(Не)случайный сын доктора Громова

Глава 10

– Солнышко, ну давай, ну, пожалуйста… Это не больно, я же тебе говорила…

Максим упрямо хмурится, всем своим видом показывая, что тащить его в кабинет физиотерапии – это преступление против его свободы.

– Мам, ну я не хочу-у-у! Там плохо пахнет!

Я сжимаю губы, выдохнув сквозь зубы.

Господи, дай мне терпения. Я и так не спала толком, а тут ещё этот цирк с убеждением моего собственного ребёнка, что он не умирает, а всего лишь лечится.

– Максим, не капризничай, – я устало смотрю на него, пытаясь вложить в голос твёрдость, но понимаю, что никакого эффекта это не даёт.

И тут за моей спиной раздаётся мерзкий голос.

– Ну и в кого же он такой невоспитанный?

Светлов.

Разумеется.

Куда же без его ценного мнения…

Так и хочется наорать, но привлекать к себе внимание совершенно не в моих планах. Увязался за мной на мою голову, а теперь еще и критикует. Гад ползучий!

Я медленно поворачиваю голову и сталкиваюсь с его самодовольной ухмылкой. В идеально сидящем костюме, с дорогими запонками, стоящий в этом коридоре, будто ему здесь место. Санитайзер в руках, как личное оружие от бедности и микробов.

Я сжимаю кулаки, но прежде чем успеваю что-то сказать, рядом появляется он.

Громов.

Высокий, в своём вечном халате, с пронзительным взглядом, в котором скользит развесёлый интерес.

– Тебе бы костюм химзащиты, приятель, – лениво произносит он, глядя на Сергея с насмешкой.

Я дёргаюсь.

Максим вскидывает голову и… улыбается.

Смотрит на Громова широко, светло, с какой-то искренней радостью.

Только вот перед Светловым его лицо было другим.

Злое, недовольное, напряжённое.

Я чувствую, как у меня сдавливает горло.

Громов замечает этот контраст.

И я знаю, что он замечает.

Он слишком проницателен. Он слишком быстро улавливает детали. Он слишком точно понимает, куда надо копать.

Чёрт.

Я не готова.

Я не готова к тому, что он догадывается.

Его глаза.

Он смотрит на Максима иначе.

Он смотрит на него слишком внимательно.

Я ощущаю, как что-то внутри начинает крошиться.

А вдруг… он поймёт?

А вдруг увидит?

Этого нельзя допустить.

Я разрываю зрительный контакт и быстро отворачиваюсь.

Но он не отворачивается.

Я это чувствую.

Когда он берёт Максима на руки, легко, без усилий, мальчишка обхватывает его за шею, и мой желудок опускается в пятки.

Хотя бы помог свалить от Светлова…

Их перепалка была забавной, но я-то знаю, чем это аукнется лично мне. Светлов же не даст мне спокойно до дома добраться! В любом случае пристанет, что этот врач клинья ко мне подбивает…

– Ну, Макс, слушай сюда, – поставив сына около кабинета физиотерапии на ноги, говорит Громов. Его голос мягкий, уверенный.

– Без самодеятельности. Ты заходишь, ждёшь маму, не сбегаешь. Всё понял?

Максим, этот маленький беглец, кивает.

С заговорщицким лицом.

Как будто у них есть общий секрет.

Катастрофа.

Я смотрю на них и не могу дышать.

Они даже стоят одинаково!

Я резко поворачиваюсь и вжимаюсь в перила, пока не начался приступ паники.

– А кто отец Максима? – вопрос, который выбивает весь кислород из легких.

Я задыхаюсь.

Мир сужается до точки.

Я знаю, что он догадывается.

Я вижу это по его глазам.

Он спрашивает просто так? Нет. Нет.

Этот человек не задаёт вопросов просто так.

А может… может мне просто кажется?

– Эм… – мой голос звучит убого.

Я пытаюсь собрать мысли, но они рассыпаются в труху.

Он не должен знать.

А если узнает?

Что он сделает?

Будет орать? Спрашивать, как я могла?

А если он захочет забрать Максима?

Нет.

Нет!

Я не позволю.

– Ладно, – вдруг произносит он, отступая.

– А этот твой бывший… Он всегда был таким?

Я вздрагиваю.

Этот вопрос легче, но я всё ещё не могу дышать.

Почему он так точно бьёт в уязвимые точки?

