No pasaran

— Впереди патруль, — доложил водитель.

— Этого нам еще не хватало, — достал Владимир Ефимович из кармана пистолет и сунул его себе за пояс. Николай сидел не шелохнувшись.

— У тебя, что нет оружия? — удивился атташе. Колька пожал плечами. У него уже был недавно подаренный Остен браунинг и это плохо кончилось.

— Пора обзавестись. Мы можем в любую передрягу попасть, и умение стрелять очень пригодится. Валера, остановись или они откроют стрельбу. Умирать из-за глупости я не собираюсь, — распорядился Горев.

«Hispano-Suiza» остановился возле вооруженных людей. У тротуара был припаркован автомобиль военных. В связи с провокациями в столице пятой колонны франкистов это вполне могла быть и засада.

— Валера, приготовься, — предупредил Санчо своего шофера. Их авто окружили со всех сторон. К машине подошел человек, который осветил салон авто своим ручным фонариком. Сомов опустил стекло.

— Lo gue usted gueia oficial? — поинтересовался лейтенант.

— Что я хотела? — послышался женский голос. Николай прищурился, чтобы получше рассмотреть с кем имеет дело. Все тот же берет со звездой и карие пронзительные глаза. Ему однозначно везет на встречи с этой таинственной незнакомкой.

— Ваши документы, — потребовала испанка. Переводчик вытащил свои бумаги и собрал документы у спутников.

— Пожалуйста, — протянул он паспорта. Республиканка внимательно их изучала, периодически подсвечивая лица людей сидящих в машине. Представительница провинциального комитета по общественным расследованиям была смышленой девушкой и поняла, с кем имеет дело. Эти люди явно не подходили под статус врагов Республики. Она отдала по очереди все документы, а документ самого молодого пассажира намеренно придержала. Она тоже узнала бывшего арестованного, которого освободили только сегодня утром.

— Мексиканец? — озорно поинтересовалась она у человека, который так неожиданно из картахенского рыбака превратился в служащего советского посольства.

— Мексиканец, — ничего не оставалось Сомову, как подтвердить ее слова.

— Проезжайте, — разрешила испанка.

— Фу! — облегченно выдохнул комбриг. — В следующий раз буду возить с собой испанского товарища из Генерального штаба, чтобы избежать подобных ситуаций, — бурчал Владимир Ефимович.

— Она даже не спросила, куда мы едем, — сказал Колька.

— Почему? — задал вопрос военный атташе.

— Ваши документы говорят сами за себя. Кто станет останавливать представителей советской дипломатической миссии? Зачем ей неприятности? — пояснил лейтенант.

— Вот и хорошо. Мне показалось, что вы знакомы? Хотя такого не может быть. Берзин говорил, что ты вчера только прибыл и сразу же попал в какой-то переплет?

— Меня по ошибке арестовали люди CPIP. Сегодня только отпустили. Эта девушка и проводила арест. Она сразу же узнала меня, — прояснил ситуацию Николай.

— Ты становишься популярным, если тебя знает вся республиканская полиция или, по крайней мере, прекрасная ее половина, — пошутил Владимир Ефимович.

