Курьер из Страны Советов
- -
- 100%
- +
– Алексей Игоревич сказал, что вам будет полезно убедиться: наша компания зарегистрирована в середине девяностых в России, и налоги мы платим здесь же. Никакого отношения к офшорной фирме, которую вы назвали на встрече, Алексей Игоревич не имеет. Все, чего достигла наша компания, она заработала своим трудом, в результате строительства трубопроводов на севере России. Мы реальное производство с реальными расходами и прибылями, а не чиновники, которые живут на откатах и переводят денежки в офшоры.
– Мне не очень интересно, когда была учреждена ваша компания и как она меняла названия. Я спрашивал вашего шефа про другое: про договор, подписанный в середине девяностых с «Diamand Gloria LTD», и про то, как деньги от этой фирмы попали к «Арктик нефть энд ойл».
– Алексей Игоревич вам, кажется, четко объяснил: никак. Никак не попали. Не было никогда у него этих денег, вот и все.
– Алена, извините, но цель нашей с вами встречи выглядит довольно странно. Почему Алексей Игоревич не показал мне эти документы, когда я был в офисе? К чему такие сложности? Обычно подобные бумаги хранят в сейфе и не выносят из кабинета. А если бы вы их потеряли или забыли, к примеру, здесь в кафе?
– С какой стати? – удивилась Алена. – Я работаю помощником такого крупного бизнесмена как Алексей Игоревич как раз потому, что никогда ничего не теряю и не забываю. Алексей Игоревич во время вашей встречи торопился на переговоры, да и сейчас у него нет времени с вами общаться, вот он и попросил меня встретиться с вами после работы и показать документы. Я живу неподалеку, поэтому и выбрала это кафе. Как видите, все просто и понятно. Вы, журналисты, всегда и во всем видите криминальную подоплеку. Без нее не получается раздуть сенсацию, ведь правда? Неужели и меня в чем-то подозреваете? – последнюю фразу Алена произнесла с нажимом, уставившись в упор на Федора прекрасными фиалковыми глазами.
– Нет, что вы, – пробормотал журналист, – вы в то время, наверное, даже в школу не ходили.
– Вот именно, – улыбнулась Алена и мягко забрала у журналиста папку. – Может, выпьем чего-нибудь, а? За знакомство? – неожиданно предложила она.
– Я успел заглянуть в меню, там только кофе, десерты и ликеры, которые я не пью, – пожал плечами Федя.
– Тогда давайте зайдем ко мне, – сказала девушка просто, как о чем-то обыденном, словно уже не раз приглашала Федю в гости, – Я буквально в соседнем доме живу. У меня полный бар всяких напитков. Стоят без употребления, потому что пить не с кем. Обидно, правда? Настало время открыть «подвалы ее величества»!
Прохладные длинные пальцы Алены коснулись руки Федора, и у него перехватило дыхание. Не веря своим ушам, он пробормотал что-то невнятное и слабо кивнул. Федор с ужасом почувствовал, что теряет остатки воли и готов следовать за этой девушкой, словно дети за дудочкой Крысолова – куда угодно, хоть в пропасть.
В старом тесном лифте они стояли совсем близко, и Федор, боясь пошевелиться, вдыхал аромат духов, тот самый, что парализовал его волю при первой встрече. Конечно, он волновался, предвкушая близость с девушкой, о которой думал все последние дни, потому и растерянно молчал.
Алена включила в маленькой прихожей свет и сбросила Феде на руки свою невесомую шубку. Длинные волосы девушки скользнули по его лицу, и парень так разволновался, что не сразу развязал шнурки кроссовок.
– Проходите, пожалуйста, в комнату, разуваться не надо, – приятный голос девушки завораживал и подчинял волю Федора, словно он был Одиссеем, а она поющей нимфой Калипсо. Поздно! Он уже разулся и с ужасом увидел, что большой палец прорвал дырку в носке. Пришлось шлепать в гостиную, поджимая пальцы, словно китаянки сто лет назад, в ту пору, когда им бинтовали ноги. Разум по-прежнему тихонько нашептывал, что подобный крупный бонус – приглашение в гости – дается неспроста, однако его голос оказался бессилен перед нахлынувшими фантазиями, приятными предчувствиями и зовом молодого мужского организма. Будь Алена чуть менее красивой, Федя, конечно, действовал бы решительнее. Сейчас же он застыл на месте, как в игре «замри». Спохватившись, уселся на край дивана – прямо и ровно, будто аршин проглотил, ногу в рваном носке ловко спрятал под журнальный столик и попытался изобразить на лице безмятежность.
