Сирена: Легенда о Морской Королеве Vol. 2

Следующим же утром Вильям пришел в ее покои и сказал, что она отправляется в Королевство Ноли в качестве фаворитки чужеземного короля. Он в последний раз поцеловал Анну, произнес: «шлюха до конца своих дней будет шлюхой» и вышел из покоев. Никакие вещи Анне не позволили забрать, только платье, в которое одели утром. Она сожалела и понимала, что очередной мужчина будет иметь власть над ее телом. И идя к королевской карете, думала о вариантах смерти: какой будет наиболее безболезненный и быстрый. Садится в карету, не смотрит на короля.

— Я же сказал, что все наладится, — слышит знакомый голос. Удивленно поднимает голову, а перед ней сидит ярко улыбающийся и показывающий ямочки на щеках молодой человек с короной на голове, у которого голос того мужчины, не позволивший ей спрыгнуть ночью.

— Как… — шепчет Анна, не в силах выдавить что-то большее.

— Вильям Стюарт просил у моего Королевства деньги, а я не соглашался. Мне не подходили условия, и я не хотел помогать такому беспринципному человеку, — спокойно начинает говорить король. — А ночью мне захотелось прогуляться по замку, и я встретил вас. Может, это и неправильно, но утром я предложил Вильяму Стюарту выгодную сделку, на которую он не мог не согласиться.

— Я не понимаю…

— Как бы жестоко ни было, но я вас купил, Ваше Сиятельство, Анна Фрей, — смотрит в самую душу, а у русалки дыхание замирает. У нее никогда не было фамилии в человеческом мире, да и в подводном тоже. У нее не было статуса, кроме как шлюхи и фаворитки короля. А тут…

— Что я должна буду делать за такой щедрый подарок? — спрашивает, ведь по таким же правилам играют в этом жестоком человеческом мире?

— Я уже довольно долго думаю об одной проблеме, которую не знал, как решить. И я надеюсь, что вы мне поможете.

— У меня нет выбора, Ваше Величество.

— Леонардо, — перебирает ее король. — Наедине можешь меня называть Леонардо, Анна.

Русалка кивает, едва приподнимая уголки губ, желая хоть немного почувствовать себя счастливой, побыть в своих грезах, а не в жестокой реальности, в которую окунется по прибытии в чужой замок.

Flashback’s end (Flashback’s end — конец воспоминания (пер.англ)).

С пробуждением Эйлин из недр ее сердца поднималось отвращение к этому миру: женщин ставили и продолжают ставить в ничто. Будь то обычные подданные или короли, как Вильям или Леонардо. Одни насиловали, другие пользовались, прекрасно зная об истории девушки, а кто-то вообще покупал женщину, как товар на рынке. Особенно, если говорить об Анне. Эйлин сожалела до боли в сердце, что не смогла уберечь свою родственную душу от столь тяжелых и унизительных испытаний.

У Шелы не было достаточно времени, чтобы распустить слухи о прибытии сестры из Делиджентиа, хотя на рынке упоминала, что собирается уехать на какое-то время для встречи с родственницей. Некоторые торговцы и знатные люди понимающе кивали, говорили о каком-то правильном решении, но даже так девушка принимала любезность и уходила от раздражающих людей, только делающих вид, что она, графиня Шела Освальд, имеет хоть какую-то значимость в этом городе и стране. Может, она и использует Эйлин, чтобы хоть как-то подняться в глазах общественности. Может, она хочет выслужиться перед королем. Но она не желает зла для морской принцессы, искренне хочет ей помочь вернуться в безопасный дом.

Вечер ушел на подготовку к выходу — Шела рассказала о плане, который был идеален до мельчайших деталей: по какой тропе пойдут на границу с Делиджентиа, как Эйлин перейдет границу вдали от лишних глаз, как появится в поле зрения гвардейцев, как у нее проверят грамоту, и сирена сможет стать гостьей Королевства, не привлекая внимания к своему появлению. Шела даже предлагала варианты для истории появления Беллы Освальд, на что Эйлин восклицала:

— Такой бред! Как в это можно поверить?

— Многие падки на приезжих красивых девушек: кто-то хочет породниться ради наследства, кто-то ради удовольствия. Другим важны новые покупатели, — спокойно объяснила Шела в перерывах между большими глотками эля. — Мне тоже это выгодно. Мне надо поднять свой авторитет. И тебе нужна легенда. Многие будут спрашивать о твоем происхождении.

