Ты откуда взялся, Мишка? Нервам бати будет крышка!

Глава 1

Егор Медведев

– Эй, стой! Ты куда прёшь-то, не видишь что ли, куда едешь?!

Резкий, звонкий, возмущенный голос заставил меня резко нажать на тормоз, отчего колеса машины глухо проскользили по асфальту парковки моего жилого комплекса. Я в недоумении повернул голову и увидел прямо перед своей машиной мальчишку лет восьми, не больше. Тоненький, всклокоченный, он держался за руль старенького велосипеда, колесо которого теперь было неестественно вывернуто, а цепь беспомощно валялась на земле.

Сердце забилось как-то неприятно и тревожно. Паренёк смотрел прямо на меня, и его взгляд был таким дерзким и взрослым, будто передо мной стоял не ребёнок, а бывалый пацан, который давно уже не верит взрослым и не доверяет никому в этом мире.

– Это ты мне сейчас сказал, малой? – осторожно переспросил я, чувствуя, как внутри начинает нарастать напряжение. День и без того выдался так себе, и подобные ситуации уже казались злой шуткой судьбы.

Мальчик упрямо вскинул подбородок и нахмурился, будто я задавал самые нелепые вопросы на свете:

– А кому же ещё? Тебе, конечно. Ты ведь Егор Медведев?

Я замер на месте, будто мне дали звонкую пощёчину. Вопрос прозвучал совершенно уверенно и безапелляционно. Внутри что-то неприятно сжалось, заставляя меня судорожно выдохнуть и медленно выйти из машины.

– Допустим, я Медведев, – начал я осторожно, пристально рассматривая мальчика. – А ты вообще кто такой и что ты тут делаешь у моей машины?

Он вздохнул тяжело, чуть закатил глаза, как будто объяснял что-то совсем уж недогадливому человеку.

– Миша я, – коротко ответил он, чуть сощурившись. – Мама сказала, что ты мой отец. Ну вот я и приехал к тебе.

Я натурально потерял дар речи. У меня всё поплыло перед глазами, и на мгновение мне показалось, что я вообще ничего не понимаю. Голова закружилась от абсурдности ситуации.

– Стоп, погоди… – я буквально пытался собрать себя в кучу, чтобы не выдать всю свою растерянность. – Какая мама? Ты уверен, что ты ничего не перепутал?

Миша снова нахмурился и сжал губы в упрямую полоску. Видно было, что его раздражает даже малейшее сомнение в правдивости его слов.

– Нет, я ничего не перепутал, – ответил он резко и уверенно. – Мама дала мне твой адрес и сказала, что мне нужно ехать прямо к тебе. Вот я и приехал. Сказала, ты мой папа, значит, так оно и есть. мама никогда не врет!

Меня как будто холодной водой окатили. Вся прежняя жизнь вдруг рухнула куда-то вниз, и я почувствовал себя совершенно беспомощным, впервые не зная, что делать дальше. Я судорожно пытался вспомнить всех женщин, которые были в моей жизни, но ни одна не всплывала в памяти так ярко, чтобы могла привести ко мне такого вот мальчишку.

– Слушай, парень, – осторожно начал я, стараясь контролировать голос. – Может, имя мамы скажешь? Было бы проще разобраться.

Миша резко отвернулся, явно напрягся всем телом и почти прошипел сквозь зубы:

– Мамы нет, сказал же! Не в чем разбираться!

Что-то в этих словах было настолько тяжёлым и болезненным, что меня натурально покоробило. Я заметил, что мальчишка прячет взгляд, сжимает руль велика с такой силой, будто боится упасть, если отпустит.

– Стой, малой, – осторожно спросил я, подходя чуть ближе. – Ты вообще один сюда приехал? Сам?

Он нервно пожал плечами, всё так же избегая моего взгляда.

– А кто меня должен был привезти? Конечно, сам! Мне адрес мама дала. Сказала, если с ней что-то будет, надо ехать сюда. Ну я сел на велик и приехал.

Я посмотрел на разбитый велосипед, на его окровавленную руку и потрёпанный маленький рюкзак, валяющийся рядом. Меня неприятно кольнуло в груди от понимания, что ребёнок явно не врёт, а значит, ситуация намного серьёзнее, чем казалась.

– А мама где? – тихо спросил я, стараясь не испугать его ещё больше. – Она знает, что ты сейчас здесь один? Что значит «мамы нет»? Уехала что ли куда?

