- -
- 100%
- +
На видео управляющий – невысокий, полноватый, лысый, с окладистой бородой живчик – весело отплясывает, произносит тост. Вот он подходит к Зинаиде Пименовой, которая грустно сидит в уголочке, приглашает на танец, она отказывается. Немножко резковато ответила? Или показалось?
Вот Санта берет у Гринча (администратор Владлен в образе Гринча помогал Санта-Клаусу раздавать подарки) очередной подарок, вручает Кравцову, тот разворачивает упаковку. Он явно ошарашен. Поет песенку. А вот у Кравцова резко падает настроение, он забирает подарок, извиняется и быстро уходит. Сослался на то, что завтра рано выезжать в командировку.
– Только мне показалось, что плюшевый мишка не в пижаме, а в тюремной робе? – почесал затылок Трофим.
– А брелок с пиковым тузом – это черная метка? – спросила Маша. – «Карта смерти»?
* * *Трофим с Машей вышли на улицу, где вовсю светило утреннее солнышко. Редкая для января погода. На небольшую парковку возле главного входа лихо подкатил белый «мерседес», из него вышла бухгалтерша Вероника Петровна, захлопнула дверку и стремительно, не смотря по сторонам, прошла в отель. «Мерседес» пискнул что-то вслед своей хозяйке, моргнул подфарниками и затих, словно жмурясь от играющих на хромированных деталях солнечных бликов.
Трофим впал в ступор и застыл истуканом на некоторое время, провожая глазами Веронику Петровну, пока та не скрылась в недрах отеля.
– Трофим, с тобой все в порядке? Признавайся, влюбился в эту мадам, хочешь меня бросить, но не знаешь, как об этом сказать? – тормошила его за рукав Маша. – Конечно, куда мне до ее форм… Она тут вне конкуренции.
– А? Извини, Маша, отвлекся на секунду. Ты права, – невпопад ответил Трофим, – кажется, я начинаю понимать, что происходит, кто за всем этим стоит и как убили Кравцова. – Он помассировал занывшую ключицу. – Но пока ничего не скажу, потерпи чуть-чуть, мне надо кое-что проверить.
До вечера Колчин просидел в интернете в поисках информации, которая должна была подтвердить его догадки.
Вечером в гостевом домике Трофима затрезвонил домофон.
– Кто там? – спросил Трофим, нажав кнопку.
– Колчин, я слышала, вы собираете информацию о смерти Кравцова? Нам надо поговорить. Его смерть на моей совести… Вы один?
– Почему один? С Машей, – ответил Трофим и открыл дверь.
Она сидела в кресле и плакала.
– Я сразу его узнала, как только он вышел в лобби сказать, как он рад всех нас тут видеть. Хотя прошло десять лет, с тех пор как он убил моего мужа в той страшной аварии.
Четвертого января это было. С тех пор я эти праздники не люблю. Нет, я даже не узнала, я его почувствовала. Распознать в респектабельном, лысом, располневшем господине того вертлявого патлатого мажора из девяностых практически невозможно. Но вот голос, глаза, манера разговора… Максим Виленович… Редкое отчество. Максим Виленович Медведев. Фамилию он поменял, а имя оставил. Понадеялся на авось. Я знала, что его через год выпустили по УДО, хотя он угробил стольких людей и стольких оставил на всю жизнь калеками… Тут нас с ним судьба свела.
План созрел сразу. Я не поехала на первую экскурсию. Нашла контакты темного шамана, удалось раздобыть меховую шапку убийцы – это условие шамана, нужна была какая-то личная вещь для обряда. Съездила, заказала ритуал… Птицу мне дали мертвую, сказали во двор подкинуть – и все получится. Я бросила – через забор. Теперь я спокойна.
Зинаида Пименова застыла с отрешенным лицом, положив руки на колени. Ее глаза были сухими.
– Маша, ставь чайник и тащи сюда коньяк, у нас в чемодане был, – засуетился Трофим. – И конфеты не помешают… Зинаида, подвигайтесь поближе к столику.
Пока пили чай, Зинаида немного оттаяла и слегка порозовела. А может, сыграл свою целебную роль коньяк.
– Передайте, будьте добры, Свиридовым и всем нашим мое предложение завтра вечером собраться в малом банкетном зале. Павла Гуркина и Владлена я сам позову. Есть о чем поговорить, – попросил Трофим Зинаиду, провожая ее до номера в отеле.
