Мы же договорились не говорить правду

Глава 1. Кофе, который не заказали

Павел вошёл в «Букву на Невском» в тот вторник, когда город решил, что зима ещё не кончилась, хотя календарь упрямо показывал апрель. Внутри пахло обжаренным зерном и чужими амбициями — тем особым запахом, который бывает только в кофейнях, где barista знает тебя по имени, но всё равно пишет его неправильно на стакане.

Он искал подарок сестре — книгу, которую она упоминала в переписке полусловом. На полке стояла «Тишина после грома». Павел протянул руку.

— Простите, — сказал голос справа. — Это моя книга.

Девушка держала такую же «Тишину» — в твёрдом переплёте, с закладкой из билета на электричку. Очки в тонкой оправе. Выражение лица человека, чьё личное пространство вторглось с багажом и улыбкой.

— Я глуха на левое ухо, — сказала она. — Вы говорили в это ухо. Слышала три слова из десяти. Судя по интонации, извиняетесь за что-то, чего не делали. Романтично или тревожно?

— Тревожно. Но могу повторить. С другой стороны.

— Арина. Редактор в «Северном тексте». Книга моя в том смысле, что я её редактировала.

— Павел. Экскурсовод. Гид по залам, где нельзя трогать экспонаты, но можно трогать людей словами. Получается не всегда.

Они просидели два с половиной часа. Павел узнал, что Арина ненавидит слово «атмосферный» и однажды чуть не устроилась в морскую академию, перепутав сайты. Арина узнала, что Павел может двадцать минут рассказывать про одну картину, не повторяя прилагательных.

— Назовите это полевой редакцией, — предложил он. — Проверяем текст на жизнеспособность.

Через три недели она поцеловала его у входа в Эрмитаж. Павел подумал: вот оно. Без драмы. Он ошибался.

Глава 2. Предложение, которое прозвучало как экскурсия

— Обратите внимание на левый угол, — сказал Павел, как перед группой из двадцати человек. — Там художник спрятал фигурку.

— Павел, у нас экскурсия для двоих.

— Нельзя. — Он достал коробочку. — Обратите внимание на кольцо. Арина, выйдешь за меня?

Кольцо было простым, золотым, без камня — Арина считала бриллианты маркетингом.

— Да, — сказала она через четыре минуты тридцать секунд, делая вид, что думает.

Свадьбу назначили на 14 июня, в «Оранжerie на Фонтанке». План — Google-таблица. Лиза редактировала. Миша комментировал и однажды заменил «торт» на «оркестр».

DJ — Клара, «надёжная», по версии Миши. Слова, которые потом будут преследовать его, как сирена «Скорой».

Глава 3. Google-таблица и другие религии

За четыре месяца до свадьбы у Арины было три святыни: redactorская, кухня и вкладка «Бюджет» в таблице, которую она открывала чаще, чем Instagram.

Строка «Фотограф» — жёлтая. «Цветы» — красная. «DJ Клара» — зелёная, потому что Миша настаивал.

— Она ставит так, что бабушки танцуют, — говорил он.

— Бабушки моей мамы танцуют и без DJ, — отвечала Арина. — Им достаточно чая с коньяком.

Павел смотрел на таблицу как на карту незнакомого города: красиво, но можно заблудиться.

— Главное — мы, — сказал он.

— Главное — строка «Непредвиденное», — ответила Арина. — Она пока нулевая. Это подозрительно.

Она не знала, что через две недели в «Непредвиденное» попадёт: «терапия», «сломанный нос», «возврат депозита за зал» и «новое платье, потому что старое осталось на спинке стула».

Глава 4. Лиза и платье второго плана

Примерка платья подружки невесты — ритуал, который Лиза переживала с профессиональной горечью. Сидело идеально. Это злило.

— Ты будешь красивее некоторых гостей, — сказала Арина.

— Это не комплимент, — ответила Лиза. — Это статистика.

Она любила Арину — по-настоящему, с тем видом любви, где готов выслушать про выбор салфеток два часа. Но иногда, глядя на Павла, думала: «Слишком много музея, мало хаоса». Потом стыдилась. Хаос приходит без спроса.

— На свадьбе не будет игр, — сказала Арина.

— Отлично, — сказала Лиза. И через месяц предложит игру, от которой захочется выключить свет во всём городе.