Мальчик напрягся ещё сильнее, стиснув зубы и отвернувшись в сторону, но я уже заметил, как в его глазах что-то болезненно дрогнуло.

– Можно и так сказать, – пробормотал он. – Какая разница вообще?

– Разница в том, что ты приехал ко мне и пытаешься вменить мне, что я твой отец! И я что, должен молча согласиться?!

– Не нравится – сдай меня в приют! – выпалил он и насупился еще сильнее.

Приют.. С ума совсем сошел?!

Либо парень прекрасно знает, что я сам интернатовский и такого никогда не допущу, либо… уже не раз был этим напуган. В любом случае, отвернуться и пойти по своим делам я уже не могу.

Что-то в его голосе было не так. Слишком болезненно, слишком резко, будто он изо всех сил пытался не показать мне свою настоящую боль.

Я тяжело вздохнул и внимательно посмотрел на его ладонь, из которой продолжала сочиться кровь.

– Послушай, парень, – постарался я говорить мягче и спокойнее. – Спокойно… Сменим тему, ладно? Давай-ка с рукой твоей сначала разберёмся. Надо срочно ехать к врачу, обработать рану. Потом будем разбираться со всем остальным, ладно?

Миша какое-то время смотрел на меня подозрительно, будто взвешивая, можно ли мне доверять. Наконец он нехотя кивнул и, закинув рюкзак на плечо, направился к машине.

Когда он уселся в салон, я сел за руль, ощущая, как в груди медленно и тяжело клокочет тревога. Ситуация казалась совершенно нелепой и непонятной, а мальчишка демонстративно отвернулся к окну, явно не желая больше общаться.

Я осторожно завёл двигатель и двинулся со двора, не понимая, что делать дальше и как вообще разбираться в этой абсурдной истории.

Проехав немного, я бросил взгляд в зеркало заднего вида. Мишка смотрел в сторону, пальцы нервно теребили край рюкзака, и было очевидно, что он не так спокоен, как хочет казаться.

Я помолчал, собираясь с мыслями, и затем осторожно спросил, стараясь звучать максимально ровно и спокойно:

– Слушай, малой, давай дубль два, а? Всё-таки расскажи мне, где твоя мама? Почему ты приехал именно ко мне?

Он медленно повернул голову ко мне и посмотрел в зеркало. Его глаза были очень серьёзными, взрослыми, а голос прозвучал негромко и хрипло:

– Мамы нет, сказал же. Я приехал сюда, потому что ты лучше, чем тот, кто остался.

Я сжал руль так, что костяшки побелели.

Голос сорвался на вопросе, который уже невозможно было не задать:

– Миш… а кто остался?

Глава 2

Егор Медведев

Он медленно повернул ко мне лицо, на котором теперь читался открытый вызов и упрямство.

– Какая тебе разница? – спокойно и жёстко спросил он, глядя прямо мне в глаза. – Не хочешь со мной возиться – отправь в детдом! Лучше уж там, чем дома…

От этих слов я невольно напрягся, а внутри неприятно кольнуло.

Что там у него произошло, что в детском доме ему лучше, чем дома?! И как бы мне его раскрутить ответить на вопросы?

Что вообще значит это его «Мамы нет»?! Уехала она что ли куда?

– Послушай, малой, – с усилием выдохнул я, – я понятия не имею, что там у тебя дома творится, но… сейчас давить на тебя не буду. В данный момент важно руку твою показать врачу, ясно? Но потом… Отвечать придется. И лучше честно. Это не игрушки! Нельзя просто выбрать любого рандомного человека и повесить на него ребенка…

Он снова промолчал, лишь сильнее стиснув окровавленную ладонь.

В клинику мы приехали быстро. Я завёл мальчишку внутрь, держа за плечо, чтобы не деранул наутек, и наткнулся взглядом на до боли знакомую рыжеволосую медсестру за стойкой регистратуры.

Твою же мать… Не было печали!

Алиса. Девушка, которую я ну никак не рассчитывал увидеть именно сегодня! Меня кто-то сглазил?!

Она мгновенно подняла голову, удивлённо вскинула брови, и я почувствовал, как в груди ёкнуло от неожиданности. Чёрт, только её здесь не хватало!

– Медведев? – тихо произнесла Алиса, быстро оглядывая меня и пацана. В её взгляде мелькнуло недоверие, смешанное с растерянностью. – Что случилось?

– Пацан руку порезал, – буркнул я, чувствуя себя не в своей тарелке. – Можешь помочь?

