Искусство жить. Размышления Фрэнсиса Бэкона о любви, дружбе, богатстве и человеческой природе

Глава 10. О любви

Сравнивая, мы легко обнаруживаем, что театр извлекает из любви больше пользы, чем жизнь. Ведь на сцене любовь всегда служит материалом для комедий, а иногда и для трагедий, тогда как в жизни любовь всегда влечет за собой неприятности, порой напоминая коварную женщину, а порой — богиню мести.

Стоит обратить внимание на то, что с древних времён и до наших дней ни один из великих и знатных людей, о которых нам известно, не стал бездарным под влиянием соблазна любви; из этого можно сделать вывод, что великие люди и великие дела действительно могут оставаться совершенно чуждыми этой слабой страсти. Тем не менее, есть два случая, которые необходимо рассматривать как исключения: один из них — Марк Антоний, бывший одним из двух правителей Римской империи, а другой — Апил Клавдий, один из десяти консулов и составитель свода законов. Первый действительно был распутником, не знавшим меры в своих увлечениях, а второй — человеком серьезным и мудрым. Поэтому, хотя это и редкость, похоже, что любовь может не только беспрепятственно проникнуть в незащищенное сердце, но и, если охрана даже слегка ослабнет, проникнуть и закрепиться даже в сердце, находящемся начеку.

Философ Эпикур сказал одну фразу, которая, безусловно, звучит несколько нелепо:

«Человек может найти достаточно большую сцену у своего соседа».

(Satis magnum alter alteri theatrum sumus.)

Кажется, что человек с самого рождения должен взирать на небо и на всё возвышенное и погружаться в размышления, однако люди зачастую лишь преклоняются перед крошечным идолом, превращаясь в слабодушных подданных, подчиняющихся не столько слову, сколько взгляду, хотя глаза были даны им для гораздо более благородных целей.

Примечательно и странно то, что эта страсть чрезмерна: она бросает вызов природе и ценности вещей, а это происходит потому, что преувеличенный тон речи уместен лишь в любви. Её уместность заключается не только в использовании языка, ибо, как говорили древние: самым первым льстецом — с которым обмениваются информацией все последующие льстецы — является сам человек. Однако нельзя отрицать, что влюблённый — ещё больший льстец. Ведь ни один человек, каким бы гордым он ни был, не будет так высоко оценивать себя, как влюблённый по отношению к любимому человеку, — вплоть до смешного и нелепого, — поэтому древние мудрецы справедливо говорили: «Невозможно одновременно любить и быть мудрым».» Эта слабость не является чем-то, что замечают только окружающие, а сам объект любви не замечает; если только любовь не взаимна, то именно тот, кого любят, должен это особенно хорошо видеть.

Существует такой железный закон: вознаграждением за любовь всегда является либо любовь в ответ, либо тайное презрение со стороны любимого человека в глубине его души. Поэтому людям следует с особой осторожностью относиться к этой страсти, ибо она не только лишает человека других ценностей, но и не позволяет сохранить саму любовь. Что же касается других потерь, то поэты в своих эпосах прекрасно изобразили это: подобно тому, как тот, кто полюбил Елену, отказался от даров Юноны и Парады. Любой, кто погряз в любви, лишится из-за этого двух вещей: богатства и мудрости.

Любовь легче всего проникает в душу человека в моменты его наибольшей уязвимости — когда он пребывает на вершине успеха, увлечённый собственным величием, или же находится в бедственном положении, одиноком и несчастном. Хотя в последней ситуации любовь даётся нелегко, именно в такие моменты человек больше всего стремится броситься в огонь любви. Из этого видно, что «любовь» действительно является сыном «глупости». Однако есть люди, которые, даже испытывая любовь в сердце, способны сдерживать её, не позволяя ей мешать важным делам. Ведь как только любовь начинает мешать развитию дела, она препятствует решительному движению человека к поставленной цели.

Я не знаю, в чём причина, но многие военные очень легко влюбляются; возможно, это похоже на их пристрастие к выпивке: опасная жизнь требует радости в качестве компенсации.

