Новая нефть. Дилогия

– Совершенно верно, – согласился Юрий Борисович, – принадлежность к какой-либо группе, будь то семья, раса, государство или коммерческая корпорация, это второй способ избежать отчужденности, в котором человек отдает свое «Я», подчиняясь определенным законам и правилам, взамен спокойствию, что он не одинок. И вновь процитирую Эриха Фромма: «Но поскольку всё же имеется потребность в том, чтобы ощущать себя индивидуальностью, она удовлетворяется за счет мелких различий: инициалов на сумке или свитере, бейджика на банковском служащем, принадлежности к демократической, а не республиканской партии, к болельщикам той или иной команды. И даже рекламный слоган «Не такое, как у всех» демонстрирует эту трогательную потребность в отличиях, когда на самом деле их почти не осталось. Равенство сегодня означает одинаковость, а не уникальность».

– Юрий Борисович, – обратилась к мужчине Варвара, расположившаяся в средних рядах аудитории, – расскажите, пожалуйста, что думает Эрих Фромм по поводу равенства полов. Думаю, нашим учащимся это полезно услышать.

– Конечно, – согласился Юрий Борисович и принялся листать «Искусство любить». – Нашел: «Признавая равенство полов, полярность полов исчезает, и вместе с ней исчезает эротическая любовь, основывающаяся на этой полярности. Мужчины и женщины делаются одинаковыми, а не равными, как противоположные полюса. Современное общество проповедует такой идеал обезличенного равенства, поскольку нуждается в человеческих атомах, не отличающихся друг от друга, чтобы заставить их функционировать в массовых скоплениях гладко и без трения; все обязаны выполнять одинаковые команды, хотя каждый убежден, что следует собственным желаниям. Точно так же, как современное массовое производство требует стандартизации продукции, социальные процессы требуют стандартизации людей, и эта стандартизация у нас называется «равенством».

– Наверняка существуют и позитивные способы борьбы с одиночеством, – не унималась любознательная девушка с первого ряда, – например, творчество.

– Вы очень проницательна, кажется, вас зовут, Анна? – уточнил Юрий Борисович.

– Да, – немного смущенно ответила она.

– Третий путь к достижению единения заключается в любой творческой деятельности, – продолжил Юрий Борисович, – как отмечает Фромм, это не относится к работе по графику и по указанию начальника. Имеется в виду такая созидательная деятельность, когда человек сам планирует, сам производит и видит непосредственный результат своего труда. Однако через творчество мы ощущаем единство с природой, Богом, Вселенной, но это единение не является межличностным, достичь которого возможно только в слиянии с другим человеком в любви. Какая же любовь, на ваш взгляд, является базовой?

– Любовь к себе? – предположил Максим.

– Эротическая! – воскликнул его сосед Жора.

– Может быть, материнская? – спросила Анна.

– Все эти виды истинной любви мы сегодня обязательно обсудим, – ответил Юрий Борисович. – Однако самой фундаментальной разновидностью любви, лежащей в основе всех ее типов, по мнению Фромма, является братская любовь. «Возлюби ближнего твоего, как самого себя», – написано в Библии. Такая любовь, когда человек любит себя, жизнь, весь мир и всех людей, дает чувства единства и солидарности вне зависимости от любых различий. Таким образом, любовь не является связью с конкретным объектом, она – установка, ориентация характера, которая определяет отношение к миру в целом.

– В нашем мире это сложная задача, – констатировал кто-то с верхних рядов.

– Безусловно, это серьезная работа, – подтвердил Юрий Борисович. – Любовь обладает активным характером и проявляется исключительно в условиях свободы. Любить – значит в первую очередь отдавать, а не брать.

– В потребительском укладе общества и капиталистической модели экономики все хотят только получать, а не отдавать, – сказала Анна.

