- -
- 100%
- +
Глава 1. Очередь
"Ну вот, опять эта бесконечная очередь…»
Я окинула взглядом длинный коридор. Свет не горел, сплит-система молчала. Воздух был густым, неподвижным, с тем самым горьковатым запахом старости, который будто въедался в одежду.
— О, Настя! Ты тоже тут? — удивилась я. — Да, я тут… — промямлила Настя, не поднимая взгляда.
Внутри всё подпрыгнуло от надежды. — Слушай, можно я пройду первая? Как будто ты занимала за мной? Очередь такая длинная… — прошептала я. — Ага… — буркнула Настя.
И вот наконец подошла её очередь. Настя резко встала и шагнула вперёд, а дверь с глухим хлопком захлопнулась прямо перед моим носом.
На секунду я будто перестала дышать. Щеки вспыхнули огнём так, что даже уши запылали. Казалось, ещё чуть-чуть — и из глаз посыплются искры. Я хотела просто провалиться сквозь пол, чтобы больше не чувствовать на себе эти взгляды: колючие от неприязни, пустые от безразличия, тяжёлые от чужого осуждения.
«Может, мне кажется? Может, никто и не смотрит?» — пронеслось в голове. Я уже хотела постучать и зайти после неё, но сзади недовольно загудели: — Куда лезешь? Тут все по очереди!
Пришлось опустить голову и снова плестись в самый конец. Хррр…
Передо мной стояла старушка и то и дело надрывно кашляла. Каждый её выдох царапал воздух. Я всё думала: ну почему она не надела маску? Ведь коробки с ними расставлены по всей поликлинике, бери не хочу…
Прошло, наверное, уже полтора часа. Я раз семьдесят поменяла позу, пытаясь найти хоть какое-то удобство, но всё тело затекло, дышать было нечем. Радовало только одно: передо мной осталось всего четыре человека.
Но было во всём этом что-то странное. За мной до сих пор никто не занял место. Будто между мной и остальными протянулась невидимая черта, которую никто не решался переступить.
Старая старушка наконец зашла в кабинет. Едва она переступила порог и закрыла за собой дверь, как тут же в коридор вошёл мужчина и встал за мной.
И вдруг в коридоре наступила такая гулкая тишина, будто кто-то выключил звук. Больше никто не болтал, не ёрзал, не кашлял. Я встала, чтобы размяться, и пошла ближе к кабинету, уставившись на информационные плакаты. Почему во всех поликлиниках обязательно висят эти плакаты про естественное вскармливание и помощь мамам с детьми? Сама не знаю, зачем, но я с каким-то странным, почти отчаянным интересом перечитала их все подряд. И тут же подумала: «Что-то старушка там слишком долго сидит…»
Внутри что-то кольнуло. А вдруг я так увлеклась этими плакатами, что не заметила, как она уже вышла? Я подошла к двери. А если она всё ещё там и я только помешаю? Ну и ладно, решила я, собравшись с духом, и постучала.
Дверь со скрипом приоткрылась, и я увидела, как врач застёгивает сумку, уже в обычной одежде, не в халате.
— И-извините… Можно к вам зайти? — голос прозвучал жалко, слишком тихо.
— Нет, — строго отрезала врач. — Я уже ухожу.
— Как уходите? У вас ещё целый час приёма! — я нахмурилась, чувствуя, как внутри поднимается жар.
— Мне надо уйти. Приходите в другое время, — сухо бросила она.
— Вы не можете вот так взять и уйти, когда вам вздумается! Тут ещё два пациента! Примите нас и тогда уходите! — слова вырвались сами, голос стал громче, почти рычащим.
Врач молча вышла, щёлкнула замком, и дверь стала глухой, окончательной.
Я метнула взгляд на мужчину, стоявшего в очереди, в слабой надежде, что он сейчас что-то скажет, поддержит, возмутится вместе со мной. Но он только опустил глаза и, не проронив ни слова, ушёл.