Танковый батальон располагался на южном участке обороны Мадрида. Именно в этом батальоне должен был проходить службу его дружок Сандро. Спрашивать о новобранце по фамилии Палевич, Сомов постеснялся, а ночью толком никого и не увидишь. Громов с командиром легендарного батальона Полем Арманом о чем-то беседовали в штабе за чашкой чая, а сам Николай, пользуясь временным затишьем на фронте, дремал на стуле в уголку. Танковым батальоном или тем, что после него осталось в результате атаки под Сесеньей, командовал командир РККА. Москва побоялась доверить командование кому-то другому, соответственно и в переводчике, Горев не нуждался. Затем был визит в рабочий пригород Карабанчель, где оборону держали отряды дружинников и милисианос. Вот там переводчик пригодился. Обратно в отель вернулись за полночь. Сомов сразу же завалился спать. Раннее ноябрьское утро принесло плохие новости. Противник начал новую волну наступления и занял населенные пункты Вальдеморо и Торрехона. В городе началась паника. Многие уже не надеялись на возможность республиканцев отстоять Мадрид и поэтому бежали в Валенсию. Теперь машина Горева пополнилась двумя офицерами Центрального фронта, которые должны были остановить отступление защитников Вальдеморо в сторону Мадрида. Беглецов они обнаружили, не доезжая до самого городка. Сгорбленные от усталости, с понурыми лицами милисианос брели по обочине дороги прочь от линии фронта. У многих добровольцев не было никакого оружия. Дальше ехать было бессмысленно. Вот теперь Сомов лично убедился, в чем различие регулярной армии от добровольцев, которые пришли на войну по зову сердца, но при этом не имели военной подготовки, вооружения и не знали, что такое дисциплина. Он какое-то время переводил слова Горева, который словно на митинге пытался воззвать к совести милисианос, но затем охрип от своих громких выступлений и теперь Колька, как человек, который учился на командира взвода, совместно с офицерами Центрального фронта, продолжал агитацию деморализованных защитников Вальдеморо. Такой импровизированный митинг возымел свое действие. Среди отступающих хватало идейных бойцов, которые могли стать костяком для сплочения растерянных добровольцев для контратаки. Во время этих шумных выступлений Сомов потерял из вида Владимира Ефимовича. Он, как-то закашлявшись, отошел в сторону, а теперь и вовсе пропал. Николай метался от одной группы милисианос, ко второй, в поисках военного атташе. Его нигде не было. От пламенных речей и призывов все перешло в плоскость принятия решений. Людская масса качнулась и начала движение в сторону Вальдеморо, перестраиваясь на ходу в штурмовые колонны. Сомова подтолкнули в спину, увлекая парня за собой. Николай громче всех призывал парней на штурм города, а теперь выходило, что он пытался остаться в стороне, пропуская вперед добровольцев. Это было не правильно. Чем он мог ответить на эти вопросительные взгляды парней? Как им сказать, что он не солдат, а всего лишь переводчик. А много ли было профессиональных воинов среди этой массы людей? Пекари, водители, грузчики, но не солдаты. Санчо и след простыл. Если бы он его обнаружил, то у него появилось бы моральное право остаться. Но Владимира Ефимовича среди испанцев не наблюдалось. Его толкнули в плечо, и теперь уже Коля двигался с этими уставшими людьми в одну сторону, в сторону занятого противником городка. Когда в поле разорвался снаряд, ноги сами перешли на бег. В руках никакого оружия. Чем он собирался драться непонятно. Просто бежал вперед, как и все остальные. Идти в атаку всегда страшно, а вот так, с голыми руками особенно. Винтовка, пусть даже и без патронов все равно придавала большей уверенности в собственных силах. Оставалось только надеяться, что впереди бегущий товарищ упадет и тебе достанется его оружие. Прилетел еще один снаряд, за ним еще. Вот уже показались и первые домишки населенного пункта. Еще чуть-чуть и они ворвутся в предместье. И тут застрочил пулемет. По звуку, был похож на ручной. Если волна атакующих заляжет, то их в атаку потом не сможет поднять никакой агитатор. Еще несколько шагов и его нога наступила на древко флага, которое лежало под убитым знаменосцем. Николай в своей жизни совершал немало глупых поступков, но то, что совершил он сейчас, было наиглупейшим. Сомов вырвал стяг из-под убитого и, заорав во всю глотку что-то нечленораздельное, ринулся к городским постройкам. Идти в атаку без оружия глупость, а вместо винтовки поднять знамя под огнем пулемета врага, еще большая глупость. Человек с флагом автоматически становится приоритетом для стрелков противника. Только небесное провидение могло отвести от смельчака все пули. Человек со знаменем республиканской Испании в первых рядах атакующих, это словно икона для верующих, которые готовы идти за ней в огонь и в воду. Если впереди идет воин со стягом и не пригибается от пуль, то ни у кого нет морального права залечь, чтобы укрыться от огня. Милисианос словно волна прибоя нахлынули на городские постройки. Колька спрятался за стену дома, чтобы перевести дух. Было ли ему сейчас страшно? Наверное, да, потому-что ноги дрожали не — то от напряжения, не — то от страха. Но прилив адреналина заставлял двигаться дальше, мешая задумываться над последствиями. Флаг он оставил у стены. В городских постройках с ним не навоюешь. Нырнул с парнями в ближайший дворик. У убитого франкиста забрал винтовку и подсумок с патронами. Добровольцы, прикрывая друг друга, вскочили в распахнутую дверь двухэтажного дома. Колька последовал за ними. Пах! Пах! — заработали винтовки. Здесь засели фалангисты. Лестница на второй этаж.