– Конечно, давай сюда его, – быстро сказала она, выходя из-за стойки и направляясь к мальчишке. В её движениях было что-то профессионально чёткое и уверенное, чего я в ней раньше не замечал.

– Иди пока туда, подожди в коридоре, – строго велела Алиса, уводя Мишку в процедурную. – Врач осмотрит, обработаем рану и сделаем перевязку.

– Цепь ржавая была… Наверное еще прививку сделать надо? Я с ним, – попытался было я, но рыжая бестия решительно преградила мне путь:

– Нет, извини, но посторонним нельзя. Это процедурная, тут всё стерильно. Подожди, пожалуйста, в коридоре. Мы разберемся! Заполни пока документы.

Я раздражённо вздохнул и нехотя поплёлся в коридор, плюхнувшись на жёсткий пластиковый стул возле двери процедурной. В руках оказалась целая стопка каких-то бумажек – согласия, анкеты, медицинская карточка. Я уставился на эти документы, чувствуя, как внутри медленно закипает отчаяние.

Фамилия, имя, отчество ребёнка… Дата рождения…

Ага, сейчас.

Я безнадёжно уставился на потолок. Ну вот откуда мне знать все это!?

Домашний адрес ребёнка… Да понятия не имею! Рост, вес, хронические заболевания… Да чёрт его знает…

Я раздражённо черкнул в графе адреса свой городской… Ну а что? Не выкину же я мальца на улицу?!

Рост и вес прикинул примерно на глазок и так же записал – наугад, от фонаря. Под пунктом «Хронические заболевания» в отчаянии поставил жирный прочерк и подписал бумагу, мысленно матеря всю эту ситуацию и себя в первую очередь.

Ну, Бурый, поздравляю, теперь ты официально самый безответственный папаша года. При условии, что он реально твой сын…

В голове вертелись противоречивые чувства и воспоминания. Я пытался убедить себя, что это какой-то нелепый развод, очередной телефонный пранк.

Я вспомнил взгляд пацана, его повадки, манеру говорить. Наглый прищур, упрямый подбородок.

Нет, не похож он на меня совсем… или всё же?.. Да не может такого быть, я же всегда был максимально осторожен, не допускал таких промашек!

Но несмотря на уверенные внутренние доводы, где-то глубоко внутри меня царапалась неприятная мысль: «А вдруг правда?..»

От этих размышлений меня вырвало открывшейся дверью процедурной. Алиса вышла в коридор, внимательно глядя на меня. На её лице было что-то странное, растерянное.

– Ну что? – хрипло спросил я, чувствуя себя ещё более неуютно от её взгляда. – Что с рукой?

– Всё нормально, – тихо ответила она, избегая моего взгляда. – Рану обработали, наложили стяжку. Зашивать не пришлось. Мальчик испугался, конечно, но скоро пройдёт. Пришлось сделать прививку от столбняка, так что передай маме, чтобы была с ним повнимательнее…

– Ага, конечно, передам, – пробурчал я невнятно, криво усмехнувшись. – Еще бы знать, кто она такая…

– Что, прости? – нахмурилась рыжая, а я отмахнулся.

Не к чему всем подряд знать подробности.

– Я все понял, будем внимательны!

Ситуация становилась всё более абсурдной.

– Слушай, Алиса, извини за то, что так свалились. Сам не ожидал такого поворота.

Она наконец подняла на меня глаза, и во взгляде её промелькнула растерянность, смешанная с едва заметной обидой.

– Да уж, неожиданный поворот, Медведев. Ты и отец… Никогда бы не подумала.

Я невольно поморщился, пытаясь скрыть собственное смятение.

– Я и сам пока не особо верю, честно говоря, – буркнул себе под нос, чем снова вызвал недоуменный взгляд собеседницы.

Да замолчи ты уже, Бурый! Палишься!

Алиса тихо вздохнула и вдруг отвела взгляд, словно вспомнив что-то своё, болезненное.

– Ладно, тебе лучше забрать его домой и дать отдохнуть. У ребёнка стресс, и ему требуется постельный режим.

Я кивнул и направился в процедурную забирать Мишку. Пацан сидел на кушетке, бледный и упрямый, сжимая перебинтованную ладонь и стараясь выглядеть взрослым и невозмутимым.

– Ну, как ты, малой? – спросил я, стараясь придать голосу спокойствие.

– Нормально, – буркнул он, избегая моего взгляда. – Уже едем в детдом?