Глава 5. Миша и речь, которая не кончается

Миша писал речь для свадьбы с января. К марту там было четыре анекдота, две цитаты из «Википедии» и абзац про лифты «для общего развития».

— Сократи, — просил Павел.

— Лифты — метафора, — отвечал Миша.

— Метафора должна быть короче лифта.

Миша обиделся, потом согласился, потом добавил ещё один анекдот про лифт. Павел сдался. Сдаваться — тоже навык жениха.

Глава 6. Шесть дней. День шестой

До свадьбы оставалось шесть дней. Город пах сиренью и асфальтом после дождя. Арина проверила рассадку гостей — стол №7: «конфликтная зона (кузины)». Павел репетировал танец. Получалось, будто он борется с невидимым противником.

Вечером — ужин вчетвером. «Без драмы», — сказала Арина. «Без алкоголя», — добавила Лиза. Оба обещания продержались меньше часа.

Глава 7. Бар у Моста

В «Баре у Моста» пахло кожаными диванами и чужими тайнами. Именно здесь, за третьим бокалом игристого, Лиза предложила игру.

— Давайте по кругу. Самый мерзкий поступок в жизни. Без фейерверков, но и без скидок.

— Это ужасная идея, — сказала Арина.

— Значит, идеальная для пятницы, — ответил Миша.

Миша признался, что однажды написал анонимный отзыв о ресторане «Вкус и точка» — «нашли волос в супе», хотя волос был его собственный: он просто хотел бесплатный ужин. Ресторан закрылся через полгода. «Совпадение», — сказал Миша. Никто не поверил.

— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.

— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.

— Это хуже.

Лиза рассказала, что в детстве убедила соседского мальчика: если три ночи подряд стоять на одной ноге у окна, появится сила. Мальчик простудился. «Я не знала про иммунитет», — сказала она. — «Знала про физику?» — «Плохо».

— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.

— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.

— Это хуже.

Павел сказал, что год писал фальшивые восторженные отзывы своим экскурсиям с пяти аккаунтов. «Это маркетинг», — оправдывался он. — «Это ложь», — сказала Арина. — «Маркетинг — красивая ложь», — добавил Миша.

— Ты меня ещё любишь? — спросила Арина.

— Я тебя… — Павел запнулся. — Я тебя плохо понимаю сегодня. Но это не то же самое, что «нет».

— А что это?

— Это «да, но мне нужна инструкция».

Арина долго молчала. Потом сказала: «В шестнадцать я позвонила на радио и представилась синоптиком. Сказала, что завтра — метеоритный дождь. Город скупил свечи и гречку. Меня не поймали. Я до сих пор не могу смотреть прогноз погоды без стыда».

— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.

— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.

— Это хуже.

После слов Арины наступила тишина — не та, что бывает перед громом, а та, что после него, когда все смотрят на небо и не знают, куда деть руки.

— Ты… серьёзно? — прошептал Павел.

— Я была ребёнком, — сказала Арина. — Глупым. Одиноким. Мне казалось, что если город испугается, он хотя бы на секунду будет единым. Я не думала про магазины. Я думала про себя.

— А ухо? — спросила Лиза резко. — Ты говорила, что с рождения.

Арина покраснела.

— Это… другая история. Я стреляла из отцовского ружья в лесу. Глушитель забыла. Не на людей. Никогда. Но ухо… да. Я соврала. Потому что стыдно было за глупость, а не за злость.

— Это разные стыды, — сказал Миша тихо.

— Для свадьбы — нет, — ответила Лиза. — Для свадьбы это один большой стыд с табличкой «фото зона».

Павел встал.

— Мне нужно… — он не закончил. Вышел. На улице шёл дождь — мелкий, назойливый, петербургский.

Арина не побежала за ним. Впервые за два года — не побежала.

«Мы же договорились не говорить правду», — подумала она. И поняла, что никогда не договаривались. Просто молчали красиво.

Глава 8. Первая ночь после правды

Павел не пришёл домой. Ночевал у Миши на раскладушке, которая хрустела при каждом вздохе, будто комментировала: «Ошибка. Ошибка».

Арина лежала в их квартире — их, пока — и смотрела в потолок. Потолок был белый, без комментариев.

