Восставший из пепла. Князья и воины

Глава 7 Прошлое в настоящем

После отъезда княгини отец Сергий погрузился в воспоминания. Нет, он вовсе не мечтал о чем-то запретном, а с женщинами встречался так редко, что и не помышлял о каких-то желаниях. Он думал о войне и мире, о том, куда будет двигаться Русь дальше. Но какие-то чувства в его душе она все-таки разбудила, хотела того или нет.. И главным было чувство сопричастности ее в больших и важных делах, которые им предстояло творить. Он думал о пророчестве патриарха Петра, с которым был хорошо знаком еще во времена молодости. Они много говорили и спорили о самом главном.

Патриарх тоже был заинтересован в том, чтобы все было по-другому, чтобы русские земли наконец объединились и скинули ненавистных татар. Ему хотелось, чтобы Тверские земли объединились с Владимирскими, а не боролись за власть после падения Киева, когда тот стал одним из окраинных городов на Руси, давно перестал привлекать и своих, и чужих. Но пока они соперничают, победит какой-то третий град, до сих пор незаметный. Тогда называл он и Москву или просто почему-то вспомнил о ней, вот это как-то забылось. Но то, что победила Москва, это странным отцу Сергию даже не показалось.

Князь Дмитрий родился именно в Москве. А ведь он долго не верил в то, что такой князь может быть на этой земле, а ведь вырос и окреп.

№№№№№№№№

А тем временем в Свароге столкнулись князь Юрий с Иваном Калитой. Они так были заинтересованы в том, что там творилось, что забыли о мире и покое. Им хотелось получше рассмотреть все, что на земле творится. Ведь если там будет все, как им хотелось, то можно оправдать и их прошлые грехи. Ведь не напрасны были все принесенные жертвы, ради святого дела избавлялся князь Иван от братьев своих и соперников. А второй, тот, который хотел удержаться, и пал в орде от меча, за своего отца мстивший и не отомщенный до сих пор, оба они оказались там и палачами и жертвами, и должны были в мучениях покой обрести. А значит, надо искать оправдания. Да и тогда на земле они о грядущем только думали, а теперь оставалось убедиться в том, что они были правы во всем. Но пока оставалось наблюдать и гадать, когда поднимется князь Дмитрий и плечи расправит. Так и метались они там, бесплотные тени, ждавшие оправдания своей земной жизни. Это при жизни они не думали, на что себя обрекают, а тут все переменилось в один миг.

Иван Калина оставался все время с другим Юрием – Долгоруким, который сверху видел все его дела великие и малые. Наверное, недаром кажется всем, что за ними с небес наблюдают. Он был заинтересован в том, чтобы Москва поднялась над другими городами, но Владимир был его любимым детищем, и представить себе, что какой-то другой град завоевал его место, было очень тяжело, он казался мал и неказист и совсем не годился для этой роли.

Споры казались пустыми и бессильными, ничего сделать они все равно уже не могли, а сознавать свое бессилие было тяжело. Ожидание длилось, порой оно казалось невыносимым.

Глава 8 Мечты и планы

Княгиня вернулась к себе. Несколько дней была она с князем, так ничего и не сказав ему о том, что была у отца Сергия. Она чувствовала, что еще не время, и самое главное, чтобы князь не оттолкнул священника. Да и не знала она, как он вообще отнесется к этому священнику.

Вспоминая снова и снова то, о чем она говорила, и о чем может быть не сказала, но хотела сказать, Евдокия неожиданно вспомнила рассказ о «Слове « Игоревом. Две с половиной сотни лет назад была какая-то своя история у князя Игоря, да и сам свиток и прятали и старались уничтожить, многие пострадали тогда от руки Всеволода, но отыскать так и не смогли. Но что же было в нем такого тайного и страшного?