Девушка достала из бара бутылку «Хеннеси» и две круглобоких коньячных рюмки.
– За знакомство! – промурлыкала она, и задорно взглянув на гостя.
– За встречу! – тихо сказал Федя. Коньяк приятным теплом разлился по телу, и гость почувствовал себя чуть-чуть свободнее.
«Ну вот, опять пью! – мелькнуло в голове у Федора. – Дурная традиция этого расследования, ничем хорошим это не кончится».
– Интересная у вас, журналистов, работа, – промурлыкала Алена, подсаживаясь к Федору совсем близко. – Разные люди, профессии, города… Словно не одну, а несколько жизней проживаете. Я всегда удивлялась, как это посторонние люди рассказывают интервьюерам то, что не всегда своим близким могут доверить.
– Ну, в нашем обществе журналисты нередко выполняют роль психологов или даже священников…
Оседлав любимого конька, Федор приободрился, уселся поудобнее и продолжал. – Желание людей исповедоваться посторонним вполне естественно. Лучшие журналисты умеют хранить тайны. А как иначе? Никто им доверять не будет, если пойдет слух, что они выносят в паблик все, что было рассказано «не для печати» или «не под запись». Вот вы, Алена…
– Слушай, давай выпьем на брудершафт и перейдем на «ты». – предложила девушка, – а то никакой исповеди не получится.
Они выпили, Алена пододвинулась вплотную. Запах духов усилился и вместе с коньяком ударил в голову Федора. Слегка покраснев, он спросил:
– Ну, так как насчет исповеди?
– Пожалуйста, – Алена улыбнулась и дотронулась до руки Федора длинными пальцами с алыми, в тон платья, ноготками.. Пальцы по-прежнему были прохладными, но Феде от этого мимолетного касания стало жарко. Девушка между тем продолжала:
– Честно говоря, мне исповедоваться не в чем. Обычная скучна биография. Родилась в Москве, училась в спецшколе на Арбате с углубленным английским, потом поступила в Вышку на политолога, а вскоре после получения диплома Алексей Игоревич предложить стать его помощницей.
– Слушай, ты что, за дурачка меня держишь? Так просто и гладко в наше время не бывает! – рассмеялся Федор, – Чтобы попасть в доверие к такому человеку, как твой шеф, надо получить очень серьезные рекомендации.
– Ой, да какое это теперь имеет значение! Впрочем, ты прав. Никакого секрета здесь нет. Один влиятельный родственник попросил шефа взять меня в компанию. Мы поговорили с Алексеем Игоревичем минут пятнадцать, и он велел мне приступать к работе прямо завтра.
Алена взглянула Федору в глаза и рассмеялась.
– Хочешь узнать мою главную тайну?
– Конечно! – напрягся Федор.
– Я большая трусиха. Боюсь темноты, мышей, высоты – в общем, всего на свете. К тому же, за себя постоять не умею. Вот почему родители обрадовались, узнав, что я буду работать у Алексея Игоревича. Под его защитой никто не обидит. Ладно, давай теперь я тебя исповедую.
– В смысле? – удивился Федор.
– Для чего тебе потребовалась эта нафталинная история с убийством Кузнецова-старшего?
– Чтобы прояснить две последние смерти, связанные с его деньгами. Твоему шефу я об этом прямо сказал, и мне показалось, что он все понял.
– Неудивительно, что Алексей Игоревич сходу все схватывает, – – усмехнулась Алена, – столько лет серьезной фирмой руководить, это, Федя, не каждому по зубам. Я сейчас про другое. Тебе, Федь, лично зачем все это надо? У тебя что, после этой статьи – денег прибавится? Иномарку подарят? Или слава Хемингуэя настигнет во цвете лет? Наверное, кто-то тебе что-то пообещал? Я уже не подросток, чтобы верить в бескорыстие журналистов. Молчишь? Ну то-то же!
– А такие старомодные слова, как долг и честь тебя не убеждают? Ну, если сказать проще, я верю в мою миссию в обществе.
– Долг долгом, а рисковать жизнью ради каких-то сомнительных бумажек, по-моему, глупо. Должна тебя предупредить: все эти раскопки, с виду невинные, порой плохо заканчиваются.
– В смысле?