Она написала: «Мне жаль». Удалила. Написала: «Поговорим?» Удалила. Написала: «Я та же». Отправила. Галочки прочитано не было до утра.

Утром Галина Петровна позвонила:

— Ты плачешь?

— Нет.

— Женщины перед свадьбой плачут от счastья. Если от другого — скажи. Я приеду.

— Мама, не надо.

— Уже выехала.

Мама всегда выезжала быстрее, чем дочь успевала сказать «нет». Это было в генах.

Глава 9. Пятый день до катастрофы

Осталось 5 дней. Google-таблица горела красным. Организатор спросила: «Подтверждаем?» Арина написала «да». Потом «подождите». Потом удалила переписку.

Павел ходил на работу и рассказывал туристам про Рембрандта так, будто Рембрандт лично его обманул. Туристам нравилось — трагедия в голосе гида добавляет аутентичности.

Лиза пыталась помирить. Миша пытался не усугубить. Получалось наоборот.

Лиза звонила Арине — Арина не брала. Лиза звонила Мише — Миша говорил «не знаю». Миша не знал — впервые за годы дружбы это было честно.

Павел ходил по залам музея и рассказывал про картины так, будто они лично его предали.

Галина Петровна приехала «просто помочь с центральными цветами». На самом деле — разведать. Она уехала с подозрением и тортом.

Арина проснулась в 6:47 и первым делом проверила телефон — не потому что ждала сообщений, а потому что так устроен XXI век: сначала экран, потом сознание. На экране — новость про пробки на мостах. Она подумала: «Если это знак, то очень плохо оформленный».

Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»

Вечером город пах мокрым асфальтом и чужими решениями. Павел шёл(ла) по улице Рубинштейна и думал(а) о том, что свадьба — это не финал, а сезонный финал, после которого либо продление, либо отмена.

Глава 10. Четвёртый день до катастрофы

Осталось 4 дня. Google-таблица горела красным. Организатор спросила: «Подтверждаем?» Арина написала «да». Потом «подождите». Потом удалила переписку.

Павел ходил на работу и рассказывал туристам про Рембрандта так, будто Рембрандт лично его обманул. Туристам нравилось — трагедия в голосе гида добавляет аутентичности.

Лиза пыталась помирить. Миша пытался не усугубить. Получалось наоборот.

Клара прислала голосовое длиной четыре минуты. Никто не дослушал до конца.

Лиза звонила Арине — Арина не брала. Лиза звонила Мише — Миша говорил «не знаю». Миша не знал — впервые за годы дружбы это было честно.

Павел ходил по залам музея и рассказывал про картины так, будто они лично его предали.

Миша открыл ноутбук, чтобы проверить речь для свадьбы, и вместо этого два часа смотрел видео про то, как устроены лифты. «Для общего развития», — объяснил он потом Павлу. — «На свадьбе может пригодиться. Лифты — нервы людей».

— Свадьба — это театр, — сказала Галина Петровна. — Главное — не показывать за кулисами.

— Мама, мы не на сцене.

— Всегда на сцене. Просто не всегда знаешь, где занавес.

Репетиция речи: Миша произнёс «дорогие друзья» семь раз — каждый раз по-разному трагично. Павел сказал: «Короче». Миша обиделся. Потом согласился.

Они сидели на кухне — Арина и Павел — и молчали так, как молчат только люди, которые уже сказали друг другу слишком много. Чай остывал. За окном кто-то смеялся. Звук казался неуместным, как смех в библиотеке.

Глава 11. Третий день до катастрофы

Осталось 3 дня. Google-таблица горела красным. Организатор спросила: «Подтверждаем?» Арина написала «да». Потом «подождите». Потом удалила переписку.

Павел ходил на работу и рассказывал туристам про Рембрандта так, будто Рембрандт лично его обманул. Туристам нравилось — трагедия в голосе гида добавляет аутентичности.

Лиза пыталась помирить. Миша пытался не усугубить. Получалось наоборот.

Арина не спала. Павел притворялся спящим. Между ними лежала правда — тяжёлая, как мокрое одеяло.

Клара прислала голосовое длиной четыре минуты. Никто не дослушал до конца.

Павел ходил по залам музея и рассказывал про картины так, будто они лично его предали.