– Именно так, – согласился Юрий Борисович. – Быстрый дофамин превращает людей в эмоциональных наркоманов, ищущих дозу в новых людях и впечатлениях. Совершенное иное значение, как пишет Фромм, имеет акт созидательного характера. Отдавать – значит, в высшей степени проявлять свою состоятельность. В самом этом акте я проявляю свою силу, свое богатство, свою власть. Испытывая яркое ощущение жизни и жизненных сил, я наполняюсь радостью. Я чувствую себя переполненным через край, расходующим, живым – и, следовательно, радостным… Скупец, обеспокоенный тем, как бы чего не потерять, в психологическом смысле является бедняком, обнищавшим человеком независимо от того, многим ли он владеет.

– Но как добиться такого… – замялась Анна, – состояния души?

– Отличный вопрос! – оживился Юрий Борисович. – Для начала не суетиться. В нашем обществе культивируется, что человек, словно какая-то механическая деталь, постоянно должен что-то делать, иначе он упустит нечто важное. В действительности это иллюзия, обман, ложные ожидания общества, порожденные ее экономической моделью, в которой рост экономических показателей гораздо важнее духовного и личностного развития. Эрих Фромм пишет: «Человек, сидящий и размышляющий без иной цели, кроме самоощущения и ощущения своего единства с миром, считается «пассивным», потому что он «ничего не делает». На самом деле такая сосредоточенная медитация представляет собой высочайшую деятельность, деятельность души, которая возможна только в условиях внутренней свободы и независимости». И добавляет: «Способность к самоотдаче требует созидательной ориентации; при такой ориентации человек преодолевает зависимость от нарциссического самолюбования, желания эксплуатировать других и стремления к накопительству и обретает веру в собственные человеческие силы, мужество полагаться на них для достижения своей цели. При отсутствии этих качеств человек боится отдавать себя – следовательно, боится любить».

– Но не формируются ли корни проблем любви в детстве, которые затем только усугубляются обществом? – спросила Анна.

– Дело в том, – одобрительно кивнул Юрий Борисович, – что материнская любовь, возможно, самая сложная, так как матери необходимо пережить отдаление ребенка по мере его роста. И именно та женщина, которая любит мир, жизнь и всех людей, то есть умеет любить в широком смысле, сможет преодолеть свой нарциссизм, отпустит ребенка, продолжая его любить безусловно.

– Преодолеть свой нарциссизм? – уточнила Анна.

– Да, – подтвердил Юрий Борисович, – истинная любовь к себе достигается только при отделении себя от своего нарциссизма. Ему противостоит объективность – видеть людей и вещи такими, какие они есть.

– А любовь отца вообще не важна? – спросил Максим.

– Ещё как важна! – возразил преподаватель. – Понимаете, вот какое дело: мать должна любить свое дитя безусловной любовью, а отец прививает любовь через принципы, ценности и убеждения для достижения собственных целей. Таким образом, самодостаточный человек сам себе становится матерью, то есть любит себя за то, что он есть и таким, какой он есть – со всеми своими плюсами и минусами; а благодаря формированию собственной системы ценностей – сам себе становится отцом. Понимаете теперь, почему в некоторых союзах очевидны их ролевые модели матерей или отцов, но никак не полноправных супругов?

– Но только ли в этом проблема? – засомневалась Анна.

– Эротическая любовь – жажда полного слияния, соединения с другим человеком. И это самый обманчивый вид любви, – продолжил Юрий Борисович. – Фромм пишет: «Сексуальное желание может порождаться не только любовью, но и боязнью одиночества, желанием завоевать или быть завоеванным, тщеславием, желанием причинить боль или даже уничтожить… Поскольку сексуальное желание в сознание большинства людей как-то связано с представлением о любви, часто возникает ошибочное заключение, что два человека любят друг друга, когда хотят друг друга физически… Если желание физического союза не стимулируется любовью, если эротическая любовь не носит также характера братской, она никогда не ведет к слиянию большему, чем в кратковременном оргиастическом понимании. Сексуальная близость создает на короткий срок иллюзию слияния, однако без любви это «слияние» оставляет людей такими же чужими и далекими друг от друга, какими они были и раньше». Какие ещё проблемы любви в современном обществе вы можете выделить?