* * *После ужина группа собралась в небольшом банкетном зале, где позже должен был состояться вечер караоке. Последними вошли Павел Гуркин и Владлен.
– Что, без меня отдых – не отдых? Это не может не радовать, – широко улыбнулся Павел.
– Куда мы без вас, Санта-Клаус и Гринч?! – кивнул им Колчин. – Владлен, будь добр, прикрой дверь поплотнее… Начнем, пожалуй. У нас сегодня встреча людей, имеющих отношение к круглой дате, которая была вчера, но об этом чуть позже. Сначала два факта. Как вы знаете, в парк-отеле произошел трагический случай – скончался управляющий Максим Виленович Кравцов. А вчера поздно вечером ко мне в гостевой домик пришла Зинаида Павловна и сообщила, что это она обратилась к темному алтайскому шаману и заказала на Кравцова обряд смерти.
В зале наступила мертвая тишина.
– Почему она это сделала? Попробуем разобраться, – продолжил Трофим. – Десять лет назад известный в Санкт-Петербурге мажор Максим Медведев, по кличке Макс Бурый, пьяный в дупель, устроил жуткую аварию – влетел в толпу на автобусной остановке в центре города. Несколько погибших сразу и масса покалеченных. С места аварии Бурый сбежал. Все вспомнили это имя? – Трофим оглядел вытянувшиеся лица присутствующих. – У Свиридовых в той аварии погибла единственная дочь Лена, у художницы Веры – родители, у Маши сестра осталась инвалидом на всю жизнь, Гриша Арцебашев потерял ногу, у Павла Гуркина погиб брат-близнец… Как вы, конечно, помните, был суд, приговор, но мало кто знает, что через год виновник страшной аварии уже гулял на свободе. Уехал подальше от Питера, женился, взял фамилию жены – стал Кравцовым и превратился в респектабельного бизнесмена, управляющего отелем в бизнес-империи своего папы. Вся информация про Максима Медведева из интернета пропала. Но земля все-таки круглая, вести о новой красивой жизни Бурого на Алтае просочились, шила в мешке не утаишь. Его случайно узнали. И вот тогда появился Мститель.
У Мстителя созрел план. Он постарался найти родственников погибших и пострадавших и собрать их на годовщину той страшной трагедии. Все пострадавшие получили заманчивые предложения провести новогодние и рождественские праздники именно в этом отеле. Кто-то выиграл конкурс, кто-то получил выгодный заказ… Например, Зинаиде Павловне позвонили друзья мужа по работе, сказали, что помнят его и что путевка на Алтай – подарок от них вдове.
Мститель собрал пострадавших, чтобы на их глазах свершилось справедливое возмездие.
Хочу сказать, что ритуал, который заказала у темного шамана Зинаида Павловна, к смерти господина Кравцова не имеет никакого отношения. Максим Виленович был убит другим, более технологичным способом.
Мститель, технически продвинутый человек, воспользовался небольшим приборчиком, который называется «код-граббер», стоит копейки, вещь абсолютно легальная. Не буду грузить вас лишними техническими подробностями. Если коротко, то это такое небольшое устройство, способное перехватить сигнал управления автомобилем от пульта владельца. Внешне выглядит точно как брелок автосигнализации. Ну а дальше все просто: Мститель в нужное время прошел рядом с домом владельца машины, кнопкой с пульта код-граббера дистанционно включил функцию прогрева автомобиля, машина завелась. За час работы двигателя в закрытом гараже концентрация угарного газа, проникшего в спальню через дверь, стала смертельной для хозяина. Вряд ли он что-то почувствовал. Чтобы все гарантированно получилось, Мститель с центрального пульта в отеле отключил в доме пожарную сигнализацию.
Почему это выглядело как ритуальное убийство? Потому что Кравцову, то есть Максу Бурому, прислали черную метку-кулон с игральной картой. Туз пик в известных кругах считается «картой смерти». Поясню для тех, кто не в курсе. Это не связано с мистикой и гаданием. Подделка гербовых бумаг, включая карту «туз пик», в Англии XVIII века наказывалась смертной казнью через повешение. С тех пор и повелось.
Для морального воздействия на Кравцова Мститель использовал и другие страшилки – подарочный медведь в арестантской робе, недвусмысленная записка. Максим Виленович, любитель покера, все понял и задергался. Он взял домой списки туристов и пытался определить, кто его вычислил. Хряпнул лишнего на нервах. Утром крепко спал и не почувствовал опасность. Хотя вряд ли в спальне слышен звук двигателя. Машина новая, хорошая.
