Его последняя любовь

— Рад видеть.

— Идём к мангалу. А то эти гаврики сейчас всё нахрен спалят, — усмехается Костя, и я следую за ними. Но именно в этот момент из дома выходит она.

Без спешки, изящно и легко ступает босыми ногами по деревянному полу, запрыгивает в шлёпки и спускается с лестницы. В руках — стеклянный графин с лимонадом. Белые шорты, голубая рубашка без рукавов, завязанная на животе, а между тканью — тонкая полоса кожи, чуть загорелой, сияющей в солнечном свете. Волосы распущены, пышные, волнистые.

Разговоры вокруг гаснут. Моя немногословность сейчас мне на руку. Алина замечает меня, замирает, потом быстро прячет глаза, делает вид, что занята, но губу прикусывает.

— Алиночка, поставь сюда, — говорит Ира, указывая на стол. Повернувшись, она видит меня и радостно срывается с места, прихватив за руку дочь.

— Вано! Как хорошо, что пришёл! Какой молодец, — говорит Ирина, подойдя к нам.

— Вот, наконец, я его вытащил, — Костя обнимает жену за плечи, а их старшая дочь скромно стоит, держа руки перед собой.

— Алина, — не сдержавшись, начинаю первым. В душе — ураган от её красоты и свежести, которого я сам не ожидал. И я мог бы пожалеть, что пришёл, но нет, не могу.

— Здравствуйте, Вано Давидович, — ровно отвечает она, убирая прядь за ухо.

— Как дела?

— Всё хорошо, спасибо. А ваши?

— Потихоньку.

— Вано в понедельник летит в Китай, — Костя уже весёлый, разговорчивый. — А я его перехватил сегодня.

— Ты молодец! — хвалит его Ира, и я в который раз убеждаюсь, что с женой ему несказанно повезло.— У нас уже всё готово, а у вас?

— Ой, бл… — Костя бьёт себя по лбу. — Мясо! Ирочка, щас всё будет, душа моя. Мужики, давайте, помогите!