– Мне кажется, я просто растворяюсь в человеке, в которого влюбляюсь, – ответила Анна.

– А мне, например, важно всегда добиться расположения девушки, хотя я и понимаю, что это, наверное, не совсем нормально, – предположил Максим.

– Любовь воспринимается исключительно как источник получения удовольствия извне, – констатировала Варвара.

– Итак, – кивнул Юрий Борисович, – когда человек теряет свою независимость и не может жить без другого человека – это, Анна, к сожалению, самый настоящий мазохизм. В свою очередь, Максим, когда человек всеми силами старается подчинить своей воли другого, стараясь таким образом избавиться от одиночества, – это садизм. Различие в этих сценариях на самом деле невелико, потому что и в одном, и в другом случае, люди сливаются без целостности. Парадокс любви, как очень красиво формулирует Эрих Фромм, заключается в том, что двое становятся одним, оставаясь двумя. А вот, Варвара, что он пишет относительно удовольствий: «Счастье человека сегодня заключается в том, чтобы «получать удовольствие», которое заключается в потреблении товаров, зрелищ, пищи, напитков, сигарет, людей, лекций, книг, фильмов. Весь мир – один огромный объект аппетита, большое яблоко, большая бутылка, большая грудь, а мы – сосунки, вечно ожидающие кормежки, вечно надеющиеся и разочаровывающиеся».

– Резко, – сказала Анна.

– Зато честно, – возразил Юрий Борисович, – все эти и не только эти предпосылки и проблемы порождают различные формы псевдолюбви, где любовь как взаимное сексуальное удовлетворение и любовь как «работа команды» и убежище от одиночества на двоих – это «нормальные» формы разложения любви в современном обществе, – заключает Эрих Фромм. Непосредственно отсюда и вытекает ещё одна опасная форма псевдолюбви, о которой сегодня упоминал Максим.

– Которая культивируется контентом? – воодушевленно спросил он.

– Именно, – подтвердил Юрий Борисович, – когда один человек растворяется в другом, или кто-то кого-то пытается завоевать, или когда они оба сходят друг по другу с ума и их внезапно охватывают такие любовные чувства, при которых остальной мир вокруг просто перестает существовать – именно такую любовь нам и транслируют как истинные романтические чувства с каждого утюга, что на самом деле является неврозом и незрелостью. Но многие переживают такую сентиментальную любовь в своих мечтах, а не с реальным человеком здесь и сейчас.

– А если молодой человек меня постоянно критикует? – спросил кто-то в средних рядах.

– К сожалению, – отозвался преподаватель, – это ещё одна форма невротической любви, которая реализуется в проекции. В этом случае индивиды прекрасно замечают даже незначительные недостатки других и самодовольно не замечают собственных – они всегда заняты тем, чтобы обвинить или исправить кого-то.

– Я так и знала, что это с ним что-то не в порядке! – одобрительно воскликнула девушка.

– Наконец, – продолжил Юрий Борисович, – мы с вами теперь можем смело констатировать, что любовь – это высшее проявление зрелости личности. Любовь возможна, только если два человека общаются из глубин своего существования. Эрих Фромм выделяет верное доказательство наличия любви: глубина взаимоотношений и сила жизни в каждом – это тот плод, по которому узнается любовь. А какие компоненты любви можете выделить вы?

– Чтобы заботился! – уверенно заявила девушка из средних рядов.

– Поддержка и мотивация, – провозгласил Максим.

– Хороший секс! – добавил Жора.

– Взаимопонимание, – сказала Анна.

– Эрих Фромм выделяет три обязательных компонента выражения любви к другому человеку, – продолжил Юрий Борисович. – Первый – это действительно забота, как активно проявляемое действие. Второй – это ответственность, которая проявляется в виде искреннего отклика на потребности другого человека. И, наконец, третий признак – это уважение, понимание и принятие другого человека таким, какой он есть на самом деле, без использования его в собственных целях.

– Да уж, – выдохнула Анна, – любовь действительно искусство.

– И если подходить к любви, как к искусству, – подхватил Юрий Борисович, – то какими же качествами и навыками необходимо обладать?