Я сбиваюсь, путаюсь, а потом, говорю всё, как есть, избегая истории, которую рассказывала ему в ту ночь… Маловероятно, конечно, что он вообще ее запомнил, но рисковать не хочется.

Я вываливаю на него весь этот ад.

Про преследования.

Про попытки Сергея вернуть меня, избегая причины нашего развода.

Про его давление.

Про то, как он не отпускает.

И когда я заканчиваю, Громов смотрит на меня… иначе.

– Ты серьёзно?

Я нервно смеюсь.

– Да.

Он молчит.

Я вижу, что он злится.

Что он готов пойти и выбить из Светлова всю его самодовольство.

Но я не этого хочу.

Я не хочу ещё одной войны.

Я слишком устала.

И вдруг он произносит:

– Давай я помогу.

Я замираю.

Я даже не сразу понимаю, что он сказал.

Он предлагает помощь.

Он… Он хочет помочь мне.

Почему?

Я не могу этого принять.

Я не могу его пустить в нашу жизнь.

Это опасно.

Это опасно для всех.

– Нет, – мой голос еле слышен.

Он смотрит на меня.

Я вижу, как он напрягается.

– Почему? – его голос тихий, но в нём глухая злость.

– Это… Это не твоё дело, – я едва слышу собственные слова.

– Моя жизнь, моя проблема.

– Катя…

– Спасибо за помощь сегодня и вчера… И вообще. Но впредь попрошу не вмешиваться!

Я вижу, как он сжимает челюсти. Как его ноздри раздуваются от злости. Как он медленно кивает.

И уходит.

Просто разворачивается и уходит.

Я остаюсь одна.

Я не сразу понимаю, что сажусь на пол.

Просто опускаюсь, прижавшись к стене, и смотрю в пустоту.

Смотрю на дверь, из которой пока еще не вышел мой сын… наш сын!

Но мысли только о Громове.

Пусть лучше так.

Пусть лучше он уйдёт, чем догадается.

Потому что если он поймёт…

Если узнает…

Я не готова.

Я не готова снова начинать войну.

Я слишком устала.

Глава 11

Я в бешенстве.

Не просто злой, не просто раздражён. Я на реальном взводе.

Катя отказалась.

Отказалась от помощи, когда очевидно же – ей она нужна!

Что за упрямая женщина? Почему она так яростно держится за свою самостоятельность, когда её бывший муж превращает её жизнь в ад? Когда она сама на грани нервного срыва? Когда таскает этого мальчишку по больницам, не давая себе выдохнуть?

Я резко пинаю стул в ординаторской. Он громко грохочет о пол.

– Чё ты носишься как тигр в клетке? – раздаётся за спиной голос.

Я поворачиваюсь.

Игорь.

Стоит в дверях, скрестив руки, и внимательно меня изучает.

– Женёк, с тобой всё в порядке?

– Охренительно просто, – огрызаюсь я, взъерошивая волосы.

– Катя… Эта Катя… Она упёртая, как ослица!

– Ты о ком вообще?

Я скриплю зубами.

– Мать того пацана, у которого я из горла вытащил солдатика и который вчера сбежал.

Игорь хмурится.

– И что с ней?

Я коротко рассказываю про ситуацию. Светлова, больницу, её отказ от помощи.

Он молчит, внимательно слушает.

А потом вдруг спрашивает:

– А почему мальчишку таскают на физиотерапию?

Я моргаю.

– Чего?

– Ну, ты говоришь, она устала, бегает с ним в больницу. А зачем? Что у него?

Я рассеянно вспоминаю, что рассказывала мне Катя.

– Она говорила, что у него проблемы с суставами. В детстве было что-то вроде гипертонуса, вот теперь проверяются, чтобы не было последствий.

– Хм, – Игорь медленно кивает.

– Надо его ко мне привести.

– Зачем? – я хмурюсь.

– Ну как зачем? – он пожимает плечами.

– Если у него и правда что-то серьёзное, я это увижу. Если нет – зачем ей таскать его по больницам и лишний раз мозолить тебе глаза?

Я вдыхаю через нос.

– И как ты это провернёшь?

– Договорюсь с тем, кто ведёт его курс. Он пустит меня на осмотр. Я просто гляну, что там у парня.

Я смотрю на Игоря и чувствую, как что-то свербит внутри.

– Ты слишком этим загорелся, – бурчу я.

– А ты слишком за неё впрягаешься, – парирует он с ухмылкой.

– Я просто хочу убедиться, что её ребёнку не делают лишних процедур.

