Дочь Бога дождя

Каждая новая линия становилась всё более интенсивной, вспыхивая тёплым солнечным светом, что подчёркивало черты лица, делая их более выразительными и резкими.

Когда метаморфоза завершилась, его лицо стало настоящим шедевром. Я невольно зажмурилась от ослепительного света и, поддавшись импульсу, провела пальцами по его щеке, не в силах сдержать восхищения.

— Невероятно... Ты прекрасен, — прошептала я, поражённая увиденным.

Он улыбнулся, и золотые линии на его лице засияли ещё ярче, словно реагируя на мои слова. Под моими пальцами его кожа излучала тепло, которое, как и говорил Эйдан, не обжигало, а согревало.

Казалось, передо мной не человек, а воплощение чистой энергии, заключённое в человеческую оболочку.

«Может ли существовать Бог, который согревает? Это вообще возможно?» — пронеслось у меня в голове.

Обычно их тела холодны, пока они не насытятся человеческой кровью, но это лишь временное явление. Вскоре холод возвращается, и они снова становятся ледяными.

Эйдан нарушает законы природы. Он — исключение, опровержение всего, что я знала о вампирах.

Король забрался ко мне под одеяло и неожиданно лёг на меня, прижав своим телом и лишив свободного пространства.

— Т-ты чего? — от шока начала заикаться. — Слезай с меня немедленно!

В его глазах появился игривый огонёк. Он наслаждался моим смущением.

— Слезу, когда согреешься, — его низкий бархатистый голос отозвался вибрацией в моём теле.

Его большая горячая ладонь накрыла мою щёку. Я прикрыла веки, погружаясь в обжигающее тепло. Пальцы нежно поглаживали мою кожу, исследуя её рельеф.

— Ты как ледышка, — заметил он, и я ощутила тепло на другой щеке.

Открыв глаза, затаила дыхание. Его щека касалась моей, а лёгкая щетина царапала кожу. Он ластился, как кот, этот неожиданный жест сбил меня с толку.

В воздухе запахло пеплом и костром.

— Я уже согрелась, — солгала я, пытаясь отстраниться, но безуспешно.

Он лежал неподвижно, как будто пригвождённый к месту, и прижимался ко мне всё крепче, просунув ногу между моими.

— Неправда, — он приподнялся на локте, не убирая руки с моей щеки. На его губах играла самодовольная улыбка, которая раздражала меня до крайности. — Я чувствую, как ты дрожишь.

Ох…

Дрожала я вовсе не от холода, а от его близости. Для меня это было в новинку. Каждая клеточка моего тела отзывалась на прикосновения.

Я сглотнула, пытаясь успокоиться.

— Ты невыносим.

— А ты прекрасна, когда злишься. Твои щёки краснеют, а глаза сверкают. Мне это очень нравится, — его взгляд опустился к моим губам, и палец нежно обвёл их контур, вызывая дрожь во всём теле.

Пульс участился, дыхание стало неровным, как и его.

На его лице заиграли золотые паутинки света, а в глазах вспыхнули яркие искры.

— Расслабься, — едва слышно прошептал он, пристально глядя мне в глаза. — Обними меня. Так ты быстрее согреешься, если, конечно, не боишься коснуться моего изуродованного тела...

Мои пальцы неуверенно скользнули по его коже. Грубые рубцы тянулись вдоль всей спины, переплетаясь и образуя сложный узор. Под моими ладонями я ощущала не только шрамы, но и крепкие, словно высеченные из камня, мышцы.

Осторожно обняла его за торс. Его тело сначала напряглось, как натянутая струна, но вскоре расслабилось под моим прикосновением. Мой холодный нос едва коснулся его шеи, и Эйдан вздрогнул.

— Откуда у тебя эти шрамы? Ты ведь вампир и можешь исцеляться. Или ты получил их в детстве?

Его грудь тяжело поднялась и опустилась в глубоком вдохе.

— Мой дар пробудился сам, без человеческой крови. Я не был готов к этому. Всё произошло слишком быстро и в самый неподходящий момент. У меня не было времени пить чью-то кровь, чтобы исцелиться.

