- -
- 100%
- +
– А кроме того, – вставил Лис, который уже, кажется, понял мой план, – местные жители не стали бы палить единственный в городке постоялый двор.
– Хорошо, – задумчиво произнесла леди Джейн. – Пусть это будут солдаты. Что из этого следует?
– Из этого следует несколько вещей. Первое – они упорны, как быки, и даже за спасение души не откажутся от своего замысла добраться до нас.
– Увы, это меня вовсе не радует.
– Напротив. Но я продолжаю. Второе. Как истинные вояки, они, во всяком случае, те, кто поопытней, признают два военных развлечения: хорошая драка и долгие переговоры. В этот момент они чувствуют себя вершителями судеб. Первое, по милости нашего мужественного друга, – я кивнул в сторону Бренда, – они уже имели. Кстати, позвольте выразить свое восхищение. Давно не получал такого удовольствия от демонстрации веских доводов.
Лицо лжекупца выразило не более эмоций, чем если бы я рассказывал ему о бое Майка Тайсона с Джеймсом Смитом.
– Сейчас самое время для переговоров. Вряд ли кому-нибудь из них приходилось участвовать в них самолично, теперь им выпадет редкостный шанс почувствовать себя великими полководцами.
В подтверждение моих слов в дверь забарабанили.
– Барин почивать изволят, не велели беспокоить, – тут же отозвался Лис.
– С кем имею честь? – Я перешел на высокий штиль.
– Я Готфрид из Вейлера, латник герцога Лейгонбургского.
«Вот и первые орлы прилетели, – передал я Рейнару по мыслесвязи. – Сие есть дядюшка государев, дивный, должен тебе заметить, тип».
– Обладаешь ли ты званием, достаточным для переговоров с имперским князем? – Что-то часто за последний день мне приходилось испытывать свои пиитические способности.
Лис ошалело посмотрел вокруг.
– Капитан, ты это о ком?
– Спокойно, Рейнар! Блефовать так блефовать. Пусть проникнется.
За дверью напряженно молчали.
– Итак, как вы сами слышали, это солдаты. И не просто солдаты, а солдаты немецкие. – Я был немного разочарован тупостью своих собеседников.
– И что же?
– Это значит, что делать два дела сразу их не заставишь под угрозой казни. Поэтому, пока я буду, как говорит мой друг Рейнар, ездить им по ушам, ваша задача добраться до берега Везера.
– Мой отец был рыцарем, ваша светлость, – почтительно произнес латник.
– А мать – обозной шлюхой, – пробормотал Лис, умело высаживая оконную раму и первым прыгая в сад. Через пару секунд самый опытный наблюдатель не смог бы различить его силуэт в густых сумерках.
– Я маркграф Бурхквард фон Эггенбург, великий сенешаль императора, – продолжил я охмуреж несчастного вояки.
Усвоенная с детства субординация сыграла с рыцарским отпрыском дурную шутку. Банальная трактирная драка грозила перерасти в большие государственные неприятности. Нужный эффект был достигнут. Стоявший за дверью ветеран чувствовал себя отвратительно. Как бравый сержант, обругавший впотьмах командира корпуса. Самое время было развивать успех.
– Латник, что вы делаете в этой чертовой дыре?
– Герцог велел усилить гарнизон замка.
– Так. Кто у вас там главный?
Представляю, какие рожи скорчили кнехты. Да! Глупые, должно быть, рожи были у собравшихся внизу у лестницы, и мысли наверняка были невеселые. Одно дело – купец заезжий с женой-красавицей. Такому, глядишь, и мошну порастрясти можно, а то вдруг и с женой его, непонятно уж как такому пню неструганому доставшейся, порезвиться… ан нет! Неудача вышла пресквернейшая.
Императорский сенешаль. Это тебе не рыцарь какой – волчина голодный, утроба ненасытная! Это даже не князь, с которым в общем-то тоже в здравом уме лучше не сталкиваться. Скажет сенешаль слово веское, моргнет глазом недобрым, и поди гадай: колесом ли тебя потянут, топором ли на части, или, скажем, прокатишься ты напоследок на четверке коней диких да огненных, на все четыре стороны света белого, который в этот миг тебе ох как не белым покажется.
Что и говорить. Невеселые мысли у кнехтов были, очень невеселые. Но мне до их раздумий дела не было. Враг в панике – гони и бей! Не давай опомниться и остановиться. Остановится – задумается: «Что это такая птица без свиты и охраны в здешней глуши делает?»