Ну и теперь ответ на главный вопрос. Кто все это так талантливо организовал и покарал преступника? И почему он ничего не боится?
– Владлен, можешь сейчас ответить на пару вопросов? – Трофим повернулся к сидевшему у дверей администратору.
– Что? Я? – подскочил Владлен. – А я при чем? Вы что, меня подозреваете? Если хозяин мне выволочки устраивал, это что, повод его со света сживать?
– Владлен, не кипятись, ты хоть и Гринч, но не в такой же степени, – попытался утихомирить его Трофим. – Скажи, кому ты отдал ключи, которые водитель автобуса нашел вчера на стоянке?
– Как кому, вот ему, – ткнул пальцем в Павла Василий. – Пришел Гуркин и спрашивает, не находил ли кто связку ключей. Я ему показываю – эти? Эти, говорит. Чуть не сплясал на радостях.
– Спасибо, Владлен, теперь мы знаем, кому принадлежит код-граббер.
Все повернулись к Павлу.
– Павел, ты ничего не хочешь нам рассказать? – спросил Трофим.
– Расскажу, чего ж не рассказать. Зря я, что ли, все это организовал? – спокойно отреагировал Павел. – В моем роду были шаманы. Когда брат погиб в той аварии, десять лет назад, вся жизнь пошла под откос. У меня отказали ноги, начались видения. Как-то резко закрылись все дороги: начались проблемы на работе. Я подумал, что так предки дали понять, что пора принять свое предназначение. Сейчас я могу сказать, что меня «обнулили», чтобы я мог принять новую реальность, но тогда ничего этого не понимал. Ко мне пришло просветление. Но это долгий путь, я в самом начале… Я бросил работу в Питере и уехал на малую родину, на Алтай. Сменил профессию, чтобы побольше быть на людях. И тут внезапно обнаружил, что убийца моего брата процветает тут, на Алтае. Тогда я и решил наказать его показательно. Может, предки и не одобрят мое решение. Век шамана недолог, если просветление у него проходит, его могут забрать на тот свет. Не важно, каким образом: он может заболеть или что-то другое случится. Вообще, я за эту землю не держусь и смерти не боюсь. Для меня смерть – благо, потому что мне показали, каково там…
* * *После того как отдых в отеле закончился, Трофим и Маша задержались на Алтае еще на несколько дней. Павел выполнил свое обещание свозить их в настоящее место силы – на гору Белуха.
Красота природы завораживала, воздух, казалось, можно было нарезать ножом и есть. Шаман пошел вперед, а им велел идти по тропинке и никуда не сворачивать.
– Эх, как хорошо на природе! Костер, палатка, чистый воздух… медведь…
– Где медведь?! – встрепенулась Маша, завертев головой.
Ее нога соскользнула с тропки, подвернулась, еще миг – и Маша кубарем полетела бы вниз, в овраг. Трофим бросился за ней, поймал, ухватил за пояс и, сгруппировавшись, вытолкнул вверх на тропинку. Потревоженная горная расщелина загудела недовольно и заурчала далеко внизу, переваривая полетевшие в нее камни и снег.
Где-то в лесу заухала сова.
– Это что сейчас такое было? – ошарашенно посмотрела на Колчина Маша.
Они сидели на дорожке, оба с ног до головы в снегу, и пытались отдышаться.
– Да это я пытался бородатый анекдот тебе рассказать, а ты купилась, – засмеялся Трофим.
– Да я не об этом. Тут где-то человек-паук пролетал и меня из оврага вытянул?
– А я что, на роль спасителя уже не гожусь? – возмутился Трофим.
– Ты себя со стороны видел? Человек с замашками инвалида, который ботинок самостоятельно надеть не может. Или может? Ты меня дурил? Признавайся! – наседала Маша.
– Да нет, – озадаченно протянул Трофим, – не дурил…
Он встал на ноги, попрыгал, сделал несколько приседаний, упал-отжался.