Его слова поразили меня. Как такое возможно?

Мой разум стремился выявить логическую причинно-следственную связь. Вампир, пробудившийся без крови, казался нереалистичным, почти как персонаж из магических романов, которые строго запрещали читать в замке, чтобы я не забивала себе голову чепухой.

Дети вампиров до достижения восемнадцати лет росли как обычные люди. Впоследствии перед ними вставал дилемматический выбор: принять вампирскую природу или продолжить человеческую жизнь. Пробуждение дара происходило исключительно после употребления человеческой крови, но этот процесс не был мгновенным. В некоторых случаях он мог занимать годы или даже десятилетия.

Однако Эйдан представлял собой аномалию, противоречащую установленным канонам. Его существование демонстрировало, что правила можно нарушать или что существуют исключения.

Я обратила внимание на его шрамы — тонкие, розовые рубцы, пересекающие золотые линии на его коже.

— Я заметила на твоём теле свежие раны. Почему они не заживают? Ты же вампир.

Его пальцы мягко коснулись моего подбородка и переместились к шее, вызывая тепло в нижней части тела. Меня ещё никто не касался так нежно...

— Мои раны не заживают, пока я не употребил кровь.

Каждое его слово усиливало моё замешательство. Обычно раны вампиров заживали независимо от того, была ли кровь употреблена, за исключением случаев, когда они наносились оружием из делоникса. Однако в его случае раны почему-то не заживали.

— Но на ладони же у тебя зажила рана от делониксового кинжала… А это значит, ты недавно выпил кровь...

Его большой палец прочертил круг.

— А ты наблюдательная. Я взял недостаточно, чтобы все раны зажили.

— Как часто ты пьёшь кровь?

Его палец застыл на ярёмной вене, и я нервно сглотнула.

— У тебя столько вопросов…

— Я любопытная.

Он усмехнулся, обнажив зубы, и продолжил ласкать своим пальцем мою кожу.

— Три-четыре раза в неделю, иногда чаще.

Я озадачилась.

— Почему тогда у тебя глаза не красного цвета?

— На этот вопрос я не могу тебе ответить, но многие считают, что причина кроется в постоянной теплоте моего тела. Удовлетворил твоё любопытство?

Я покачала головой.

— Не совсем… А что значит, не был готов? — тихо спросила я, боясь нарушить момент доверия. — Что случилось?

Он отвёл взгляд в сторону, словно погружаясь в воспоминания. Его плечи напряглись, а рука соскользнула с моей шеи и сжала подушку. Мне вдруг ужасно захотелось, чтобы он снова прикоснулся ко мне и рисовал ленивые круги на коже.

— Я не хочу сейчас об этом говорить, — он вернул взгляд, полный боли и печали. — Тот день был самым болезненным в моей жизни… В ту ночь я потерял многих близких людей...

Я кивнула, понимая его нежелание возвращаться к этим воспоминаниям. У каждого есть свои раны, и не все готовы обнажить их перед другими. Решила не настаивать, чтобы не разрушить хрупкую связь, которая возникла между нами.

Эйдан был человеком, пострадавшим от обстоятельств. Он заплатил высокую цену за свою необычность.

Я собиралась задать ему несколько вопросов: как он управляет своим даром, учитывая его редкое питание? Он должен был тратить огромное количество энергии. И чью кровь пьёт? Но решила промолчать. В этот момент слова казались лишними.

Он продолжал согревать меня, иногда прикасаясь к моему лицу. Я обнимала его, наслаждаясь этой близостью. В ней было что-то интимное и запретное. Это было удовольствие, которого я никогда раньше не испытывала. Оно было острым и обжигающим, словно все мои нервы оголились. Я и не думала, что смогу почувствовать что-то подобное...

Мне было всё равно на то, что это неправильно или недопустимо. В моём сознании пульсировала лишь одна мысль: «Хочу ещё». Я жаждала этой сладкой нежности, согревающих прикосновений и ощущения полной свободы. Словно вырвавшись из клетки, где долгое время томилась в оковах чопорности и правильности, я наконец-то ощутила долгожданную свободу, которая пахла терпко и немного опасно. Меня переполняло счастье, желание и осознание того, что я делаю то, что хочу.

