Перстень Пушкина. Драмы о Пушкине и Тургеневе

Действие 2

Явление 1

Иван и Флобер в кафе

Иван Вчера был судьбоносный день. Мне принесли тот самый перстень и письма Пушкина к жене. У нас были дочь Пушкина и сын Жуковского. Разве такое может быть?

Флобер. И это справедливо. Кому же еще нужно было хранить их и вернуть гения в Россию. О если бы у каждого из нас был такой хранитель.

Иван. Я был не один, матушка, Василий Андреевич, Полина. Даже когда я готов был малодушно отступить, они не позволяли мне этого сделать.

Флобер И что же теперь осталось?

Иван Открыть памятник в Москве, я готовлю речь и даже не знаю, как они меня там встретят, да еще после публикации писем.

Флобер. Да это подвиг практически, Иван. Но ты сильный, уц тебя все получится. Золя в восторге от тебя, ты же его просто спас, когда работу дал бедняге.

Иван. Я не разделяю его пристрастий в литературе. Но талант остается талантом.

Флобер. Так и с письмами вашего Пушкина

Иван. (твердо) А они будут опубликованы, иначе просто пропадут, и мы все никогда не узнаем главного о нашем гении.

(Он посмотрел на перстень, от него исходил какой-то свет)

Флобер. Может там все не так страшно? Будем надеяться на лучшее.

Иван. Да нет, когда —то он сказал, что меня будут окружать бесы, и мне одному придется им противостоять. Так все и есть.

Флобер. Но вы с Полиной сильнее всех, никакие бесы вам не страшны, вон как верит в вас Мопассан, и мы все верим.

Иван. Только это не дает мне опустить руки и спрятаться.

Флобер. С вами свет, и не забывает об этом. Бесов много, они коварны, но они не всесильны.

Иван. Если бы вы видели их, там, у нас в России.

Флобер. Да вспомните хотя бы Мефистофеля. В мире нет ничего нового.

Иван. Почему вы так уверены?

Флобер. Я просто вижу свет, от вас исходящий. Да что я, мы все его тут видим этот дивный свет.

Иван. Если бы его видели там, в России. Но только здесь я могу спокойно и уверенно работать. Ваше доверие и любовь творит чудеса.

Флобер. Так мы в вас нуждаемся не меньше, чем вы в нас. Так хочется, чтобы книги, пусть и в

переводах, были в России.

Иван. Вот и остаюсь своим среди чужих. Хотя разве вы мне чужие?

Флобер. Они там тоже видят и знают ваш гений, но зависть все сокрушает на своем пути.

Иван О, как мне это все знакомо.

Флобер. Так вышло, что там вы чужой, а у нас здесь свой, так бывает. Но это не ваша вина, это их беда.

Явление 2

Иван, Полина, Жорж Санд

Санд. О, как интересно, друзья мои (читает переводы писем) какой роман я бы написала о них.

Полина. Так что же вас останавливает?

Санд. Поздно, друзья мои, слишком поздно. Для того, чтобы садиться и писать на рассвете, а встать из-за стола на закате, какие силы нужны, а их совсем не осталось.

Полина. Не наговариваете на себя, все ещё будет.

Санд. Вот когда я писала про Консуэло, я ж и поесть порой забывала. А теперь, упаду от бессилия и не поднимусь,

Иван. И я себя таким же чувствую стариком, когда прикасаюсь к сокровищам. Да и в молодости никогда не был особо пылким, раньше времени состарился.

Санд. Главное опубликуйте, а там найдется кто-то молодой да ранний, а нам останется только завидовать им.

Иван. Это обязательно, не смогу уйти, зная, что они не увидели свет.

Санд. Но кто-то из вас останется, разве на Полину нельзя положиться?

Иван. Да я ей больше, чем себе верю, только не хочу ее подставлять под удары.

Санд. Все так серьезно?

Иван. Вот вы не представляете, что творится среди наших литераторов, там только на поэта Фета положиться можно.

Полина. (улыбается) Он колючий, но славный, знаю.

Иван. А взять хотя бы Льва Толстого, да он жену свою извел каторжной работой. Его каракули разбирать и переписывать врагу не пожелаешь.

Санд. И что же она? Не дает отпора?

Иван. Сгорбилась над рукописями и трудится по ночам, днем дети, хозяйство. А Гончаров, писатель интересный, но какой человек, и третий и вовсе бес Достоевский, вы еще о нем узнаете, но лучше бы не знать никому и никогда.

Санд (поворачивается к Полине) Все так ужасно, вы же там были и не раз.

Полина. Я бы хотела сказать, что Иван преувеличивает, но язык не поворачивается, там все так. Это и есть Россия. Не дай бог там родиться.