Эйлин же только покорно кивнула, понимая, что графиня права: в этом обществе все держится на слухах, что из себя человек представляет, и как может себя поставить. И меньше месяца осталось до новой жизни в виде сестры графини Шелы Освальд, баронессы Беллы Освальд. Сирена смирилась, у нее буквально нет выбора. И никогда его не было по сути. Она доедает похлебку, которой ее научила готовить Шела. Эйлин все еще снятся воспоминания Анны Фрей, ее жизнь, от которой идут мурашки, волны страха и отвращения к этому миру, сломавшему не одну жизнь. И ее в том числе. Сирене очень жаль, ей тяжело смириться с потерей настоящей родственной души. И очень жаль, что потеряла память, и при встрече не смогла попросить прощения. А сейчас уже поздно.

Сборы проходят довольно быстро, накануне как раз выпал снег, до этого шедший целых два дня. Волчицу Шела решила не брать, но оставила в доме достаточно еды и открыла заднюю дверь, чтобы та могла выходить. Эйлин искренне была удивлена, когда узнала об этой двери, которой и снаружи, и изнутри не разглядеть было. Графиня протягивает сирене длинную деревянную палку для легкого прохождения по лесным сугробам после свежевыпавшего снега, предупреждая, что реализация их плана займет много времени, а времени на отдых и привалы будет не так много. Эйлин была готова к этому, но уже на второй день ослабленное тело дало о себе знать. Мышцы болели, ноги передвигались с трудом, а осуждающий взгляд Шелы никак не подбадривал. Но сирена терпела, сжимала зубы и губы и продолжала идти, давя в себе злость, хандру и все то, что могло ее остановить. Хотела бы Эйлин возродить в себе тот огонь ненависти, который был в ее сердце по прибытии в замок, после брачной ночи с Леонардо, но огонь потух, от него остались только догорающие угли. И ей надо как-то продолжить жить на этих едва держащих форму углях или же заново их разжечь. Но Эйлин не знает, как. Поэтому просто продолжает идти по сугробам в лесу за Шелой, вручив свою жизнь в чужие руки. У нее нет другого выбора.

Только на седьмой день они доходят до границы, находящейся в глубине леса. Шела объясняет, куда дальше идти Эйлин, что говорить на посту границы двух Королевств. Сирена кивает и переходит границу, идет осторожно, выглядывает примечательные знаки. Еще несколько сотен шагов, сворачивает в сторону дороги, чей поворот на ближайшую деревню скрывается от поста на границе. По договоренности Шела должна вскоре подойти к посту и встретить «сестру». Сирена быстро доходит до границы, у которой стоят вооруженные мужчины, один из них о чем-то разговаривает с Шелой. Она улыбается и подбегает к воротам, но ее останавливают, прося предъявить бумаги. Эйлин кидает обиженный взгляд, но достает сверток. Гвардейцы просматривают грамоту, что-то обсуждают, переговариваются, но все же пропускают Эйлин на территорию Королевства Ноли. Как-то чудом даже герб Королевства Делиджентии был подделан. Вслед слышит: «Какая разница? У нас же указания проверять каждого, кто выходит, и выискивать блондинку. А пропускать мы можем всех, у кого с бумагами все в порядке».

— Осталось тебе в городе появиться, — шепчет Шела. — Как вернемся, этим и займемся.

Эйлин не находит сил ответить, поэтому молча кивает. За всю обратную дорогу говорят не так много. Хотя в этом и необходимости нет. Шела кидает только задумчивые взгляды во время привалов или ночлегов, но до самого возвращения в окрестности столицы Ноли ничего не спрашивает. Не хочет давить, дает время Эйлин самой разобраться. Ведь всё же человек (пусть даже из подводного мира) должен сам пережить трагедию, смириться с ней, взять себя в руки и найти силы идти дальше. Знает, что той нужна помощь, поддержка, сильная рука, пусть даже и женская. Шела не собирается бросать Эйлин, но чужие демоны — чужие демоны.

— Тебе все еще она снится? — спрашивает наконец внезапно для Эйлин графиня Освальд, отпирая замок на двери своего дома. Краем глаза видит очередной кивок. — Тебе надо жить дальше.

— Знаю, — на секунду замолкает Эйлин с тяжелым сердцем и поясняет: — Мне кажется, она перестанет мне сниться, когда увижу ее последние минуты жизни.

— Выдержишь? — замирает на пороге Шела, оборачиваясь к задумчивой Эйлин.