А я осталась стоять посреди коридора, и мне было не просто грустно — меня трясло от бессильного бешенства. Как можно вот так уйти, просто потому что захотелось? Хоть бы ради приличия придумала какую-нибудь отмазку…
От такой злости голова вдруг закружилась, и я поспешно присела, уперевшись локтями в колени. Сделала глубокий выдох, будто пыталась выпустить из себя весь этот жар. Коридор будто становился всё темнее, будто сама поликлиника потихоньку выключала свет, сдаваясь под конец дня.
Я подняла взгляд на потолок и пробормотала себе под нос: — Та-ак… вдох-выдох. Всё нормально. Ничего страшного не произошло. Я же не умираю.
С долей горького юмора я подумала: ну подумаешь, два с половиной часа в душном, пропахшем больницей коридоре. Не трагедия. Просто день решил проверить меня на прочность.
Ещё пару вдохов, и я заставила себя подняться. Поплелась к выходу, чувствуя, как каждая мышца напоминает о себе. Пока шла, вдруг осознала: на часах только половина четвёртого, а по ощущениям — будто уже десятый час вечера. У выхода никого не было. Дверь стояла прикрытой, не запертой, но вид у неё был такой, будто она уже мысленно закрылась на сегодня. На ней криво, грязным скотчем была приклеена бумажка: «Нажмите для вызова сотрудника».
«Неужели закрывают в такое время?» — мелькнуло в голове, и я, не раздумывая, нажала на кнопку. И только потом заметила: дверь-то просто прикрыта, в узкой щели просачивался свет из вестибюля.
Я потянула дверь на себя. В ту же секунду откуда-то сбоку раздался голос сотрудника: — Открыто?
— Да-да, извините, пожалуйста! Не сразу увидела, что дверь не заперта! — крикнула я в ответ, чувствуя, как к злости снова подмешивается стыд — будто я сама всё усложняю.
Краем глаза я заметила на лестнице ту самую врача, которая не приняла меня. Она что-то сказала, но слова рассыпались, не задержавшись в голове. В памяти остался только один резкий, неприятный кадр: она будто выталкивает меня из дверей поликлиники, и я чуть не падаю на порог, едва успевая выставить руку.
Зайдя в комнату отдыха, я почти не видела, куда иду. Охранник молча протянул мне пластмассовый стаканчик с водой и кивнул на диван: — Присядьте. Тут тихо. Никто не потревожит.
Я не села — рухнула. Сделала один большой, жадный глоток, и вода чуть не пошла не туда: горло перехватило. Откинула голову назад, прикрыла глаза, пытаясь унять эту звенящую дрожь внутри.
А когда распахнула их снова — передо мной был уже не тусклый кабинет с запахом больницы. Передо мной была моя гостиная. Огромный телевизор мерцал, разгоняя темноту, и его холодный свет ложился на стены, на диван, на мои колени.
— Фу-у-ух… — выдохнула я, провела ладонью по мокрому от пота лбу. — Это всего лишь сон. Это был сон.
Несколько раз моргнула, прогоняя липкие остатки картинки: кровь, ухмылку, пустые глаза. Они цеплялись, не хотели уходить, будто пытались удержать меня там, в том коридоре.
Тихонько приподнялась, нашаривая ногами домашние тапочки. Встала, стараясь не шуметь — просто потому, что в пустой квартире любой звук отдаётся слишком громко, бьёт по ушам. И, идя к кухне, я всё смотрела на свои руки — будто проверяла их заново, убеждаясь: никаких следов крови. Только лёгкий цветочный запах крема для рук. Такой привычный. Такой спасительно обычный.
Сделала ещё шаг, остановилась у дверного проёма и медленно, глубоко вдохнула. Пахло квартирой: чуть пылью, чуть стиральным порошком, чем-то своим, неживым, но родным. И в этой тишине не было никого, кто бы сказал «всё хорошо».
Не было ни чьего-то тепла, ни посапывания, ни даже чужого дыхания. Только я и этот дом, который сейчас просто стоял и позволял мне быть в нём.
И с этим вдохом из груди наконец-то начала уходить та самая тяжесть, которая давила там весь этот выдуманный кошмар.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.