Боже, как это было приятно!

Моя рука медленно скользнула по одному из рубцов, ощущая его неровную текстуру. Король замер, казалось, он не дышал.

Запах его кожи, смешанный с ароматом костра, был самым восхитительным запахом на свете. Я чувствовала себя в безопасности, словно укрылась в коконе его тепла.

— Тебе не противно? — внезапно спросил он, нарушая тишину.

Его глубокие и бездонные глаза всё ещё хранили следы боли и печали.

— Нет, — ответила честно, даже не задумываясь.

Он удивлённо приподнял светло-серую бровь, как будто не ожидал такого ответа, и долго смотрел на меня, словно пытался уличить в обмане. Может, так и было...

— Не нужно меня жалеть, принцесса…

Жалею ли я его?

Скорее нет, чем да…

— Я не жалею… — призналась, обнажая своё правое плечо, где виднелся порез от клинка. — Мы чем-то похожи…

Эйдан опустил взгляд на шрам и глубоко вдохнул. Его пальцы медленно прошлись по всей длине пореза, до ключиц. Прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, как будто боялся причинить мне боль.

— Надеюсь, тот, кто оставил тебе этот шрам, мёртв?

Горькая желчь подступила к горлу. Воспоминания того дня нахлынули на меня, словно бурный ливень, когда на очередной тренировке я пропустила удар.

— Нет, он жив… — я вернула руки на его спину.

Тихий вздох вырвался из его губ. Под моими ладонями напряглись мышцы.

— Почему? — Эйдан нахмурился и осторожно коснулся моего лица. — Я не верю, что ты не смогла его убить. В чём причина?

— Этот шрам оставила мне мать...

Под моими ладонями запульсировали вены, вторя моему прерывистому дыханию.

— Она тренировала меня с детства, — запинаясь, начала я. — Была строгой и жестокой. Она готовила меня к власти, войне и жизни в замке, полном интриг и опасностей. Этот шрам — след одной из тренировок.

Эйдан молчал, переваривая мои слова. В его глазах смешались отрицание, сочувствие и, кажется, злость, но не отвращение, и я почувствовала облегчение.

— Ты же оставила ей несколько шрамов?

— Оставила, — с невесёлым смехом ответила я. — Жаль, что они у неё зажили так быстро.

— Жаль, — сказал он, сжав губы в тонкую линию. — Почему она не дала тебе своей крови, чтобы твои раны затянулись?

Грудь сдавило, как будто на неё навалилась огромная тяжесть.

— Чтобы не повторяла ошибок…

Его вены цвета тёплого солнца заметно поблекли, а под глазами появились тёмные круги. Что с ним происходит? Он злится? Или его дар ослабевает?

— Принцесса, вынужденная быть воином. Неудивительно, что ты сбежала.

Я продолжала исследовать мужское тело, ощущая как под моими пальцами пульсирует жизнь.

Он заметно напрягся, и из его груди вырвался глубокий, вибрирующий выдох. Я внимательно изучала каждый выступ, изгиб и углубление его кожи.

Король нежно провёл рукой по моей щеке.

— Тебе здесь нечего бояться. Я тебя защищу. Никто не посмеет тебя тронуть, принцесса.

Защита...

Вот чего мне не хватало... Всё это время я была для себя и мечом, и лекарем. Отражала удары, сама залечивала свои раны.

И вот теперь он, произнося эти слова с абсолютной уверенностью, предлагает мне то, о чём я даже не могла мечтать. Он не ждёт ничего взамен, не требует благодарности — просто предлагает защиту.

— Спасибо, — поблагодарила я, — но ты не сможешь защитить меня от родителей, если они придут за мной… На самом деле я была готова стать во главе государства, но позже. Мне просто жизненно необходима передышка, хотя бы ненадолго. Совсем чуть-чуть… Я должна побыть наедине со своими мыслями и желаниями, пожить так, как мне хочется. После восхождения на престол такой роскоши уже не предвидится, — моя грудь поднялась слишком напряжённо. — Я ещё не готова становиться вампиром…

Он улыбнулся с лёгкой грустью.