Митрополит говорил, что в их монастыре есть Слово это. Она должна его прочесть, чтобы не гадать, что такое там было. Еще в детстве в Суздале она слышала от отца обрывки рассказов о крамольном писании, но страсть как хотелось ей прочесть его само, хотя тогда она еще не умела читать. Девочка была настырна и хитра. Она подслушивала разговоры монахов и узнала, что это то самое Слово, которое запрещали повсюду. Она зашла в келью, когда там было пусто, только один монах оставался за своими вечными трудами, она упросила его показать Слово, и намекнула на то, что если он не покажет, то она обо всем расскажет отцу.

Но как только «Слово» оказалось в ее руках, на пороге появился отец. Донес ли ему кто, сам ли он видел, как она туда отправилась, и в келье мерцала свеча, но он пошел к монахам.

– Что ты тут делаешь, дочка? – спросил князь сердито.

Она стала раздумывать, известно ли ему что-то или он просто так спрашивает, чтобы она сама все выложила.

Монах сидел не жив, не мертв, наверное, умоляя своего бога избавить его от расправы. Девочке некогда было обращаться к богу, да не верила она в него так уж сильно, чтобы на него надежды возлагать. Она быстро спрятала свиток в складки одежды, и сказала, что у нее нет способностей к чтению и письму, все отказались, и только этот монах согласился ее научить, потому что великой княгине надо уметь читать и писать, ведь еще дочери Ярослава Мудрого с этим прекрасно справлялись.

– Если нет радения, то нечего и учиться, – буркнул князь, он ожидал услышать что-то совсем другое.

– Но надо одолеть то, что не дается, как иначе? Я не собираюсь прослыть тупой дурочкой.

Так она вошла в свою роль, что никто больше, даже сам князь не смог бы ее остановить, монах мог перевести дыхание, но он все еще затаился и не двигался с места.

Князь не знал, что и думать, если она пришла на свидание, то не к монаху же этому, если она что-то еще скрывает, то все равно не скажет, сколько не пытай ее. Он вернулся назад, но никак не мог понять, радоваться ли ему за дочь или огорчаться? Она уродилась настоящей княгиней, и совсем не похожа на мать, которую кроме детей и хозяйства ничто не интересует. Ну что же, если его дочь будет королевой, ему хуже от этого не станет, и ему не стыдно будет перед Ярославом за то, что такая дева у него уродилась. Она говорила правду, именно тогда княжна начала учиться читать и писать, только «Слово « куда-то бесследно исчезло, его нигде больше не было.

Монах решил больше не рисковать, и хотя княжеского гнева ему удалось избежать, но кто сказал, что так будет и в другой раз? Не стоило испытывать божьего терпения, а писание было языческое, там о Христе не было сказано ни слова, словно его еще и не существовало, а ведь сотню лет уже был он богом и для русичей тоже. Вот и сейчас вспоминала княгиня о том забавном случае из детства своего. Если бы о том самом «Слове» не заговорил отец Сергий. Но она должна точно знать, что же там написано было, отчего столько возни вокруг него все время творится, пусть попробуют монахи отговориться, отпереться.

Как только Дмитрий отправился к воинам, сказал, что до вечера будут они в чистом поле, она отправилась в монастырь. То ли воспоминания толкнули ее туда, была ли еще какая-то причина, но действовала она четко. Кто мог подумать, что это писание заставит вернуться в далекое прошлое.

Глава 9 Над Словом Игоревым

Княгиня уже несколько часов читала повествование о старом Игоревом походе против половцев, кто они такие и отчего их больше нет в мире, спрашивала она. Кажется, татары подавили их и прогнали далеко. Оказавшись в плену, поверивший тому, что они отступают и попавший в засаду князь Игорь, теперь упрекал остальных князей в том, что они воюют друг с другом, никак не могут соединиться, а уж помышлять о том, что станут помогать, не было никакой надежды. Как сильно и страстно звучало это древнее Слово. Она не просто слышала голос несчастного князя, обращенный к ней из глубины веков, она внимала ему и старалась понять то, что там тогда творилось. Она перечисляла имена тех князей, к которым он обращался. Какие-то из них ей ничего не говорили, какие-то были смутно знакомы. Но что же такое там творилось, не там ли корень всех бед, случившихся с ними позднее. Почему никто не пришел на помощь, не встал на защиту Игоря, вот и распался славянский мир прямо перед монгольским нашествием. Если татарские ханы знали о том, что творится между русичами, то они должны были оставить все другие походы и двинуться против русичей, потому что в ту пору их так легко и просто было захватить.