— Надеюсь, — тяжело вздыхает сирена и подходит к спящим подросшим волчатам, пропуская их длинную шерсть меж пальцев, слегка растягивая губы в улыбке. Шела, глядя на нее, не может сама не улыбнуться, ощущает, как большая часть тяжести с сердца спадает. Понимает — Эйлин не пропадет, оставшись одной или снова попавшись в какую-то неприятную ситуацию.

Рано утром Эйлин выходит из дома вместе с Шелой. Графиня делает вид, что показывает окрестности, рассказывает о местном укладе, а Эйлин изображает интерес приезжего человека, который в первый раз в новом месте и которому это самое новое место интересно и вызывает восторг. И, как следовало ожидать, на входе в город их останавливают для проверки бумаг. Только благодаря присутствию Шелы Освальд и отметке о переходе границы между Королевствами, Эйлин пропускают.

— Они же меня не узнают? — осторожно спрашивает сирена, идя вместе с графиней на рынок — центр сплетен и распространения информации.

— Не должны, — уверенно отвечает Шела, но все же идет к лавке с товарами, привезенные из далеких стран Востока, где она пару недель назад купила порошок для изменения цвета волос.

Эйлин же начинает разговаривать с некоторыми покупателями, рассказывает о своем приезде, о своей «жизни», придуманной во время бессонных ночей. Не один раз она перебирала истории, не один раз придумывала все новые версии своей «новой жизни». В какой-то момент она даже подумала, а может, поверить в вымышленную жизнь и остаться сестрой Шелы навсегда, но потом сразу же ей снились подводный мир и приглашение от Морской ведьмы, и Эйлин отклоняла приглашение и засыпала, понимая, что личность Беллы Освальд — вынужденная мера. Но даже эта необходимость должна быть правдоподобной, не иметь подводных камней, из-под которых не выплывет ядовитая медуза и не ужалит. У Эйлин было множество вариантов, но, в конце концов, она остановила свой выбор на той, которая очень приближена к ее настоящей жизни — старшая дочь в семье, старший брат женился и привел жену в дом. А она, Белла Освальд, не смогла поладить с девушкой и решила на какое-то время уехать к близкой сестре, пока старший брат с женой не переедет. Когда заканчивает рассказывать свою историю миловидной статной девушке — слышит грубый женский голос, которому затем отвечает мужской:

— Какие нежные, не может стерпеть нового члена семьи. А если мужа найдет, что будет делать?

— С таким отношением к людям она никогда и не выйдет замуж.

Сказанные слова, конечно, режут по гордости и самолюбию, но Эйлин поняла за столько месяцев среди людей еще одну простую истину: иногда промолчав, можно избежать ненужного и бессмысленного скандала. Сирена только оборачивается, кидает веселый взгляд на обсуждающих ее пару и произносит, как бы обращаясь все к той же знатной девушке:

— Она даже не могла ужин приготовить и вышить элементарный узор!

— И как ее приняли в семью?! — удивляется миловидная девушка.

— Небольшая ошибка, — заговорщически подмигивает сирена, показывая на свой живот.

— Как безнравственно! — пораженно отступает девушка и скрывается в толпе.

Шела возвращается к Эйлин и взглядом дает понять, что им пора уходить. Невольно сирена замечает, как та обсуждающая ее пара начинает перешептываться и со страхом в глазах поглядывает на графиню Освальд. Шела обхватывает руку сирены, и они уходят с рынка, явно не подозревая, что в толпе был тот, кто знает, как выглядит истинная королева-консорт Эйлин Изабелла Кастильо.

Вдовствующая королева с тревогой поглядывает в сторону города, через который должна проехать карета с ее дочерью — графиней Селестиной Сокаль, что согласилась ее выслушать и вернуться в замок. Сейлан не один день готовилась к этой встрече, вспоминала порядок тех трагичных событий, как расскажет их. Но ей все равно тягостно на душе, не может успокоиться. Ведь те дни хоть и не были такими мрачными, но Сейлан не хотела бы их вспоминать и пересказывать. Никто не хотел бы, кто застал те события. Хоть и рассказывать их пару минут — одни сухие факты, произошедшие много лет назад.

— Что бы тогда ни произошло, оно уже давно в прошлом, — подходит сзади Леонардо, смотря также в сторону города, а потом переводит взгляд туда, где расположен отстроенный дом одной разорившейся графини, по слухам, живущей вместе со стаей волков.

