Золотые пилигримы

Пару лет назад Лена познакомилась с Земцовым, человеком, связь с которым сохранилась у нее по сей день. Это были счастливые, невинные времена, когда слово «харассмент» не было известно широкой публике, а уж обижаться на шлепок по попке от проходящего мимо шефа и вообще считалось дурным тоном. В тот день, сидя за письменным столом и бойко барабаня по клавишам пишущей машинки, она с удивлением заметила мужчину, направившегося прямиком в кабинет Хайруллина. Это было необычно и не укладывалось в установленные каноны. Посетители, покорно ожидавшие вызова в приемной, где безраздельно царствовала Паулина Фроловна, перестали шептаться и в каком-то оцепенении переводили взгляды с незнакомца на саму Паулину Фроловну в ожидании ее реакции. Стук клавиш показался всем присутствующим настолько громким, что Лена, вникнув в необычность ситуации, прекратила печатать. В этот момент дверь кабинета распахнулась и на пороге показался сам Ильяс Валентинович с протянутой для приветствия рукой и обворожительной улыбкой, открывающей пару золотых коронок, обычно недоступных для обозрения.

Как только сцена радушного гостеприимства подошла к концу, девушка продолжила свой труд, а Паулина Фроловна, строгим взглядом осмотрев ожидающих, сосредоточилась на панели с телефонными трубками, очевидно ожидая важных указаний. Время замерло. Ничего не происходило довольно долго, и особенно ушлые из просителей и толкачей, поняв, что зря тратят время и получить какие-либо преференции сегодня не удастся, начали вежливо откланиваться. Наконец дверь снова открылась, и единственное, что удалось услышать немногим оставшимся, было: «Провожать меня не надо». Таинственный посетитель остановился перед столом Лены и, не обращая внимания на плебс, сказал ей пару дежурных комплиментов, затем, мельком глянув на наручные часы, спросил, где она живет, и, не дождавшись ответа, предложил подвезти до дома.

Она почувствовала себя полуобнаженной невольницей на рабовладельческом рынке. Паулина Фроловна, не отрывая взгляда от каких-то вздорных приказов, ожидающих своего часа к исполнению, едва заметными движениями головы вправо-влево подавала сигналы к недопустимости принятия предложения. Небезосновательно предположив, что та блюдет ее невинность в интересах большого шефа, который давно и безуспешно пытался всеми правдами и неправдами затащить Лену в постель, она приняла это предложение. Чувствуя взгляды, скользящие по ее фигуре и придирчиво оценивающие ее «интеллект», она прошла к шкафчику, накинула демисезонное пальтишко и, не попрощавшись, выпорхнула за дверь в сопровождении своего нового поклонника.

Будь Хайруллин помоложе, а Низовцев не столь прагматичен, ситуация могла бы стать неконтролируемой. Начало проблем в карьере Низовцева и явное торможение в приближении по-настоящему райских времен он почувствовал еще весной на бельгийской выставке. В душе он проклинал эту Гангарт из-за подозрений, которые в мятущемся сознании раз за разом отвергаемого Хайруллина падали именно на него. Лена интересовала его не больше, чем любой другой источник дополнительных сведений о происходящем в делопроизводстве, о готовящихся приказах и распоряжениях. Покупать ее лояльность ценой своих отношений с генеральным директором Игорь Низовцев был не готов. К сожалению, даже разумным мужчинам не всегда возможно объясниться, особенно если твоему сопернику плотно за шестьдесят и он, как племенной бык, перестает соображать и, вместо того чтобы успокоиться, тычет рогами даже в ни в чем не повинных лошадей[15].

Привыкший перетасовывать людей, словно карты в колоде, Низовцев до последнего не оставлял надежды на урегулирование этого конфликта. Тогда, в Бельгии, он готов был пойти так далеко, что просчитывал возможность поговорить с Гангарт в приватной обстановке и предложить ей хорошие деньги за ее благосклонность к Хайруллину. К несчастью, все его попытки приблизиться и переговорить были истолкованы как личная заинтересованность. Другие девушки-переводчицы, включенные в делегацию, сумели в своих фантазиях придать необходимую яркость не происходившим на самом деле событиям. Когда Лена Гангарт укатила в отель с американцем, только что пытавшимся навязать им свое оборудование, Низовцев понял, что все кончено и этого ему не простят, теперь уже не как сопернику, а скорее как свидетелю. Тогда он и принял решение выйти из игры. Контракт, предложенный его корпорации американцами Траутвайном и Фишером, был достаточно крупным, денег, если их отправить на правильные счета, могло хватить на пару шикарных жизней, и Низовцев принялся за реализацию плана с удвоенной энергией.