Возможно, в сердце человека таится склонность к всеобщей любви; если она не сосредоточивается на каком-то одном объекте, то неизбежно приносит пользу более широким массам, делая его милосердным и добрым человеком, подобно монаху.

Любовь между супругами позволяет человечеству продолжать род. Дружба между друзьями помогает человеку совершенствоваться. Но развратная и безрассудная любовь ведёт человека лишь к падению и гибели!

Глава 11. О высоком положении

В глазах обычных людей человек, занимающий высокий пост, является властелином власти и символом достоинства, однако он также является слугой, несущим тройную ответственность. Во-первых, он слуга монарха или государства, во-вторых — слуга славы, и, наконец, он слуга своего дела; поэтому они лишены свободы — у них нет ни личной свободы, ни свободы действий, ни свободы распоряжаться своим временем. В погоне за властью они теряют свободу, или, иначе говоря, обретая власть над другими, теряют власть над самими собой — это странное стремление.

Продвижение по службе — дело весьма хлопотное и трудоемкое, но, перенеся всевозможные лишения, люди получают в награду еще большие лишения; у некоторых пути к повышению по службе презренны: они становятся высокопоставленными чиновниками и знатными лицами с помощью средств, унижающих достоинство. Такие люди занимают высокие посты, но не могут удержаться на них, ведь любой шаг назад означает для них либо падение, либо утрату репутации — и это печально. «Когда ты перестаешь быть тем, кем был когда-то, у тебя больше нет ни надежды, ни причины жить». Тем не менее, некоторые не могут уйти, когда хотят, и не хотят уходить, когда должны, а те, кто ушел, не могут смириться с полным уходом из жизни. Старики, инвалиды и больные по идее должны пользоваться защитой, но их судьба оказывается такой же. Подобно старикам в городах, они годами упорно сидят на перекрестках рынков, и их дряхлый вид вызывает у прохожих насмешки, на которые они не обращают внимания.

Ещё более любопытно то, что люди, занимающие высокие посты, могут подтвердить своё счастье лишь через взгляд окружающих. А если судить по собственным ощущениям, то найти ответ на вопрос, действительно ли они счастливы, бывает очень сложно. Часто они утешают себя лишь завистью и подражанием со стороны окружающих. Это дарит им чувство гордости, удовлетворения и чести, хотя в тот самый момент их внутренние мысли, возможно, прямо противоположны. Они также время от времени испытывают тревогу, хотя по-настоящему осознать свои ошибки могут лишь тогда, когда конец действительно наступает.

Высокопоставленные чиновники и знатные люди зачастую не имеют времени заботиться о своем физическом и душевном здоровье. Сенека говорил:

«Хотя я и известен всему миру, сам я ничего не знаю — разве не несчастье умереть таким образом?»

(I lli mors gravis incubat, qui notus nimis omnibus, ignotus moritur sibi.)

Власть имущие способны как творить добро, так и творить зло, однако зло подвергается осуждению общественного мнения, поэтому лучше воздерживаться от подобных поступков. Стремление творить добро достойно похвалы, но если останавливаться лишь на благих намерениях, то, хотя Бог и может это принять, для земного мира это не лучше, чем сон. Многие добрые дела человечества можно осуществить лишь с помощью власти.

Достижение славы и совершение великих дел — вот цель, ради которой люди стремятся к высоким постам; и если человек видит, что эта цель достигается его собственными силами, он может спокойно отправиться в иной мир. А тот, кому суждено стать участником Божьего спектакля, сможет разделить с Богом Его субботний покой.

Мы все понимаем следующую истину: выполняя свои обязанности, нужно брать за образец лучших примеров. А спустя некоторое время нужно поставить перед собой свой собственный пример и строго анализировать и контролировать себя, чтобы понять, делаешь ли ты это лучше, чем раньше. Не обращайте внимания на некомпетентных людей, занимающих те же должности; не выставляйте себя в лучшем свете, пороча их репутацию, а используйте их ошибки для собственного самосовершенствования. Поэтому, проводя реформы, не следует ни нарочито хвастаться своими достижениями, ни злонамеренно клеветать на своих предшественников; одновременно нужно установить для себя правила, чтобы создать хороший прецедент, которому можно будет следовать.