– Почему Всеволод? – спрашивала княгиня. О нем она слышала много и подробно столько хвалебных речей, и вдруг оказался главным виновником того, что там творилось. Ведь и могучий Ярослав Галицкий, да еще родич Игоря, и Святослав старый тоже ничего для этого не сделали.

Это они должны были начать объединение, а не Всеволод. Она понимала, почему писание это таким крамольным оказалось. Оно проливало свет на то, как это было на самом деле, они не смогли бы терпеть обвинения и насмешки, и свидетельств таких о том времени. Все горько и печально. Но князь Игорь, который позднее станет Черниговским, это врезалось в память, осмелился написать и сохранить свое послание к потомкам. Но нигде в Московских летописях не было о том ни слова. Тогда княгиня и решила побеседовать о том с монахом, с тем самым с которым когда-то застал ее отец. Столько воды утекло, наверное, теперь можно было поговорить о том, что они тогда пережили. Да и князь Дмитрий не стал бы сердиться так, как ее отец, значит опасаться им нечего. Говорил он спокойно и рассудительно.

– Не стоит суетиться, княгиня, нигде не найдешь ты упоминания об Игоре Святославиче. Все мы интересовались и «Словом» его и судьбой, но ничего нигде найдено не было.

– Отчего же – удивилась еще больше Евдокия, ведь вы записываете рождения и смерти даже тех, кто день и два на этом свете пробыли и покинули его. И о них все есть, так почему же нет ничего о князе Игоре?

– Наверное, не слишком усердные монахи были у Всеволода, а может по приказу княжескому изъяли все о нем из этого мира и из того тоже, -монах кивнул на летописи. Всеволод сам следил за тем, что писалось. А чего не писалось вовсе, потому так и вышло.

Княгиня понимала, что недаром князь Игорь во всем обвинял Всеволода, наверное, с ним все и было тогда связанно в первую очередь. Наверное, у князя и отца Сергия были разные боги, не мог же один и тот же быть таким разным?

Тогда и произнесла княгиня:

– Значит, бог позволяет, чтобы лгали, скрывали, вырывали страницы летописи в угоду властелину?

– На земле может и позволяет, но на небесах все спросится, вот тогда на углях горящих они и попляшут, никто не уйдет от ответа, только не задумываются они о том, пока на земле остаются.

– А откуда знать, что на небесах по-другому, если тут такое творится?

Княгиня ничего больше не сказала, да и монах молчал. Есть ли в этом мире бог, таков ли как они себе его представляют? Одна ли княгиня обо всем этом задумалась.

№№№№№№№

Бес, случайно заглянувший в келью, заинтересовался этим разговором. Ее помыслы очень понравились рогатому. Как девица обычная могла быть так умна и проницательна? Он не мог понять этого. Даже старый монах оторопел и ничего не мог сказать в ответ.

Он поспешил в Сварог, чтобы обо всем рассказать князю Всеволоду.

Бес прекрасно знал, кто был виноват больше других. Ведь тайное благодаря ему должно было стать явным. Хорошо, что дева, пусть и великая княгиня, сможет побольнее пнуть того, с кем он боролся долго и упорно. А он-то верил, что не найдется управы. Когда могучий князь уходит на небеса, в мире все мгновенно меняется, становится другим. Он думает, что никто не сможет засунуть свой нос в его летописи, но не бывать этому.

