Курьер из Страны Советов

наши дни

Избив Федора на крыльце ресторана, Гиви не успокоился, а, наоборот, не на шутку завелся. Злоба, накопившаяся в последние дни, распирала и требовала выхода. Так молодое игристое вино либо вышибает пробку из бутыли, либо разносит эту самую бутыль на мелкие осколки. Гиви был из тех, кого психологи называют «людьми психопатического склада». От них всегда можно ожидать неприятных сюрпризов. Порой достаточно какой-нибудь мелочи – и все, они впадают в бешенство. Дав Федору уйти, Гиви внезапно понял, что должен здесь и сейчас поговорить с одним из своих «кураторов» – Виталием Михайловичем Дмитруком.

Телохранитель ворвался в ресторан, не удостоил гардеробщика, угодливо склонившегося перед ним, даже кивка головы и проследовал в зал прямо в пальто. Компания, сидевшая за столиком, встретила его недоуменными взглядами.

– Извините, шеф, у меня пара слов к вашему партнеру. – обратился Гиви к «охраняемому лицу». – Вы не могли бы несколько минут побеседовать с очаровательной Ларисой, пока мы с Виталием Михайловичем об судим кое-какие вопросы?

– Ладно, перетрите, только недолго. Домой пора ехать. Жена уже сто раз звонила, думает, что я тут с девушками развлекаюсь. Как видишь, она ошибается. У нас чисто деловая встреча, а Лариса, к сожалению, пришла с Виталием Михайловичем.

– Понимаю и сочувствую.

– Тогда должен понять и то, что деловой разговор без спиртного на Руси не складывается. Мы не немцы – меры ни в чем не знаем. Сам чувствую – перебрал. Ты же не хочешь, чтобы я сел за руль пьяным и впилился, как Миша Ефремов, в какие-нибудь долбанные «жигули»?

– Ни в коем случае. Кто мне тогда будет зарплату платить?

– Молодец, понимаешь. Жду тебя здесь через десять минут. Время пошло.

Мужчины уселись в небольшом холле возле гардероба.

– Что это значит? – спросил Гиви.

– В смысле? – не понял Дмитрук.

– Что за цирк вы с Куропаткиным устраиваете? Кажется, недавно клялись и божились, что история с тем журналистом, как его, с Крохотовым будет последней моей «темой»?

– Ну, и?

– Вот именно, что «и». Идиот. Еще один идиот обнаружился.

– Какой идиот? Я, что ли? – Дмитрук «включил дурака» и попытался все перевести в шутку, но с Гиви такие приемы не срабатывали. Он хрустнул длинными смуглыми пальцами с разбитыми костяшками и продолжал:

– Тот идиот, что только что здесь был. Лезет на рожон, никакие уговоры не действуют. А вы с Куропаткиным с ним сю-сю разводите, как в детском садике. Мне что – его тоже убирать? Я уже сто лет как не киллер, а личный охранник уважаемого человека. Могу опять ему морду начистить, припугнуть тоже не проблема, но идти на «мокруху»…

– Посмотрим, Гиви, поглядим… Кстати сказать, пацан стал проявлять излишнее любопытство без моего и Лешиного участия. Тут ты зря на меня наехал. Я сам от его наглости обалдел.

– Виталий Михайлович, я не мальчик, чтобы так со мной разговаривать! – взвился Гиви. – Тридцать лет назад, когда с вами и с Куропаткиным познакомился, я действительно был пацаном. Молодым, злым и готовым на все. Очень нужны были деньги. Молчал и, сцепив зубы, терпел ваши поучения. Помог вам расправиться с теми крысами, потом залег на дно. Надеялся, что все уляжется, и полученных денег хватит до конца наших с Ириной дней. Не тут-то было! Дефолт-шмифолт, часть денег за границей проиграл, часть потратил. Пришлось вернуться в страну и стать начальником охраны моего нынешнего шефа. Хорошо, что до отъезда мы с Иришей купили квартиру. Короче, дела стали налаживаться. Вдруг бац – Кузнецовский выродок пролез в депутаты и принялся раскапывать ту давно забытую всеми историю. Он был по-настоящему опасен из-за его связей и депутатских корочек, за это и поплатился. Блин, похоже, эта история никогда не кончится. Объявился журналюга Крохотов… Этот урод подобрался к нам близко, даже слишком близко. Пришлось его убрать. Впрочем, вы все это знаете не хуже меня. Короче, с меня хватит! Мальчик Гиви вырос и даже постарел. Между прочим, мне уже полтинник, и я хочу прожить остаток дней спокойно, не вздрагивая от каждого звонка в дверь. По-хорошему, давно надо было в Испании дом купить и наплевать на ваши косяки.