Я недовольно выдыхаю.

– Ладно. Делай, что хочешь.

Игорь – врач-ортопед, ещё и с травматологией на пару. Вечно копается в детских суставах, проверяет походки, осанки, растяжки – короче, занятие на любителя. Но если уж он за что-то берётся, то копает до самой сути. И сейчас этот взгляд, полный непонятного интереса, мне не нравится.

С чего вдруг его так заинтересовал Максим…

Игорь довольно улыбается, а я сверяюсь с графиком.

И понимаю, что мне в больнице сегодня делать нечего.

Чёрт.

Слишком много свободного времени, слишком много мыслей, слишком много… этой Кати.

Надо проветрить голову.

Я резко достаю телефон и листаю список контактов.

Выбираю Таню.

Милая. Гибкая. Говорящая мало, делающая много.

Идеальный вариант, чтобы снять напряжение.

Нажимаю вызов.

– Привет, – её голос мурлыкающий, с лёгкой улыбкой.

– Женечка, соскучился?

Я ухмыляюсь.

– Ещё как. Какие планы на вечер?

Она смеётся.

– Теперь определенные, – мурлычет в трубку обольстительница.

– Приезжай.

Я кладу трубку.

Вот так-то.

С женщинами у меня никогда проблем не было.

Я быстро собираюсь, выхожу на улицу и сажусь на байк.

И тут…

Замечаю, что за мной следят. Чёрный седан стоит на парковке.

Я замечал его раньше? Нет. Он был там, когда я пришёл? Нет.

Он появился сейчас…

Я завожу двигатель.

Седан не двигается.

Просто стоит.

Ладно.

Я трогаюсь с места, выезжаю на дорогу.

Он тоже.

Чёрт.

Может, паранойя? Может, случайность?

Я выруливаю на проспект, набираю скорость.

Седан держится сзади.

Я делаю пару лишних поворотов.

Он за мной.

Гребаный цирк.

Я давлю на газ. Машины мимо проносятся размытыми огнями. Я стараюсь не паниковать.

И тут, когда я сворачиваю во двор Таниного дома, седан идёт на обгон.

Он замедляется на светофоре, когда я поравнялся с ним.

Я поворачиваю голову.

За рулём человек в тёмных очках.

Я не вижу его лица.

Но он смотрит прямо на меня. Я чувствую это.

Прямо в грудь.

Свободной рукой я хватаюсь за руль крепче.

Зелёный свет.

Но он не едет.

Только после нескольких тягучих секунд он резко давит на газ и исчезает.

Я остаюсь стоя на светофоре, поражённый до мурашек.

Кто это?

Что за игра?

Меня пробирает озноб, но я быстро отгоняю мысль.

Я слишком устал. Слишком напряжён. Слишком накручиваю себя.

Глубокий вдох.

Выдох.

Я заворачиваю во двор, паркуюсь, подхожу к домофону и набираю код.

Пора выкинуть это дерьмо из головы.

Я не хочу думать о Кате.

О её ребёнке.

О том, что за мной кто-то следит.

Я просто хочу выдохнуть.

И когда голос Тани раздаётся в динамике домофона:

– Поднимайся, милый…

Я впервые за день чувствую себя спокойно.

Но надолго ли?

Глава 12

Катя

Чёртов Громов.

Я и думать о нём не хотела после нашего последнего разговора, но стоило закрыть глаза – и передо мной снова его лицо, его взгляд, полный сочувствия «Давай я помогу» и мой собственный, ледяной «Не вмешивайся».

Я сама хотела, чтобы он держался подальше.

И вот, пожалуйста.

А у меня, как назло, настроение ниже нуля.

Почему я так усердно пытаюсь спрятаться? Может быть, и лучше было бы рассказать ему, что Максим – его сын?

Какова вероятность, что такой, как он решит отобрать ребёнка?

Маловероятно…

А с другой стороны…

Зачем такому, как он, вообще нужен ребёнок?

В его мире, где всё так легко и просто, полагаю, нет места болячкам, соплям, бессонным ночам и в будущем переходному возрасту… Он не хотел его, он не планировал… Чёрт. Да мы даже не собирались…

От воспоминаний жар прильнул к щекам. Захотелось встать под ледяной душ, чтобы хоть немного привести мысли в порядок.

С этим надо закругляться…

Сколько можно?

Который день мысли только об этом невыносимом мужчине!