– Маша, представляешь, у меня ничего не болит! Ничего не понимаю…
Руслан Выпринцев
Вояж черно-золотой орхидеи
1
Пляж на Лазурном берегу и улыбка кокетливой мулатки исчезли в одно мгновение. Прерывистые звуки, похожие на стоны морского котика в брачную ночь, смели остатки чудесного сна. Включив светильник над головой, я на секунду зажмурился, а затем попытался рассмотреть стрелки настенных судовых часов на противоположной переборке каюты. Противные звуки сигнализации старались достучаться до моего мозга, который в первый день нового года совершенно не хотел просыпаться. Поспать удалось недолго – часы показывали пять утра. Нажав на кнопку отключения звука на панели, я с облегчением вздохнул и потянулся к рабочему комбинезону. Одевшись, поплелся к трапу. На площадке палубы «А», где находилась кают-компания, столкнулся с Сергеем Ребровым, улыбчивым и вечно голодным мотористом. Серега, сколько его знаю, всегда что-то жует. В его карманах часто можно найти бутерброд или сдобную булочку.
– Ты чего не спишь?
Я набрал приличную скорость, поэтому услышал ответ моториста уже далеко позади себя:
– Так проголодался, заснуть не мог, вот решил перекусить.
На последних ступеньках я уже почти бежал. На ходу вставил в уши резиновые затычки и открыл дверь в машинное отделение. В машине[1] сигнализация звучала громче, чем в каюте, да и звуки работающего главного двигателя и вспомогательных механизмов оглушали, поэтому без берушей я на работу не ходил. Я вошел в ЦПУ[2] и отключил сигнализацию. Лампочка на панели перестала мигать, и я бросил взгляд на монитор.
– Вот же!.. – вырвалось у меня.
Я позвонил нашему электромеханику Петру Лабунову, которого многие называли по отчеству – Сергеич, и выслушал от него все, что он думает о моем звонке в пять утра в новогоднюю ночь. Он еще брюзжал в телефонную трубку, когда я прервал разговор.
Что-то случилось с общесудовым кондиционером, который установлен в помещении надстройки[3] на главной палубе[4]. Еще несколько минут назад я пробежал мимо кондишки[5] по коридору к машинному трапу. Теперь же, поднявшись в кондиционерное помещение, где обычно шумно работал компрессор и гудели вентиляторы, разгоняющие прохладный воздух по надстройке, я отметил непривычную тишину. Экран, на котором высвечивались параметры работы кондиционера, оказался девственно чист.
– Что тут у нас? – задал риторический вопрос электромеханик, открывая электрический щиток. Его густые седые брови поползли к переносице. Сергеич умудрился обогнать меня и первым спуститься с палубы «С», на которой находилась и моя каюта, жилище второго механика.
– Похоже, PLC накрылся[6], – вынес вердикт электромеханик, покопавшись тестером внутри щитка. – Теперь только заказывать новую плату, у нас запасной нет.
– Без нее можно запустить кондишку?
– Компрессор подключить не получится, а вот вентиляторы напрямую могу. Хотя бы свежий воздух по каютам будут гонять. Сколько нам до Сингапура еще?
– Неделя.
– Деду[7] надо сказать, пусть заказ срочно сделает. Может, успеют греки прислать, в Сингапуре на бункеровке[8] получим.
Греческая компания, владеющая нашим судном, постоянно экономила на расходных материалах, задерживая запчасти или поставляя неоригинальные детали. Но по электронике всегда реагировала оперативно, поэтому надежда электромеханика имела веские основания.
– Жарковато теперь в каютах будет, но потерпим. Я вот только одного не пойму: отчего в щитке мокро так? – Сергеич мазнул пальцем по переборке там, где крепился PLC.
Я пригляделся: действительно, на плате остались капли воды. На палубе тоже образовалась небольшая лужица. Я нагнулся и заметил рядом рассыпанные разноцветные крошки. Сразу же вспомнил слоеный торт, который кок приготовил специально к Новому году. Повар расстарался: семь слоев коржей, и все разного цвета.
– Что случилось?
Мы синхронно с Сергеичем повернулись к выходу. Старший механик Олег Анчупин тоже не спал.
– Дед, комп на кондишке сгорел. На борту новой платы нет, нужно заказать.
Анчупин, хотя и звался дедом, был лет на десять моложе меня – ему было слегка за тридцать. Чуть прищуренный взгляд черных глаз и нос с горбинкой выдавали в нем восточные корни.
– Ох, елки-моталки, снова с офисом общаться. Ромыч, сделай фотки – я их прям сейчас отошлю. Хорошо, что проснулся. А то мой цветочек завял бы. Ему же температура выше тридцати градусов противопоказана. Жалею, что не отправил его сразу после покупки в Сингапур. Но жена приедет туда только перед самой выставкой – побоялся, что за цветком не будет должного ухода.