– Чего же ты хочешь?

Дмитрук догадался, что Гиви поднимает ставки. Глаза бандита стали стальными, лицо покраснело, заиграли желваки: он явно готовился сделать серьезное заявление.

– Что я хочу? Самую малость. Долю в бизнесе, вашем и Куропаткина.

– Думаю, хотелки в этот раз придется умерить, – спокойно сказал Виталий Михайлович. – Бизнесом командовать – это тебе не кулаками махать. Ну, а с борзым журналистом вопрос решим позже. Посмотрим, куда его занесет детская любознательность.

– Так дешево, как тогда с фотографом, вы от меня не отделаетесь, – процедил Гиви. – Я чувствую себя как чернобыльский ликвидатор. Принял слишком большую «дозу» и на «выздоровление» не рассчитываю. Если менты раскрутят это дело, мне светит пожизненное.

Бандит смерил Дмитрука тяжелым, немигающим взглядом, и отправился в зал – забирать захмелевшего шефа домой.

наши дни

Вернувшись домой после встречи с Федором на Гоголевском бульваре, Лина первым делом сварила кофе. Затем она капнула туда немного коньяка, отломила квадратик шоколада и уселась в уютное, слегка потертое кресло, чтобы поразмыслить над событиями последних дней. Все равно быстро уснуть не удастся, перед глазами будет стоять изрядно попорченная физиономия Феди, а в ушах звучать его рассказ.

Лина чувствовала себя отвратительно. Голова раскалывалась, внутренняя дрожь не утихала. Да и мурашки, будь они неладны, вернулись и опять побежали по спине, предвещая новые неприятности. Одна надежда на кофе с коньяком. Глядишь, вскоре расширятся сосуды, мигрень отступит и наконец появится возможность сосредоточиться.

«Федя явно что-то задумал! Парень так и прет на рожон. Похоже, «уроки» бандита Гиви ничему его не научили. Гиви, Гиви … Где-то я уже слышала это имя. Ну, конечно! Так звали молодого красавца-грузина, второго мужа Ирины Петровой, владельца элитных рысаков… Боже мой! … Ирина! Как же я раньше не догадалась! Она же прекрасно знала Кузнецова-старшего! Возможно, Петрова могла бы рассказать о его убийстве намного больше, чем интернет».

Лина налила еще кофе в любимую чашечку, плеснула туда же немножко коньяку и продолжала размышлять:

«Петрова, разумеется, была знакома с партийными функционерами со Старой площади. Еще бы! Она частенько общалась с ними по поручению Груздачева и его замов. Скорее всего, кагэбешников, курировавших «Страну Советов», Петрова тоже знала. Не исключено, что гендир «Арктик нефть энд ойл» Алексей Куропаткин – ее давний знакомый. Ирина всегда все про всех знала. Возможно, она знает ответ на главный вопрос: почему Иван Кузнецов перечислил этой фирме огромную сумму?».

Сердце Лины ухнула куда-то в желудок от страшной догадки:

«А что, если она действовала заодно с преступниками? Стоп! Даже если Петрова общалась с Иваном Кузнецовым после закрытия журнала и самороспуска КПСС, это еще не повод подозревать ее в страшном преступлении. Тем более, нельзя обвинять ее в последующей цепочке убийств: отравлении депутата Петра Кузнецова и расстреле среди бела дня журналиста Крохотова. Ирина, конечно, не ангел, но точно не хладнокровная убийца. Обычная дамочка с непомерными амбициями. Не могла же она измениться со времени работы в «Стране Советов»? Кстати, сколько ей сейчас лет? Когда мы работали в журнале, ей было за тридцать. а с тех пор прошло…те же тридцать лет… Значит, Петровой сейчас далеко за шестьдесят! Как ни крути, немало. Пенсионерка-киллер? Глупость какая-то! Персонаж черной комедии. Хотя… чего только в жизни не бывает!

А что, если Петрова «всего лишь» закрывала глаза на преступления мужа? Это, конечно, отвратительно и по закону наказуемо, но… Сама-то она никого не убивала».