Рассматривая любое дело, всегда ищите его истоки, выясняйте, откуда оно взялось и как пришло в упадок, но при этом обращайтесь за советом как к древности, так и к современности: обращайтесь к истории, чтобы понять, что является лучшим, а к современности — чтобы обнаружить, что является наиболее подходящим. Следует постараться сделать так, чтобы ваши действия следовали установленным правилам, чтобы люди заранее знали, что произойдет, но ни в коем случае не будьте слишком авторитарны и высокомерны; когда вы отклоняетесь от своих правил, обязательно четко объясните причину. Вы должны отстаивать права, связанные с вашей должностью, но при этом не допускать проблем с превышением полномочий; иными словами, лучше незаметно пользоваться своими правами на деле, чем открыто заявлять о них и требовать их соблюдения. Также следует защищать права подчиненных и четко осознавать, кто является руководителем — это гораздо достойнее, чем заниматься всем лично. Помощь и советы, связанные с выполнением служебных обязанностей, следует с радостью принимать и приветствовать; не следует отгонять тех, кто приносит вам информацию, считая их суетливыми, а нужно относиться к ним с дружелюбием.

Если понаблюдать за людьми, занимающими высокие посты, можно заметить, что у них обычно есть четыре основных недостатка: медлительность, коррупция, грубость и стремление сохранить лицо.

Что касается промедления, то чтобы его избежать, следует создавать впечатление доступности и открытости, особенно строго соблюдать время при встречах, а дела, лежащие на столе, решать на одном дыхании, ни в коем случае не смешивая несколько вопросов для одновременного рассмотрения и решения, если в этом нет крайней необходимости.

Что касается вопроса о взяточничестве и получении подкупа, то необходимо не только удерживать себя и своих подчиненных от принятия взяток, но и сдерживать тех, кто просит о пощаде, чтобы они не давали взяток. Ведь честность действует только на нас самих, но создание образа честного человека в сочетании с репутацией того, кто глубоко презирает взятки, будет оказывать влияние и на других. Необходимо не только предотвращать сами случаи получения взяток, но и стремиться избегать даже подозрений в этом. Все, кого считают непостоянными, а также те, кто, не имея явных причин, явно меняет свой курс, легко вызывают подозрения в коррупции. Поэтому всякий раз, когда вы намереваетесь изменить своё решение или курс, обязательно публично разъясните это дело и причины вашего изменения, не пытаясь уйти от ответа. Если у вас есть подчиненные или доверенные лица, с которыми вы поддерживаете особенно тесные отношения, но у которых нет явных достоинств, это легко может быть расценено как канал для тайного получения взяток.

Что касается грубости, то это черта характера, вызывающая недовольство, а не неизбежное явление. Строгость внушает страх, а грубость — вызывает недовольство. Даже при выговоре подчиненным следует заменить язвительность строгостью.

Чрезмерная забота о репутации на самом деле наносит больший вред, чем взяточничество. Ведь если человек погряз в заботе о репутации, он будет постоянно находиться под её гнетом и мучиться из-за неё. Как сказал Соломон: «Плохо, если во всём всегда заботиться о репутации других; если человек нарушает закон ради куска хлеба, то потеря будет больше, чем выгода».

Древние мудрецы совершенно верно подметили: «Как только человек обретает власть, он показывает свое истинное лицо. Либо он становится более нравственным, либо — еще более безнравственным». «Если бы он не был императором, то все считали бы его достойным этого звания» — так сказал Тацит, говоря о Гарпе. Однако, говоря о Веспасиане, он отметил: «Веспасиан — единственный император, который, обретя власть, стал еще более нравственным». Хотя в первом случае речь идет о способностях к управлению, а во втором — о поведении и характере.

Если стремление к чести способно заставить человека исправить свои ошибки, то это свидетельствует о том, что он достоин уважения и великодушен, ибо честь — это добродетель, и, подобно природе, вещи бушуют, когда меняют своё положение, и успокаиваются, когда остаются на месте. То же самое и с добродетелью: в порыве амбиций она бушует, а обретя власть, становится устойчивой и спокойной.