– Сделаю, Олег, – заверил я деда. – А цветок в ЦПУ пока перенеси или в молочную камеру в рефке[9]. Там как раз градусов пятнадцать, для этого растения самое то. В ЦПУ теплее, но все-таки до тридцати далеко.
– Да, перенесу в рефку – там народу поменьше бродит, только повар с помощником, ну и старпом иногда заглядывает. Никого будить не буду – пусть спят работники ножа и сковородки, они такой стол забабахали, что нам сутки есть не переесть. А у меня мастер-ключ[10] имеется, сам кухню открою. И видеокамера пригодится – купил парочку для домашних нужд в Китае. Заодно и проверю, как работает – буду следить за цветочком.
Пока я ходил в ЦПУ за фотоаппаратом, на который мы обычно фотографировали серьезные рабочие моменты для офиса, электромеханик открутил отверткой нижнюю панель в щитке и напрямую, минуя компьютер, подсоединил вентиляторы. Я сфотографировал сгоревшую плату и поднялся в каюту Олега. Дед уже строчил на английском письмо в офис компании. Осталось только прикрепить сделанные мной фотографии.
Вернувшись к себе в каюту, разделся и полез в душ. Когда судно в ходу, температура в машине редко опускается ниже сорока градусов, не считая, конечно, ЦПУ – там есть свой кондиционер, который поддерживает комфортные условия не только для людей. Электроника нестабильно работает при повышенных температурах.
Уже в кровати я закрыл глаза, но сон не шел. Мысли о проклятых крошках и воде в щитке не давали уснуть. Если кто-то специально залил PLC, то зачем он это сделал?
В каюте уже поднялась температура. И, хотя затхлый воздух сменился более свежим, когда заработали вентиляторы, я чувствовал, что пот снова покрывает меня с головы до ног. В душ теперь придется бегать чаще.
2В новогоднюю ночь все легли спать поздно, поэтому сегодня развод[11] машинной команды в ЦПУ начался позже обычного – в десять утра. По планам только у Толика Слепцова, нашего фиттера[12], была срочная работа по сварке на палубе. Сегодня официальный выходной, поэтому остальные могут продолжить отдых, если не случится серьезной поломки какого-то механизма, без которого наше судно будет не в состоянии двигаться. Неисправность кондиционера к такой поломке не относилась. Да и машинная команда ничем не смогла бы помочь. Без PLC кондиционер не заработает. Но все-таки я не спешил никого отпускать.
– Кое-что сгорело в кондишке. Сейчас только вентиляторы гонят воздух из-за борта. Так что придется потерпеть с недельку, пока в Сингапуре не получим запчасти.
Слепцов нервно разминал пальцами правой руки комок пластилина. К этой его привычке постоянно что-то крутить в руках все уже привыкли и перестали обращать на нее внимание. Сергей Ребров, полный тезка известного когда-то футболиста, дожевывал очередной бутерброд, запивая его свежезаваренным чаем, и о чем-то перешептывался с Бе-кой, машинным кадетом, молодым грузином, недавно закончившим морское училище. Бека смущенно поглядывал то на меня, то на Серегу, стараясь не пропустить ни слова из моей речи. Сергеич копался в сумочке, перебирая инструмент. И только третий механик Андрюха Бух-то, украинец по национальности и одессит по призванию, задумчиво смотрел в монитор компьютера, где продолжала гореть красным надпись о неисправности кондиционера.
– Сегодня официальный выходной, но Толику кое-что надо подварить на палубе, поэтому он до обеда будет занят. Остальные могут отдыхать. Но…
Я замолчал, окидывая всех взглядом. Слепцов замер, спрятав пластилин в карман, Сергеич перестал копаться в сумочке, моторист с кадетом синхронно повернули ко мне головы, Андрюха все так же смотрел в монитор.
– …но у меня к вам есть вопрос. Кто из вас вылил воду на компьютер кондиционера?
Андрюха наконец оторвал взгляд от монитора и недоуменно посмотрел на меня. Если он играл на публику, то делал это очень профессионально. Родители Бухто – заслуженные артисты Одесского театра музыкальной комедии – привили своему отпрыску любовь к театру, но не смогли задержать его на суше.
– Вот-таки здрасьте. Признаюсь сразу: это был-таки не я.
– Андрюх, давай без своих шуточек. Я серьезно. Кто-то залил PLC в кондиционерной.
– А PLC – это что и где? Я там вчера полы мыл, может, из ведра попало несколько капель на этот ваш, как его…
Вопрос задал кадет. Если честно, то я почти сразу вычеркнул его из списка подозреваемых в диверсии, а то, что это диверсия, я уже не сомневался.