Глава 3

Егор Медведев

Пацан говорил так буднично, так привычке, будто спрашивал, заедем ли за мороженым. А у меня внутри что‑то хрустнуло.

С чего он вообще решил, что я его могу просто… сдать? Откуда такие мысли в его головке?!

Я стоял, ошарашенный, глядя на этого мелкого, и впервые за весь день по-настоящему не знал, что сказать. В груди будто сжалось что‑то ледяное, неприятное, слишком знакомое…

Слишком похожее на то, что когда‑то чувствовал я сам.

Какого чёрта ему наговорили? Что он – лишний? Что его можно просто… сбагрить?

Пацан даже головы не поднял, будто заранее готовясь услышать подтверждение.

А я…

Я впервые за долгое время впал в ступор.

Само собой я не собирался везти пацана в приют! Что бы там ни было, у меня есть крыша над головой и тарелку супа я ему налью. Вопрос в том, что жить пацану под одной крышей с взрослым мужиком… такая себе история.

Ладно. Будем разбираться по ходу.

На улице я его не оставлю, возьму к себе, надо напрячь Волчару, чтобы он нашел все по этому пацану… Записи с парковки ему отправлю! Фотка, возраст и имя уже лучше, чем ничего… Учитывая, где работает Волчара…

В машине ехали снова молча…

Я перебирал в голове всех, кого мог вспомнить, в надежде, что память подкинет лицо хоть какой-то барышни, на которую мальчишка был бы похож… Ибо, если он реально мой сын, а внешне совершенно на меня не похож, значит похож на мать…

Да. Логика страдает, но у меня других вариантов не было!

Что-то крутилось вот-вот близко, а я не мог поймать мысль за хвост…

И пацан как на зло помалкивает!

– Ну вот, заходи что ли… – произнёс я, распахивая дверь в свою квартиру и пропуская Мишку вперёд. – У меня, конечно, тут не дворец, но явно лучше приюта.

Пацан нерешительно переступил порог, боязливо оглядываясь по сторонам. В его взгляде читалось недоверие и какая-то затаённая осторожность. Он явно чувствовал себя неуютно и выглядел совершенно потерянным в моей холостяцкой берлоге.

И тут я впервые за весь этот сумасшедший день внимательно его рассмотрел. Лёгкая курточка, максимум на тёплую весну, тонкая футболка, грязные джинсы, кроссовки, у одного из которых уже отклеилась подошва. Ноябрь месяц на дворе, а он одет так, будто вышел из дома в середине мая. Никакой шапки, никакого свитера.

В груди неприятно сжалось. Где он рос-то вообще, чёрт возьми? Его матушка решила, что одевать ребенка – это лишнее?!

– Тебе… не холодно так? – хмуро спросил я, чувствуя, как внутри растёт раздражение на его чокнутую мамашу. – У тебя вещи теплые есть?

– Нет, нормально, – тихо пробормотал он, упрямо поджав губы и не сводя взгляда с зеркального стола посреди гостиной. – Что успел собрать, то и есть…

Опять звучит просто отвратительно.. Куда он так торопился?! Сбежать из дома? Может у них семья какая-то неблагополучная?

Чёрт, стол! Я внутренне скривился, мысленно матеря самого себя. Стеклянный стол на хрупких ножках, об который даже взрослый-то может убиться. Да почему «может»?! Я сам лично об него несколько раз коленки рассекал!

Рядом огромная коллекция японских мечей на стене – памятный подарок губернатора, которыми я особо гордился. Теперь же они выглядели как потенциальное орудие убийства для пацана, у которого уже и так проблемы с руками.

Да и зеркал у меня по квартире развешано столько, будто я тут не жил, а регулярно снимал фильмы для взрослых… На черта я вообще сносил все стены и перегородки и делал огромную студию, в которой теперь даже нет нормальной кровати?

– Ты пока присядь куда-нибудь, – буркнул я, не зная, что ещё сказать. – Сейчас поищу постельное бельё, а потом придумаем, что делать дальше.

Он беззвучно кивнул и осторожно присел на край кожаного дивана, опасливо оглядываясь по сторонам и явно боясь что-нибудь случайно сломать или испачкать.

Я нервно прошёлся по квартире, всё больше понимая, насколько здесь всё не приспособлено для жизни ребёнка. Ни одной закрывающейся двери, никаких комнат, открытые полки, на которых стояли мои спортивные кубки и дорогая техника, которую я годами собирал. Да тут же просто не квартира, а минное поле для восьмилетнего пацана! Один неосторожный шаг – и катастрофа.

