Сага о Валькирии. Княгиня Рогнеда

Глава 4 Влюбленная валькирия

Бог Локи решил сам вершить историю. Он слишком долго прожил и много чего совершил, но неизменно оставался только вторым Но для того, кто рожден богом, рано или поздно наступает момент, когда ему совсем не хочется от кого-то зависеть, а такому как Локи и подавно. Он знал, что это будет невероятная история, ему удастся потрясти все миры. Не одна Сага потом появится о том, как это было на самом деле. И он станет настоящим творцом нового мира. И мир этот не будет таким ничтожным и скучным, каким слыл до сих пор.

Ладья качалась на волнах. Гром постепенно стих и молчания перестала сверкать, ослепляя путников, полоска, которую они приняли за землю, оказалась обманом. Они продолжали двигаться в бесконечности водного простора.

Рогволод и не подозревал о замыслах богов, полагая, что это только глупая случайность. И теперь, когда его выбросили из своего мира, они забыли о нем, и оставят его в покое. А его дальнейшая жизнь зависеть будет от него самого, от силы его меча и умения на новом месте создать свой дом и свой мир. Глядя на заснувшую дочь, он пообещал себе и ей, что станет в новом мире самым лучшим, она никогда и ни в чем не будет нуждаться больше и жить станет, как настоящая королева. И может быть, он еще поблагодарит судьбу за то, что вначале она обошлась с ним так жестко, ведь если в этом мире и существует справедливость, то тот, кто страдал и терпел лишения, должен быть награжден. Он немного успокоился после таких мыслей. Наверное, величайшая мудрость и состоит в том, что людям неизвестны божьи помыслы. И в душах их появляется надежда, и она умирает последней. Они не теряют ее даже тогда, когда надеяться вроде бы не на что.

В те минуты он понять не мог о том, что главный его враг, коварный Бог Локи уже сделал его главным героем своей ужасной истории, о которой он и сам еще не имел представлении, только решил, что она не будет скучной. Но что должен был пережить этого герой, чтобы история не оказалась скучной.

Тор покинул стены дворца, едва сдерживая свой гнев, он помнил ехидную усмешку Локи. Никак не мог забыть ее. Это не ускользнуло от взора Валькирии Ингрид, следившей за тем, что происходило во дворце. Она принимала все близко к сердцу, потому что была страстно влюблена в Рогволода. О, как она рыдала в тот день, когда он женился на земной женщине. Но она терпеливо ждала своего часа – гибели его на поле сражения, когда она отыщет его среди мертвых и заберет навсегда в свои объятия, и останется с ним навсегда.

Никто не знал о чувствах ее. И не узнал бы того счастливого часа, если бы не последние события, странно связанные с ее возлюбленным. Она пропустила самое начало и знала только о трагической развязке. Это казалось громом среди ясного неба. И забегалась, заметалась валькирия, больше не заботясь о том, что ее тайна станет известна кому-то. Все это не имело особенного значения, если они отправили его так далеко. И ее сильные руки не могут до этой кромешной тьмы дотянуться. А он не только все горести и беды испытает, но и достанется им жутким русалкам и кикиморам, после ухода. Как представила она себе это, так ей и сделалось дурно. И она дала себе клятву, что не допустит такого. Но легко было сказать, а как сделать такое? Ей ли не знать, что живых воинов забирать на небеса она не имеет право. И никогда ей не позволит такой вольности Один, а уж Локи – и говорить нечего, они запрут его, да и ее заодно в такую даль, что и до мира они никогда не смогут добраться. Убивать его на тех землях пока никто не собирался. И пока Рогволод покачивался на волнах в бесконечном море, она ломала себе голову над тем, как что-то изменить в его судьбе.

Она обрадовалась, когда тор пошел к Одину, и была сначала почти уверена в том, что Старик будет с ним заодно, но радости ее быстро пришел конец, она надеялась на то, что сам Локи разозлит его, так выведет из себя, что он сделает все для того, чтобы противостоять ему. Но и эта надежда развеялась, как дым, по самодовольной роже этого проклятого чудовища можно было предположить, что Один только отделался от него, но все оставил как есть, – она взвыла от ужаса. И убедилась в том, что никто не сможет ей помочь, ничего у нее не выйдет. Но как же так? Почему какое-то дурацкое пари могло так испортить все безвозвратно. Должно быть что-то еще. Она казалась слишком взволнованной, была не способна соображать от горя. Но стоит только успокоиться, подождать немного и все станет прекрасным. У Локи множество врагов. Чего-чего, а этого добра у него хватает. И там есть боги, с которыми можно договориться, обольстить. Она знала, что нельзя отчаиваться и в самом безнадежном случае. И тогда решение придет само собой.