Иван. Но я кажется закончил все, и теперь можно отправлять на публикацию.

Женщины с восторгом смотрят на писателя.

Санд. Я вряд ли дождусь этих грозных событий, но оттуда буду за вами наблюдать, там может и с Пушкиным вашим встречусь, столько о нем сказано.

Иван. Но он читал наверняка ваш роман «Валентина», вам будет, о чем поговорить там.

Санд Вы так думаете, но это было так давно, я сама почти забыла его.

Иван Там много перекличек с его «Дубровским»

Санд. Мне пора отправляться домой, но если будут какие-то вести о публикации, вы мне пошлите весточку

Жорж Санд уходит

Полина. Какая она больная и слабая, а ведь мы с вами помним времена, когда она блистала. А как ее любил Шопен, а она его.

Иван Какая музыка звучала, мы засыпали и просыпались с ней тогда.

Полина Не рвите душу, какие славные были времена.

Иван Да, она может и не узнает главного, а вот нам надо приготовиться, (весело улыбается) Царь пушку прикупить, чтобы отбиваться от поэтов и критиков.

Полина. Царь пушка не стреляет, что-то более подходящее искать придется.

Иван У вас хорошее настроение, да и у него тоже, значит прорвемся. Но запомните этот исторический день.

Явление 3

Старое кафе на Монмартре. Там появляется князь Петр и юная девушка

Князь. Как же вы великолепны, милая, прямо фея, я еще старше кажусь, хотя куда уж старше. И так всех пережил давно.

Клоди. (усмехаясь) Я еще и умна, о, князь. Мы не просто так с вами встречаемся.

Князь. И это я прекрасно вижу, хотя зрение давно подводит. Но не позволите ли вы пригласить вас на ужин. Как бы я был рад. Уважьте старика, может это в последний раз.

Клоди. Конечно, но сначала вы поможете мне написать статью для «Вестника Европы», я ж за этим к вам летела.

Князь. Все, что угодно для вас, милая Клоди. (про себя) Но в пределах разумного, я давно не так много могу, как хочется.

Клоди. Вот это замечательно. (в сторону) Значит он поведает мне о Пушкине.

Князь. Что же вас интересует, я что знал, то успел позабыть. Но постараюсь вспомнить.

Клоди. Дочь Дантеса посоветовала к вам обратиться. Она прекрасно знает Пушкина и ненавидит своего отца, назвала его убийцей.

Князь. О боже, мне казалось, я избавился, убежал от гения, успел скрыться. Но видно никуда от него не деться. Где это видано, чтобы такое милов создание о нем меня расспрашивало.

Клоди. Но расскажите, как это было, и каким он был, дорогой князь. Вряд ли вы о том забыли.

Князь. Для меня он был настоящим кошмаром. Дуэли через день и каждый день, сколько раз лично мне приходилось их останавливать.

Клоди. А тогда в 1837 году, как все случилось тогда?

Князь. Я устал с ним бороться и ушел в тень, понимая, что это никогда не кончится. А ссориться с императором — это уж совсем кошмар. Мне жить и писать хотелось.

Клоди. (очень тихо) И убрать грозного соперника.

Князь. Не расслышал, что вы сказали?

Клоди Вы знали о той Дуэли? Вам было о ней заранее известно?

Князь Да кто ж о ней не знал? День без дуэли прошел — уже праздник, а этот не прошел. Черная речка, Дантес. Но мне больше не хватило сил все останавливать. Так все тогда и было. Но об этом можно не писать, детка.

Клоди И где же вы были?

Князь Напишите, что у молодой любовницы. Тем более — это правда.

Клоди. Как это мерзко, князь, ведь вы могли его спасти. Тогда и Дантеса, его бедная дочь не обвиняла бы в чудовищном преступлении.

Князь У меня была своя жизнь. Да и он не мальчик, а муж. Четверо детей у него тогда было.

Клоди. Из-за вас убит гений, раздавлен Дантес, его родная дочь ненавидит и обвиняет его во всех грехах. А он упек ее в лечебницу на всю жизнь.

Князь (игриво) Меня больше не хочется с вами ужинать, милая. И вообще не скажете, зачем вам все это ворошить? Это было сто лет назад и быльем поросло.

Клоди. Какое горе, мне не пережить того. что ужин отменяется.

Князь. Так зачем ваша статья о Пушкине? Кому она понадобилась?

Клоди. В «Вестнике Европы» будут опубликованы Письма Пушкина к жене. А мне нужно статью подготовить. (про себя) Но толку от вас никакого.

Князь. Письма Пушкина, вы серьезно? Да зачем же все это? И кто этим занялся? Не говорите лучше, иначе будет еще одна дуэль.

Клоди. Конечно, Иван Тургенев, друг нашей семьи и великий писатель. Только попробуйте ему помешать.