– Большие люди очень не любят, когда посторонние интересуются происхождением их денег. Так сказать, первоначальным капиталом…Слушай, бросай ты эту свою газету и иди к нам в пресс-центр, как Алексей Игоревич советует. Между прочим, он не каждому серьезную работу предлагает, уж поверь мне. И еще один момент…
– Какой?
– Алексей Игоревич интересуется, где ты взял договор, который показывал ему, и кто еще его видел?
Алена слегка дотронулась до Федора ногой, затем прижалась к нему всем телом и положила руку на колено.
– Ты же не сам затеял все эти археологические раскопки. Ну скажи, кто тебя послал? Твой главред Аккуратов? Или кто-то из кураторов Аккуратова? Ой, почти стихи получились. Зачем им потребовалось раскапывать все это сейчас, через столько лет? Кто за ними стоит?
– Извини, мне пора.
Федя демонстративно взглянул на часы, сбросил бледную и точеную, словно скопированную со скульптур Бернини, руку девушки со своего колена, резко встал и, уже не стесняясь дыры в носке, направился в прихожую. Накинув куртку и небрежно махнув рукой хозяйке, журналист Круглов покинул уютную квартирку на Патриках, костеря себя и свою пионерскую доверчивость на все лады.
Центральный ипподром,
начало девяностых
Ирина вошла в конюшню, властно постукивая каблучками итальянских сапожек. Новые хозяева жизни, повылезавшие изо всех щелей в девяностые, теперь появлялись в своих владениях такой вот уверенной походкой. Тон в обращении с подчиненными у них постепенно выработался такой, будто крепостное право не отменили на Руси полтора века назад, и вот-вот можно будет снова пороть на конюшне нерадивую дворню. Обычно конюхи и наездники здоровались с Ириной, широко улыбаясь, как и подобает при встрече с хозяйкой фирмы, и бодро докладывали о том, что во вверенном им хозяйстве все в порядке. Однако в этот раз Ирине бросилось в глаза, что рабочие разговаривают с ней через губу, не рассыпаясь комплиментами и не нахваливая лошадей, принадлежавших ей и Гиви. Напротив, очень быстро, сославшись на неотложные дела и ни разу не улыбнувшись, конюхи и берейторы исчезли, оставив хозяйку в одиночестве.
– Что случилось? – Ирина недоумением взглянула на мужа, вошедшего в полумрак конюшни вслед за ней.
– Пришлось задержать им зарплату на две недели, – неохотно признался Гиви. – Нечем платить ипподрому за аренду денников, с трудом нашел деньги на корма. А тут еще ветеринар требует срочно заплатить за лечение Красотки.
– Куда же делись деньги? – спросила Ирина в упор, без улыбки глядя в глаза мужа. Он поежился под ее ледяным взглядом, словно был не грозным ипподромным теневиком, а стоял в школе перед завучем.
– Давно хотел сказать тебе, Ириша, но, прости, не решался. Мы банкроты. Даже если продать всех наших лошадей, долги не покроются. Наши расходы, Ирочка, давно уже больше, чем доходы.
– Что же делать? – Ирина впервые за последние годы растерялась. Впервые она почувствовала себя обманутой. Сильная женщина Ирина Петрова привыкла к тому, что все ее проекты в конце концов осуществляются. Ей нравилось, что брак с деловым мужчиной, к тому же, молодым и красивым, позволял вести безбедную жизнь и частенько ловить зависть в глазах ровесниц. Ирина не готова была вмиг потерять то, что обрела лишь к середине жизни – статус, деньги, возможность путешествовать, хорошо одеваться, отказаться от мысли о собственном, а не съемном жилье…
Гиви прочитал в глазах жены все эти горькие мысли, обнял Ирину за плечи и мягко сказал:
– Надо, Ириша, срочно встретиться с твоими друзьями. Почему-то я убежден, что у них совсем другие ресурсы, чем у нас с тобой. Скажи своим мужикам, что я готов выполнить любое задание. Подчеркни, что я беру хорошие деньги, но всегда довожу дело до конца. Да, не забудь уточнить, что деньги пойдут не только нам с тобой, но и моей бригаде.
– Хорошо, я позвоню и договорюсь о встрече с ними в ближайшие дни.
Ирина протянула Красотке яблочко. Кобыла взяла его с ладони мягкими, почти бархатными губами, медленно прожевала, а потом позволила хозяйке потрепать ее по красиво изогнутой шее. Общение с красивым животным, прежде безотказно успокаивавшее нервы, облегчения не принесло. Ирина глубже запахнула шубку. Ее знобило. Она ясно почувствовала, что падает в бездну, из которой пути назад уже не будет.