№№№№№№

Валькирия металась, не в силах ничего предпринять, но и рассказывать она пока никому и ничего не собиралась – круг замкнулся у нее на глазах.

Локи вроде бы сам искал с нею встречи. Все было не случайно. Просто он слышал бесконечный споры и сплетни о том, что эта странная девица не бывает на полях сражений и не ищет себе воинов. На все расспросы подружек своих ничего толком не отвечает – ждет кого-то особенного. Локи навострил уши, как только услышал такое. И он был уверен в том, что влюблена она в него – разве был в этом мире еще кто-то особенный, чем бог хитрости и коварства? Правда, он видел, что перед ним она не представала, никак не намекала на свои чувства, но он решил, что это от застенчивости. Не каждая решится перед самым красивым и отважным из богов так просто появиться. Красок он для собственного портрета никогда не жалел. И решил он немного помочь бедной девице. Он решил предупредить ее о том, чтобы на многое она с ним не рассчитывала. Он вольный и непостоянный любовник, но честь ей окажет, она останется довольна после тех ночей, которые он ей подарит. Ему нужна была женская ласка, после всех треволнений и приключений и переделок, в которых он оказывался в последнее время.

Когда Ингрид сидела и проклинала Локи за все муки, которые он ей причинил, он и появился перед нею во всей своей зловещей красе.

Она вздрогнула от неожиданности, решив, что он знает обо всем, и пришел, чтобы наказать ее.

«Как я могла потерять всякую осторожность, он знает обо всем, я не только не смогу помочь Рогволоду, но и за все поплачусь, дура безмозглая, – ругала она себя, на чем свет стоит. Но страх ее растаял, как только она успела заметить, что настроен он благодушно, и если знает о ее помыслах крамольных, то никакого значения им не придает.

«Возмечтала, да кто она такая, чтобы сам Локи в помыслы ее проникал» – упрекнула себя валькирия, но насторожило ее то, что он был поразительно ласков да обходителен с нею – это не могло сулить ничего хорошего. И она прислушалась к ее вкрадчивым словам.

– Слышал я от подружек твоих, что ты ни с кем из воинов не дружишь, ждешь кого-то необыкновенного. Ну что же, это похвально.

– Теперь это невозможно, – резко произнесла валькирия, но насторожилась, стараясь понять, к чему он клонит. Может он хочет все исправить и вернуть ей Рогволода?

– Я здесь, и нет ничего невозможного, – подтвердил Локи, и она воспаряла духом и даже улыбнулась. Она еще не верила ушам свои, но в мире случаются чудеса, не стоит плохо думать о богах. Локи разыскал ее, чтобы сообщить радостное известие.

– Все возможно, – повторил Локи и обворожительно улыбнулся.

– Ты хочешь вернуть его? – не веря своему счастью, спрашивала она. И ей показалось, что он растягивает удовольствие, чтобы полюбоваться своим благородством.

Локи был увлечен собственными помыслами и слушал только себя самого, потому не сразу врубился, о чем идет речь. Но он вдруг понял, что речь идет не о нем вовсе, а о ком-то третьем.

– Кого это я возвращать должен? – взревел он, все еще улыбаясь самодовольно, – ты говоришь о Торе, так этот придурок не стоит и разговоров о нем, я и пальцем из-за него не пошевелю.

– Не издевайся надо мной, разве ты не знаешь, что я говорю о Рогволоде, не смогу я никогда без него быть счастлива, если его не будет здесь, даже сам Один мне не нужен, – выпалила она наконец.

В один миг все встало на свои места, он готов был взорваться, но сдержался, чтобы не оказаться в еще более дурацкой ситуации, хотя куда уж больше.

– Посмотрим, – усмехнулся Локи, – я еще не решил.

На самом деле он ничего решать и не собирался, а боролся отчаянно только за собственную репутацию, которую так беспечно чуть не извалял в грязи, – хорошо, хоть поблизости не оказалось никого из этих вечно снующих божков и духов, никто ничего не увидел и не услышал. Он, как мужик последний, прибежал к валькирии, уверенный, что она умирает из-за него, а проклятая девица на все была готова из-за ничтожного воина, которого он изгнал из мира, как паршивого пса и возвращать не собирался. Он успел забыть о его существовании, если бы она ему этого не напомнила.

И кто бы мог подумать, что самый больной удар нанесет ему даже не сам воин, а подлая девица, которая бога предпочла смертному. Это стало самой неприятной неожиданностью для него в те дни.

Локи умчался в свое неуклюжее, но просторное жилище, он хотел немного передохнуть, но о женских объятиях больше в тот вечер он думать не собирался.

Коварство валькирий не знает границ, и кто бы мог думать, что он, как последний дурак, окажется в сетях собственного обмана. Неужели, прежде чем нестись к ней в объятия, нельзя было повнимательнее взглянуть в ее помыслы и проверить, чем глупые ее мозги забиты.