Ну, это, положим, не их собачьего ума дело, но зачем давать сомнениям зарождаться, когда их можно пресечь в корне. Так, бронзы колокольной в голосе побольше, чтобы «Мизерере»[2] сама собой в мозги лезла, по рукам и ногам леденила.
– Эй, латник! Кто тут у вас гарнизоном командует?
– Коронный рыцарь Фридрих фон Норгаузен.
– Как, старина Фриц сидит в этом лягушачьем садке?! Вот так встреча!
Сказать по чести, о роде Норгаузенов я знал лишь то, что их герб – в червлении золотая орлиная голова, сопровождаемая тремя гонтами. Этот самый старина Фриц мог оказаться нежным юношей с персиковым пухом на щеках, но очень вряд ли. Коронный рыцарь – это серьезно. Это по-нашему вроде гвардейского капитана. И копье[3] его не из дворовой челяди и крестьян местных. Не меньше двух десятков головорезов. Один к одному. Чего мелочиться? Казна платит. Коронный рыцарь фигура не маленькая. Присутствие его здесь – примета не добрая. Опять же, по нашим сведениям, в замке не больше восьми человек, а тут, как ни крути, их за тридцать получается. Невеселый расклад.
– Послушай, как там тебя?
– Готфрид, ваша светлость.
– Как ты думаешь, Готфрид, спит ли сейчас твой командир?
– Не могу знать, ваша светлость, но если его милость спит, то его заменяют либо рыцарь Арнульф фон Меренштайн, либо барон фон Кетвиг.
«Час от часу не легче, – сам себе вздохнул я. – Еще пара рыцарей – это минимум два десятка бойцов, а может, и все три. Да, влипли мы в историю.
Ничего себе скромный рыбацкий поселок. Ничего себе гарнизон для ветхого замка, где еще месяц назад и пьяный ключник-то не каждый день ночевал».
– Лис вызывает Капитана, – услышал я в своем мозгу голос напарника, – все в порядке. Мы у конюшни. Тут отирается какой-то недоносок. Но это не проблема.
В этом я как раз не сомневался. Дружище Лис до работы в институте, у себя на родине, занимался весьма интересными вещами: охранял «толстых дядь с большими звездами», уничтожал террористов, освобождал заложников, а в промежутках, для отдыха, выигрывал первенства по боксу, бодзюнцу, стрельбе из лука и кен-до. Очень, знаете ли, разносторонне развитой молодой человек.
– Рейнар, ты слышал наш разговор?
– Конечно, Капитан. Все ясно, как «Отче наш». Их тут пятьдесят—шестьдесят человек при трех рыцарях. Остальные где-то поблизости затаились. Караулят в две смены. В общем, классическая мышеловка.
– На кого, Лис? Нас они тут точно не ждут. Просто на всякий случай? Тоже не похоже. Остается маркиза. Тогда получается, что ее здесь настоятельно поджидали. С цветами и оркестром.
– Ладно, мессир Вальдер, загадками займемся попозже. Тебя там латник заждался.
– Да, прости. Значит, так. Минут через пять я выйду с этим несчастным и уеду в сторону замка. Вскоре после этого ты тихо убираешь часового и тихо выводишь лошадей! Только тихо, Лис, еще раз говорю.
– Ладно, не учи ученого!
– Дальше вы направляетесь к пристани. Помнишь, когда мы искали брод через реку, там швартовался когг. Я, кстати, когда о купце услышал, подумал: не его ли?
– Узнаем.
– Эта посудина нам понадобится. Замаскируйтесь неподалеку и ждите моего возвращения. Думаю, я не задержусь.
– Ясно, понял. Ну что ж, поехали.
За дверью было слышно, как полномочный представитель честного воинства переругивается со своими соратниками. Слов было не разобрать, но, судя по всему, спор был нешуточный.
– Эй, латник, где ты там?
Спор за дверью прекратился.
– Строй свое войско. Мы направляемся в замок.
Незадачливый сын рыцаря за дверью робко кашлянул.
– Ваша светлость… Зачем всем-то в замок? Пусть ребята отдыхают…
«Что, страшно, уродище? Оно и понятно. Это на пользу. Впредь думать будете, с кем стоит драться, а с кем лучше сделать „ну его“.
– Ладно. Так и быть, Готфрид. Пойдем мы с тобой. Господин купец согласился оплатить вам выпивку. Так что Бог с вами, сидите здесь.
За дверью послышалось тихое ликование. Неотомщенная кровь была оплачена неочищенным спиртом.