Лина подлила себе еще кофе и продолжала рассуждать дальше:

«В те далекие годы, когда мы работали в «Стране Советов», Ирина неплохо ко мне относилась, даже помогала решать какие-то незначительные проблемы. Просвещала насчет модных тенденций в Европе, рассказывала редакционные сплетни.... Во время той последней встречи в середине девяностых она, кажется, искренне мне обрадовалась. Даже пригласила на ипподром, а потом в гости. Нет, никак не получается представить ее злодейкой! А что, если Ириша не подозревает, что живет с убийцей? В этом случае над ней самой нависла смертельная опасность. Ее муж Гиви – тип с нестабильной психикой. Пускает кулаки по любому поводу и в любой момент может сорвать злость на ком угодно. Даже на жене. А вдруг ей уже от него доставалось? Вряд ли жестокий убийца бывает дома всегда милым и пушистым. Нет, это я перегнула палку. Ирина не такая, чтобы долго терпеть домашнее насилие. Впрочем, если бандит рассвирепеет, как при встрече с Федором, и одного раза будет достаточно, при его-то профессиональных умениях убивать и калечить. Не приведи господи, когда-нибудь узнать, что Ирина, погибла от рук этой машины для убийства. Ни за что себе этого не прощу. Равнодушие будет равно соучастию в преступлении. В общем, надо встретиться с Петровой наедине и рассказать ей о моих подозрениях».

Лина допила кофе, аккуратно помыла чашечку и приняла решение. Надо будет завтра созвониться с Ириной и напроситься к ней в гости.

«Попрошу ее выделить для встречи время, когда мужа нет дома. Дескать, мужское общество помешает нам, «деффчонкам», свободно поболтать и предаться приятным воспоминаниям. В том числе, посплетничать о мужчинах «Страны Советов». Кстати, даже повод для звонка искать не надо. Мы так давно не виделись, что Ирина, вероятно, будет рада поболтать, похвастаться своим благополучием и отвлечься от домашних дел».

наши дни

– Ирочка, сколько лет, сколько зим!

Лина перешагнула порог квартиры, пристроила пальто на вешалку, поставила на подзеркальную полочку в прихожей коробку с пирожными и крепко обняла хозяйку. С момента их встречи на Скаковой улице в середине девяностых Ирина Петрова изменилась не слишком сильно. Все тот же облик актрисы академического театра, все тот же звонкий голос, будто поставленный педагогом театрального училища. Но главное – лицо. Оно было гладким, словно фарфоровым, без морщин и мешков под глазами, без глубоких носогубных складок. Чтобы так выглядеть в возрасте шестьдесят плюс, требуются немалые денежки и хорошие пластические хирурги, разумеется. Цвет лица у Ирины был отменный, оно излучало сияние, словно освещало полутемную прихожую, да и сама хозяйка вся была произведением искусства, успешным творением пластических хирургов. Она, улыбаясь, смотрела на Лину и наслаждалась произведенным впечатлением. Красивая кошка ориентальной породы вышла из комнаты и с любопытством уставилась на гостью.

– Проходи в кухню, сейчас чайник включу, – захлопотала Ирина, – в комнатах, как назло, не убрано, покажу тебе их в другой раз.

Просторная кухня-столовая выглядела дорого и стильно. Дубовая мебель, дизайнерские светильники, изысканная посуда за стеклом в буфете. Во всем угадывался вкус хозяйки. Ирина рассказала, что не без труда смогла отселить жильцов старой коммуналки, провести серьезную перепланировку и отделать апартаменты с учетом современных дизайнерских веяний. Высокие потолки, окна от пола до потолка, живопись на стенах… Лина вспомнила свой давний визит в пустое съемное жилище Ирины на Скаковой улице и подумала, что за это время материальное положение ее старой знакомой серьезно улучшилось.

– Шикарно, Ирочка! Как тебе удалось создать такую красоту?

– Конечно, на все нужно время. Ну и деньги, разумеется, – улыбнулась хозяйка. Она изо всех сил старалась выглядеть простой и скромной, ей не терпелось мысленно вернуться в те годы, когда они вместе работали в редакции журнала «Страна Советов». В сравнении с прошлым этапом жизни нынешний выглядел безусловным успехом.

Лина села за стол, и кошка сразу прыгнула к ней на колени.

– Ясное дело, без больших денег элитные апартаменты не построишь! – сказала Лина. – Тем более в самом центре столицы. Здесь квартирки, кажется, десятки и даже сотни миллионов стоят…

– Ну да, недешево. Но мне так нравится этот уютный центр Москвы… Понимаешь, я очень скучаю о старом добром времени, когда мы с тобой работали в редакции «Страны Советов», о прежних добрых отношениях между людьми. О простых и ясных жизненных правилах. Помнишь наш роскошный особняк в стиле русский модерн?