Галина Петровна позвонила в 8:03, не спрашивая, удобно ли. «Я не мешаю?» — спросила она и, не дождавшись ответа, рассказала про соседку, которая «вышла замуж не за того и теперь страдает». Арина смотрела в потолок и считала: ещё 3 дней до собственной свадьбы. Счётчик не успокаивал.

Арина не спала. Павел притворялся спящим. Между ними лежала правда — тяжёлая, как мокрое одеяло.

— Свадьба — это театр, — сказала Галина Петровна. — Главное — не показывать за кулисами.

— Мама, мы не на сцене.

— Всегда на сцене. Просто не всегда знаешь, где занавес.

Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»

«Ты спишь?» — спросил(а) Лиза. «Нет», — ответил(а) Миша. Оба врали. Оба знали. Оба делали вид, что не знают. Так начинаются большие проблемы — с маленького вранья в темноте.

Глава 12. Второй день до катастрофы

Осталось 2 дня. Google-таблица горела красным. Организатор спросила: «Подтверждаем?» Арина написала «да». Потом «подождите». Потом удалила переписку.

Павел ходил на работу и рассказывал туристам про Рембрандта так, будто Рембрандт лично его обманул. Туристам нравилось — трагедия в голосе гида добавляет аутентичности.

Лиза пыталась помирить. Миша пытался не усугубить. Получалось наоборот.

Арина не спала. Павел притворялся спящим. Между ними лежала правда — тяжёлая, как мокрое одеяло.

Лиза звонила Арине — Арина не брала. Лиза звонила Мише — Миша говорил «не знаю». Миша не знал — впервые за годы дружбы это было честно.

Клара прислала голосовое длиной четыре минуты. Никто не дослушал до конца.

Арина проснулась в 7:12 и первым делом проверила телефон — не потому что ждала сообщений, а потому что так устроен XXI век: сначала экран, потом сознание. На экране — напоминание о пробе тортов. Она подумала: «Если это знак, то очень плохо оформленный».

Клара прислала голосовое длиной четыре минуты. Никто не дослушал до конца.

Репетиция речи: Миша произнёс «дорогие друзья» семь раз — каждый раз по-разному трагично. Павел сказал: «Короче». Миша обиделся. Потом согласился.

Вечером город пах мокрым асфальтом и чужими решениями. Лиза шёл(ла) по набережной Фонтанки и думал(а) о том, что свадьба — это не финал, а сезонный финал, после которого либо продление, либо отмена.

Глава 13. Последний день до катастрофы

Осталось 1 день. Google-таблица горела красным. Организатор спросила: «Подтверждаем?» Арина написала «да». Потом «подождите». Потом удалила переписку.

Павел ходил на работу и рассказывал туристам про Рембрандта так, будто Рембрандт лично его обманул. Туристам нравилось — трагедия в голосе гида добавляет аутентичности.

Лиза пыталась помирить. Миша пытался не усугубить. Получалось наоборот.

Арина не спала. Павел притворялся спящим. Между ними лежала правда — тяжёлая, как мокрое одеяло.

Лиза звонила Арине — Арина не брала. Лиза звонила Мише — Миша говорил «не знаю». Миша не знал — впервые за годы дружбы это было честно.

Галина Петровна приехала «просто помочь с центральными цветами». На самом деле — разведать. Она уехала с подозрением и тортом.

Клара сидела в студии и подбирала треки. Между «I Will Survive» и «Калинку» лежала пустота — место для песни, которую ещё не написали, но которую кто-то уже потерял. Она не знала, что именно потеряет через три дня. Хорошо. Незнание — единственная роскошь, которую у неё оставалась.

Клара прислала голосовое длиной четыре минуты. Никто не дослушал до конца.

Рассылка приглашений: одно ушло не тому Ивану. Тот Иван написал: «Я тоже приду, если можно с супругой». Супруги у него не было. Был кот. Арина ответила: «Кот — welcome».

Вечером город пах мокрым асфальтом и чужими решениями. Лиза шёл(ла) по Литейному и думал(а) о том, что свадьба — это не финал, а сезонный финал, после которого либо продление, либо отмена.

Глава 14. Репетиция без жениха

Репетиция церемонии прошла без Павла — «рабочий», сказала Лиза. С женихом-куклой из декораций, которую дядя Юра назвал «Павел 2.0, улучшенная версия».