Он несколько раз встречался с ней, вел с ней некоторые дела, пока не поручил своим подчиненным вести с ней дела по поставке и распределения урожая с ее полей, на которых трудятся некоторые горожане. Не вдавался в подробности ее жизни, знает только, что было какое-то жестокое дело во время Черных дней, но его тогда и сейчас это не касается. Шела Освальд — графиня и взяла на себя обязательства, которые исправно выполняет и не нарушает законов. Этого ему достаточно.

— Но навечно в памяти, — жестко с выдохом произносит Сейлан, видя выезжающую карету из города, направляющаяся точно в замок. Больше некуда, потому что.

Женщина на самый короткий миг поднимает взгляд на небо, разворачивается и уходит с перехода между башнями. Слышит, Леонардо идет позади, не нарушая ее одиночества, давая драгоценное время, чтобы собраться с силами в последнее время. Многие придворные собрались поприветствовать вернувшуюся графиню Сокаль, которой не было несколько месяцев и о чьем отсутствии было множество сплетен и слухов. Вдовствующая королева спускается и встает впереди всех, ожидая свою дочь. Король оказывается рядом, показывая, что трудности в Королевстве его никак не напрягают. Хотя за маской твердости и уверенности скрывается всепоглощающая паника и страх за себя, Эйлин и Королевство, у которого очень шаткое положение. Слишком много проблем навалилось в один момент, и решение их никак не идет и не приходит. И ему, как королю, остается только ждать и зависеть от других людей, которые должны помочь, или же искать этих самых людей, способных оказать поддержку как ему, так и Королевству в целом.

Селестина входит, оглядывает присутствующих скучающим взглядом, снимает перчатки. Она приближается к королевской чете, приседает в глубоком реверансе. Леонардо кивает и целует тыльную сторону руки графини в знак приветствия. Селестина поворачивается к вдовствующей королеве, делает повторный реверанс и обнимает.

— Рада, что ты вернулась, — шепчет Сейлан с трепещущим сердцем.

— Надеюсь, ты расскажешь настоящую причину возвышения отца Жозефа Сокаля, — не откладывает разговор Селестина и смотрит на мать проникновенным взглядом.

— Конечно, — кивает вдовствующая королева. — Жду тебя в зале совещаний.

Селестина уходит в прибранные покои, она не покидает их до самого обеда. Вдовствующая королева рада видеть свою дочь, но та держится холодно, отстраненно, чем еще больше доводит русалку до волнения в душе. Они практически никогда не расставались на такое долгое время, постоянно поддерживали друг друга и были рядом. А сейчас они не виделись несколько месяцев, и Селестина не идет на уступки, показывает настоящее равнодушие. Сейлан хочет верить, что дочь на самом деле не очерствела и просто держит маску. Хочет в это верить, но в реальности не надо даже быть тем, кто глубоко понимает людей, чтобы увидеть. Селестина не может отпустить обиды, она здесь за информацией, за тем, что хоть как-то позволит ей стать «кем-то» при дворе, а не просто тенью своей матери.

На обеде еда не лезет в горло Сейлан, она не может проглотить кусок баранины. Сдается на четвертом куске в попытках прожевать и переходит на вино. На третий бокал паника и тревога уходят, а алкоголь слегка затуманивает разум, даря так желаемое спокойствие. Сейлан настолько расслабляется, что, придя в зал совещаний, где уже собрались Леонардо с Селестиной, не переживает от слова «совсем». Они молчат, не смотрят друг на друга. Вдовствующая королева присаживается за стол и собирается с духом:

— Нам нужна твоя помощь. Ты уже, наверное, слышала…

— До меня дошли слухи об Эйлин и Анне, — кивает графиня Сокаль. — Но как это относится ко мне и моему покойному супругу?

— Это я попросил вдовствующую королеву написать тебе и пригласить в замок, — встревает в разговор Леонардо, собираясь выполнить свою часть уговора в полном объеме. Он виноват, он и должен взять на себя всю ответственность и решение вопроса. Хоть внутри все продолжает сжиматься от страха, раскаяния и паршивого чувства, называемого «виной».

— Для начала я выслушаю, — откидывается на спинку кресла, наливая в кубок вина, Селестина.

— Анна Фрей занималась одной деятельностью, которую поручил лично я, — продолжает говорить король, передавая заранее подготовленные бумаги Селестине Сокаль, которая сразу же берет их и начинает с интересом просматривать. — Эйлин убила Анну и скрылась из замка…

— По твоей милости, — усмехается королева Сейлан.

— И мы не можем ее найти, — заканчивает мысль Леонардо, откашливается и продолжает: — Но мне и Королевству нужно, чтобы кто-нибудь продолжил дело Анны.