Ресторан на Остоженке,
наши дни
– Виталий Михайлович, можно вас отвлечь на минутку? Федор слегка ошалел от собственной наглости. Он явился в дорогой ресторан без приглашения и объявил метрдотелю, что его ждут. Лариска «слила» однокласснику адрес, где будет ужинать с шефом, и таинственно сообщила, что это единственная возможность для Федора пообщаться с Виталием Михайловичем в неформальной обстановке. Какой журналист не помчится туда, где есть шанс получить эксклюзивную информацию? Вот и Федор рванул навстречу неизвестности со всех ног. Не слишком задумываясь о последствиях.
Лариска восседала рядом с шефом в изумрудно-зеленом платье с большим декольте и активно подавала Федору знаки: мол, давай, действуй. Медлить и впрямь было нельзя, поскольку подвернулся подходящий момент для разговора тет-а-тет. Крупный мужчина, ужинавший вместе с Виталием Михайловичем и Лариской, встал, извинился и направился в сторону туалета. Глава думского комитета поднял глаза от опустевшей рюмки, заметил Федора и уставился слегка замутненным взглядом вначале на него, а потом на Лариску, которая демонстративно опустила глаза в тарелку.
– Лариса, это что за самодеятельность? В моем расписании на сегодня не было встречи с прессой. Понимаю, школьная любовь-морковь, то-се, но я плачу тебе зарплату не за то, чтобы ты торговала моим временем и договаривалась за моей спиной о моих интервью с твоими хахалями.
Лариска пролепетала в ответ что-то невразумительное, типа «не виноватая я, он сам пришел».
– Ладно, с тобой я потом разберусь. А ты, как тебя, Федор, кажется? Говори быстрее, зачем сюда явился? Так сказать, без официального приглашения. Ладно, в Думе ты ко мне вперся в кабинет якобы по работе. Но иметь наглость притащиться без приглашения в ресторан! В место, где я отдыхаю! Короче, у тебя две минуты на вопрос. Время пошло.
Виталий Михайлович уставился на Федора, как удав на кролика. В его взгляде не было ни малейшей симпатии, ни даже любопытства, как в прошлый раз. Только высокомерие, презрение и брезгливость.
– Вам знаком грузин по имени Гиви? – рубанул Федор без всяких предисловий
– Ну, ты даешь, парень! Мало ли в Москве Гиви! Впрочем, постой… кажется, одного я знаю. Начальник службы безопасности моего хорошего знакомого, серьезный и надежный человек. А в чем, собственно, дело?
– Один такой, с позволения сказать, «начальник службы безопасности» на днях меня похитил и угрожал убить. Нормально так, да? Хотелось бы узнать, что это за Гиви и кто его подослал?
– О, вот и мой друг, думаю, он в курсе.
Грузный мужчина с неулыбчивым, расплывшимся, как блин, лицом, вернулся к столу и, не обращая ни малейшего внимания на Федора, плюхнулся напротив Виталия Михайловича.
– Сергей Петрович, этот любознательный юноша – школьный приятель Ларисы, – хохотнул Виталий Михайлович, и продолжил в тот же игривом духе. – Неплохо он знакомства с девушками использует, а? По-моему, парень далеко пойдет, если уже сейчас доступ к телу через подружек получает. Представьте себе, юноша интересуется, где вы прячете вашего Гиви?
– Надеюсь, мой «бодигард» в данную минуту дожидается хозяина в машине, – хохотнул мужчина и уставился на Федю колючим взглядом из-под кустистых бровей. Контраст между кривой, явно натянутой улыбкой и колючим взглядом неприятно поразил Федора.
– Хотите с ним познакомиться? Сейчас наберу, – сказал толстяк и, не дав Федору возможности возразить, поднес к уху телефонную трубку:
– Гиви, ты как там, не уснул еще? Сейчас к тебе выйдет молодой человек. Зачем? Понятия не имею, он сам все тебе расскажет.
– Начальник моей охраны ждет вас, молодой человек, на улице, – сообщил мужчина, давая понять, что разговор окончен, и долгим, явно запоминающим взглядом посмотрел на Федора. Журналист поежился. Он понимал, что как только выйдет на улицу, Виталий Михайлович сразу же расскажет собутыльнику о цели его расследования.