— Прикройте! — кричит милисианос и бежит по ступеням. «Давай за ним», — приказывает сам себе Сомов. Каменная лестница и силуэт человека в военной форме на втором этаже. Выстрел. Затвор на себя и вперед. Размышлять попал или не попал некогда. Доброволец схлестнулся с еще одним противником в рукопашном бою. Надо помочь товарищу. Снова выстрел, почти в упор. Противник похож на мулата и в отличие от добровольцев одет в военную форму. Марокканец, — догадался Сомов.

— Спасибо, друг! — услышал Николас слова благодарности. В комнатах больше никого. Зато из соседнего дома, что напротив открыли по ним пальбу. Пришлось прижаться к стенам и выпустить через окно всю обойму. С патронами сложно. Они быстро заканчиваются, а взять их негде. Его спутник перевооружился на винтовку Маузера убитого марокканца, оставив свой Винчестер.

— Диего Альварес, — протянул мужчина руку.

— Николас, — представился Сомов.

— Давай за мной, — предложил его новый знакомый и через окно выбрался на крышу какой-то пристройки во внутреннем дворе дома. Моментально по черепице ударили пули. Николай, прикрывая маневр товарища, выстрелил в сторону расположения вероятного стрелка и последовал за новым знакомым. По крыше добрались до следующего здания и влезли в окно. В квартире было слышно, как работал ручной пулемет. Парни переглянулись и осторожно ступая, переместились через коридор в соседнюю комнату. Тут несколько парней из Африканской армии, увлеченно вели огонь по продвигающимся по улице милисианос. Парочка выстрелила почти одновременно. Пулеметчики обмякли, а третий боец бросился на них с ножом. Альварес встретил его атаку ударом приклада в челюсть. Колька без всякого сожаления пальнул мулату в спину. Лейтенант помнил рассказы бывалых красноармейцев о том, что они чувствовали, убив впервые человека. Кого-то мутило, кто-то пребывал в эмоциональном шоке. У Кольки не было ничего. Наверное, из-за динамики боя, он просто не успел поддаться своим чувствам. Испанец моментально переключил свое внимание на трофейный «гочкис». Если Диего поддержит республиканцев из этой огневой точки, то следовало подумать о том, как прикрыть ему тыл. А то ведь могло случиться так, что и им в спину выстрелят «регуларес». Отработанным движением Сомов обшарил подсумки и карманы покойников в поисках боеприпасов к своей винтовке. Кроме патронов раздобыл и гранату. Отыскав место, где можно было спуститься на первый этаж, попытался сойти по пролету лестницы. Парни из фаланги услышали подозрительный шум наверху и сами направлялись к лестнице. Тут они и повстречались с переводчиком. Пах! Пах! — выплюнули порцию свинца их карабины. Николай отпрянул назад и бросил свою гранату под ноги противнику, при этом поспешив убежать на второй этаж. Грохнул взрыв, и послышались крики. Не иначе кого-то ранило. Сквозь поднявшееся облако дыма лейтенант заметил марокканца собирающегося подняться наверх. Пришлось пускать в дело винтовку. Он стрелял в них, они стреляли в Сомова. За спиной Николаса заработал гочкис. На улице раздались довольные возгласы.

— Николас, надо спускаться, — появился Альварес с пулеметом в руках.

— Внизу «регуларес», — пояснил Сомов. Так в Испании называли солдат Африканской армии. Его новый товарищ спустился на промежуточную площадку и полоснул из пулемета по комнате. Так, навскидку, не целясь. В ответ выстрелов не последовало.

— Убежали, — с некоторой досадой в голосе сказал милисианос.

Они проверили все комнаты. Никого. Затем товарищи вышли к республиканцам, которые в составе колонны, продвигались к центру города. Впереди уже вырисовывалась центральная площадь Вальдеморо, когда скрежеща гусеницами, им навстречу выползла итальянская танкетка. Тот, кто не успел сбежать в ближайшие двери, был срезан пулеметной очередью. Сомов за шиворот оттащил от двери споткнувшегося о порог Диего.