Ни один человек не становится знатным, не поднявшись по извилистой лестнице; и если существуют фракции, то на пути к вершине можно присоединиться к одной из них, но, достигнув высокого положения, следует сохранять беспристрастность. Оценивая впечатление, которое оставил о себе ваш предшественник, следует проявлять справедливость и осмотрительность, ибо в противном случае это станет не просто долгом, а обязательством, которое вам непременно придётся погасить при уходе с должности. Если у тебя есть коллеги, то ты должен уважать их и призывать их к себе, когда они этого не ожидают, но не отказывай им, когда у них есть веские причины и они хотят быть вызванными. Однако при частной беседе с просящим не будь чрезмерно чувствителен к своему положению или к тому, помнят ли о нём другие; лучше услышать такую оценку: «Когда он исполняет свои обязанности, он становится совсем другим человеком».

Глава 12. О мужестве

Демосфена однажды спросили: «Что является самым важным для оратора?» Он ответил: «Мимика». «А что на втором месте?» «Мимика». «А на третьем?» «Все-таки мимика». Хотя это и простой отрывок из учебника для средней школы, в нём содержится многое, над чем стоит поразмыслить умному человеку.

Демосфен был известным оратором, но в том, что он так высоко ценил — мимике, — он не особо преуспевал. Почему же тогда он придавал «мимике» столь высокое значение, ведь чёткость произношения, оригинальность речи и прочее гораздо важнее? На первый взгляд это кажется странным, но стоит лишь немного поразмыслить, как становится понятна суть. В человеческой природе глупость всегда преобладает над мудростью, а напыщенное представление зачастую способно тронуть лишь сердца посредственных людей — это как раз и является искусным использованием глупой стороны человеческой натуры.

Аналогичным явлением является политическая смелость. Если бы кто-то спросил, какая способность является самой важной в политике, то ответом, безусловно, стала бы «смелость»; а что на втором и третьем месте? Все равно «смелость». Хотя смелость и является плодом невежества и бесстыдства, поэтому ее вообще нельзя ставить в один ряд с другими способностями, тем не менее она действительно способна одурачивать и сдерживать тех, кто составляет подавляющее большинство — близоруких и трусливых людей; даже умные люди часто оказываются парализованными временным заблуждением. Поэтому мы видим, что смелость творит чудеса в республиках, но в сенаторских или монархических государствах проявляет себя весьма скромно. Кроме того, смелость всегда дает потрясающий эффект, когда впервые появляется смелый человек, но впоследствии теряет свою силу, поскольку смелые поступки никогда не позволяют выполнить обещания, данные на основе этой смелости.

Как существуют «шахраи-целители», лечащие людей, так существуют и «шахраи-целители», лечащие государства; именно эти люди предпринимают радикальные меры, которым, возможно, сопутствовала удача в одном-двух экспериментах, но из-за отсутствия прочной теоретической базы им не суждено долго пользоваться удачей.

Более того, вы увидите, как смелый человек неоднократно творит чудеса, подобные чудесам Мухаммеда. Мухаммед убедил людей, что он способен приказать горе предстать перед ним, чтобы на её вершине помолиться за тех, кто соблюдает его законы. Люди собрались, и Мухаммед снова и снова призывал гору прийти к нему, но гора не сдвигалась с места. Однако он ничуть не смутился, а сказал: «Если гора не хочет прийти к Мухаммеду, то Мухаммеду придётся пойти к горе». Поэтому эти люди, когда дают громкие обещания, но не могут их выполнить из-за неудачи, просто игнорируют это и меняют свою позицию, не беспокоясь об этом.

Без сомнения, для человека, много видавшего и много знающего, дерзкий человек — всего лишь повод для смеха, а даже для обычного человека смелый человек кажется немного ненормальным. Если нелепость служит материалом для шуток, то это убеждает в том, что подлинная смелость обязательно содержит в себе долю нелепости. Особо стоит отметить, что смельчак, потеряв лицо, сжимается и замирает как вкопанный, тогда как трус, потеряв лицо, всё ещё имеет возможность маневра. В подобной ситуации смельчак оказывается в безвыходном положении, словно король в шахматах, попавший в пат: хотя ему ещё не объявлен мат, он не может пошевелиться. Впрочем, последнее подходит скорее для сатирических зарисовок, чем для обсуждения более серьёзных тем.