— И если я хочу узнать, что произошло в прошлом, то должна согласиться заниматься обучением девушек из низших сословий? — усмехается Селестина, отмечая, какую большую работу проделал Леонардо и как все тщательно скрывал. Графине становится интересно, к чему это может привести. Возможно, думает, даже согласится на предложение короля и вдовствующей королевы. Как-никак это потенциальный способ выйти из-под тени матери и обрести собственную власть. — Умно, матушка.

— Это было моим предложением, — раздается спокойный голос Леонардо, и он тянется за вином, чувствуя, что дальнейшее обсуждение будет идти довольно тяжело, а ему нужно хоть как-то сохранять невозмутимость, которую с каждым днем и с каждой минутой в зале совещание дается с большим трудом и кажется пыткой. Хотя пытка от палача в глубинах замка не кажется такой уж ужасной по сравнению с тем, что таится в его душе с ухода Эйлин из замка.

— С каких пор вы спелись? — ирония и надменность так и плещут и в голосе, и во взгляде Селестины. Она намеренно выводит их из себя, давит на больные места и наслаждается этим, хотя и король, и ее мать крепко держатся. Понимает, как низко поступает. Но ей интересно узнать, какова их степень отчаяния, что они готовы принять ее в свои игры.

— С тех пор, как Эйлин Кастильо ушла из замка, и ее никто не может найти, — жестко говорит Сейлан, делая акцент на имени сирены, показывая, что та важна для их человеческого мира, а не подводного. Сама же говорит от лица вдовствующей королевы Ноли, а не русалки королевской семьи подводного клана Лингум. — Мы занимаемся ее поисками, но нам нужна помощь. А ты как раз подходишь на эту роль.

— Где вы собираетесь ее искать? — притворно смеется Селестина. — Зима, снег. В лес ушла — только к Имболку (один из четырёх основных праздников ирландскогокалендаря, отмечаемых среди гэльских народов в начале февраля или при первыхпризнаках весны. Обычно он празднуется 1 или 2 февраля, так как это деньпереходной четверти на солнечном календаре, на полпути между зимнимсолнцестоянием и весенним равноденствием), в лучшем случае, ее тело найдут. Если она вообще жива, что вообще не факт.

— Я верю, что она жива! Эйлин Кастильо обязана быть живой! — в порыве злости резко встает с кресла Сейлан и в гневе смотрит на дочь, у которой от той прошлой себя до их ссоры не осталось ничего общего. Невооруженным взглядом видно. — Селестина, нам правда нужна твоя помощь. Леонардо, расскажи ей.

Король кивает, делает глоток вина и рассказывает еще одному человеку о своей «двойной игре», что хочет отомстить невинным жертвам и низвергнуть власть своего отца — короля Энрике Кастильо Королевства Аурум, а все эти года подготавливал Ноли к противостоянию и выходу из подчинения южного государства. Но начать реализацию пришлось гораздо раньше. Так еще и два важных человека находятся не в замке, один из которых вообще мертв. Селестина выслушивает Леонардо, не отвечает некоторое время. Пьют в тишине вино, осознавая всю серьезность ситуации. Король невольно вспоминает знакомство с Анной. Своим «выкупом» фаворитки Вильяма Стюарта он хотел ее спасти, хоть и говорил обратное. Он ее и спас по итогу. Но внешний мир его действия трактовал как циничный расчет, под которым Леонардо прятал благие намерения.

— Я согласна, — наконец кивает Селестина, поднимая голову на мать. Как бы она ни относилась к ним сейчас, Королевство важнее. Не будет Ноли, не будет и их. — Рассказывай.

— Тогда появилась информация о восстании, — на выходе проговаривает Сейлан, сцепляя пальцы в замок и устремляя взгляд в стол. — Франсуа вместе с вооруженной армией отправился в тот город. В замке практически никого не было. Ты тогда тоже уехала. Все думали, что восставшие не смогут пробраться в замок, но они готовили мятеж исключительно на нас и Айл-кох. Они пробрались ночью, многих убили, кого-то изнасиловали. До меня почти добрались, но я смогла отбиться, — замолкает, переводит дыхание и продолжает: — Отец Жозефа Сокаль тоже был в замке. Он подслушал разговор восставших и выяснил, что они были посланы из Менсиса. С его помощью восставших поймали и казнили. Я убедила Франсуа отказать Вильяму Стюарту в женидьбе и выдать тебя замуж за Жозефа Сокаля, как только его отец достаточно сильно укрепится при дворе.