Чисто теоретически, можно поменять больницу и ездить в другую на физиотерапию, но туда ехать дольше на час примерно… Но это ерунда…

Сложнее будет смотреть на сына и перестать видеть в нём его отца!

– Мам, ты в порядке? – голос Максима тянет меня обратно в реальность.

– Конечно, солнышко, – я улыбаюсь и поправляю ему капюшон.

– Давай лучше в прятки поиграем?

Он сияет от счастья и мгновенно убегает за горку.

Я выдыхаю, садясь на лавочку.

Тихий двор. Детский смех. Деревья, слегка шелестящие от ветра.

Хоть что-то нормальное в этом дне.

И тут я его вижу.

Громов выходит из подъезда дома напротив, с закинутым за плечо рюкзаком, чуть растрёпанный, но с этой фирменной ленцой во взгляде, как будто только что вышел из номера люкс после идеального отдыха.

Я резко отворачиваюсь, чувствуя, как лицо снова заливает жаром.

Какого чёрта он здесь делает?

Но я даже не успеваю додумать эту мысль, потому что дверь подъезда распахивается, и из него вылетает она.

Таня.

Чёрт.

В очень коротком халате, с распущенными волосами, босиком и с телефоном в руке.

– Жень, ты телефон забыл! – звонко смеётся она, протягивая ему аппарат.

И прежде чем я успеваю что-то осознать, прежде чем мой мозг успевает сложить эту картину воедино, она тянется к нему и целует.

Прямо на глазах у меня. Сомневаюсь, что она не заметила, что на детской площадке кто-то есть…

Я чувствую, как внутри что-то обрывается.

Я не знаю, почему меня это так задевает.

Ну ладно, знаю.

Потому что Таня – это Таня.

Потому что у неё репутация соответствующая.

И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Громов у неё делал.

Я сглатываю.

Молча подхватываю Максима, который с восторгом бегает вокруг качелей.

– Домой.

– Но ма-а-ам…

– Сейчас же.

Я не оглядываюсь.

Я не хочу видеть этого.

Но мне всё равно мерещится этот чёртов поцелуй.

И, чёрт возьми, это больно.

Так. Надо серьёзно подумать о смене больницы… В конце концов, Максимка любит кататься в машине, не будет проблемы ездить куда-то подальше… Правда, привыкать к другому врачу…

Ничего. Он у меня уже взрослый. Не должен капризничать. По идее… Всё. Решено. Завтра же решу этот вопрос!

Ох, хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах…

На следующий день в больнице помощь пришла откуда не ждали…

– Что вы тут делаете? Что-то случилось?

Я стою у кабинета физиотерапии, глядя на врача, кажется, Игоря, который с ухмылкой наблюдает за мной.

– Хороший вопрос. Со мной можно на ты, – он пожимает плечами.

– Но, возможно, не такой хороший, как «А зачем ты таскаешь сюда ребёнка, если он, возможно, в этом уже не нуждается?»

Я напрягаюсь.

– Что?

– Детские заболевания часто носят функциональный характер. Если у него был гипертонус, то с возрастом мышцы могли полностью адаптироваться. Проблема в том, что физиотерапия не всем нужна на постоянной основе, особенно если суставы в порядке.

Я моргаю, пытаясь осознать сказанное.

– Но врач говорил, что это важно…

– Когда ему было сколько? Год? – он смотрит на меня серьёзно.

– Ты же не носишься до сих пор по педиатрам с рекомендациями для новорождённого, верно?

Я стискиваю зубы.

– Ты предлагаешь что? Просто прекратить лечение?

– Я предлагаю проверить, есть ли в нём необходимость.

Я смотрю на Максима.

Он наблюдает за нами, ковыряя в руках игрушечную машинку.

– Ты не против, малыш, что дядя доктор осмотрит тебя?

Максимка окидывает взглядом Игоря, потом поворачивается ко мне и выдаёт спокойное:

– Не против!

Я удивлена, ибо заставить моего ребёнка добровольно сходить на какие-то процедуры довольно проблематично, но хватаюсь за соломинку. Если моему сыну не нужна физиотерапия, то и нет необходимости таскаться на другой конец города. Да и даже случайной встречи с его отцом можно избежать…

Перевожу взгляд на Игоря.

– Как ты это собираешься сделать?

Он спокойно объясняет:

– Мы проведём осмотр: проверим подвижность суставов, тонус, рефлексы, проведём тестирование походки и гибкости. Если мышцы восстановились, то от процедур можно отказаться.