— Граната, нужна граната! — нервно бормотал испанец.

— Где ее взять? И куда ты с ней полезешь? Под пули? — тряхнул пулеметчика Колька. Танкетка явно приближалась. Кроме звука мотора можно было расслышать и иностранную речь.

— Французы? — вопросительно поднял голову Альварес.

— Похоже, что французский, — согласился лейтенант.

— Это мавры, — уверенно сказал Диего. Марокканцы наряду с испанским языком использовали и французский. Отчаянный храбрец с гочкисом в руках, высунулся из двери и дал длинную очередь вдоль улицы. Едва убрав палец от гашетки, сделал шаг вглубь подъезда и не напрасно. Дверную луду входной двери разорвало на куски от очереди из бронированной техники.

— Уходим, — потянул Сомов товарища за рукав.

— Постой! Ты ничего не слышишь?

— Что слышать? Сейчас солдаты ворвутся сюда и нам конец, — нервничал лейтенант.

— Танк. Я слышу танк, — забормотал Альварес. И тут послышался выстрел танковой пушки. Что-то гулко взорвалось. Через дверной проем подъезда они увидели, как по брусчатке прокатился БТ-5, поливая врага из пулемета.

— Наши! — радостно закричал Николай и поспешил покинуть укрытие.

Таких, как он, оказалось не мало. Милисианос двигались следом за танком, расстреливая убегающих марокканцев. БТ-5 уверенно выкатился на площадь. Развернул башню и одним выстрелом уничтожил огневую точку, разместившуюся на балконе ратуши. Поехал дальше, прикрывая наступление республиканцев из своего пулемета. Неожиданно возле БТ рванул взрыв. Гусеница танка слетела, на время, обездвижив машину.

— Кто? — не понял Сомов, откуда прилетел снаряд. Оказалось все очень просто. Справа по улице, ведущей в центр, разместилось итальянское противотанковое орудие. Оно-то и било по советскому танку. БТ-5 стал разворачивать башню в сторону новой угрозы.

— Ну, миленький, давай! — почти закричал лейтенант.

Выстрел бронированной машины и пушки прозвучали одновременно. Танк вспыхнул как свечка. Люк механика-водителя распахнулся и из недр легкого танка выполз танкист в защитной куртке и черном комбинезоне. На голове танковый шлем с очками. Чуть погодя поднялся вверх и люк на башне танка. Оттуда тоже появился танкист. По нему сразу же открыли огонь «регуларес». Командир схватился за живот и еле сполз к тракам БТшки. Добровольцы вырвались на площадь и завязали бой на перекрестке. Сомов пригибаясь от пуль, приблизился к горящему танку. Механик-водитель, подхватив за плечи своего командира, пытался вытащить его из-под вражеского огня. Одного взгляда Николаю хватило, чтобы узнать в раненном танкисте своего товарища по каюте на пароходе «Красный Перекоп». Он подставил и свое плечо для помощи, заблаговременно закинув винтовку за спину. Механик не зная как выразить свою благодарность только и смог, что сказать: « No pasaran»!

— Сашка, как ты? — встревоженно спросил лейтенант.

— Колька? — скривился от боли Палевич.

— Русский? — обрадовался механик.

— Русский, русский. Потащили его в ближайший дом, — определил направление движения переводчик. Они, что есть силы, забарабанили в ближайшую дверь. Им открыл ее перепуганный до смерти хозяин.

— Мой товарищ ранен и ему нужна помощь, — снова Сомов перешел на испанский. Появилась из-за спины хозяина и пожилая женщина. Парни затащили танкиста в комнату и положили его на кровать. Испанка засуетилась возле раненного бойца.