– Еще бы!

– Не поверишь, но эта квартира находится в двух шагах от него.

– Да что ты? Я сюда с Петровки через проходные дворы вошла, поэтому не сориентировалась. Москва так изменилась за эти годы, особенно в Центре, – призналась Лина, слегка смутившись. Все же ей, москвичке, стыдно плохо знать родной город.

– Я долго искала варианты, пока не подвернулся этот. Прикинь, теперь я живу практически во дворе бывшей «Страны Советов». Классно, правда?

– Поздравляю! Как говорят в рекламе: «Отличный выбор!». Петрова живет на Петровке. Очень за тебя рада. Можно спросить, Ириш, где ты сейчас работаешь?

– Ой, Лин, к счастью, уже нигде. Наработалась с ранних лет, пора уже и отдохнуть. С детьми у нас с Гиви не получилось, так что с удовольствием живем для себя. Бог создал женщину не для того, чтобы она всю жизнь работала, ведь правда? Зарабатыванием денег и финансами у нас в семье занимается Гиви, а я отвечаю за уют, здоровое питание и путешествия. В общем, Лин, у нас скучная патриархальная кавказская семья.

– Прекрасно! О такой «скучной» жизни многие женщины только мечтают. А чем занимается Гиви, если не секрет?

– Ты не поверишь, меня не интересуют подробности его работы. Если в общих чертах, у Гиви несколько бизнесов, в том числе, охранная фирма, есть акции в серьезных компаниях. Ну и так, по мелочи кое-что перепадает ему, а, значит, и мне. Мы с самого начала договорились, что финансы у нас будут общие. Когда позволяет время, мы много путешествуем. Представляешь, я осуществила все свои мечты, увидела самые красивые столицы мира, о которых в то время, когда мы с тобой работали в «Стране Советов», могла лишь читать в зарубежном «глянце».

– Рысаки Гиви по-прежнему участвуют в забегах? – поинтересовалась Лина. Она вспомнила тот давний визит на Центральный московский ипподром, и добавила. – Такие красавцы, они, наверное, привозили неплохие призовые?

– С рысаками покончено, – улыбнулась Ирина. – Знаешь, как бывает: увлекаешься чем-то годами, а потом вдруг – раз, и словно бабка отшептала. Не хочется больше, и все. Рысаки давно проданы, на ипподроме мы лет десять не были, впрочем, уже и не тянет. В общем, мы с Гиви как два алкаша – «зашились» от «лошадиной зависимости» …

– Ой, пирожные забыла в прихожей! – спохватилась Ирина и выпорхнула в коридор.

Лина подробно осмотрела кухню. Старинный оранжевый абажур, висевший над круглым столом, настраивал на задушевный разговор

«Наверняка Ирина читала у Булгакова про спасительный свет абажура, – подумала Лина. – Все-таки она дама начитанная. Повесила абажур над столом, чтобы зацепиться за какую-нибудь вещь «с историей» и окончательно почувствовать себя москвичкой» …

Лина осторожно спустила кошку на пол, встала и подошла к окну. Пейзаж показался знакомым. Где-то она уже видела этот тополь и эту скамейку… Боже, это же тот самый двор, в котором она когда-то гуляла в обеденный перерыв и где однажды заметила Кузнецова и Полину! Да это же… ну да, та самая пристройка! Они сейчас находятся в той самой служебной, а точнее, конспиративной квартире редакции «Страны Советов». Интересно, кто и когда ее приватизировал и как бывшей секретарше досталось это жилье?..

– Ирина, столько всего случилось за те годы, пока мы не виделись! – вздохнула Лина, когда хозяйка вернулась в кухню с коробкой пирожных. – Многих уже нет на свете.

– Ну, а что ты хочешь, бессмертных людей не бывает, – грустно усмехнулась Ирина. – Большинство сотрудников «Страны Советов» к началу девяностых подошли уже в почтенном возрасте… и вообще в те годы люди умирали раньше, хотя никаких смертоносных коронавирусов еще не существовало.

Ирина подлила Лине чаю из темно-синего чайника с тонкой золотой сеткой на круглых боках. Чайник, как и чашки, и сахарница, был из знаменитого сервиза «Кобальтовая сетка» с клеймом ЛФЗ. В наше время такой тонкий фарфор стоит немалых денег, и Лине показалось, что Ирина осталась довольна впечатлением, которое произвела ее изысканная посуда на гостью.