Храбрость всегда слепа, поскольку не видит предстоящих опасностей и неприятностей. Поэтому применять храбрость при принятии решений крайне вредно, а при действиях — весьма полезно. По этой причине к храбрецам следует относиться с пониманием и умением правильно распределять обязанности: их ни в коем случае нельзя назначать военачальниками, а можно только назначать в качестве заместителей, причём они должны подчиняться чужому командованию.

Ведь при обсуждении любого дела лучше всего учитывать возможные риски, а при выполнении — лучше не обращать на них внимания, если только эти риски не слишком велики и не грозят огромными потерями или даже гибелью.

(Ибо при обсуждении вопросов полезно предвидеть опасности, а при выполнении — не обращать на них внимания, если только они не являются чрезвычайно великими.)

Глава 13. О добродетели

Говоря о добродетели, я понимаю её именно в этом смысле: добродетель — это исходящее из сердца стремление приносить людям счастье, то есть то, что греки называют «агапе», тогда как в том значении, в котором это слово обычно употребляется, понятие «добродетели» теряет часть своего веса. Среди всех добродетелей и высоких духовных качеств доброта является величайшей, ибо она является атрибутом Бога; без неё человек — это беспокойное, вредное, жалкое существо, просто вредитель.

«Доброта» соответствует «любви» в теологическом смысле, но при этом не допускает никаких отклонений. Чрезмерное стремление к власти может привести к падению ангелов, а чрезмерное стремление к знанию — к падению людей, но в «любви» нет границы «чрезмерности»: ни у ангелов, ни у людей не возникает проблем с «любовью».

Склонность к доброте, можно сказать, присуща человеческой природе. Если эта доброта не проявляется по отношению к людям, она проявляется по отношению к другим живым существам. Например, турки кажутся варварским народом, но они очень милосердны к животным, таким как собаки и птицы. Согласно рассказу Берсбеса, один европеец в Константинополе едва не был забит камнями местными жителями за то, что дразнил птицу.

У итальянцев есть пошлое пословице: «Человек настолько добр, что уже не представляет никакого интереса». А один известный итальянский ученый по имени Макиавелли однажды смело и прямо написал: «Христианская вера приносит добрых людей в жертву жестоким и беззаконным людям». Он сказал это потому, что действительно ни одна религия, ни одна секта, ни одна доктрина не возвышает «доброту» так, как христианство. Поэтому, чтобы избежать неуважения и не подвергаться риску, лучше иметь представление о заблуждениях, связанных с этим благородным качеством.

Следует стремиться направлять других к добру, а не позволять себе быть скованным их внешностью или странными мыслями, ибо это лишь то, чем легче всего обмануть или одурачить, а если человек легко поддается обману или одурачиванию, то честный ум становится пленником. Не дарите драгоценный камень петуху из «Басен Эзо» из благих намерений, ведь лучше уже подарить ему зернышко ячменя — он, возможно, почувствует себя гораздо более довольным и счастливым.

Пример Бога даёт нам важный урок: «Небесный Отец позволяет солнцу светить и над добрыми, и над злыми, и посылает дождь как на делающих добро, так и на творящих зло, но Он не посылает дождя богатства и не озаряет людей в равной мере славой и добродетелью.» Общие блага должны быть доступны всем, но особые блага должны доставаться только избранным. Кроме того, следует помнить, что при рисовании портрета нельзя разбивать модель. Ведь Божественность берет за образец любовь к самим себе. «Продай всё своё имущество, раздай деньги бедным и иди за Мной». То есть, если ты не собираешься следовать за Мной, если у тебя нет Божественного призвания, дающего тебе способность совершать великие дела, для которых обычно требуются огромные ресурсы, используя лишь небольшие средства, то не продавай все своё имущество. В противном случае ты, как будто, чтобы наполнить реку, иссушишь источник, и это будет делом, не стоящим затраченных усилий.