Первым делом ему пришлось связаться с Гансом Гофманом, незаменимым человеком в деле банковских проводок по офшорным схемам. Официально это делалось под предлогом оптимизации налогообложения. Она рассчитывалась элементарно. Низовцев приходил в кабинет финансового директора, человека с безукоризненной репутацией и видом вегетарианца. После обычных приветствий, продолжая жаловаться на пробки и дороговизну работ в автосервисе, он клал на стол листок бумаги с расчетами выгоды от той или иной схемы. Итоговое сальдо обычно равнялось семи- или шестизначным цифрам. Финансист морщил лоб и, крутя ручку с золотым пером, писал чуть ниже еще одну цифру, обычно составлявшую три четверти от исходной, – это была доля Хайруллина и, возможно, того самого Земцова, курировавшего их корпорацию. Дальше все шло как по маслу. С платежами его никогда не торопили, такие вопросы просто не принято было задавать и обсуждать. Каждый прекрасно понимал свою ответственность и последствия неточного исполнения обязательств.

Сегодня после еженедельного совещания, стоя с чашкой черного кофе в руке, Низовцев смотрел в окно своего кабинета, перебирая всевозможные сценарии дальнейшего развития придуманной им финансовой комбинации. За время, прошедшее после неудачи с Ивановым, прошло много лет. Он стал осторожен и подозрителен. Но самым неприятным для него стало открытие, что ему не хватает Магера! Это чувство неожиданно ударило по самолюбию: он почти год праздновал исчезновение блатных из своей жизни. Они пропали с его горизонта так же неожиданно, как и появились. Сначала Низовцев был очень доволен таким поворотом. Вновь обретенная независимость оказалась настолько сладкой, что в первые несколько месяцев он выпил больше водки, чем за всю предыдущую жизнь. Это был по-настоящему праздничный период. Средства, оказавшиеся у него в распоряжении, плюс накопления, собранные за годы успешного рейдерства, сделали Игоря желанным гостем во всех самых модных и дорогих клубах. Конечно, его нельзя было причислить к по-настоящему богатым представителям московской тусовки. Юные отпрыски долларовых миллиардеров считали Низовцева стариком и принимали дружбу только в виде услуг и уступок, категорически не оставляя для него места в высшем свете. Литры водки и обретенная свобода позволяли ему этого не замечать.

Как-то раз он проснулся посреди ночи в каком-то подозрительном пентхаусе и долго бродил по огромному залу, в котором из всей мебели была только кровать. На ней, раскинувшись морской звездой, безмятежно посапывала огромная афроамериканка. Панорамные окна без занавесок наполняли пространство ледяным серебром предрассветного сумрака. Не найдя своей одежды, Игорь намотал вокруг бедер валявшуюся на полу простыню и неуверенной походкой направился к стеклянной лестнице, спускавшейся откуда-то сверху. Ему хотелось вспомнить, как он сюда попал и был ли у него секс. Запоздалое предупреждение о неизлечимости ВИЧ-инфекции взорвалось у него в голове, причиняя неописуемые страдания, удесятеряемые страшным похмельем. Обойдя всю тысячу квадратных метров и не встретив ни единой живой души, он немного успокоился. Единственной проблемой было полное отсутствие его одежды и похмельная амнезия. Отсутствие средств связи с внешним миром подчеркивало нелепость происходящего. Спустившись обратно, он присел на краешек кровати и с любопытством принялся разглядывать представительницу другой расы. Девушка была по-своему красива, даже чрезмерно мощные ягодицы почти не портили общего впечатления. Будить или не будить? Вопрос сейчас состоял именно в этом. Все за и против неоспоримыми аргументами чередовались в голове Низовцева. «Что благородней духом? Свалить отсюда побыстрее и не испытывать судьбу?» – перевод Гамлета в исполнении Пастернака всегда казался ему наиболее поэтичным, тем не менее, учитывая непосредственные обстоятельства, он решился на некоторую вольность в его изложении. Женской одежды, как и его собственной, нигде не наблюдалось. Девушка, скорее всего, была такой же жертвой злой и нелепой шутки, как и он сам. За окном почти рассвело, и последняя звезда исчезла, уступив место кроваво-оранжевой полосе солнечного света, словно бритвой, разрезавшей всю линию горизонта.