Сердце Феди ухнуло куда-то в желудок от нехорошего предчувствия. Он подумал, что заяц, которого собаки гонят прямо на охотника, чувствует себя примерно так же. Однако отступать было поздно, и «русский камикадзе» медленно направился к выходу, перебирая в уме возможные варианты разговора и прикидывая на случай, если понадобится, пути к отступлению.
Центр столицы,
наши дни
Не успел Круглов сделать несколько шагов с освещенного крыльца в темноту, как от БМВ, стоявшей на парковке, отделилась высокая фигура в черном пальто. Федя похолодел. Самым разумным было дать деру, однако ноги внезапно стали ватными. Журналист с ужасом понял, что не может сделать ни шага, словно крохотный мышонок, встретивший ленивого жирного кота далеко от спасительной норки.
Это был тот самый Гиви! Бандит подошел к Федору уверенной походкой и теперь откровенно наслаждался властью над побледневшей жертвой. Дескать, прихлопнуть зарвавшегося пацана всегда успеется, а пока можно немножко поиграть с «глупым мышонком».
Гиви взглянул на журналиста с нескрываемым презрением. Его взгляд недвусмысленно говорил: «Какого черта ты сюда приперся, идиот? Тебе что, мало одного предупреждения?». Вслух громила не произнес ни слова, просто стоял и крутил на пальце связку ключей. Самым лучшим выходом для Феди было рвануть прочь со всех ног, но он по-прежнему стоял, не в силах двинуться с места. Ноги словно приклеились к полу.
Бандит без злости, вроде даже не слишком сильно, ударил журналиста в солнечное сплетение. Федор согнулся пополам, охнув от боли.
– Вали отсюда, сучонок! Последний раз предупреждаю: еще раз попадешься на глаза – убью!
Федор со стоном разогнулся. Он ясно понял: те двое, что сидели за столиком в ресторане и гоняли официантов, словно помещики дворню, за него не заступятся, потому что они и этот бандит – одна команда.
«Какой же я идиот! – подумал Федор! – Притащился в бандитское логово искать справедливость. Решил волкам на охотника пожаловаться».
– Моя редакция так это не оставит! Существует Закон о печати! – пискнул Федор, как мышонок, которому уже нечего терять в когтях деревенского котищи-мышелова.
– Вот тебе Закон о печати!
Удар Гиви пришелся по лицу. Федя почувствовал, как из разбитой губы на куртку капает кровь. Не дав парню опомниться, Гиви нанес ему сильный удар справа.
– Эй ты, братва, полегче! – закричал Федор, вытирая рукавом кровь с рассеченной губы.
Он привык к тому, что мужчины-журналисты обычно долго разглагольствуют, выясняют отношения, прежде, чем дать кому-то в морду. Гиви бил Федора без предисловий, молча и сильно, явно не собираясь ничего объяснять. Федор прохрипел:
– Завтра в нашей газете появится заметка под заголовком «У каждого депутата есть свой Гиви».
Гиви загнул Федору руку назад и едва не сломал ее.
– Только попробуй что-нибудь накатать! Сразу гроб заказывай.
– Уверен, вашему «охраняемому лицу» и его партнеру будет неприятно появление такой статьи.
– Да им сто раз плевать на тебя и на твои статейки!
Федор подумал:
«А ведь Гиви прав! Тех двоих в ресторане интересует только собственное бабло. Эта горилла помогает им сохранять добытые кривыми путями денежки и выполняет за них грязную работу. Престарелые тузы неплохо платят ему кэшем. Такому убить – как высморкаться. Скажут убрать меня – и я исчезну на следующий день. Скажут, пускай еще поживет – будет бить не слишком сильно».
– Але, придурок! Чо застыл? Двинуть в морду с другой стороны для симметрии? Мотай отсюда!
Федору два раза повторять было не надо, и он рванул переулками к Пречистенке.
Он бежал, прижимая платок к разбитой губе, и думал: «Что, блин, за страна! Власть держится на деньгах и на круговой поруке. И еще на таких отморозках, как Гиви. В третий раз мне точно не подфартит. Да и сегодня… Если бы ему не надо было дожидаться шефа, а потом везти его домой, неизвестно, чем бы все закончилось». Федор вспомнил, что пару дней назад говорил Аристарх: «Не вздумай влезать в расследование, которое вел Макс. Не лезь на рожон, Фед! На тебя даже пулю тратить не станут. Свернут шею, как цыпленку, а тело выбросят в Москва-реку. Привяжут к ногам камешек, и никто никогда не найдет «великого журналиста Круглова», даже не сомневайся!».