– Дисциплина! – выпалил Максим.

– Думаю, что и сосредоточенность важна, – сказала Анна.

– Терпение, – добавила Варвара.

– Вы все, несомненно, правы, – согласился преподаватель. – В современном обществе сегодня культивируется торопливость. Как отмечает Эрих Фромм, современный человек думает, что нечто ценное – свое время – он теряет, если не делает чего-то быстро; и при этом он не знает, что делать ему со временем, которое он сэкономил, кроме как убить его. Смешно, не правда ли?

– Человек ещё должен страстно хотеть овладеть искусством любить, – проницательно заметила Варвара.

– Да, – согласился Юрий Борисович, – этому искусству должна быть посвящена вся жизнь. Кроме того, важна и вера.

– В Бога? – уточнил Максим.

– О Боге мы как-нибудь тоже обязательно поговорим, – ответил Юрий Борисович, – но дело здесь не в авторитетах. Рациональная вера, как пишет Эрих Фромм, – это не вера в кого-то или что-то, а уверенность и стойкость ваших убеждений. Рациональная вера – это скрепа личности, она коренится в продуктивной интеллектуальной и эмоциональной активности. Если иррациональная вера есть принятие чего-то только потому, что так считают авторитеты или большинство, то рациональная вера коренится в независимом убеждении, опирающемся на собственные плодотворные наблюдения и расчеты, несмотря на мнение большинства. Понимаете разницу?

– Угу, – согласился Максим.

– Любовь – это акт веры, и кто мало верит, тот мало и любит, – заключил Юрий Борисович очередной цитатой из книги «Искусство любить». – Теперь понимаете, почему любовь – это искусство?

По аудитории разошелся одобрительный гул.

– Верьте в себя, верьте в человечество, проводите активную внутреннюю работу над собой, не скучайте сами и не надоедайте своим возлюбленным – и всё у вас будет хорошо, – подытожил преподаватель и моргнул Варваре, дав понять, что помнит об их договоренности.

Юрий Борисович в частном порядке ответил на некоторые вопросы обучающихся, пока Варвара стояла и терпеливо ждала неподалеку.

– Спасибо тебе, что помогла сегодня наводящими вопросами и утверждениями, – наконец, обратился он к ней.

– Что вы, – смутилась Варвара, – мне всегда нравилась именно эта ваша лекция. К тому же в этот раз вам достались достаточно вовлеченные молодые люди.

– Едем к оракулу? – спросил Юрий Борисович.

– Я поделюсь своими соображениями по дороге.

Глава пятая. Оракул

В своей прошлой жизни, как сам Юрий Борисович называл период до переезда в Новые Дельфы, он был успешным адвокатом и владельцем собственной фирмы со штатом в более ста сотрудников. Юрий Борисович практиковал сам, брался за тяжелые дела, зачастую помогал бесплатно по зову сердцу. Кроме того, по мере возможностей он занимался благотворительностью и помогал некоторым волонтерским организациям. В общем-то, это был человек, который мог себе позволить отдавать, обладая добротой, сочувствием, милосердием и верой в людей. Со своей супругой, знакомой еще со школьной скамьи, они воспитывали двух замечательных девочек-близняшек. Казалось бы, ничего не могло нарушить эту идиллию, пока однажды вечером на исходе лета не случилась трагедия. Всей семьей они возвращались с дачи, пели песни в дороге и строили планы на новый учебный год. Заснувший за рулем водитель фуры врезался на скорости сто пятьдесят километров в час в заднее крыло автомобиля, где сидели девочки, которые скончались на месте. Жена через несколько дней умерла в реанимации от травм, несовместимых с жизнью.