— Он хотя бы не опаздывает, — сказала Галина Петровна.

Арина не смеялась.

Клара прислала плейлист на согласование. Песня №4 — «тот самый трек». Арина не знала, что Клара когда-то танцевала под него с человеком, которого больше не помнила по имени. Музыка хранит то, что люди теряют.

Глава 15. Ночь перед

Ночью перед свадьбой Арина не спала. Павел — тоже. Они лежали в разных квартирах, смотрели в разные потолки и думали об одном: можно ли жениться на человеке, которого ты вчера боялся?

Лиза прислала голосовое: «Если что — я украду тебя. В смысле — поддержу. В смысле — оба». Арина сохранила. Не ответила.

Миша написал Павлу: «Если передумаешь — не стыдно. Если нет — тоже». Павел ответил: «Я иду». Две буквы и точка. Миша понял больше, чем хотел.

Глава 16. 14 июня

14 июня. День, который Google-таблица назвала «День Икс».

Утро свадьбы пахло лаком для волос и паникой. Арина сидела перед зеркалом. Лиза молчала — впервые за десять лет дружбы.

Павел застегивал запонки. Руки не слушались. Миша сказал: «Ты можешь не идти». Павел ответил: «Я иду. Просто не знаю куда — к жене или к вопросу».

В «Оранжerie» собрались сто двадцать человек. Сорок из них — «плюс один» от приглашения, ушедшего не тому Ивану.

Тост дяди Юры длился одиннадцать минут. Он говорил про корабли, которые «не боятся шторма, если капитан не пьёт». Галина Петровна шепнула: «Он пьёт».

Первый танец начался под песню, которую Арина выбирала три часа. На третьей минуте музыка оборвалась — Клара боролась с ноутбуком.

Слово «измена» прозвучало не там, где планировали. Планировали — нигде. Оно прозвучало у барной стойки, между коктейлем «Невский туман» и чьим-то чужим секретом.

Кульминация наступила, когда Блейк — коллега Миши, которого пригласили «за компанию» — сказал громко, не намеренно, но громко:

— Так она же вчера писала мне в два ночи!

Телефон не врёт так убедительно, если его не показывают. Но Лиза показала. Случайно. Наверное. Скриншот перелетел через стол, как бумажный самолётик в детской войне.

Арина посмотрела на Павла. Павел — на телефон. Потом — на Блейка. Блейк — в стакан.

— Это не то, что вы думаете, — сказала Арина.

— Я вообще перестал думать, — ответил Павел.

Она вышла через запасной выход — тот, который предназначен для персонала и людей, которым стыдно. Платье зацепилось за дверь. Лиза подбежала — опоздала на шаг.

Миша нашёл Павла у раковины в туалете. Нос кровоточил — Блейк оказался точнее, чем на корпоративе.

— Я её люблю, — сказал Павел.

— Я знаю, — сказал Миша.

— Тогда почему всё так?

— Потому что любовь — не таблица. В таблице ошибку можно удалить. В жизни — только скрыть лист.

Свадьбу отменили не официально. Просто гости уехали, как уезжают с фильма, когда кончилась лента — кто молча, кто с бокалом, кто с чужим пирожным в сумке.

Клара включила «I Will Survive». Никто не танцевал. Она всё равно доиграла до конца — профессиональная привычка.

Глава 17. Ужин на набережной

Через три дня после сорванной свадьбы Павел сидел в их любимой столовой — той, куда они ходили после музея, когда ноги уставали раньше сердца. Заказал два борща. Один — по привычке.

Арина вошла без предупреждения — или с ним; они оба перестали понимать разницу.

— Можно? — спросила она.

— Ты всегда можешь сесть, — сказал он. — Вопрос — могу ли я.

Они сели. Борщ остыл.

— Я не хочу оправдываться, — сказала Арина. — Хочу объяснить. Это разные кнопки.

— Нажми обе, — сказал Павел. — Я слушаю. В правое ухо. Как в первый раз.

Она говорила час. Он слушал. Где-то между «метеоритным дождём» и «отцовским ружьём» он понял: страшное в ней не зло — одиночество, упакованное в глупость. Он знал это чувство. Все знают. Не все признаются.

— Я… — начал он. Остановился. «Фальшивые отзывы» звучало честнее.