Жюли поднимается и уходит, не оглянувшись

Князь (бормочет) Письма Пушкина, Тургенев великий, кто его таким сделал, интересно знать. Они тут все походили с ума. Этого нельзя допустить. Это надо остановить сейчас же. Генерал Пушкин, где найти сына? Хорошо, что девочка меня предупредила. Я не допущу этого.

Голос рядом Князь Петр, вы опоздали

Князь, оглядываясь по сторонам. Но никого нет вокруг.

Князь Я сделаю это. Пушкин не вернется в Россию никогда. Он останется там, куда ушел. А мы будем править от его имени.

Задыхаясь, бежит к карете

Явление 4

Полина, Иван, вторжение генерала

Иван (перед маской Пушкина) Мы сделали это в «Вестнике Европы» в свежем номере все 75 писем, удивительных, неповторимых — это тоже поэзия. Но не просто поэзия. Это жизнь сама, он воскрес, он снова с нами.

Голос рядом. Она сохранила их потому что это оправдания для нее. Сколько раз я повторял в тот жуткий день, что она ни в чем не виновата, но разве они услышали.

Иван. Говорят, император в свое время читал эти письма.

Голос. Читал, и как же я была взбешен в тот день. Как он смеет читать мои письма к жене. А раз уж ему можно, то почему нельзя всем остальным. Сорок лет прошло. Они стали историей. А в них я весь, каким был.

Иван. Наталья Александровна говорила о самом любимом письме, которое ваша жена перечитывала много раз, вы его помните?

Голос рядом Ну как его не помнить. Оно начиналось словами: «Гляделась ли ты в зеркало, и убедилась ли ты, что с твоим лицом ничего сравнить нельзя на свете — а душу твою люблю я еще более твоего лица».

Иван. Сколько раз я повторял эти строки, пока работал над письмами

Голос. Глупцы, они хотели, чтобы я разговаривал дома с женой одами, какие глупцы. Но приготовьтесь, к нам уже пожаловали гости, будем отбиваться вместе.

Входит Полина, за ней генерал

Полина Кто этот человек? Почему он считает, что может врываться в наш дом, да еще в такой ярости? Я не понимаю, что он говорит. Мой русский не так хорош.

Иван. — Это то, о чем я говорил, генерал Пушкин. Вероятно, ему не по душе то, что письма его отца опубликованы.

Генерал. Как вы смеете, как можно дойти до такой низости и на всеобщее обозрение показывать личную жизнь наших родителей.

Иван. Мое почтение, генерал, но я их не крал. Отчего вы так суровы? Меня попросила о том ваша восхитительная сестра Наталья Александровна.

Генерал. Если моя безумная сестра вам продала эти письма, то это ничего не значит, это наша личная жизнь. И вы немедленно все это уберете из печати

Иван Пушкин — народное достояние, и нам всем он дорог живой, а не бронзовый вовсе. Он не запретил мне это делать. Скажу больше.

В этот момент они оба оглянулись на маску, издававшую странные звуки. Это слышали и Иван, и генерал и Полина.

Генерал. Что это за чертовщина, вы и над маской издеваетесь, а перстень, откуда у вас его перстень?

Иван Он тоже вернулся ко мне, а не к вам. И это была воля Василия Андреевича. Есть завещание, обратитесь к его сыну за разъяснениями.

Генерал — Это ничего не значит, (генерал бросился к маске). Ваша наглость не имеет границ. Я найду лучших юристов, поэтов, которые дружили с отцом, и кому он дорог. Вас поставят на место. Вы поплатитесь за самоуправство.

Иван. Это ваше право, генерал, но я сделал то, что считал нужным. Не только бронзовый памятник вернется в Россию, но и живой поэт.

Махнув рукой на писателя, генерал повернулся к Полине.

Полина А скажите мне, генерал, почему ваша матушка не сожгла письма, а передала их дочери, а отец просил хранить их, а не уничтожать? И опубликоваться, когда настанет время?

Генерал. Это было ошибкой, страшной ошибкой, и еще есть время ее исправить.

Полина. Может ему хотелось, чтобы мир узнал его настоящего, что же как не письма могут о нем нам рассказать. В них нет ничего предосудительного, и вы это знаете не хуже меня.

Генерал. Я ничего не знаю и знать не желаю, сударыня.

Полина. Вы лукавите, ведь наверняка читали письма.

Генерал, оказавшийся рядом с маской вдруг прижал руку к щеке, словно бы получил пощечину. Он оглянулся на Полину и Ивана. Оба стояли неподвижно и дотянуться до него никак не могла.

Генерал. Да что вообще происходит в этом чертовом доме. Но я этого так не оставлю, вы за все заплатите.

Иван Что это было?