«Окна выходят на восток… Где я это слышал?» – спрашивал он себя, обхватив голову двумя руками и монотонно покачиваясь из стороны в сторону.

«Подонок Сивцов!» – догадался Низовцев и дальше уже не волновался.

Саша Сивцов был совсем молодой балбес, сын одного московского тайкуна[16]. Совсем недавно он хвастался, как они с парочкой таких же обормотов устроили кастинг молоденьких девиц на должность секретаря. За неимением собственного офиса они провели его в пентхаусе, который компания его отца давно и безуспешно пыталась продать. Все детали планировки в точности совпадали с описанием двухэтажной западни для провинциальных дурочек в передаваемых из уст в уста историях о том, как повеселились Саня Сивцов и его друзья…

Мозги рейдера работают не совсем так, как у остальных людей. Это неоспоримый факт. Не прошло и трех минут, как план по отжатию пенты был сформирован и утвержден. Правда, не очень хотелось делиться барышами с продолжавшей посапывать рядом женщиной, но такие меркантильные вопросы, как правило, откладывались им на потом и решались всегда с выгодой для себя.

Этот случай стал поворотным моментом, после которого Игорь вернулся в строй, немного постаревшим и, как следствие, более осторожным человеком. С пентхаусом все прошло как по маслу: когда разъяренный папаша в окружении охраны прибыл на разборки, его встретил немолодой уже адвокат в очках и с бабочкой. Его клиентка, нубийка по происхождению и россиянка по паспорту, предъявила бумаги, прошедшие все необходимые процедуры регистрации. Расчет, произведенный в наличных долларах между ней и Сашей Сивцовым, вызывал определенные сомнения, но к этому моменту на несчастного юношу свалилось столько невзгод, что старший Сивцов, почувствовав запах жареного, предпочел отступить.

Схема Низовцева была проста и изящна: купив за копейки персональные данные у охраны здания, он собрал пул из нескольких десятков девиц, готовых предъявить обвинения веселой компании молодых пижонов, пригласивших их на кастинг и вымутивших в итоге бесплатный секс. Достичь договоренностей с девицами, опасавшимися мщения со стороны богатеев, стоило несколько дороже, чем все остальные манипуляции, но вырученные деньги от продажи отжатого имущества на несколько порядков превысили вложения.

Недвижимость, недвижимость. Старый добрый квартирный вопрос. Как ни гнал Игорь от себя эту мысль, раз за разом ведущую к Магеру, другого способа разрулить все более запутывающуюся ситуацию с брюссельским контрактом и дать защиту от молоха, готового его раздавить, он придумать не мог. Звонить Иванову сейчас казалось особенно неприятным. Все, отметенное у него «Русским альянсом», пришлось вернуть и заплатить неустойки и компенсации. По любым понятиям это было неправильно. Его команда играла честно, если можно применить такое слово к имущественным вопросам. В первой половине нулевых позиции криминальных авторитетов сильно пошатнулись. «Русский альянс» и схожие с ним инвесторы не разбирались, есть или нет бандитская крыша у их жертвы. Если посмотреть на проблему детально, эти инвестиционные компании скорее восстанавливали справедливость, смещая директоров, присвоивших себе право руководить предприятиями, не считаясь с интересами остальных акционеров. В более глобальном масштабе именно их действия дали бизнесу толчок для выхода на белую отчетность и, как следствие, подтолкнули его владельцев к налоговым платежам. О существовании Софьи Михайловны Ивановой как связующего звена между самим Ивановым и наехавшей на него группировкой он не знал до сих пор. Ему просто никто не потрудился об этом сообщить. Да это сейчас и не имело особого значения. Сейчас ему нужен был Магер с его полным отсутствием пиетета перед чиновниками любого калибра. По его мнению, трех лет, прошедших с его исчезновения, было вполне достаточно для закрытия любых вопросов. Еще раз оценив все за и против, он скрепя сердце отложил трубку в сторону и не стал набирать номер Миши Иванова. В запасе была еще парочка банкиров, специализировавшихся на обнальных схемах. До окончания консультаций с ними Игорь Низовцев решил повременить.