– Не пол, а палуба. Учишь тебя, учишь, – пробубнил Ребров.
– Ну, если ты поднял ведро на уровень своей головы и плеснул в электрический щит, где находится компьютер, управляющий кондиционером, то тогда мы нашли диверсанта.
Мою шутку Бека воспринял серьезно – на его загорелом лице проступили белые пятна.
– Нет-нет, я никогда, я только пол, то есть палубу, – выпалил на одном выдохе кадет.
– Да успокойся ты, салага, никто тебя не обвиняет. Второй механик пошутил. Рома, точно диверсия? Может, случайно?
Вопрос Андрея заставил меня перебрать заново все факты.
– Точно. Есть улики. Они указывают кое на кого, вот я и жду, когда он признается.
– А палубные не могли подгадить? – спросил Сергеич.
– Не могли. Матросы, да и штурманы, форсунку от стартового клапана не отличат. Если бы кто из них, то залили бы водой весь щиток, а не только плату PLC.
– Логично. Значит, я подозреваемый номер один. Электрооборудование – мой бизнес.
– Возможно, только я уверен, что знающий электромеханик не мог сработать так топорно. Можно же было вывести комп из строя без воды, правда? Да и указывать на капли как-то слишком уж явно для диверсанта. Если, конечно, ты не хотел отвезти от себя подозрение. Так что полностью тебя исключать нельзя. Но я все-таки думаю, что виновен другой человек, и он находится сейчас здесь. То, что PLC управляют механизмами на судне, знали почти все из наших. Помните последнее собрание машинной команды, где я описывал принцип работы котельной установки? Судя по всему, только Бека ничего не понял, иначе не задал бы глупый вопрос о PLC.
– А дед? Чем не подозреваемый?
– Старший механик мог, конечно, испортить кондишку. Только ему это совсем не выгодно. Он десять тысяч баксов потратил на дорогущий цветок. Какая-то орхидея из горных районов Китая. Там температурный диапазон по уходу за растением колеблется от плюс пятнадцати до плюс двадцати пяти градусов. Я только что из каюты, там уже тридцать два. А поднимется еще выше. Неделю цветок в таких условиях не протянет. Хорошо, что у нас в камере рефки как раз нормальная температура для цветка – дед перенес орхидею туда. Еще и воду в тазике поставил, чтобы влажность поддерживать высокую. Поэтому, думаю, старшего механика можно исключить. Все знают, что его жена участвует в каком-то сингапурском цветочном конкурсе с нехилым денежным призом, где десять тысяч долларов – копейки. Этот цветок должен стать хитом ее коллекции.
– А я бы не спешил! – отрезал Сергеич. – Дед знал, что цветок можно перенести из каюты в другое помещение с приемлемой температурой. Олег почему-то проснулся в момент поломки кондиционера. Совпадение?
– Да, но теперь деду придется по десять раз в день бегать к холодильным установкам, чтобы ухаживать за цветком. Он же никому его не доверит. А это четыре палубы вниз. Туда, сюда. Ему больше заняться нечем? Зачем ему такое счастье?
– Таки да, логично, – сказал Андрей. – Хотя про десять раз ты хватил. Дед сказал, что видеокамеру поставит, так что, думаю, наведываться к цветочку ему придется не так уж часто. И кто у нас остается из подозреваемых? Свою кандидатуру я решительно отклоняю. Диверсия и я – это две большие разницы.
– Это сделал тот, кто оставил несколько крошек от новогоднего торта под щитком. Тот, кто не спал, когда сработала сигнализация. Тот, кто решил полакомиться сладеньким в пять утра, тот, кто часто сует в карман разные хлебобулочные изделия. Мне дальше продолжать, или этот человек наконец признается?
– Роман Романович! Вы думаете, это я сделал?
На лице Сергея я прочел искреннее непонимание и испуг. И этот – артист?
– Серег, но, кроме тебя, некому. Ты поднимался по трапу, когда я бежал в пять утра в машину. Ты ел торт. Ты мог за минуту до этого войти в кондиционерную, открыть электрический щит, плеснуть немного воды из бутылки на плату, закрыть щиток, достать из кармана кусок ветоши и протереть дверцу на всякий случай. Вдруг кто-то потом отпечатки пальцев проверит? Но одного не учел, что с ветошью у тебя из кармана выпадут несколько крошек от торта.