Полина Откуда мне знать, я стояла рядом с тобой в другой стороне комнаты. Там что-то произошло, иначе бы он не отступил так просто.

Иван А, по-моему, его твои слова о матери так испугали, повергли в шок. Ведь и в самом деле она могла сто раз уничтожить эти письма, а не сделала этого.

Полина А как ты хорошо сказал — он наше национальное достояние и принадлежит всем. Я запомню эти слова, если что.

Иван Мне нынче приснилась матушка, в первый раз за все время, до сих пор ни разу не снилась. Со дна моего заключения в Спасском.

Полина. Почему ты ничего не сказал. И что же там было?

Иван. И она улыбалась, взяла полевые цветы, которые я ей принес, и сказала, что я поступаю правильно.

Полина Я могу сказать то же самое, но раз она опередила меня, то не сомневайся даже. Она тебя не оставит. Как не оставляла и прежде.

Иван Нас не оставит, ведь мы с тобой одно целое. Она видит, что ты моя хранительница, да и не только моя, а всего, что у нас есть.

Полина Хорошо бы, коли так.

Явление 5

Князь Петр врывается в дом Тургенева, озирается по сторонам.

Иван. Чем обязан, князь. Вижу вашу ярость. Но поберегите себя, вам станет плохо, и что же мы делать будем?

Князь. И вы еще смеете дерзить, наглец. Я хотел посмотреть вам в глаза и спросить, по какому праву вы так поступили.

Иван. Смотрите на здоровье, но объясните, в чем я перед вами провинится?

Полина. Князь, вы бы присели, как там у вас говорят, в ногах правды нет.

Князь. Не смейте меня сажать, мадам, я сам решу, когда и куда мне садиться.

Иван. Если вы о Письмах нашего гения, то пришли напрасно. Я все обдумал, все решил, и решения не изменю.

Князь. А это еще почему, извольте объяснить. Уж не сам ли поэт и мой близкий друг вас на то уполномочил? (смеется и расхаживает по гостиной).

Иван Именно так. Вернее, та, в чьих жилах течет его кровь, разве этого мало?

Полина уходит и возвращается вместе с Натальей Александровной

Иван. А вот и она, какое совпадение. Объяснения дочери поэта вам будет достаточно?

Наталья Александровна. Мне сказали, что князь бегом к вам отправился, хотя я сама хотела с ним поговорить наедине, но немного опоздала.

Иван. Ничего страшного, ангел наш, как раз тут все и выяснится при свидетелях.

Иван поворачивается к маске, желая понять, как она там реагирует.

Князь. И вам хватает наглости быть здесь, графиня?

Наталья Ал. Конечно, ведь это я все затеяла. Иван Сергеевич любезно согласился мне помочь. Ну ни к вам же было обращаться (иронично улыбается).

Князь. Нашли помощника, вы друг друга стоите.

Наталья Ал. А вы молчите так же, как перед дуэлью. И к чему это все привело.

Иван. Спасибо вам, сударыня, но я и сам все смог бы объяснить князю

Наталья Ал. Он просил вас ни в чем не винить матушку, и вы послушались? Вы услышали последнюю просьбу отца?

Князь. Я в этом не участвовал.

Наталья Ал. Не вы, так ваши друзья, как вы себя называли «Поэты пушкинского круга». Но даже здесь все знают, что там, где вы, князь, там скандал. Этим вы теперь и занимаетесь.

Князь. Да что я, если вам, и брат не указ.

Наталья Ал. Оставьте моего брата в покое. Хватит толкать его в прлопасть.

Иван подходит к Натали, стараясь ее успокоить, но она подталкивает князя к маске.

Князь (прищурившись, смотрит на маску) Что это? Что вы хотите сказать? Хватит ваших намеков и загадок

Наталья Ал. Это посмертная маска моего отца, одна из первых. Глядя на нее, скажите в чем мы виноваты.

Князь (остолбенел) Это, это она что оживает? (хватается за сердце).

Князь плюхнулся в кресло рядом со столом. Полина приносит поспешно воду.

Полина. Да успокойтесь же. Маска — это зеркало, каждый видит в ней то, что у него в душе, кто-то свет, а некоторые тьму. Но стоит ли на зеркало пенять?

Князь. Заговор, бесовщина, карету мне, карету. Сюда я больше не ездок

Несется к карете и исчезает.

Наталья Ал. Простите меня, Иван Сергеевич, за то, что я вас в это все втянула. И такие князья являются не в последний раз, вероятно.

Иван. Ну что вы, Наталья Александровна, я не устану вас благодарить. Признаться, я боялся, Полина не даст соврать, что вы передумаете. Вот если бы мы не сделали этого, и они победили (он махнул в сторону князя) —тогда беда.