Москва, Россия. Ноябрь 2012 года

Клубный дом, где жил Земцов, располагался недалеко от метро «Кропоткинская» – в новом модном районе старой Москвы. Добраться туда можно было как на такси, так и на метро. Лена посмотрела в окно: вся улица была забита автомобилями, чуть дальше красным светом горела буква М, и к ней с разных сторон тянулась нескончаемая цепочка людей, одетых в темные пуховики. Решив, что настроение можно испортить любым общественным транспортом, она решила пройтись пешком, тем более что расстояние между офисом корпорации и квартирой, где обитал один из небожителей, было совсем небольшим.

Назвать Виктора Павловича Земцова человеком средних лет можно было с большой натяжкой. По паспорту, да и по физиологическим процессам, протекающим в его организме, он стопроцентно попадал в категорию более преклонного возраста. Все это не мешало ему оставаться страстным ценителем женской красоты. Несмотря на свой возраст и отнюдь не сексапильную внешность, он почти никогда не опускался до услуг платного сектора такого вида утех. Нет, нет и нет. Виктор Павлович с усердием и сноровкой снежного барса выискивал себе добычу в подотчетных его ведомству учреждениях и организациях любых форм собственности. Как в седые времена, он увлекал за собой очередную наложницу из приемной проштрафившегося лиходея в обмен на индульгенцию и право еще год-другой оставаться на кормлении и по способностям, и по потребностям. Несколько лет назад он перешел с «Виагры» на прямые инъекции в свой многострадальный пенис. Сейчас, встречая Лену на пороге своей холостяцкой квартиры, он тревожно теребил короткий шприц, спрятанный в левом кармане его длинного махрового халата. Проводить эти манипуляции заранее он опасался, так как в последнее время девицы норовили ускользнуть из его объятий в самый последний момент, и в одиночестве ему нелегко было справиться с нахлынувшими чувствами.

Лена должна была занять в его жизни такое же место, как и множество других, но совершенно неожиданно для него их отношения не прервались и продолжали развиваться. При этом она не брала у него денег ни под каким предлогом. Конечно, были подарки, и довольно дорогие, но Земцов прекрасно понимал, что большинство девушек с ее внешностью, безусловно, попытались бы раскрутить его на нечто более существенное. Одним словом, он все сильнее привязывался к ней, прощая мелкие капризы и категорический отказ жить под одной крышей.

Повесив пальто на вешалку, Лена прошла в гостиную, достала из сумки папку с бумагами и положила ее на стол. Вообще-то, старый донжуан имел правило не встречаться вот так запросто со своими подругами, если они сами звонили ему и предлагали срочно повидаться. Ничего хорошего это не сулило. Обменять услугу на услугу обычно не удавалось. Приходили просить за мужей, детей и более дальних родичей. Самым неприятным было, когда просили взаймы, ибо он знал заранее и наверняка, что при любом его решении это будет их последняя встреча. Лена была исключением. После их первого свидания многие даже стали шептаться, что право первой ночи вскоре будет совсем отменено и можно будет перестать прятать смазливеньких секретарш, заменяя их дорогущими эскортницами в дни визитов его сиятельства.

– Я пришла по делу, – выпалила она скороговоркой и, видя, как помрачнело его лицо, присела на краешек дивана, демонстрируя свои коленки, способные вернуть к жизни даже смертельно больного.

– Что это за документы? – принимая правила игры, вежливо поинтересовался Земцов.

– Это очень, очень ценные бумаги. Обещай выслушать меня внимательно, а потом мы займемся тем, зачем я пришла сюда на самом деле, я даже сама сделаю тебе этот маленький укольчик, – Лена потянулась за папкой.

«Укольчик, укольчик! Экая ты егоза», – подумал Виктор Павлович, все глубже погружаясь в изучение почти безукоризненной схемы казнокрадства.

– Ну, тут нечему особо удивляться, – сказал он, откладывая в сторону протокол совета директоров, окончательно утверждавший финансирование. – Это давно стало национальной идеей: зарабатывать здесь, а жить и растить свое потомство там. Чего ты от меня хочешь?

– Я хочу того же, что и все. Вы же, Виктор Павлович, сами сейчас озвучили главную народную мотивацию.