— Ты недооцениваешь мою власть и силу. Они не посмеют ворваться сюда, как к себе домой. Уж я-то об этом позабочусь. А насчёт передышки, — сделал он короткую паузу, — я думаю, ты заслужила её. И не немного, а столько, сколько тебе потребуется. Живи здесь, будь моей гостьей. Никто не потревожит тебя. Они не смогут тебя забрать, пока ты сама этого не захочешь.

Глупо, конечно, вестись на подобные сказки, ведь я прекрасно знала, насколько сильны мои родители, но почему-то мне искренне хотелось ему верить. Будто он и в самом деле мог им противостоять. И эта мысль грела душу, как глоток горячего чая в холодный день.

— Прости, что называл тебя хрупкой... Ты сильная и отважная.

Его слова растворили горечь, вызванную недавно словом «хрупкая». В его взгляде исчезла жалость, уступив место уважению.

— Принято... Ты не представляешь, как это много для меня значит.

— Просто я не ожидал, что такая маленькая и милая девушка, как ты, умеет обращаться с кинжалом, особенно против вампиров.

Я невольно рассмеялась.

— Не стоит недооценивать девушек, особенно таких милых, — сказала я, подчеркнув нарочно последнее слово.

Его губы дрогнули в улыбке.

— Я учту это на будущее.

— Знаешь, раньше я всегда считала, что способности вампиров — это дар Богов. Но теперь, думая о твоём даре, который причиняет тебе боль, — промолвила с печалью, снова касаясь его кожи, — это так несправедливо. Он должен приносить радость и пользу, а не боль.

— Жизнь вообще несправедлива, принцесса.

Я вздохнула, соглашаясь с его словами.

Король, который обладает даром, причиняющим ему боль… Это просто не укладывается в голове. Мне стало невыносимо его жаль. Я не могла представить, каково это — жить с таким бременем.

Он, скорее всего, никогда не знал покоя. Огонь был частью его сущности, но он же и сжигал его изнутри. Бессмертие — ничто по сравнению с тем, что он нёс в себе.

— Ты согрелась? — спросил он, облизнув губы.

— Да, согрелась…

Меня снова накрыло волной жара, и, чёрт возьми, он это заметил — нагло ухмыльнулся.

Вдруг на моём бедре я почувствовала твёрдую выпуклость… Она всегда была такой? Почему я раньше этого не заметила? Или Эйдан только что возбудился?

Я была знакома со строением мужского тела лишь по книгам: от научных трудов по анатомии до романов с рынка. Однако одно дело — изучать всё это по описаниям и рисункам, и совсем другое — ощутить это на себе, кожей.

Тело об тело...

Внезапно Эйдан выругался и прижался к моей шее, а затем последовал поцелуй, от которого вздрогнула, словно через меня пробежал электрический разряд. Мои пальцы впились в его кожу, и из моих уст вырвался еле слышный стон, за который я тут же возненавидела себя.

— Прости... Привычка, — в его интонации не было и тени раскаяния.

Я глубоко вдохнула, когда он поднял голову.

— Привычка? — удивлённо подняла брови.

Эйдан кивнул, поглаживая мою шею, где только что остался влажный след от его губ.

— Да... Когда я пью чью-то кровь, всегда начинаю с поцелуя, а уже потом вонзаю клыки.

Меня охватило любопытство.

— Почему ты это делаешь?

Вены на его теле замерли, пульс прекратился, а кожа снова побледнела.

— Так поступал мой отец, когда пил кровь моей матери. Вероятно, я неосознанно перенял его привычку, или это было осознанным выбором. Я не уверен...

— Пил?

Линии на его теле почти исчезли, и мне захотелось, чтобы они вновь засияли.

— Они умерли, — сказал он с такой болью, что моё любопытство уступило место сочувствию.

— Прости, я не знала, — прошептала, искренне сожалея о своём вопросе. — Мне жаль...

— Давай не будем об этом, хорошо? — попросил он, и я кивнула в знак согласия. Он слабо улыбнулся и коснулся моей щеки. — Хочешь узнать что-то ещё обо мне? Спрашивай. Сегодня я в хорошем настроении.