— Оставайся здесь. Я что-нибудь придумаю с машиной, и мы заберем Сашку в госпиталь, — обещал Николай, покидая соотечественников. Бой переместился к ратуше. Республиканцы пошли на штурм административного здания. Возле городского управления стоял легковой автомобиль с открытыми дверями, в котором сидели два человека в военной форме. Коля вытащил на мостовую водителя. Затем взялся за офицера на заднем сидении. Пистолет марокканца перекочевал к нему в карман. В руках покойника была зажата полевая офицерская сумка. Сомов открыл ее. Какая-то карта, документы, — бегло осмотрел он содержимое. Возможно, что-то из этого представляло определенную ценность. Сейчас разбираться некогда. Он просто бросил ее на пассажирское сидение. Ключ зажигания в замке. Повернул. Мотор « FIATA 508 CM» отозвался мерным рокотом. Транспортное средство готово. Лишь бы теперь не стать мишенью для противника или своих. Бой еще не утих, а Сомов уже подогнал авто к дому, где находился раненный товарищ. Снова пришлось тащить Сашку, но теперь на заднее сидение Фиата. Судя по тому, как перестрелка смещалась от центра города на его окраину, республиканцам удалось вернуть Вальдеморо под свой контроль. Опираясь лишь на свое чутье, а не на карту или знания местных дорог, Николаю удалось выскочить на автостраду, ведущую в Мадрид. Теперь все решала скорость, с которой он доставит Палевича в лечебное заведение. По дороге его останавливали несколько раз, но форма танкистов служила лучшим пропуском. В республиканской Испании советские танкисты были в большом почете. Вот только как найти в городе с миллионным населением госпиталь, вот вопрос? Отец некогда в общении с Колей, позволял себе использовать народные прибаутки. Одной из них было выражение «язык до Киева доведет». В Мадриде эта пословица сработала тоже. Если спрашивать у людей, то и госпиталь найти будет не проблема. Этот госпиталь оказался в Карабанчеле, рабочем пригороде столицы. Возле здания, на котором был вывешен белый флаг с огромным красным крестом посредине, было масса народа. Сюда, то и дело подъезжали грузовики с получившими ранение республиканцами. Сомов тоже подкатил к центральному входу, и они вместе с механиком подхватив Палевича под плечи, потащили его внутрь.

— Сестра, сестра, здесь раненный! — стал Колька взывать о помощи. К ним подбежала молоденькая испанка, чтобы оценить взглядом степень полученных танкистом ранений.

— Носилки! — закричала девица и неизвестно откуда взявшиеся санитары появились вместе с тележкой. Подошла и сестре постарше.

— Что тут у вас? — поинтересовалась она.

— Сквозное пулевое ранение в брюшную полость, — доложила молоденькая испанка.

— Русский? — спросила женщина постарше.

— Si, — был краток Николас.

— Исабель, готовь парня к операции, — распорядилась медсестра.

— Саня, держись! — пожал лейтенант на прощание руку Палевичу, которого повезли по коридору санитары. Сомов вышел с механиком-водителем на улицу.

— Откуда ты Сашку знаешь? — спросил танкист, доставая из промасленного комбинезона пачку папирос.

— Мы на одном корабле пришли в Испанию. Жили в одной каюте — пояснил Николай.

— Понятно, — жадно сделал затяжку собеседник. — Только я не пойму по твоему виду, кто ты? Спецы в атаку ходить не должны. На то они и спецы, чтобы обучать испанцев.

— Так получилось. Вообще-то я переводчик, — признался Сомов.

— Вон оно, в чем дело. Я-то, думаю, откуда ты так испанский знаешь, — удивлялся танкист.

— Мать научила. Давай я тебя подброшу к твоим, а затем вернусь и узнаю, как прошла операция, — предложил Николай. Собеседник одобрительно кивнул головой.

Быстро вернуться не удалось. Города Колька не знал, и поэтому пришлось петлять по улочкам столицы, пока доставил соотечественника в танковый батальон. Обратно ехать было легче. У госпиталя на пороге заметил молоденькую медицинскую сестру, которая принимала у него Сашку.

— Сеньорита, я тут привозил раненного танкиста. Его должны были прооперировать, — заговорил с девушкой Сомов. Она посмотрела на него каким-то уставшим взглядом.

— Умер ваш танкист.

— Как умер? — опешил Николай.

— Такое случается. Врачи не боги, — грустно ответила девушка.

Она поспешила внутрь здания. Колька вернулся к машине и присел на ступеньку Фиата, обхватив голову руками. Нет больше Сашки. Только приехали и такой печальный конец. Впрочем, сегодня он и сам был в шаге от смерти. Даже подумать страшно! Мимо него поцокала каблучками миловидная сестренка. Теперь вместо белого передника на ее плечах был плащ, а в руках она держала дамскую сумочку.