Лена встала и, повернувшись к нему спиной, посмотрела в окно. Вельветовая юбка входившего в моду бренда Gainsbaree делала ее безукоризненную фигуру еще привлекательнее. Ее ступни, обтянутые прозрачными колготками, были, наверное, чуть крупнее, чем требовали каноны античного искусства, и именно это вкупе с тем, как она ставила их немного носками внутрь, сейчас, как, впрочем, и всегда, особенно заводило государственного мужа.

– Судя по тому, что мне удалось прочитать между строк, Хайруллин в курсе, но не в доле? – спросил он, разыгрывая неподдельный интерес.

На самом деле единственное, что он чувствовал сейчас, было сожаление о том, что он разменял, возможно, последнюю любовь в погоне за новыми одалисками и теперь ему приходится увлекать Лену в постель давно опостылевшими ему ухищрениями.

– Этого я не могу знать, а любые догадки вносят в расчет недопустимые погрешности, – Лена говорила, глядя ему прямо в глаза.

В этом взгляде он прочитал приговор и смирился, поняв, что эта женщина ему не по возрасту. Стало абсолютно ясно, что ничего сегодня не будет. Единственный способ видеть ее хоть иногда вот так стоящей в его квартире без туфель с перекрещенными ступнями – просто сделать то, о чем она просит.

– Хорошо, я узнаю, кто стоит за этим, как его… Низовцевым, – Виктор Павлович на всякий случай сверился с листком бумаги. Он презирал сослуживцев, вечно забывающих и путающих фамилии и обстоятельства дел. О его педантичности ходили легенды.

– Спасибо, – ответила она, и взгляды их опять встретились.

– А теперь уходи. Мне будет чем заняться этим вечером. И помни: сегодня ты пришла по правильному адресу, покажи ты эти бумаги кому-то еще, и за твою жизнь нельзя будет дать и ломаного гроша.

Выйдя из теплого подъезда, Лена пожалела, что, увлекшись разговором с Земцовым, позабыла попросить дать ей машину доехать обратно домой. К вечеру заметно похолодало, и ее стройные ноги в тонких колготках сразу почувствовали себя некомфортно. Она поспешила вверх по переулку, надеясь на Остоженке поймать попутку. Идти было неудобно, приходилось все время смотреть под ноги, выбирая место посуше в ядовито-бурой жиже, растекающейся под ногами. Сырой ветер с реки, разгоняясь порывами между рядами домов, все время менял свое направление, заставляя отворачиваться и прятать лицо в высоко поднятый воротник. Она начала злиться на себя и на него, да и сама идея привлечения Виктора Павловича в качестве партнера стала казаться ей необдуманной и поспешной. К счастью, ей навстречу, явно ища место, куда можно «воткнуться» для парковки, полз какой-то невзрачный автомобильчик. Сейчас Лена была рада любому месту, где не дует ветер и можно согреться. Сомнений в своих чарах у нее не было – и правда, стоило ей махнуть рукой, как водитель, ускорившись, лихо тормознул радом с ней и, дотянувшись до ручки передней двери, пригласил девушку сесть рядом с ним.

«Это фокус для фраеров», – вспомнила она бессмертную фразу капитана Алехина и, не говоря ни слова, плюхнулась на заднее сиденье, предоставив шустрому водиле самому исправлять свои ошибки и закрывать переднюю дверь.

Она назвала адрес. Ехать было недалеко, и молчание шофера Лену вполне устраивало. В машине она почти согрелась, и ее мысли снова вернулись к этому контракту, который, она была уверена, никто не собирался исполнять. Пользуясь привилегией доступа практически ко всем файлам, хранящимся на серверах, она, сверив счета компаний, используемых для так называемой оптимизации налогообложения, заметила некоторые расхождения. В целом это было объяснимо. Фирмы, используемые для таких целей, постоянно менялись. Они возникали, как миражи в пустыне, и исчезали, как Атлантида. Но сейчас что-то тревожное витало в атмосфере всей корпорации. Лена чувствовала это спинным мозгом. Все раздражало ее: Низовцев со своими шоколадками и прозрачными предложениями о создании дружеской коалиции; Хайруллин, смотревший на нее зверем из-за душившей его ревности к Земцову; Сморчок, исподтишка старающийся проникнуть взглядом в любой не прикрытый верхней одеждой закоулок ее тела. Одна лишь Паулина Фроловна день за днем с упорством рабочей пчелы раскладывала корреспонденцию по ячейкам с латунными литерами, указывающими их порядковые номера. Надо было решаться. Лена перешла Рубикон, собрав файлы в папку и отдав их Земцову. Сейчас она почти жалела об этом, видимо из-за невнимательности того к ней. Выставить девушку на улицу, не организовав подобающий транспорт, было настоящим моветоном. Придя в себя и немного успокоившись, она стала смотреть в окно. Машина была совсем простенькая, и кнопок обогрева задних сидений не наблюдалось.