Да, места тут навалом, но… Ребенку нужно свое пространство!

Так, Бурый… тормози! Надо искать способ найти его родителей… Ну или хотя бы каких-то родственников!

Выяснить как малец вообще сбежал и призвать к ответу! Может его ищут? надо хоть поинтересоваться… А то мало ли, вожу с собой потеряшку и меня посадят!

Ну и… ДНК тест сделать, на всякий случай…

Зашёл на кухню и резко открыл холодильник.

Ну да, конечно. Полупустой: бутылка пива, сыр, какой-то вялый огурец и прошлогодняя банка маслин. Мечта диетолога, мать её.

Я мысленно чертыхнулся, достал телефон и быстро сделал заказ еды на ближайшую неделю, добавив несколько упаковок соков, фруктов и какой-то выпечки.

Что едят восьмилетние дети вообще? Чипсы и шоколадки, наверное, но явно не сыр и маслины. И про одежду надо срочно думать. Куртку нормальную, ботинки тёплые… и вообще, как узнать, есть у него аллергия на что-нибудь? Может, лекарства какие нужны на постоянку? И где, блин, он учится? Что мне вообще делать дальше?

Почувствовав, как внутри медленно начинает подниматься волна паники, я попытался себя успокоить.

Нет, сначала надо просто найти его мать и заставить её забрать пацана обратно. ПА вдруг она вообще не знает, что он сбежал и сейчас вся полиция в городе на ушах и разыскивает мелкого?! Боже, она же там может с ума сходить!

Не… ну а что? Вполне вероятно же!

Вероятность, что это реально мой сын, была ничтожно мала. Он не похож на меня… не похож же!

Пока мысли метались в голове, я вернулся в гостиную и стал рыться в шкафу, пытаясь найти хоть какой-то комплект постельного белья, чтобы пацан мог поспать хотя бы на диване.

– Так, парень. Ужин едет, а спать тебе придется тут на диване, лады? – проворчал я через плечо, чувствуя себя полным идиотом от происходящего.

В ответ донеслось подозрительное шуршание. Я напрягся и хотел было уже обернуться, как вдруг сзади раздался оглушительный звон и треск бьющегося стекла. По спине сразу прокатилась ледяная волна, а шею и руки будто иголками кольнуло от резко проступившего пота.

Медленно, с каким-то нехорошим предчувствием я повернулся и замер на месте, боясь даже вздохнуть.

– Твою же мать… – прошептал я, чувствуя, как все мои надежды на спокойный вечер разлетаются вместе с осколками по полу.

Глава 4

Егор Медведев

Малой стоял, крепко сжимая в руках потрёпанный рюкзак, и испуганно смотрел на пол. А там, на дорогом паркете, в лужице ароматной жидкости красовались осколки супер дорогой коллекционной бутылки виски, которую мне привёз старый приятель из Шотландии, и которую я планировал открыть только в очень особенный день.

Кажется, особенный день наступил. Вот прямо сейчас.

– Жуй давай, – буркнул я, спустя минут пятнадцать, ставя перед пацаном тарелку горячего супа и мысленно матеря весь этот сумасшедший день.

– Извини, я не специально, – тихо пробормотал Мишка, вжимаясь в стул и боясь даже поднять на меня глаза.

Ага… теперь мы вежливые такие, аж зубы сводит! Но что-то дорого мне вежливость его обошлась!

Я невольно вздохнул. Конечно, собирать тряпкой с пола драгоценный коллекционный вискарь было физически больно для души и сердца, но что с него взять? Мелкий он ещё, да и явно без злого умысла. Просто ещё один пункт, который я с удовольствием бы предъявил его чокнутой мамаше, бросившей пацана на произвол судьбы. Но теперь уж поздно вздыхать, приходится самому разгребать последствия чужой безответственности.

– Да забей, мелкий. Курить вредно, пить противно, а умирать здоровым жалко. Главное, сам не покалечился.

Парнишка молча уставился в тарелку, не притрагиваясь к еде и только крепче прижимая к груди свой потрёпанный рюкзак, словно там лежали золотые слитки. Меня снова начала разбирать злость, смешанная с раздражением.

Что там у него в рюкзаке, чёрт побери? Он даже в процедурный кабинет с ним пошел, вцепился намертво, будто самое дорогое в жизни хранит.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как нарастает усталость.