Его бизнес был отлично организован, непосредственное участие владельца в процессах не требовалось, поэтому сам Юрий Борисович продолжал существовать в каком-то автоматическом режиме, но он ясно чувствовал, как смысл жизни покидает его душу. И именно в самый темный час ему неожиданно пришло таинственное приглашение от оракула Пифии в Новых Дельфах. Это несколько оживило его. О новом городе много говорили в последние годы, но он больше смотрел на всё это как на некую забаву. Тем не менее его подсознание ухватилось за этот шанс выйти из коматозного состояния, и, более того, он так сам и не понял, как практически сразу принял предложение Пифии создать орден светлой энергии. Спустя несколько месяцев после этой судьбоносной встречи Юрий Борисович сделал вывод, что только на стыке самых серьезных жизненных трудностей человек и может выбрать сторону. Он пришел к убеждению, что каждое испытание дается свыше всем нам не просто так. Несомненно, это был человек с огромной волей к жизни и верой в справедливость законов мироздания.

– Варя, что тебя беспокоит? – учтиво спросил Юрий Борисович, выйдя из своих раздумий.

– Сложно объяснить, – замялась Варвара.

– Пифия предупреждала нас, что с появлением демиурга баланс сил изменится навсегда, – сказал Юрий Борисович.

– Я чувствую с ним какую-то связь.

– Предчувствие?

– Да, – согласилась Варвара, – и меня тянет к оракулу за ответами, как путника к воде в пустыне. Лишь бы это не оказалось миражом.

– Не переживай, – успокоил ее Юрий Борисович, – у тебя сильная интуиция. У нас осталось совсем немного промптов на этот месяц для общения с оракулом, но, надеюсь, нам хватит. И я полагаюсь на твои предчувствия. Они не раз нас спасали.

Они стремительно пролетали через весь город на скорости триста километров в час. Быстрое и безопасное транспортное сообщение обеспечивалось за счет высокоскоростного метро и аэросообщения, которое осуществлялось преимущественно по специальным воздушным полупрозрачным магистралям. Новые Дельфы представляли собой самый современный технологичный город на планете, чья архитектура была вдохновлена Древней Грецией. Практически все здания и небоскребы воздвигли из стекла и имели огромные бетонные колонны.

– Я уверена, что темные не собираются соревноваться с нами честно, – после недолгих раздумий произнесла Варвара.

– Ты про новые Пифийские игры?

– Да.

– Наверняка они используют новейшие технологии, чтобы приумножить свои силы и способности – сказал Юрий Борисович. – Наш козырь – демиург. В плане ресурсов и технологий нам нечего им противопоставить.

– А что, если демиург выберет их, а не нас?

– Этому не бывать.

– Откуда вы знаете?

– Я просто верю.

Храм оракула Пифии возвышался на самом высоком холме Новых Дельф. Отсюда раскидывался прекрасный вид на весь технологический город. Храм являлся первым и единственным в городе полностью каменным зданием. Здесь было решено разместить самый мощный суперкомпьютер с искусственным интеллектом – Пифию. В дальнейшем, после решения основать вокруг храма целый город, все здания придерживались древнегреческой стилистики в архитектуре, насколько это было возможно в середине двадцать первого века.

На входе в храм Юрий Борисович и Варвара наткнулись на Валентина Сергеевича, Лизу и Дмитрия.

– Вы уже тут как тут! – театрально обрадовался лидер темных.

– Много нового узнали? – спросил лидер светлых.

– Дорогой мой, – усмехнулся Валентин Сергеевич, – ты же прекрасно знаешь, что мы не можем делиться с вами информацией от Пифии, а вы – с нами.

– Скоро увидимся, – отмахнулся Юрий Борисович.

– Да, – подхватил Валентин Сергеевич, – в резиденции мэра. И не забудьте демиурга.

Лиза и Варвара очень внимательно и тревожно посмотрели вслед друг другу, предвещая пока еще не до конца осознаваемое отдельное противостояние между ними двумя.

– Мы встретим его первым, и они с этим согласны, – обратился Юрий Борисович к Варваре, когда темные направились к своему аэромобилю. – Уже неплохо.

Валентин Сергеевич, Лиза и Дмитрий сели в свой черный аэромобиль.

– Но почему именно светлым суждено найти демиурга первыми? Пифия дает им фору, и это чертовски неприятно, – негодовал Дмитрий.