– Что это? – недовольный тем, что его побеспокоили. Спросил Всеволод

– Это княгиня Евдокия Московская, дочь князя Дмитрия, и жена Дмитрия Московского. А что у нее в руках, тебе ведомо лучше моего, хотя монахи не раз переписывали «Слово « Игорево, но ничего там не поменяли, оно осталось прежним. Если бы ты тайников не наделал, может и забылось оно бы давно, а так попробуй, забудь – стало оно для многих самой большой забавой. Она же возмущена тем, что об Игоре нет нигде никаких упоминаний, а ей хотелось бы узнать его судьбу. Уродилась она дотошной. Рано или поздно все одно обо всем узнает, и о внезапной кончине князя Игоря тоже, и о смерти в Галиче его сыновей, вот с чего бы тем-то умирать было, не ведаешь?

Всеволод в ярости повернулся к нему. Пронзил его горячим взором. Но бес сделал вид, что ему это безразлично, они просто говорят о каких-то делах обычных.

– На что это ты намекаешь?

– Намекать тебе может твоя наложница, если смелости хватит, а мне все известно заранее, и монах может рассказать интересную историю. Ему же больше нечего бояться. Не будет лжи там, ведь ложь не может быть такой отвратительной. Да и мне трудно придумать такие дикие вещи, которые ты сотворил.

Всеволод хотел что-то сказать в ответ, но промолчал, поднялся и пошел прочь. Бес его больше не удерживал. Все, что было нужно, он уже и так рассказал. Князь понимал, что за все ему придется ответить, а когда узнают, будет поздно. Так бессмертие и окажется для них кошмаром.

Глава 10 А тем временем

Княгиня вернулась к себе. Она рассказала Дмитрию обо всем, что узнала в монастыре, секретов от мужа у нее не было. Он видел насколько она потрясена из-за всего, что случилось там. Дмитрий не меньше, чем ее отец когда0то порадовался тому, что он о своей жене услышал, тому, как серьезно она интересовалась всем, что происходило в мире.

– Нужно, чтобы двести лет в рабстве и мучениях прожили мы, и только потом обо всем узнаем и сможем объединиться с братьями против них.

– Человек слаб, он понятия не имеет о том, что в мире творится, и совершает столько ошибок.

– Но ты должен что-то изменить, мы не можем уйти, даже не пытаясь что-то сделать, зачем тогда все это?

Князь понимал, что если о том просит даже его жена, то он должен все это сотворить. Хотя он сам об этом же думал. Наверное, потому он пришел в мир именно в это время, и небеса о нем заботятся.

Дмитрий после разговора с женой решил заглянуть в тот монастырь и почитать Слово. Но он просил, чтобы монах растолковал ему незнакомые слова, хотелось понять древнего князя до конца, а он плохо знал тот язык.

Боброк говорил ему недавно о том, что княгиня была у отца Сергия, откуда он о том узнал, кто его знает, но говорил твердо, так что никаких сомнений не возникло. Почему сама княгиня ему не рассказала, Дмитрий не мог понять, ведь она никогда ничего не боялась.. Ему хотелось заглянуть и к этому священнику, что-то все ходили вокруг него, и только князь пока до него еще не дотянулся. Но он все больше и больше готов был связать себя с тем миром, в котором оставался. И сделать для него что-то важное.

№№№№№

Люди порой возвращаются в прошлое, в недоступную им реальность, и приходят они туда в одно мгновение. Тогда все и становится на свои места. Князь взял с собой Боброка и еще нескольких близких ему людей. И отправился в совсем иной мир, от блеска его не осталось и следа. И хотя Дмитрий был в обычном одеянии, но при отце Сергии он показался слишком ярким и нарядным. Хотя тут же склонил голову перед обычным священником. Хорошо, что не видел этого митрополит, он бы подивился происходящему. Он был так высок и худ, что казался значительно старше, чем был на самом деле. Он так достойно держался, что вся внешняя мишура как-то отошла в сторону.