Лина для приличия отхлебнула чаю, однако к пирожному даже не притронулась. Она чувствовала непонятное напряжение и подступавщую к горлу тошноту. Странно… Они с Ириной были одни в квартире, лишь кошка тихонька мяукала и терлась о ногу Лины, попрошайничая кусочки колбасы со стола.

– К сожалению, некоторые из наших пожилых коллег умерли не своей смертью, – тихо сказала Лина и погладила кошку. Мурлыканье животного немного ее успокоило, и она продолжала. – Кузнецова бандиты жестоко пытали и потом убили, а Ищенко насмерть сбил джип неподалеку отсюда – на Большой Дмитровке.

– Ну, знаешь, в начале девяностых чего только ни случалось… Кузнецов, если ты помнишь, постоянно летал за границу. В конце девяностых в нескольких газетах написали, что он возил деньги КПСС компартиям западных стран. Да ты, наверное, и сама читала про это в прессе. Что касается Романа Лаврентьевича… У него всю жизнь была скверная привычка переходить дорогу в неположенном месте. Помнишь, мы когда-то смеялись над тем, как он руку поднимал? Старик был уверен, что поток машин по его сигналу обязан остановиться. В общем, эти двое сами виноваты в своей гибели. Как говорится, на бога надейся, а сам не плошай. Они пошли в конце жизни не по той тропинке, вот и отправились на небо лет на десять раньше своих ровесников. Лин, о чем мы вообще с тобой говорим?! Так давно не виделись, столько всего за эти годы произошло! А мы сидим и бесцельно тратим время, словно старый нафталин пересыпаем. Давай-ка сменим тему на более веселую, а то твои пирожные в рот не полезут!

– Раньше я купила бы их в Столешниках, но той кондитерской на прежнем месте уже давным-давно нет, как нет и нашей прежней жизни. Погоди, сейчас сменим тему, только для начала давай расскажу тебе продолжение этой «нафталинной» истории. Сын Ивана Кузнецова Петр Иванович провел собственное расследование и, видимо, сумел узнать, кто ограбил и убил его отца. Но вот совпадение! Вскоре Кузнецов младший скоропостижно умер. По одной из версий, его отравили сильнодействующим веществом во время ужина в ресторане. Журналиста Максима Крохотова, который взялся расследовать подозрительную смерть депутата, через несколько дней застрелил на Арбате снайпер. Недавно этим делом занялся еще один журналист-расследователь, молодой да ранний, и вот теперь его жизнь под угрозой. Ира, я в отчаянии! Сколько еще смертей утянут за собой эти проклятые деньги партии? Мне все чаще кажется, что на них и впрямь лежит проклятие. В средние века проклятие лежало на сокровищах тамплиеров, позже – на деньгах масонов. Теперь история повторяется. Впрочем, партийно-гэбэшная верхушка позднего СССР представляется мне такой же масонской ложей – с ее тайнами, круговой порукой, жестокими правилами и законами.

– Ой, Лин, ты слишком глубоко копаешь!

Ирина хрипло рассмеялась, подлила Лине и себе чаю и продолжала: – В Москве каждый день кого-нибудь убивают. Для нашего города – это отнюдь не новость. Давай лучше поговорим о чем-нибудь боле веселом.

– А веселое, Ирочка, то, что нити всех убийств сходятся к мужчине по имени Гиви. Представляешь, этот монстр, на котором столько трупов, – тезка твоего мужа! – сказала Лина и взглянула на Ирину в упор. Она почувствовала, что совершенно некстати задрожали коленки, по спине побежали знакомые мурашки и предательски дрогнул голос. Кошка почувствовала ее волнение и замурлыкала громче. Лина погладила ее и постаралась успокоиться. Меньше всего ей сейчас хотелось расплакаться перед Петровой.

– Слушай, да мало ли в Москве Гиви? Грузинская диаспора в столице одна из самых многочисленных… – сказала Ирина. Она блестяще владела собой, ни один мускул не дрогнул на лице хозяйки. Тем временем Лина продолжала:

– Среди тех, кто постоянно общается с депутатами и миллиардерами, насколько мне известно, человек по имени Гиви один. Я навела справки: этого Гиви в нашей управляющей элите прекрасно знают. Знаешь, я много размышляла над тем, кто похитил деньги Кузнецова-старшего, и у меня появились некоторые соображения. Я пришла к тебе ими поделиться.