Нет, ну не силён я в общении с детьми. Даже с отпрысками Князя не сразу общий язык нашёл, а уж тут… Вообще отдельная тема. В моей тщательно выстроенной жизни не было даже намёка на такое. Дети – это какое-то потустороннее явление, о котором я предпочитал вообще не думать.

– Слушай, парень, – я постарался говорить твёрже, – либо ты начинаешь есть, либо я тебя сейчас силой накормлю! И поверь, тебе такой вариант совершенно не понравится…

Да… знаю, что угрожать такой себе метод, ну а куда деваться? Иначе он не поест сто процентов!

Мишка резко поднял на меня испуганный взгляд и неуверенно взял ложку. Суп исчез моментально, словно его просто втянуло в пацана. Я молча придвинул вторую тарелку, и та была опустошена почти с такой же скоростью. Парень явно был голоден, и я невольно задался вопросом – где и с кем он жил, если поесть для него стало целым событием?

От одной мысли о том, что мальчик растет в трудной семье, меня передёрнуло. Может поэтому, он не одет, обут черте как и очень голоден?

Нет, а если бы я реально оказался каким-нибудь последним подонком и просто прошёл мимо? Куда бы тогда он делся? По улицам бы начал бродить?

В грудь будто ледяной гвоздь вогнали, и от этого ощущения становилось по-настоящему мерзко.

Все было крайне запутанно и непонятно. Надо было срочно что-то решать!

– На, держи, – буркнул я, ставя перед ним чашку горячего чая и придвигая пачку пончиков. Малец снова вздрогнул и тут же накинулся на сладкое, сметая всё подряд. Либо он вообще пончики видел впервые, либо его кормили раз в неделю и то по большим праздникам.

Пока он поглощал еду, я задумчиво разглядывал его.

Не похож. Ну совсем не похож…

Нужно выяснять, кто эта его родители или, на крайняк, родственники, и уже через них добраться до истины. Я должен был знать наверняка.

Но сначала надо хотя бы выяснить, что мне теперь делать дальше. Голова начинала раскалываться от количества вопросов, на которые у меня не было ответов.

– Так, парень, – начал я осторожно, – давай поговорим честно. Дубль сто. Как твою маму зовут?

Он тут же напрягся, сжав крепче свой рюкзак и упрямо глядя в стол.

– Не скажу, – буркнул он, поджав губы.

Меня вновь начало разбирать раздражение. Что за упрямство такое?

– Послушай, малой, дело серьёзное. Ты не можешь просто жить у незнакомого человека. Я должен найти твою маму и с ней разобраться. Это не игрушки!

– Я скажу, а ты меня обратно отправишь! – взорвался он вдруг резко, резко вскинув на меня глаза. – Ничего не скажу, хочешь – ищи сам! Я тебе помогать не стану! А если не хочешь со мной возиться пока ищешь – отправляй в детдом!

Я на мгновение замер, поражённый таким всплеском эмоций. В глазах парня ясно читался страх и паника, его словно загнали в угол. Да, мальчишка ершистый и несговорчивый, но под всем этим наглым фасадом явно пряталась глубокая боль и растерянность…

Да и что он заладил со своим этим детдомом…

Так. надо закругляться пока что…

Я тяжело вздохнул, чувствуя, что не имею права давить сильнее. Просто не по-человечески это будет.

– Ладно, иди пока спать, – буркнул я, махнув рукой на диван. – Утро вечера мудренее. Завтра будем думать, что делать дальше.

Парень, насупившись и не выпуская из рук рюкзак, поплёлся к дивану. Я проводил его взглядом и вдруг задумался: что он там хранит? Слишком уж крепко вцепился, словно там спрятано что-то важнее жизни… Фотографии может какие-то, документы, какой-нибудь секрет?

Надо проверить. Не может он всю ночь с ним в обнимку спать. Расслабится, уснёт крепко… и я взгляну хотя бы одним глазом.

Я устало опустился на стул, потирая виски и понимая, что сегодняшний день меня просто добил. Сначала проспал, как школьник, потом сделка сорвалась, этот звонок сумасшедшей девицы, внезапный ребёнок на голову… И Алиса. Рыжая девчонка, с которой у нас в свое время не сложились отношения, но почему-то никак не мог забыть. Её зелёные глаза, вспыхнувшие сегодня от растерянности и удивления, стояли передо мной, не желая уходить из памяти.

Чёрт возьми, сколько лет прошло? Шесть? Семь? За это время она стала ещё красивее, увереннее… А я банально поступил как последнее мудло! Она заслуживала больше, чем чокнутый спортсмен, у которого в башке одни гулянки.