– Вы не могли бы выключить радио? – попросила она, посмотрев в лицо водителя через зеркало заднего вида.

Он выполнил ее просьбу, не отрывая взгляда от дороги.

– Ты работаешь с Низовцевым?

Вопрос прозвучал неожиданно, и Лена сначала даже не поняла, что обращаются к ней.

– Что? Кто вы? Остановите машину! – она попробовала открыть дверь, но ручка замка безжизненно болталась в руке, не производя никакого эффекта.

– Я его друг, просто потерял связь с ним, вот и все, – человек говорил, не меняя интонацию, с безразличием глядя на Ленины попытки открыть дверь.

Она впервые встретилась с ним взглядом и в оцепенении прекратила попытки взять его на испуг.

– При чем здесь я? Вам дать его номер?

– Я спрашивал его номер?

– Что вам надо?

– Отвечай на вопрос.

– Ну раз у меня есть его номер, то, наверное, да, мы работаем вместе. Вы кто? – Лена, как все красивые женщины, никогда не боялась мужской агрессии.

– Передай этому касатику, что завтра я жду его у Красных ворот, в японском ресторане.

– Это все?

– Да.

– Как вы тут оказались? Вы следили за мной?

Они остановились возле ворот, закрывающих въезд во двор ее дома.

Повернувшись к ней всем корпусом и стараясь придать своему голосу и взгляду как можно больше теплоты – первый признак того, что ему не удалось избежать ее чар, – он ушел от прямого ответа, сказав всего пару ничего не значащих фраз:

– Не задавай мне вопросов сегодня. Если ты не возражаешь, мы встретимся еще раз, и у тебя будет время все узнать.

После этого он вышел из машины и, обойдя ее сзади, открыл дверь. Лена, не проронив ни слова, выскользнула на улицу. Ветер утих, и, приложив магнитный ключ к калитке, отгораживающей остальной город от территории, принадлежащей представителям up middle[17] класса, она прошла к подъезду по заботливо расчищенной плитке.

Дома современной постройки, позиционирующие себя как элитное жилье, имеют одну особенность в распределении пространства внутри квартиры. Современные технологии позволяют поместить ядро управления лифтами в самый центр здания, чего нельзя было сделать в блочных и панельных домах брежневской эпохи. Как результат, расстояние от внутренней стены до окон значительно увеличилось. И если это не пентхаус в тысячу квадратов, то существует угроза, что ваше жилище станет скорее похоже на пенал, чем на уютное гнездышко. Именно поэтому во всех таких домах делают по две ванные комнаты, с джакузи и душевой кабиной, не говоря уже об абсолютно бессмысленном биде. Обсуждая рабочий проект с дизайнером, такой же молодой девицей, креативность которой должны были подчеркнуть пирсинги, тусклым серебром поблескивавшие в ноздрях и на языке, Лене удалось уйти от стандартных решений и добиться компромисса, разделив восемнадцать метров площади, вызвавшей жаркие споры, на маленький гостевой туалет и довольно просторную гардеробную. В качестве компенсации девице с продырявленным лицом было позволено оторваться по полной, декорируя ванную комнату, совмещенную с хозяйской спальней. И это ей удалось.

Поднявшись на этаж и сбросив в прихожей сапоги, Лена почувствовала усталость и какую-то пустоту. Действительно, Земцов повел себя странно, не предложив ей машину из гаража. Слова же, сказанные ей человеком, появившимся из ниоткуда, и вовсе испортили ей настроение. Снимая на ходу одежду, она зашла в ванную. Взгляд невольно остановился на смесителе, исполненном в форме морской ракушки, изображенной на всех без исключения холстах, воспевающих рождение Афродиты. Она открыла кран и, сев на краешек ванны, трогала пальцами воду, чертя на ней кабалистические символы. Иногда она жалела, что не родилась ведьмой. Скорее всего, тогда бы ей было проще встречать невзгоды.