Новогодний детектив. (Не)выдуманные истории

Я даже растерялась. «Неужели, – думаю, – спятил с ума? И с чего бы это, казалось? Он был всегда таким рассудительным, скромным, а эдакое несет!» Гляжу на Ивановну, а старушка божья даже в лице изменилась.

– Итак, Олимпиада Петровна, я жду вашего ответа.

Помолчав, я сказала:

– Сегодня у нас первое января, а не первое апреля, Михал Михалыч, и ваши обманные шутки не по святцам пришлись.

– Я не думаю шутить – говорю самым серьезным образом. Сегодня мне пять тысяч – и завтра у вас чуть ли не четверть миллиона в кармане.

Я растерянно продолжала:

– Вы знаете, что по смерти моего супруга я никакими делами и аферами не занимаюсь, а потому и приобрести таких денег никак завтра не могу.

– Повторяю вам, Олимпиада Петровна, что никаких афер я вам не предлагаю – вам придется лишь сесть на извозчика, отправиться в банк, немедленно получить деньги и положить их на свое имя.

Я колебалась. Ивановна, заметив это, робко вымолвила:

– Пускай расскажут, в чем дело. Выслушать нетрудно, а там сами увидите, как поступить.

– Ну что ж, Ивановна права, – сказала я, – говорите толком, что у вас за предложение.

– Хорошо, – отвечает, – рассказать я готов, но поклянитесь мне вот на эту икону жизнью своей, что если вы убедитесь в правильности моих слов, то немедленно дадите мне просимые пять тысяч и не обманете меня – словом, не пойдете на попятную.

Я хотела было обуздать свое любопытство, но меня смутила Ивановна.

– Что же, Олимпиада Петровна, – сказала она мне, – хоть пять тысяч деньги и немалые, но ежели вы завтра, как говорит Михал Михалыч, можете без всяких трудов приобрести целый капитал, то почему же и не пожертвовать их, раз дело верное.

Тут я не вытерпела и сдалась, встала и торжественно поклялась на икону Божьей Матери Казанской, оговорив, однако, что имею при себе в доме всего лишь три тысячи, а недостающую сумму могу доплатить серьгами – конечно, только в том случае, если слова Михал Михалыча окажутся чистейшей правдой. Он удовлетворился и, сделав мне торжественный поклон, заявил:

– Имею честь поздравить вас, Олимпиада Петровна: на вашу долю выпало великое счастье – ваш билет первого займа, серия № 13771, номер же билета 22-й, выиграл сегодня двести тысяч. – С этими словами он вытащил из кармана новенькую печатную табличку с номерами выигрышей, пахнущую свежей типографской краской, и протянул ее мне.

Наступила мертвая тишина.

Я сидела с открытым ртом, а Ивановна спешно крестилась. Наконец, опомнившись, я заговорила:

– Не может этого быть, тут какая-нибудь ошибка вышла.

– Помилуйте, Олимпиада Петровна, какая ошибка! Я собственными ушами слышал, как был объявлен ваш номер, да там же, в банке, обождал и получил печатную таблицу только окончившегося тиража. Я от Спасителя прямо прошел в Государственный банк, в зал, где производился розыгрыш, – уж очень я люблю следить за этой операцией: вертят колеса, малые сироты выбирают из них билетики, а там и начинается провозглашение выигрышных серий. А суммы-то каковы! Двести, семьдесят пять, сорок, двадцать пять тысяч рублей. Целые капиталы! Не успели назвать сегодня серию главного выигрыша, как меня точно по голове треснуло. Говорю: «А ведь это никак серия Олимпиады Петровны! Быть не может!» Однако справился по записной книжке, куда по вашей просьбе я еще в прошлом году записал номера ваших пяти билетов. Гляжу – точно! И номер серии, и номер вашего четвертого билета те же. Думаю: вот счастье привалило. Полечу сообщить на Николаевскую, и Олимпиада Петровна наверно не откажет мне в пяти тысячах. Если вас берут какие-нибудь сомнения, то позвоните по телефону в Государственный банк, справьтесь о билете, выигравшем двести тысяч.

Господи ты Боже мой! Такие деньги с неба свалились! И хочу-то я верить Михал Михалычу, и не верю. А Ивановна сладким голоском запела:

– Поздравляю вас, Олимпиада Петровна, с эдаким громадным счастьем. Надеюсь, благодетельница, не оставите впредь и меня своими милостями.

– Да ты подожди еще, Ивановна, радоваться. Может, что и не так – проверку сделать надо.

Я, взяв таблицу, ушла к себе в спальню, заперлась, достала билеты. Руки дрожат, в глазах помутнение, едва совладала с собой. Смотрю – точно! Цифра в цифру. И серия моя, и номер билета мой, а я все поверить не могу. Вышла опять в гостиную и говорю:

– Действительно, как будто подходяще, а все-таки для верности позвоню в банк.

Попросила Михал Михалыча из прихожей принести «Весь Петербург» и отыскать номер Государственного банка. Порылся он в книге и говорит:

Примечания