Новая нефть. Дилогия

Глава седьмая. Перевалочный пункт

Платон проснулся в незнакомой обстановке: бежевые обои, голубые шторы, книжные шкафы, натюрморты на стенах. Он приподнялся на диване и огляделся. На подоконниках в горшках цвели сиреневые, красные и оранжевые гибискусы. Напротив него на полу деловито сидела и умывалась пушистая серая кошка. За окном смеркалось, но обстановка показалась Платону необычайно светлой. Здесь ощущались гармония, равновесие и баланс. Определенно здесь царил позитивный настрой.

Вероятно, я проспал практически весь день, справедливо заметил Платон. Ему ничего не приснилось, что являлось признаком сильнейшей усталости – обычно Платон видел очень яркие сны, некоторые из них он даже успевал записывать. Больше всего его беспокоило, когда он оказывался в стесненной обстановке или неприятных обстоятельствах, на которые не в силах был повлиять, даже понимая, что он во сне. Например, Платон оказывался в тюрьме, не понимая за что туда угодил. Или на крыше высотного здания, откуда не было выхода. Или в подземном тоннеле. Чтобы выйти из сна ему приходилось прыгать вниз с высотки или же провоцировать противника убить его. Однако нередко эти стандартные приемы не работали – обыденным для Платона явлением стали так называемые сны во сне, подробно описанные в фильме Кристофера Нолана «Начало» с Леонардо Ди Каприо в главной роли. Каждый раз, просыпаясь, он приходил к выводу, что с такими снами никакого кино не нужно – впечатлений хватало чуть ли не на весь день. Однако в последний год больше всего его беспокоил сон, в котором он видел огромную статую древнегреческого философа Платона в современном технологичном городе. Как быстро он не стремился бы к ней подойти, расстояние между ними не уменьшалось, и статуя дразнила его лишь золотым отблеском.

В комнату вошла Варвара и протянула ему кружку с чаем.

– Этот китайский чай называется белая обезьяна, – сказала она, – то, что нужно для вечера.

– Где я? – спросил Платон.

– Ты у меня дома.

– Это очень любезно с твоей стороны, но что я здесь делаю?

– Как только мы вышли из офиса и сели в аэротакси, ты вырубился.

– И ты меня тащила на себе?

– Дигитант помог.

– Но зачем я здесь?

– Боюсь, Платон, что к своей прошлой жизни ты больше никогда не вернешься.

– О чем это ты?

– Ты же хотел знать, кто такие темные.

– Да, – стал припоминать Платон события в первой половине дня, – но…

– Но они о тебе хотят знать еще сильнее.

– Я попал в тестовую группу новой виртуальной игры? – усмехнулся Платон.

– Можно и так сказать, – ответила Варвара, – только на кону в этой игре человеческое сознание.

– Предположим, – скептически отозвался Платон, – кто такие темные?

– Что ты видел, когда был там?

– Темное пространство, – задумался Платон, – и в нем забавные свечения напротив каждого человека.

– Свечения у всех одинаковые?

– Разные. У тебя, например, самое яркое. У моих коллег бледно-бордовые. Был там и какой-то непонятный черный сгусток, который впивался в хиленький розовый ореол.

– И как тебе удалось освободить эту девушку, свою коллегу, которая устроила сцену в офисе?

– Я просто представил, как эта связь разрушается. И она исчезла. Но что это было?

– Твоя коллега попала под влияние нарцисса, социопата или психопата, – ответила Варвара. – Ей, конечно, предстоит еще долгое восстановление, и как только это удастся, ему станет очень плохо. Каждый раз, забирая что-то у других, темные теряют часть себя, а их жажда становится еще сильнее. Мы предполагаем, что такие связи устанавливаются на энергетическом уровне наших сознаний. В этом случае – связь разрушительная.

– Но зачем?

– Раньше темные стремились к власти, деньгам, почитанию и славе, но сейчас они явно задумали что-то бОльшее при помощи цифровых технологий.

– То есть власть и богатство их больше не интересует?

– Нет, – рассмеялась Варвара, – этого добра у них навалом.

– Каким образом они устанавливают такие связи?

– Манипуляции, деньги, власть, – ответила Варвара, – темные могут влиять на энергию людей в материальном мире опосредованно и только по согласию другого человека. В свою очередь, светлые пытаются этому противостоять, но тоже исключительно в этом мире. Яркие, или демиурги, способны управлять энергией сознания напрямую – именно так, как ты и сделал.

– А ты, – улыбнулся Платон, – значит, светлая?

– Именно так. Темные стремятся к немедленной выгоде в материальном мире, а мы занимаемся духовным ростом. Поэтому у меня такое яркое свечение, как ты успел заметить.

– И что оно дает?

– Возможно, это и есть душа.

– И как же вас набирают в команду?

– Американский клинический психолог и оккультист Тимоти Родерик писал, что темная ночь души – это не просто период грусти или депрессии. Это духовный переход – переходное состояние между смертью старого «я» и рождением чего-то большего. Это разрыв с иллюзиями, сжигание привязанностей и болезненное столкновение с собственными тенями. То, что выходит из этого испытания, – это не возвращение к прежнему, а пробуждение к тому, кем ты всегда был предназначен стать.

