все пространство было разбито на сектора, каждый следил за своим. Флаттер на лету дергался из стороны в сторону, и все время норовил нырнуть носом. Как Стратег умудрялся управляться с этой развалиной, было уму непостижимо.

Виктор отнесся к поручению с предельной добросовестностью, хотя оружия Стратег ему не доверил, и в случае чего просил просто заорать.

– Что заорать? – растерялся Виктор.

– А неважно чего. Заорите – и все.

Сзади сверху повизгивала сервоприводами турель пушки. Надо понимать, это Коля отслеживал направления, с которых можно было ожидать неприятностей. Снайпер, которому Стратегом было велено "развернуть гирокресло", примостился в каком-то странном устройстве точно посередине между Виктором и Комаром, в руках он сжимал свою неизменную плазменную винтовку. Но вот что показалось Виктору очень удивительно – как бы машину ни мотало, ни дергало и ни кренило, Снайпер в этом своем гирокресле всегда сохранял строго вертикальное положение. Кажется, это называется "гироскопическпй эффект", вдруг вспомнилось ему.

Похоже, что все действующие лица последующих событий заметили друг друга практически одновременно, а вот среагировали по-разному, в зависимости от возраста, скорости реакции и тренированности. Виктор, к примеру, издал предписанный вопль, когда все было уже практически кончено, а похитители… старшие офицеры санации народ, конечно, опытный и бывалый, но соревноваться в скорости реакции с двадцатилетними парнями им, пожалуй, было трудновато.

Стратегу удалось увернуться от прямого удара вражьей лазерной пушки, однако и рикошета от стен хватило для того, чтобы их многострадальный флаттер окончательно вышел из строя. А вот Снайпер в полном соответствии с прозвищем успел влепить из своей винтовки целых два разряда в обтекатель флаттера похитителей прямо против места водителя. И тут же Коля превратил потерявшую управление вражью машину в облачко раскаленных газов.

Стратегу не оставалось ничего другого, как плюхнуть флаттер на пол тоннеля прямо на пути грузопоезда, прущего вперед на предельной скорости. Снайпер, первым выскочивший из разбитой машины, ударил вдоль полотна дороги перед передней машиной поезда и перевел прицел на кабину. Машина остановилась.

– Выходить по одному, только слева, руки держать на виду, – истошно вопил Стратег, направляя на открывающуюся дверцу аж целых два игломета, что с точки зрения Виктора, было явным перебором.

Дверца кабины открылась, и по смонтированной на ней лесенке на дорогу медленно спустилась грузная фигура в черном – парадном! – мундире санации. Фигура повернулась и оказалась начальником училища коммодором второго ранга Корном. Собственной персоной.

Стратег подошел к нему вплотную.

– Господин коммодор, Вы арестованы, прошу сдать оружие.

– Курсант! Ты с ума сошел? Кто дал тебе право вмешиваться в секретные операции командования? – заорал Корн. Стратег, не отвечая, повернулся к Комару.

– Младший лейтенант, примите оружие арестованного.

– Что-то я не помню, чтобы подписывал документы о твоем производстве в чин, – желчно сказал Корн, протягивая Комару игломет. – Сами себя производим, господа курсанты?

– Нет, господин коммодор, – вмешался подошедший Виктор. – Производство проведено по всем правилам на поле боя координатором Ховриным. Задержание грузопоезда и Ваш арест проведен также по его приказу.

– Господин Бюллер? И Вы тут?.. Ну да, ну да, и это – ваши люди… Тогда конечно… Послушайте, Виктор, давайте отойдем в сторону, мы вполне можем договориться.

Виктор посмотрел на коммодора с умилением, которого только и заслуживала подобная наивность.

– Коммодор! Я не буду говорить о высоких материях, о чести и всем таком. Когда речь идет о деньгах такого масштаба, это просто смешно. Но! То, что вы, пардон, уперли, принадлежит даже не Компаниям, хотя они все равно будут на вас крайне разобижены, со всем отсюда вытекающим. Это принадлежит вице-королю планеты, абсолютному победителю только что закончившегося конфликта. В империи вора достанут компании, здесь вице-король. Покойникам деньги не нужны.

– Вздор, Вы не понимаете, – начал было Корн, но Виктор уже повернулся к нему спиной и обратился к Стратегу.

– Послушайте, а как мы теперь поедем назад? В кабине больше трех человек не поместится, а остальные? Тут оставаться нельзя, скрыплы от пальбы, конечно, разбежались, но они вот-вот снова появятся.

Стратег, соглашаясь, покивал головой.

– Значит так, Снайпер и Комар остаются здесь, сторожат груз и арестованного. Мы пошарим по окрестностям, поищем что-нибудь самодвижущееся. Авось, чего и найдем. А вы тут смотрите в оба, пацаны, господин Бюллер прав, скрыплы должны вскоре вернуться.

Однако их надеждам найти средства передвижения, увы, не суждено было сбыться. Все окрестные штольни, штреки, залы и тоннели несли на себе следы поспешного бегства людей… вот потому-то, очевидно, и не было тут ничего, способного самостоятельно передвигаться. В насосном руме, перегораживающем магистральный воздуховод, они, правда, натолкнулись на скример, но радость их оказалась несколько преждевременной. Какие-то варвары, изрядно потрудившись, совершенно искорежили его гондоле язык и вдребезги разнесли узел коммуникатора.

Выход, к всеобщему изумлению, нашел Коля.

– Стратег, – вдруг заорал он, – смотри, что я нашел!