— Я знаю, — сказала она. — Миша рассказал. Я злюсь. Но не ухожу.

— Почему?

— Потому что уходят те, к кому равнодушны. А я к тебе зла. Значит — ещё нет.

Это была странная логика. Рабочая.

Глава 18. Год спустя

Через год они снова сидели в «Букве на Невском». Не те же стулья — их переставили. Не тот чай — сменили поставщика. Но правило осталось: говорить в правое ухо.

Лиза и Миша не поженились. «Мы слишком хорошо знаем друг друга», — сказала она. — «Это не приговор», — сказал он. — «Это диагноз», — ответила она. Они смеялись. Не всегда, но чаще, чем раньше.

Клара играла на чужой свадьбе — уже без героина в парке. «Чистая», — говорила она. «Скучная», — добавляла, — «но я устала от драмы. Хотя бы на выходных».

Павел подошёл к столу, где Арина читала ту же «Тишину после грома» — уже в новом издании, с другой обложкой.

— Можно? — спросил он. В правое ухо.

— Ты опоздал на год, — сказала она.

— Я шёл, — ответил он. — Просто долго выбирал дорогу. И ухо. И слова.

— И правду?

— Правду, — сказал он. — Но без игры. Без бокала. Без круга. Я — Павел. Я боюсь, что не достоин. И всё равно хочу попробовать.

Арина закрыла книгу.

— Я — Арина. Я однажды напугала город. И однажды напугала тебя. Больше не хочу быть страшной. Хочу быть честной. Это сложнее.

Они не поцеловались — не сразу. Сначала посидели. Потом — пошли по Невскому под дождём без зонтов, как два человека, которые наконец перестали притворяться сухими.

Где-то в другом конце города Лиза говорила Мише:

— В следующий раз — без исповедей. Только карты. Или крокодил.

— Договорились, — сказал Миша.

— Мы же договорились не говорить правду, — добавила она и рассмеялась.

Это был смех без драмы. Почти. Но «почти» — тоже счастье. Особенно если ты знаешь, каково это — когда драма приходит без приглашения и садится за главный стол.

КОНЕЦ

Глава 19. Разговоры на кухне (эпизод 1)

На кухне у Лizы Миша мыли посуду — мирный договор после ссоры. Вода текла. Молчание было тёплым.

Галина Петровна позвонила в 9:30, не спрашивая, удобно ли. «Я не мешаю?» — спросила она и, не дождавшись ответа, рассказала про соседку, которая «вышла замуж не за того и теперь страдает». Арина смотрела в потолок и считала: ещё 5 дней до собственной свадьбы. Счётчик не успокаивал.

Рассылка приглашений: одно ушло не тому Ивану. Тот Иван написал: «Я тоже приду, если можно с супругой». Супруги у него не было. Был кот. Арина ответила: «Кот — welcome».

«Ты спишь?» — спросил(а) Лиза. «Нет», — ответил(а) Арина. Оба врали. Оба знали. Оба делали вид, что не знают. Так начинаются большие проблемы — с маленького вранья в темноте.

— Ты меня ещё любишь? — спросила Арина.

— Я тебя… — Павел запнулся. — Я тебя плохо понимаю сегодня. Но это не то же самое, что «нет».

— А что это?

— Это «да, но мне нужна инструкция».

Репетиция речи: Миша произнёс «дорогие друзья» семь раз — каждый раз по-разному трагично. Павел сказал: «Короче». Миша обиделся. Потом согласился.

Клара сидела в студии и подбирала треки. Между «I Will Survive» и «Калинку» лежала пустота — место для песни, которую ещё не написали, но которую кто-то уже потерял. Она не знала, что именно потеряет через три дня. Хорошо. Незнание — единственная роскошь, которую у неё оставалась.

— Я не злой человек, — сказал Миша.

— Злой человек так и говорит, — ответила Лиза.

— А хороший?

— Хороший молчит и моет посуду.

Дегустация меню: Галина Петровна спросила, есть ли безалкогольное шампанское «для тех, кто не пьёт, но хочет казаться праздничным». Официант кивнул так, будто слышал это каждый день.

Вечером город пах мокрым асфальтом и чужими решениями. Миша шёл(ла) по Литейному и думал(а) о том, что свадьба — это не финал, а сезонный финал, после которого либо продление, либо отмена.