– Ты хочешь этим сказать, что темные и светлые – это своего рода культ?

– И темные, и светлые, – снисходительно улыбнулась Варвара, – это поломанные и в какой-то степени пробудившиеся души. Просто первые выбирают легкий путь преодоления своей боли за счет энергии других людей, а мы, светлые, стараемся заниматься саморазвитием и любить всех людей без исключения.

– Значит, – задумался Платон, – есть только темные и светлые?

– Вовсе нет, – игриво рассмеялась Варвара, – большая часть людей сегодня проживают автоматическую жизнь: работа, дом, принеси, подай, ублажи, – находясь тем самым в серой зоне и совершенно не желая просыпаться, брать ответственность за себя и свои поступки. Кроме того, не все темные – истинно темные. Как бы тебе сказать…

– Взять, например, моих бледно-бордовых коллег, – предположил Платон.

– Отличный пример! – подхватила Варвара. – Некоторых людей в своих интересах темные используют тайно. Таких мы называем зараженными. Или иногда обращенными. После длительных контактов с темными они невольно перенимают модели их поведения, что почти всегда заканчивается трагедией. В конце концов, само современное общество заточено на внешнее ободрение, а не на внутреннюю работу, ведь на ней больших денег не заработать.

– А светлые?

– Многие интуитивно тянутся к свету. Это вечная борьба. На этом балансе и стоит наш мир.

– С этим вроде бы разобрались, – немного подумав, сказал Платон. – Мир, в котором я оказался там, в офисе, это был своеобразный сон?

– Этот мир еще более реален, чем тот, в котором мы с тобою находимся сейчас, – уверенно ответила Варвара. – Ты читал Платона?

– Хочешь сказать, я стал в одночасье демиургом, сам того не желая и не осознавая?

– Похоже на то. Тебя давно ждали. Сбывается пророчество оракула.

– Пифии? – рассмеялся Платон.

– Мы к ней еще вернемся, – улыбнулась в ответ Варвара. – Вселенная дает энергию и создает предпосылки для пробуждения сознания в человеке, и тогда материя становится способна сама создавать идеи и смыслы. Иными словами, человек становится демиургом, способным управлять материей. Грубо говоря, таким образом Вселенная взращивает своих лучших топ-менеджеров. Расскажи о себе.

– Да я самый что ни на есть обычный, – отмахнулся Платон, – более или менее сносно выучился на инженера, участвовал в запуске первых дигитантов, занимался их техническим обслуживанием, два года назад возглавил целый отдел в «Дедале», где мы с тобой и познакомились.

– Гармония достигается принятием своей обычности в необычностях. Ибо все мы уникальные – в единстве своего несовершенства и совершенны в своем единстве, – задумчиво произнесла Варвара. – А каким ты был в детстве?

– Пожалуй, я был немного странным, и не все это принимали.

– Почему?

– С малых лет я любил уединение, рано начал читать, воображать и придумывать свои какие-то миры. Вероятно, я не особо соответствовал ожиданиям своим значимым взрослым.

– Юнг писал, что одаренных детей часто выталкивают в мир и его невротическую мешанину слишком рано для их положения, и от этого их дар истощается.

– Господи, да нет у меня никакого дара! – воскликнул Платон.

– Твой дар, скорее всего, спрятался очень глубоко внутри тебя, – понимающе-успокаивающе сказала Варвара, – и стал распаковываться в самое нужное время. Скорее всего, твои способности настолько энергетически огромны, что за всю жизнь этому гнилому социуму не удалось выжать тебя до конца.

– Этот социум выжимает абсолютно всех, кто хоть на что-то способен, – парировал Платон, – и я не исключение, только и всего.

– Ты испытываешь иногда необъяснимую сильную тревогу перед некоторыми людьми?

– Бывает.

– С высокой долей вероятности, это темные.

– Да это просто подозрительные люди, – возразил Платон. – А я очень мнительный с сильной интуицией.

– Видишь ли, – улыбнулась Варвара, – самодовольного человека яркостью Господь не наградит. Он спрячет ее внутри скромного, тихого и послушного мальчика, из которого жизнь потом сделает настоящего бунтаря. Яркость нужно выстрадать, чтобы знать ей цену и применять ради созидания, а не эксплуатации и разрушения.

– И как вы определяете яркость?

– Помимо, несомненно, ума, степень яркости определяется возможностями чувствовать и испытывать всю глубину эмоций. Ментальная энергия служит топливом для интеллекта. Ум и эмпатия в совокупности – редчайшее явление.

– Большое спасибо тебе за такой познавательный рассказ, – сказал Платон, поднявшись с дивана, – и за то, что позволила выспаться. Видимо, я очень утомился за последние дни и просто вырубился на рабочем месте. Не хочу больше злоупотреблять твоим гостеприимством, мне пора.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.