— Сеньорита, простите, пожалуйста, за назойливость, — обратился к ней парень. — Я вижу, что вы сменились с дежурства и спешите домой?

— Совершенно верно. Давно было пора уехать, но такой наплыв пострадавших не давал мне права покинуть пост, — ответила испанка.

— И далеко вам идти? — захотел узнать лейтенант. Ему приглянулась медсестра, и мужчина хотел сделать что-то приятное этой отзывчивой девушке.

— Не очень. Тут недалеко остановка трамвая. Если они еще ходят, то мне необходимо будет проехать с десяток остановок. Я живу почти в центре Мадрида, — призналась сотрудница госпиталя.

— Давайте я вас подвезу? Мне все равно возвращаться в Мадрид, — предложил свои услуги лейтенант. Она, немного поколебавшись, согласилась.

— Вы какой-то важный чин? Машина, костюм, — привела она аргументы в пользу своего предположения. Николай критически осмотрел свой помятый, в пыли, пиджак. На чиновника он уж точно не похож.

— Вы не угадали. В костюмах многие ходят, а машина? Это просто трофей. Подарок от марокканцев.

— Вы военный? — гадала испанка.

— А похож? — веселила Колю эта игра в угадалки.

— Вы похожи на русского парня. Я слышала, как вы говорили по-русски с раненным танкистом. Да и танкисты все из России. Если русский, значит военный. Они ведь помогают нам бороться за независимость, — построила логическую цепочку медсестра.

— Вы знаете русский язык? — удивился Сомов.

— Нет, но у нас были пациенты из Советской России. Я запомнила несколько слов.

— Тогда вы угадали, — пришлось признаться парню. — Я действительно русский, только не летчик и не танкист, а переводчик, — раскрыл лейтенант тайну о своей профессии.

— Вы хорошо говорите по-испански. Обучались в специальной школе? — похвалила его собеседница.

— Нет. Испанскому меня научила мать. Если вы подумали, что она испанка, то ошибаетесь. Моя мать дворянка и очень образованная женщина, — продолжал беседу Сомов. «Зачем, я ей это говорю?» — удивлялся сам себе Николай. Он должен был сохранять инкогнито, а вместо этого растрепал данные о своей семье. Но миловидное личико испанки вызывало у него чувство умиления. Как он не мог ей рассказать о себе? Тут возникал другой вопрос, не почему, а зачем?

— Странно. Не подумала бы, что среди русских в Испании могут быть дворяне.

— У нас отменили все титулы, и я выходит простой гражданин, а не дворянин, — внес коррективы Сомов.

— Пусть это будет и так, но я считаю это формальностью. Нельзя отменить не национальность, не положение семьи, в которой ты родился, — задумчиво произнесла девушка.

— Пусть будет по-вашему, только это будет нашей тайной, — стал немного волноваться парень, что сболтнул лишнего.

— Вы говорите так, будто бы это не наша последняя встреча, — посмотрела ему в лицо испанка.

— Мне бы этого хотелось, — неожиданно признался лейтенант.

— Вы же ничего обо мне не знаете! Хотите назначить девушке свидание, а не знаете даже ее имени, — повеселела спутница.

— Ну, почему же? Вы коренная мадридка, работаете в госпитале, и зовут вас Исабель, — вспомнил он, как называла девушку пожилая медсестра. — Очень красивое имя, как и вы сами — сделал Сомов комплимент спутнице.

— Странные вы русские. Начали ухаживать и не удосужились поинтересоваться замужем ли я?

— Скорее всего, нет. На руке нет кольца. Впрочем, это удивительно.

— Что тут удивительного? — не поняла Исабель.

— Удивительно, что испанские парни еще не забрали себе в жены такую красавицу, — разошелся не на шутку парень, осыпая пассажирку комплиментами.

— А может, я хочу, чтобы выбирала я, а не меня, — заявила медсестра.

— Тогда у меня есть шанс, — улыбнулся водитель. — До вашего дома еще далеко? Я успею растопить ваше сердце?

— Для начала не мешало бы представиться, — сделали ему замечание.

— Николас, — назвал свой испанский псевдоним Сомов.

— Еще час назад вы скорбили по погибшему товарищу, а сейчас нагло заигрываете с незнакомой девушкой, — сделала ему замечание Исабель. Улыбка исчезла с лица парня.