Они шли по тропинке вдвоем и направлялись на опушку леса. Там было два широких пня рядом. На один из них уселся молодой князь, по знаку отца Сергия, на второй опустился он сам.

Стражники князя разошлись, и только Боброк, оставшись в одиночестве, не сводим с него глаз. Старик говорил мало. Но сказал для первого раза он много. Зато слушать он умел, как никто другой. Но слушал он так не только молодого князя, а и любого другого человека, перед ним оказавшегося, конечно, того, кому было что-то сказать.

– Я давно слежу за тем, что ты делаешь, как взрослеешь, хорошо, что мы совпали с тобой по времени. Хотя надо было на Тверь и на Михаила взор свой обратить, но вот на тебя гляжу, и появляется уверенность, что Москва станет матерью городов русов.

– Но почему же не Тверь? – невольно вырвалось у Дмитрия, видно было, что это больной для него вопрос, и все время он о том думает, – они пострадали от рук наших предков, и если торжествовать справедливости, то все на их стороне.

– Да не было и никогда не будет той справедливости, – неожиданно ответил отец Сергий, – вот и Михаил верит, что так должно быть. Но одной веры мало, для этого надо что-то делать. Да и не надо нам все время на прошлое оглядываться, оно прошло и не воротится, с вас за грядущее, а не прошлое спросится..

Странно все это было слышать, но показалось Дмитрию, что был он в страданиях своих обласкан. Если бы каждый из князей не с бесом, а с отцом Сергием поговорил, то может и жизнь бы по-другому текла.

И, кажется, произнес он это вслух, потому что говорил отец Сергий:

– Не стоит его сторониться, потому что все свои грех и беды вы на него спирать привыкли. Конечно, доверяться ему не следует, но и пенять на него не надо. Но и против него идти – себе дороже. Для разумного он хорош, а для дурака никто хорош не будет.

Странно прозвучали эти слова святого отца. Никогда бы митрополит не сказал такого, а вот он сказал и был уверен в том, что прав. Растерянность поселилась в душе князя, чего-то совсем другого он ожидал, и видя это, улыбнулся священник.

№№№№№№№№

Боброк начал то ли волноваться, то ли сердиться. Он не доверял старцу с первого взгляда, никак не мог понять, чем не нравится ему отшельник, но не нравился точно. Он словно жил в другом мире. Он живет, как ему хочется, но не стоит в дела князя вмешиваться. И еще подозрение было у воеводы – ему казалось порой. Что ушел от мира отец Сергий именно для того, чтобы прослышав о подвиге его князя, смог в том поучаствовать, чтобы заметил его князь и сам к нему пришел.

Ушли они в полумраке, казался князь окрыленным, он был доволен тем, что узрел и услышал, тем, что дорога его к отцу Сергию привела.

Он понял, почему Евдокия не говорила ему о свидании со священником. Она хотела, чтобы он пришел туда сам, вот и молчал Боброк, озадаченный тем, что он там видел и слышал. Только смотрел по сторонам и думал о том, что там еще может случиться.

№№№№№№

А между тем Мамай готовил поход. Он не собирался отступать и понимал, что мир вокруг него вертится, если он не докажет русичам свою мощь. О победах и славе Батыевой он вовсе не думал, хотя бы просто утвердиться так, чтобы ханом его признали. Пока еще молод Дмитрий, он должен сокрушить его, глазом не моргнув, потом будет поздно. Он захватил власть не для того, чтобы так просто с ней расстаться. А если другим удавалось удержать русичей в узде, то почему это не получится у него?

Глава 11 Ожидание

Бес вспомнил о тех словах прекрасных, которые выдал о нем отец Сергий. Он мог приблизиться к священнику, наверное, тот во всем хочет быть не похожим на остальных. Но ему надо было принять личину кого-то близкого к окружению священника или князя. Он решил посмотреть на его воевод, понял, что ему не хочется становиться Боброком, какой-то тот положительный и правильный. Но зато он обратил внимание на неприметного друга детства князя Михайло Бренка. Пока Боброк старался держать его подальше от князя по каким-то своим соображениям, но ведь все меняется в мире, должно измениться, и потому Бренок должен выйти из тени. На самом деле Бренок был лучшим из молодых воинов – хорош собой, умен, весел, он как раз совпадал с самим бесом и воплотиться было не так и трудно. Надо только отбиться от девиц, которых рядом с ним всегда было много.