– Серьезно? Ты решила увидеться со мной через столько лет лишь за тем, чтобы рассказывать подобные глупости и делиться досужими домыслами? Ну хватит, Лин, признайся, что ты прикалываешься или, как теперь модно говорить в социальных сетях, «троллишь» меня.

Ирина расхохоталась неестественно громко, ее рука дрогнула, и капля крепкого чая пролилась на белую скатерть, вышитую синими колокольчиками с золотыми тычинками, так удачно подобранную в тон посуде. Она с досады ругнулась, и кошка отпрянула от стола. Лина вновь взглянула хозяйке в глаза и вздрогнула. Ирина изменилась в лице, но это случилось не из-за пятна на скатерти. Она словно постарела за эти несколько секунд лет на десять. Под всеми косметическими ухищрениями и пластическими операциями проступило лицо усталой немолодой женщины, перешагнувшей рубеж шестидесятилетия. Лина поняла, что попала своими сумбурными догадками в точку. Она сделала глубокий вдох и продолжала:

– Размышляя об этой запутанной истории, я пришла к выводу, что ты, Ирочка, первая узнала о деньгах партии, которые Кузнецов возил за границу. Без твоих связей Гиви никогда в жизни не вышел бы на такой большой куш и на таких серьезных людей. Простому барыге-лошаднику Гиви Гамдлишвили офицер КГБ Иван Кузнецов был явно не по зубам. Для того, чтобы провернуть операцию с деньгами КПСС, присвоенными Кузнецовым, были необходимы твои, Ирина, давние знакомые со Старой площади и с Лубянки. Ответственный работник ЦК КПСС Алексей Куропаткин и офицер КГБ в отставке, ныне депутат Виталий Дмитрук знали о деньгах, которые фотограф Кузнецов должен был передать им с подельниками. Казалось, все шло по тщательно разработанному плану. Исторический поворот событий спутал все карты. Страна под названием СССР стремительно исчезла, журнал «Страна Советов» тоже, а КПСС самораспустилась в три дня. Короче говоря, Иван Кузнецов решил под шумок присвоить денежки, поделившись с Валерием Мендосом, собкором той страны, куда он привез немалую сумму в валюте, а также с Романом Ищенко, с ним он работал в редакции «Страны Советов». Видимо, Ищенко обещал Кузнецову надежное прикрытие. У нашего Романа Лаврентьевича, по его словам, остались крепкие связи на Лубянке. Однако Роман блефовал. Никаких связей у полусумасшедшего разведчика, много лет работавшего завхозом редакции, давно не осталось. Одним словом, твой, Ирина, давний куратор из КГБ, который также курировал поездки Кузнецова за границу, и еще один твой знакомый, бывший цэковский функционер Алексей Куропаткин, его ты знала с времен журнала «Страна Советов», решили отобрать у Ивана сумму со многими нулями в американских долларах. Бывшим партийно-кагэбэшным функционерам стало ясно, что забрать деньги у «кинувшего» их фотографа возможно только силой. Он ведь был крепкий орешек, этот фоторепортер, иначе бы не возил столько лет в чемодане валюту через многие границы и страны. Бывшим функционерам потребовался тот, кто сделает за них грязную работу за. Разумеется, за приличное вознаграждение. Вот тут-то и появился человек, готовый решить все вопросы без лишних сантиментов. Как говорится, разобраться по бандитским «понятиям». Этим человеком стал твой муж Гиви Гамдлишвили. По всему выходит, что это ты познакомила с ним в самом начале девяностых своих знакомых из партийно-гэбэшных структур. ЦК КПСС и КГБ вскоре после 1991 года канули в Лету, но многие сотрудники этих ведомств были еще молоды, активны и постоянно размышляли о том, что делать дальше. Они понимали, что большие состояния во все времена делаются во время всеобщей неразберихи. К тому же заказчики знали: в случае неудачи они смогут надавить на Гиви через тебя, его жену. Впрочем, Гиви и сам сообразил: шанс, который может обеспечить вам с ним безбедное существование на долгие годы, выпадает один раз в жизни. Твой муж по характеру игрок, поэтому решил поставить на карту все. Даже свою и твою жизни. Стоит ли сомневаться в том, что он выторговал себе хороший процент при дележке крупной суммы? В общем, подельники поняли, что Гиви настоящий отморозок, и если они его кинут, «молодой грузин» избавится от них любым способом. В итоге они согласились на все его условия.