Коля стоял, склонившись над каким-то разбитым ящиком, явно свалившимся с грузовой платформы во время бегства, и держал в руках странного вида предмет. Более всего предмет напоминал уменьшенную раз в тысячу летающую тарелку волопасных пауков из сериала "Пауки Вселенной". Виктор со Стратегом подошли и встали рядом.

– Ну, и что это?

– Не знаете? Это же проходческие дюбели.

– Что?

– Ну, – смутился Коля, – я не знаю, как это правильно называется, только когда при проходке штольни надо что-то быстро к неровной стенке прикрепить, дюбель нашлепывают на нее вот так, и включают. Там такой наконечник внутри, так он в любой породе пробивает дыру и в ней застревает, что твоя пломба в зубе. Потом вот эту пленочку сдернешь, прижмешь сюда, что тебе надо, оно приклеится – не отодрать. Прочность, доложу я вам, жуткая. Мы на таких дюбелях в детстве тросы поперек дороги в ущелье натягивали. Грузы с платформ скидывать. Резвились…

– Ну, а нам они на что? – сердито спросил Стратег.

– Не понимаете? Мы можем сидения с нашего флаттера к грузопоезду пришпандорить…

– Невозможно. Там обшивка из свинца. В ней дюбель под нашим весом не удержится. Да и вообще, стоит только эту обшивку повредить, оттуда такая попрет радиация, что мало никому не покажется, – с сожалением начал было Виктор, но тут же и осекся, вдруг увидев, насколько счастливой стала вдруг физиономия Стратега.

– Зачем обшивку? – восторженно орал Стратег. – Мы их прямо к кабине присобачим, сверху от скрыплов накроем обтекателем с нашего флаттера, да и поедем – себе, с комфортом, с растопырочкой, что твои Координаторы… простите, господин Бюллер, если я чего не так сказал, я это от радости. Ах, ты, эк чего удумал, Дюбель ты хренов!

– Да, Коля, – вторил ему Виктор. – Это ты, Коля, молодец! Это ты, Коля, супер!

– Господин Бюллер, – тихонько шепнул ему на ухо Стратег. – Зовите его Дюбель…

– Что-что? Не понял?

– Он заслужил.

Нагрузившись дюбелями – даже Виктор волок несколько штук – они с веселым гомоном направились назад.

У головной машины с неизменной своей плазменкой в руках стоял Снайпер. Ни Корна, ни Комара не было видно. Очевидно, отсиживались в машине. Снайпер еще издали заорал:

– Ну, нашли, что ездить может?

– Нету тут ни хрена, но…

– Вот и хорошо, – даже не дослушав, сказал Снайпер и направил винтовку на друзей. – Значит, жить будете… не дергайся, Стратег, куда тебе с иглачем против плазменки? Стойте, где стоите, пацаны, целей будете.

Дело было ясней ясного. Пока они шарили по окрестностям, господин Корн тут времени даром не терял.

– Продались, Иуды?

– Ага, – безмятежно подтвердил Снайпер. – Но жизнь я вам выговорил, кореша.

– Мы тебе не кореша, сучонок! – взревел Коля-Дюбель. – Наших корешей твой покупатель сжег!

Снайпер явно обиделся, а высунувшийся из кабины коммодор сказал ему:

– Я ж тебе говорил, что благодарности от них не дождешься. Пристрели их, пока не поздно, найдут что-нибудь летучее, привяжутся, воюй с ними потом. Да и вообще, свидетели в таком деле нам ни к чему.

– Вы идиоты, – крикнул Виктор. – Ваш контакт, вы думаете, вас все еще ждет? Он давно уже улетел к чертовой матери! Куда вы с планеты денетесь? Снайпер! Кончайте дурить, и мы никому ничего не расскажем, клянусь!

– Вы сами идиот, уважаемый Виктор… и совсем Вы не в папашу, – проорал Корн и громко расхохотался. – Уж он-то тут никак не растерялся бы, а Вы есть самый настоящий кретин. На поверхности мы этот поезд спрячем так, что его ни одна собака не найдет. Смыться с Азеры – это даже не просто пара пустяков. Это половина пустяка в нынешней-то неразберихе. Сколько она продлится, Вы себе представляете, хотя бы смутно, дубина? А вывести с планеты припрятанное есть в буквальном смысле дело техники.

– Э-эй, Колянчик, ты куда это полез, шалун? – проорал вдруг Снайпер самым издевательским тоном, на который был способен. – Нехорошо бросать в беде корешей. А ну, слазь с машины и иди к ним, думаешь, я не вижу?

Виктор оглянулся.

С ближайшей грузовой платформы – когда только влезть успел! – с угрюмым видом спрыгнул Коля, подошел к товарищам и, глядя в землю, встал рядом. Виктор с неприязненным видом покосился на него: понятно, почему на тебе прозвища не держатся… и тут же насторожился, он вдруг увидел, что тот незаметно для Корна и компании ткнул Стратега кулаком в бок.

– Ну, ладно, – проорал Корн, истекая злорадством. – Заболтались мы тут с вами. Пора и честь знать. Да и скрыплы вас заждались. Им, небось, тоже жрать охота.

Поезд тронулся с места и начал медленно наращивать скорость. Снайпер наблюдал за бывшими друзьями, высунувшись по пояс из кабины. Перед тем, как скрыться в кабине, он крикнул:

– А все-таки шанс я вам дал, пацаны!

Последняя платформа грузопоезда с ревом исчезла в тоннеле. Проводив ее глазами, Стратег повернулся к Коле.

– Ну, и что ты там делал? Дюбель, что ли, прилаживал?