Задумавшись, я задала вопрос:

— Ты контролируешь себя, когда питаешься?

Вампиры известны своей неспособностью укротить голод. Эта постоянная борьба изматывала их, и немногие выдерживали её. Даже самые сильные и волевые из них иногда не могли устоять перед искушением, теряли контроль над собой и своими действиями, как это случалось с моей матерью. Она иногда срывалась, и только кровь отца её успокаивала. Их связь казалась странной, безумной, но нерушимой, она была сплетена из любви и жертвенности. Порой родители исчезали на несколько недель, чтобы утолить свою жажду друг в друге. В такие дни за мной присматривал Гайлс, давая мне немного отдохнуть от тренировок. Я читала любовные книги, а иногда выходила на прогулку.

— Да, контролирую. К этому привыкаешь.

— Правда? — усомнилась я.

— Сомневаешься в моих словах?

— Немного, — призналась я.

— За всю свою жизнь я ни разу не сорвался и не напал ни на кого, — заверил он твёрдо.

Я смотрела на него с изумлением, поражённая его словами. Он снова разрушил все стереотипы о Богах, которые, как считалось, живут только ради крови.

— А сколько тебе лет?

— Тридцать шесть, а тебе?

— Восемнадцать. Неделю назад исполнилось, — я почувствовала себя рядом с ним совсем юной. Тридцать шесть лет для человека уже зрелость, но для вампира, наверное, это лишь мгновение.

— Только не говори, что провела свой день рождения в карете.

К горлу подкатили горькие слёзы, когда вспомнила последний день в замке. Мама металась из угла в угол, раздавая приказы прислуге. Сёстры беззаботно играли вокруг цветочных ваз. Помню, как они нечаянно разбили одну из них, но мама лишь улыбнулась и приласкала их. А папа готовил меня к превращению в вампира…

— Я сбежала накануне дня рождения. — Его лицо помрачнело, и в глазах мелькнуло сочувствие. — Да я особо ничего и не потеряла. Терпеть их не могу, если честно…

— Почему?

— Всё время нужно притворяться, натягивать улыбку и изображать радушие ко всем подряд.

— Понимаю.

— А чью кровь ты пьёшь? — резко перевела я тему.

Мысль о том, что он пьёт кровь против воли людей, особенно девушек, вызывала у меня отвращение.

— Ну… — протянул он, накручивая на палец мой серый локон. — Скажем так: это происходит по обоюдному согласию.

— Значит, никаких жертв в тёмных переулках?

Король улыбнулся и повторил:

— Только по обоюдному согласию.

— И только с предварительным поцелуем, — добавила я, представляя, как он целует незнакомок в шею и другие места. От этих мыслей у меня внутри начало неприятно жечь.

Он засмеялся звонко и искренне, будто я рассказала ему самую смешную шутку.

Вены на его теле снова вспыхнули и засияли, окрашивая всё вокруг в золотистый цвет.

— Ты действительно забавная и любопытная.

— Может, сменим позу? — предложила я, чувствуя, как снова краснею.

Правая сторона его губ приподнялась.

— Мне и так комфортно. Думаю, как и тебе.

Я нервно засмеялась.

— Ты всегда такой самоуверенный?

— А ты всегда такая застенчивая? — он снова коснулся моих уст пальцем. — Может, займёмся чем-то более интересным?

Взгляд невольно скользнул к его полуоткрытым губам, а затем вернулся к огненным глазам.

Тело напряглось, во рту пересохло. Я сгорала от желания узнать, каково это — почувствовать вкус его манящих губ. Интересно, каким бывает поцелуй?

В книгах, которые я читала, поцелуи описывали как нечто волшебное, способное перенести в другой мир. Губы сливались в нежном танце, сердца бились в унисон, и время словно замирало. Но реальность всегда казалась мне чем-то более обыденным, возможно, даже немного неловким и мокрым. И всё же я не могла избавиться от непреодолимого желания испытать это на себе.

— Например? — вопросительно подняла бровь.

Он странно ухмыльнулся.