Федор устал бежать и быстро зашагал в сторону метро «Кропоткинская». Грудь болела при каждом вдохе, противно ныли разбитая скула и губа, но, главное, Федор чувствовал себя униженным, словно его окунули головой в унитаз. При этом, как ни странно, соображал он быстро. Значит, так. Два раза его побил один и тот же отморозок. Вот урод! Спасибо, хоть не убил. Возможно, на руках этого бандита немало крови. включая двух Кузнецовых и Макса. Блин, но ведь пока нет никакой зацепки, и кроме того самого договора с офшорной фирмой. Никаких серьезных доказательств! Судя по тому, что «самоварный олигарх» подослал с разведывательной миссией Алену, и что депутат Дмитрук подробно расспрашивал его о расследовании, рыльце у радетелей о благе Родины в пушку. Неслучайно кто-то уже не в первый раз поручил Гиви припугнуть его. Похоже, и нефтяной магнат, и депутат не на шутку обеспокоились, насколько глубоко Федор залез в эту историю. Депутат Дмитрук безусловно что-то знает, коль скоро отправил его в офис к Куропаткину. Похоже, Дмитрук тоже играет с ним, как кошка с мышью, только действует не кулаками, как Гиви, а готовит многоходовочку. Зачем? Возможно, просто так, чтобы от скуки немного развлечься. Ясно ведь: власть и сила на стороне этих уважаемых в обществе людей. И никаким начинающим журналистам не под силу спуститься в бездну, через которую прошли эти люди, чтобы стать тем, кем они стали.
Федор с грустью осознал, что, думая о событиях последних дней, не приближается к истине, а, напротив, удаляется от нее.
Самое обидное, что на главный вопрос: кто же все-таки заказчик убийства Макса, ответа у него пока нет.
Ничего так и не придумав, Федор решил не спускаться в метро «Кропоткинская», а пройти остановку пешком до «Арбатской». Он чувствовал себя «пробитым» боксером после нокаута на ринге. Увы, он сам ни одного удара сделать не успел. Может, и слава богу, а то бандит покалечил бы его. Надо было проветрить потрепанную башку и основательно додумать обрывки мыслей, которые жужжали в мозгу, как пчелы. Федя медленно поплелся по Гоголевскому бульвару, с тоской поглядывая на стайки веселых молодых людей. Счастливые: их ничего не беспокоило, у них ничего не болело, им ничто не угрожало.
Встреча на бульваре,
наши дни
– Ой, Федя, привет!
Лина задумалась и едва не влетела в парнишку, который шагал по бульвару, ссутулившись и спрятав голову в капюшон толстовки.
– Привет – удивленно отозвался Федор. – а что ты тут делаешь, Лин?
– Ходила по делам, а теперь просто гуляю, – соврала Лина. На самом деле, ее неудержимо тянуло в тот самый переулок, где несколько дней назад она увидела тело Макса Крохотова, но говорить об этом Федору она почему-то постеснялась.
– А ты, Федя, куда и откуда? – спросила Лина из вежливости. Она взглянула на парня внимательней и оторопела:
– Боже, что у тебя с лицом? Дрался с рысью?
– Да так… Нога подвернулась, вот и грохнулся со всей дури о бордюр.
– Федор, не крути! Назови, пожалуйста, имя этого «бордюра». Поверь, это очень важно.
– Да пожалуйста, только оно тебе ничего не скажет. Только что мне довелось крупно поговорить с неким мерзавцем по имени Гиви. Больше ничего не могу сообщить, даже не проси. Этот тип убьет меня, если узнает, что я кому-то рассказал про наши разборки.
– А что вы с ним не поделили, я могу полюбопытствовать?
– Кто-то слил инфу, что я провожу журналистское расследование о причинах смерти Макса Крохотова и Петра Кузнецова. Я до сих пор, кстати, так и не понял, почему именно этот бандюга на меня регулярно наезжает. Чую, главный заказчик не он. Одно ясно, этот гангстер и моральный урод Гиви имеет прямое отношение к деньгам, которые разыскивал Петр Кузнецов. Судя по навороченному джипу, хозяева оплачивают услуги костолома очень и очень неплохо.
– Федя, ты должен пообещать, что будешь держаться от этого Гиви как можно дальше, – Лина почувствовала, что заговорила голосом училки начальных классов, но уже не могла остановиться, – ни одна статья в газете не стоит твоего здоровья и жизни, товарищ Круглов.