Ингрид пребывала в растерянности. Локи всегда слыл хитрецом, настроения его менялись каждую минуту, но почему он ушел, так ничего и, не сказав ей.

Что она не так сказала и сделала, отчего он не стал больше слушать ее и поблагодарить его. Может, он не привык к благодарности. И что могло разозлить его в последний момент? Она поняла, что если до свидания с ней он и хотел для нее какой-то подарок сделать. То после этого свидания, желание у него отпало. И Валькирия разрыдалась так ничего и, не понимая. Как сложно устроен этот мир.

«Все кончено, – говорила она упавшим голосом, – никогда больше он не появится тут, и я не смогу его увидеть. Где он погибнет и во дворце, какого бога окажется – этого не суждено будет мне узнать. А если даже и узнаю, какой от этого прок?»

Но она не хотела так быстро сдаваться. Разве нет у них более могущественных богов, чем Локи? Ведь может же ей кто-то помочь? Они говорили о Перуне, а вспомнила о недавно подслушанном разговоре. А что если столкнуть этих двоих лбами? Все надо хорошо обдумать. Они оба и сильны, и хитры, одна оплошность – и от нее следа в этом мире не останется. Но попробовать можно. О. как ей хотелось наказать Локи. Даже если после этого он ее уничтожит. Она готова была потерять бессмертие только ради того, чтобы он был наказан. Зная, что не дождется счастья, она понимала, что бессмертие будет настоящим наказанием.

Она уже решилась на какой-то поступок и ничего не могла изменить в своей реальности.

Локи напрасно считает, что он может творить безнаказанно зло, ему не сойдет это с рук. Если не расправу, то неприятности она ему принесет. От помыслов таких валькирия немногого успокоилась и решила идти до конца. Никакими подарками, посулами и обещаниями он не сможет обмануть ее. Она будет сильна и непреклонна, она сможет ему доказать, какой страшной бывает валькирия, которую лишили любимого человека. Ей было обещано счастье, большое счастье, и никому не позволит она уйти безнаказанно, если его безжалостно отняли.

«Она пожалеет о том, что проговорилась, – мстительно подумал Локи, добравшись до своей лежанки. А все, что мне нужно я получу от ее подружек и даже не посмотрю больше в ее сторону, даже если она ко мне приползет на брюхе.

Никто мне не указ при этом. Она узнает, что такое Бог, и будет бежать и умолять, а я пошлю ее подальше, может, в то самое море заброшу, в котором болтается ее ненаглядный воин, и никому не разрешу ее оттуда вытаскивать.

Наказание одно страшнее другого возникали в душе его и он радовался, как ребенок, тому, что мог придумать что-то еще. Но со временем он умерил свой пыл, понимая, что такими действиями себе больше, чем ей навредить может. Боги увидят, что он связался с валькирией, и от смертного никак отстать не может.

– Самое мудрое – не обращать на нее внимания вовсе. Она думает о спасении Рогволода и, скорее всего ни о чем даже не догадалась, и в этом ее спасение от дикой расплаты. И он никогда себя не выдаст, а если кто и обвинять станет, то отопрется спокойно. Наверное, со стороны все выглядело так, будто он хотел сначала позабавиться, но быстро передумал.

После этого Локи успокоился и захрапел. Ему снилась Ингрид. Она рыдала и говорила, что воин дороже ей, чем лучший из богов, и ее сердце навсегда отдано ему. Он хватал ее, но она выскальзывала из его рук и все время исчезала где-то.

– Проклятый, – кричала уже невидимая валькирия, а он никак не мог до нее дотянуться.

– Да, и горжусь этим! – завопил он ей во след и дико захохотал. Но потом, во сне он ощутил, что оставался совсем один. С ним близко даже не было ни одной живой души.

Локи проснулся в ярости. Он понимал, что не сможет забыть эту нелепую историю, валькирия замучает и опозорит его. И это и станет его настоящим проклятием.

Глава 5 Спор с Перуном

Локи понял, что должен что-то предпринять. Нельзя было все оставлять на милость мужика неотесанного и валькирии черт знает, что о себе мнящей. Из-за них он не собирался оставаться в дураках, а это могло случиться, если он будет медлить, церемонится с ними.

Как поступить дальше, он думал и прикидывал довольно долго, и это снова привело его в ярость. Наконец, Локи понял, что он должен отправиться в Сварг к Перуну и посмотреть, что там происходит, что еще в этом страшном мире случиться может.

В жилище славянских богов он появлялся только пару раз, да и то, скорее из любопытства. Все ему там казалось странным и диким. Боги были какими-то бесхребетными, полудохлыми. Если бы не чужое небо и не чужие законы, то он там такой переполох бы устроил, но бесполезно было вмешиваться туда, где ты мог быть только гостем и чаще всего непрошенным.