Так все переменилось в одни миг, но даже Дмитрий не заметил этой перемены. Боброк видел, что парень стал каким-то странным, но чего только не случается в ближайшем княжеском окружении. Но с его умом и честолюбием, он мог просто желать поближе оказаться к князю. Вот только ладить с ним становилось все труднее. Он стал противоречить князю, давать какие-то советы, чего прежде не было никогда, что за черт в него вселился, – размышлял при этом Боброк. Больше всего пугало Боброка то, что он терял свое влияние на князя, такое случалось и раньше, но ведь не в таких же масштабах.

Боброк и сам старался держаться подальше, чтобы Дмитрий ощутил, как без него плохо, но скорее всего князь этого даже не замечал. Потом он успокаивал себя, говоря, что надо подождать, парень хорош только пока не грозит опасность, а как только случится что-то такое, он сразу вспомнит о нем. Но все происходило совсем не так, как думалось воеводе, и Бренок занимал все больше места и в княжеской свите и в мыслях Дмитрия. Первой заметила эту странную перемену княгиня. Она увидела вдруг, что ряжом с Дмитрием творится что-то странное. Правда, сначала она решила, что он просто устал от опеки Боброка и скоро это пройдет. Но ничего не проходило. И тогда она заметила страшный холод, исходивший от Михаила. Даже в самый жаркий день, стоило ему промелькнуть рядом, и можно было умереть от холода. Она обиделось, ей казалось, что он просто хочет ее заморозить. Наверное, он мстит за то, что она от него отдалилась и больше не хочет быть с ним рядом. Потом, когда она перестала думать о чувствах, она стала размышлять здраво и решила, что в душе самого Михаила случились какие-то странные перемены.

Трудно было понять только, что же ждет их все дальше, что еще может быть с ними. Ей хотелось, чтобы эти перемены никак не отразились на князе. Она поняла все раньше самого князя и оставалась страшно проницательной. В этом не сомневался и бес, и только какая-то странная тайна не давала ему покоя.

Князь Дмитрий ни к кому прежде не ревновал жену, но тут он испытывал странные чувства. Словно бы она могла изменить с ним, есть что-то, о чем он мог узнать последним. Потом он забывал об этой опасности до следующего столкновения.

Бес скоро убедился в том, насколько проницательна княгиня, какая-то тайна ореолом висела в ее сознании. Евдокия часто рассуждала о том, кого в кругу ее мужа называли Бренком. Она чувствовала, что со временем ему будет отведена в этом мире главная роль, только она пока не понимала, в чем же она будет состоять. Он убьет Мамая, или последним ударом по врагам приблизит победу. Так и родился тогда совсем необычный персонаж.. Много воды утекло прежде, чем он успел проявить себя, но имя его навсегда останется в летописи рядом с именем князя Дмитрия. И рассказы о нем заставят девиц вздрагивать и вглядываться в ту тень, которая появилась вдруг перед ними. А каким был он реальный и живой, к тому времени никто уже не ведал.

Глава 12 Черное и белое

Бес пытался утвердиться в этом мире. Показать всем, что он существует, и не просто существует, но ведет бурную деятельность. Словно бы он нуждался в этом.

А пахать в те дни Мефи приходилось много и упорно и за себя и за всех остальных. Так вольно или невольно он оказался слугой двух господ. И он гордился тем, что с этим справлялся, и никто даже не пытался ему в том противостоять. Все остальные могли только выбирать, быть с ним заодно, или быть против. Но и то и другое приносило им немало бед и страданий.