Я сжимаю губы.

Откуда такая забота?

Но логика в этом есть.

Я не хочу возить Максима лишний раз, если он здоров.

Я медлю.

Игорь не давит.

Но он чертовски убедителен.

– Ладно, – выдыхаю я.

Полтора часа ожидания проходят как в тумане.

Когда дверь открывается, я вижу Максима в приподнятом настроении.

И с яблоком в руках.

– Что?..

– Расслабься, – усмехается Игорь.

– Всё прошло отлично.

– И?

– Завтра зайди ко мне. Пока Максим будет на процедурах, я расскажу, что удалось выяснить. Вам всё равно курс нужно будет доходить, вне зависимости от результата обследования.

Я киваю, но внутри что-то тревожно ёкает.

Почему он так этим заинтересовался?

Но…

Нет причин ему не доверять.

Верно?..

Глава 13

Доктор Громов.

Что я тут делаю?

Этот вопрос не давал мне покоя с того момента, как я переступил порог Таниной квартиры.

Раньше всё было чётко и просто: если я приезжал к женщине, значит, оба мы понимали суть визита. Не было вопросов, не было недоговорённостей. Было удобно.

А теперь я сижу на её диване, смотрю, как она хлопочет на кухне, щебечет что-то весёлое, кокетничает – и понимаю, что не хочу её слушать.

Да и не хочу её.

Её длинные ухоженные локоны, тёмные с рыжеватым отливом, красиво струятся по плечам. Глаза – хитрые, карие, обрамлённые густыми ресницами. Тонкая талия, плавный изгиб бёдер, длинные ноги, затянутые в соблазнительные чулки, которые оставляют слишком мало простора для воображения.

Девочка готовилась…

Я понимаю, что должен быть в восторге.

Но вместо желания – раздражение.

Чёрт, раньше бы я не задумывался.

Раньше было просто: Таня красивая, желающая, весёлая, понимающая. Без драмы, без вопросов, без лишних чувств.

Но сейчас…

– Жень, может, выпьешь чего-нибудь? – её голос мурлыкающий, томный.

Я смотрю на неё, сижу, развалившись в кресле, и чувствую внутреннее сопротивление.

– Надо обязательно пить? – фыркаю я, не в силах подавить сарказм.

Она смеётся, подходит ближе, изящно садится рядом, кладёт ладонь мне на грудь.

– Ты какой-то напряжённый. – Её пальцы медленно скользят вниз.

– Может, я помогу тебе расслабиться?

Я смотрю на её руку.

И просто беру её пальцы и убираю в сторону.

– Нет, Таня.

Она моргает, отдёргивает ладонь, растерянно смотрит на меня.

– Что-то случилось?

Да.

Случилось.

Я не хочу её.

И не в ней дело.

Просто всё не то.

Совсем не то.

Я встаю, хватаю куртку и направляюсь к двери.

– Ты уходишь? – в голосе лёгкая паника.

Я молчу.

– Мы больше не увидимся, да?

Я разворачиваюсь.

– Нет.

Она молчит, сжав губы.

Я выходил отсюда миллион раз.

Но в этот раз мы оба понимаем, что это был последний.

Я шагнул за порог, закрыл за собой дверь и в тот же момент осознал – телефон остался на тумбочке.

Чёрт.

Ну ладно, подниматься обратно не хотелось…

Потом куплю новый, а симку восстановлю.

Но «потом» наступило быстрее, чем я думал.

Когда я вышел из подъезда, взгляд невольно зацепился за парочку на детской площадке.

Катя вместе с Максимом.

Она сидела на лавочке, наблюдая, как он радостно бегает, смеётся.

Чёрт.

Я замер, но в этот момент дверь подъезда распахнулась и из него выбежала Таня.

С телефоном в руке.

Блин, да она даже прикрыться не удосужилась!

– Жень, ты телефон забыл!

Катя резко подняла голову.

Наши взгляды встретились.

И я увидел, как она вспыхнула.

Но прежде чем я успел что-то сказать, Таня легко коснулась моего лица…

И поцеловала.

Я не ответил.

Но и не отстранился сразу.

Когда Таня отступила, Катя уже разворачивалась.

Подхватила Максима, молча, не глядя назад.

Я понял.

Она всё видела.

Она теперь думает, что я какой-то гуляка, посещающий случайных женщин…

Чёрт.

Я вздохнул, но Таня уже хмурилась.