Посмеявшись и покритиковав все, что можно было, он поспешил удалиться, и порадовался тому, что туда его судьба только на миг забросила. Правда, во время последнего посещения он убедился в том, что Перун, захвативший власть в Сварге вовсе не походил на всех остальных богов, там обитавших. С ним бы они точно не поладили, окажись в одном мире. Не случайно он отодвинул старика – Сварога и Дажьбога, считавшегося у них до тех пор главным богом и занял верховный трон. Но знал его Локи плохо. Оставалось только гадать, как он может в том или ином случае поступить. Он слышал краем уха о том, что их Рюрик и многие из воинов, туда ушедших, с ним находили общий язык и почитали его не меньше, чем Одина. Но это были только слухи, да и на что только не пойдут воины для того, чтобы одерживать победы в сражениях, ведь это могло и без вмешательства Перуна происходить. Он-то знал, насколько сильны и отважны были те воины, Потому и нужно было все самому хорошенько разузнать. Недавний обман с валькирией заставил его поморщиться – девица просто обвела его вокруг пальца. А тот, кому удалось целый легион богов обмануть, это не безмозглая девица, и все знать надо точно. С такими помыслами он и добрался до Сварога.

№№№№№

В Сварге было значительно теплее, чем в Одиновом мире, росли прекрасные деревья, плоды которых казались ему настоящим чудом. Тут и там мелькали души. Если у них на небеса чаще всего поднимались отважные воины, там они и продолжали пиры и сражения, то тут попадались совсем другие создания. Он был уверен в том, что меча они и в руках не удержат, даже при желании и необходимости. Здесь были и воины, и князья, вероятно, но они растворялись, и найти их было не так – то просто. Девицы были хороши, это надо признать, если бы не важные дела, он с удовольствием бы развлекся с кем-то из них. Но пока не решено главное, ему не хотелось отвлекаться на всякие мелочи.

Озираясь по сторонам, дошел он до дворца Перуна, дорогу к которому помнил смутно. Локи волновался и злился, не зная, как поведет себя с ним этот строптивый бог, который не отличался мудростью. Он, завоевавший власть своими руками, мог рассчитывать только на свои силы, и на то, что все должны с ним считаться. А для пришельца это было самой трудной задачей. Даже с Одином он старался, как можно меньше считаться. Конечно, иногда это заканчивалось большим скандалом. Тогда и назревало что-то, похожее на последнюю битву. И он выпускал кого-то из своих чудовищ. Но чаще всего Один предпочитал с ним совсем не связываться, находилось мирное решение их конфликтов.

Локи знал, что сам он совсем не умеет с кем-то договариваться и ладить, настолько он был избалован вниманием, страхами, уступками всех остальных.

Перун встретил его без особой радости. И это самое по себе его завело. Но раз явился, надо было как-то объяснить свое вторжение. И он заговорил довольно спокойно.

– Я послал тебе одного своего воина. Думаю, тебе за ним интересно будет посмотреть. Это не худший из воинов, только очень строптивый. Он чертыхнулся про себя, потому что Перун все это время таил молчание. Казалось, что пришелец говорил сам с собой.

– Он проиграл в поединке со мной, но мне не захотелось убивать его сразу. Он может тебе еще верную службу сослужить, зачем же добро переводить.

– Вижу, что ты мне все время помогаешь, – усмехнулся Перун, – только непонятно, почему же ты воинами-то разбрасываешься.

– Их у меня и без этого хватит, сладу нет никакого, а тут земли много, а народец у тебя слабоват, будет, ему вожди и защитники очень даже понадобятся.

– Значит, ты для меня воинов выращиваешь.– Перун пронзительно рассмеялся, – братец, я мудрому Одину не поверил бы, а уж тебе тем паче.

Локи не понравилось то, что его братцем назвали. И то, что метал он тут бисер, а ему и верить этот гордец не собирался. Но ведь он сам к нему пришел, и негоже было на хозяина зуб точить, даже для него существовали правила, которые он не всегда нарушал.

– Можешь мне и не верить. Но попомни мое слово, наступит время, когда ты мне еще благодарен будешь, и не вспомнишь о том, кто так помогал тебе, ведь не важно какие причины у него для этого были.

– Может и так, – согласился Перун – только боюсь я, что много хлопот из-за этого выйдет. Я и теперь могу признать, что Рюрик одним из лучших князей был, новый род от него на земле начинался. Только не забывай, что в жилах его славянская кровь течет. Он скорее по воле случая у вас оказался, а потом мы возвратили его тебе, но за то, что возвратили, немало твоих забияк нам пришлось принять, и не всегда все гладко там было. Часто мне и самому вмешиваться во все приходилось.