— Ты же взрослая, должна понимать, о чём я говорю, — его рука потянулась к разрезу моей рубашки, и пальцы неспешно расстегнули пуговицу.

Сердце забилось, как пойманная птица. Я, конечно, понимала, к чему он клонит, и одна часть меня безумно этого хотела. Но другая, более осторожная и напуганная, отчаянно сопротивлялась.

— Прекрати, — остановила руку короля, когда он намеревался расстегнуть следующую пуговицу.

Он лишь улыбнулся и равнодушно пожал плечами.

— Мне просто скучно…

Волна обиды и унижения накрыла меня с головой, обжигая сердце. Слова застряли в горле, словно ком, не давая дышать.

Как я могла подумать о поцелуе с ним?

Как вообще я допустила даже малейшую мысль о его искренности по отношению ко мне?

— Знаешь что?

— Что? — насмешливо переспросил он.

Я убрала его руку с моего тела.

— Со мной тебе ничего не светит.

Он скривил губы в усмешке.

— Уверена?

Внезапно он наклонился ко мне, и наши лица оказались в опасной близости.

— Потому что, кажется, ты меня хочешь, — хрипло произнёс он, при этом его веки оставались неподвижными и ни разу не дрогнули.

Эта игра в доминирование начала действовать мне на нервы.

— Вот именно тебе просто кажется…

Он усмехнулся.

— Ты так сладко врёшь.

— У тебя слишком раздутое самомнение.

Эйдан облокотился, и я смогла сделать глубокий, желанный вдох.

— Только не говори, что ты не умеешь целоваться? Поэтому так сильно краснеешь?

Я отвела смущённый взор.

— И вовсе я не краснею...

Король рассмеялся издевательским смехом, и моё раздражение достигло предела.

— Хранишь себя для мужа или для особенного мужчины?

— Не твоё дело, — огрызнулась я.

Он перестал смеяться и схватил меня за подбородок, вынуждая посмотреть на него.

— Не люблю, когда при разговоре не смотрят мне в глаза, — его дыхание опалило мои губы.

Кровь сильнее прилила к лицу, но на этот раз не от смущения, а от злости.

— Ты не ответила на мой вопрос.

Я скинула с себя руку наглеца и перекатила его на спину.

Его глаза расширились, как и мои. Я не ожидала, что смогу это сделать так легко.

Мои волосы упали вперёд, словно театральный занавес, и засияли золотистыми бликами, отражая свет, исходящий от его сияющего тела.

— Ого! — воскликнул он. — Ты полна сюрпризов, принцесса.

Его удивление подняло мне настроение. Было приятно видеть его таким ошеломлённым. Впервые за всё время нашего знакомства я ощущала контроль над ситуацией.

— Я больше не хочу греться таким способом, — сказала я, слезая с него. — Лучше дай мне пару тёплых вещей, они будут теплее, чем твоё тело.

Его грубые руки удержали меня.

— Я больше не буду к тебе приставать, — произнёс он серьёзно. — Обещаю. Давай спать. Я устал, как и ты, наверное.

Внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, искренен ли он. В его глазах не было насмешки.

— Обещаешь? — с сомнением спросила я.

— Обещаю.

Я решила ему поверить. Хотя бы на этот раз.

Осторожно сползла с него, стараясь не смотреть на его обнажённую грудь. Мне было неловко от того, что я только что сидела на нём.

Я легла к нему спиной. Его тело мягко прижалось ко мне, обхватив талию рукой, а подбородок удобно устроился на моём плече. Наши ноги переплелись, и я ощущала, как его спокойное сердцебиение сливается с моим.

Несмотря на данное обещание, тревога не покидала меня. Каждое его движение, каждое прикосновение вызывали подозрения. Моё тело оставалось напряжённым, готовым к любым неожиданностям.

Со временем усталость взяла верх, и я начала расслабляться. Закрыв глаза, отпустила все тревожные мысли. Тепло, исходящее от него, окутывало меня, словно мягкое, пушистое одеяло.

Перед тем как погрузиться в сон, я почувствовала, как он взял мою руку и согрел замёрзшие пальцы.