– Возможно, это не так уж и плохо, как кажется на первый взгляд, – задумчиво произнес Валентин Сергеевич.

– За месяц они его успеют как следует обработать, – заявил Дмитрий.

– Не будем забегать так далеко вперед, – усмехнулся Валентин Сергеевич. – Видишь ли, светлые очень бережно оберегают свои знания и практики, но демиург поможет нам проникнуть в их замыслы. Тем более до игр чуть больше двух месяцев и у нас есть Лиза.

– Откуда ты знаешь демиурга? – спросил Дмитрий Лизу.

– Понятия не имею, – резко ответила она.

– Но Пифия сказала, что вы давно знакомы, – возразил Дмитрий.

– Пифии виднее, – загадочно произнесла Лиза.

Лиза знала, что Платон переехал в Новые Дельфы практически одновременно вместе с ней в первой волне поселенцев. Она сразу подумала о нем, когда Пифия сказала, что Лиза знакома с демиургом с самого детства, но в этом она боялась признаться самой себе. Несколько раз Лиза видела издалека Платона в городе, и однажды даже хотела было подойти и поздороваться, но какая-то девушка взяла Платона за руку, и Лиза одернула себя.

– И я много с кем давно знакома, – добавила Лиза.

– Ты сдала в наш общий фонд ментальную энергию Егора? – уточнил Валентин Сергеевич.

– Еще не успела, – ответила Лиза и убрала волосы назад, демонстрируя круглый едва заметный девайс бежевого цвета на своем виске – накопительный резервуар для чужой ментальной энергии, которую темные высасывали из ресурсных людей.

– Вот новейшие разработки Егора, – Лиза протянула Валентину Сергеевичу прозрачную планку размером с ноготь, – зачем они нам?

– Всему свое время, – ответил Валентин Сергеевич, – эти разработки помогут нам узнать тайну демиурга.

– И перетянуть его к нам? – спросил Дмитрий.

– Если и не удастся завербовать его на темную сторону, – сказал Валентин Сергеевич, – то, как минимум мы сможем с его помощью воссоздать в цифровом виде силу человеческого духа.

– Это хватит для победы в играх? – уточнил Дмитрий.

– О, – рассмеялся Валентин Сергеевич, – после победы в новых Пифийских играх будет установлен протекторат темных над светлыми и всеми простыми людьми – сначала здесь, в Новых Дельфах, а затем и на всей планете! Это вечному противостоянию будет положен конец.

Снаружи храм представал высоким прямоугольным сооружением с двумя колоннами на входе, а внутри представлял собой периптер – прямоугольное сооружение, окруженное колоннадой со всех сторон с шестью столбами разной высоты у алтаря. Это был культурно-религиозный центр Новых Дельф.

На стенах и потолке храма двадцать четыре часа в сутки транслировались и перемешивались в хаотичном порядке книжные страницы, фильмы, танцы, живопись и иные продукты творческой деятельности, созданные человечеством за всю его историю.

Из столбов у алтаря, которые выполняли функцию проекторов, исходили разноцветные лучи в самый центр храма, образуя тем самым трехмерное изображение Пифии – женщины в красной тунике невероятной красоты с закрытыми глазами и лавровым венком на голове. Пифия регулировала всю политико-экономическую жизнь в городе, предсказывала будущее и модерировала реальность.

Экономику в Новых Дельфах специально сделали максимально фрагментированной. Например, инженеры искусственного интеллекта, специализирующиеся на контенте, в теории могли создавать текст, фото, видео. Или инженеры технической поддержки дигитантов имели все ресурсы для создания любых деталей и моделей, но это строго запрещалось: каждый должен был заниматься каким-то отдельным направлением, что обеспечивало работой всё население Новых Дельф в равной мере, но общую картину имела только Пифия. Она контролировала этот неокапитализм, выявляла таланты и направляла их на работу в технологические корпорации, главы которых были обязаны подчиняться решениям Пифии беспрекословно. Кроме того, оракул регулировал численность, рождаемость, следил за безопасностью и распределением ресурсов.