Теперь оставалось нехитрое приспособление из палочки, веревочки и грузика. Палочка, втиснутая между досками двери, держала засов в поднятом состоянии. К палочке этой на веревочке грузик привязан – светильня глиняная. Стоит светильня на торце засова. Хорошо стоит. Если дверь не трогать. А если ею, скажем, хлопнуть – светильня упадет и палочку за собой потянет. Засов сам собой закроется.
Ну что ж! И раз, и два, и три. Начали. Мое появление в дверях произвело должный эффект. В зале воцарилась тишина. Воинство, глядя на меня глазами, полными злости и преданности, склонилось в почтительном поклоне. Кабатчик, с лицом, сияющим, как новенький солид, резвой рысью подскочил ко мне.
– Не знаю, как и благодарить вас, добрый господин. Вы спасли мое заведение. Что б я без вас-то?!
– А-а, пустое. На вот, возьми. – Я высыпал в пухлую ладонь хозяина десяток динариев.
Кабатчик утер вновь подступившие слезы рукавом и стал низко кланяться:
– Спасибо вам, благодетель, да как же так?
– Сегодня солдаты пьют бесплатно. Ты понял меня?
– Что вы, ваша светлость! Не извольте сомневаться! Пусть помянут.
Не слушая его слов, я зашагал через залу, сопровождаемый горе-проводником. Понятное дело, ни в какой замок я сейчас не поеду. Это же надо быть слепым нищим, а не коронным рыцарем, чтобы пурпурный крест в терновом венке Эггенбургов от леопардового льва Камдилов не отличить. Но, боюсь, мой провожатый должен был узнать об этом несколько позже.
У конюшни, как и предупреждал Лис, ошивался какой-то молокосос. Судя по всему, тропа войны совсем недавно поманила бедолагу неясным запахом добычи, и, вероятно, тяжелая рука Рейнара могла стать для него первым тернием на этом пути. А пока что ночная сырость делала свое мокрое дело. Бедолага зябко кутался в плащ, переступая с ноги на ногу. Факел, примощенный возле него, отбрасывал мечущиеся зыбкие тени, освещая лишь самого стражника, делая все вокруг непонятным и устрашающим.
Видимо, отгоняя свои ночные страхи, юнец судорожно сжимал длинный кинжал, возлагая, как водится, на него безмерные надежды в спасении продрогшего тела.
Когда из окружающей тьмы вдруг появился тот самый рыцарь, который давеча в зале четверых нападавших голыми руками в кучу сложил, в глазах воина-первачка не вспыхнуло желание отстаивать конюшню до последней капли крови. Ой, совсем не отразилось. Так он и замер на месте, думая про себя, то ли в темень ночную зайцем прыгнуть, то ли крик поднять.
– Спокойно, Леонард, свои! – с облегчением услышал вчерашний новобранец голос старшего товарища.
– То-то же, что свои. А я гляжу, крадется кто-то в темноте. Хорошо, что обозвались. А то точно бы зашиб.
Я с трудом сдержал смех при этих словах.
– Ты смотри, кого зашибать, дерьмо ты коровье! Это ж сам маркграф фон Эггенбург, императорский сенешаль, – позаботился обо мне латник.
Парень стал неотличимо похож на жену Лота: с открытым ртом и часто моргающими глазами.
– Чего стоишь, дуралей, словно копье проглотил! А ну быстро выводи коня его светлости!
Бдительный охранник не заставил себя упрашивать и исчез в конюшне. Где-то поблизости зацвиркала цикада. Я посмотрел в ту сторону, откуда доносился звук, и, вглядевшись, различил то, что ожидал увидеть. Неподалеку от ворот конюшни, над забором, отделяющим ее от сада, склонилось старое ветвистое дерево. Одна из ветвей, толстая и причудливо изогнутая, располагалась как раз в ярде над головой караульного. Надо ли говорить, что на ней в вальяжной позе расположился мой верный напарник, практически невидимый в своем темном одеянии.
– Вот ваш конь, ваша светлость. Экий красавец. Эх! Мне бы такого! – Мой вороной жеребец презрительно фыркнул на плебея и встал на дыбы.
– Спокойно, Мавр, спокойно. Дурак ты, парень, чтобы такого коня в узде держать, всей твоей деревни не хватит.
– Если ваша светлость пожелает, я поведу коня в поводу. – Латник почтительно поклонился.
– А ты как думал, Готфрид? Я что – по этакой темени буду шею себе ломать?!
– А и сломал бы – невелика беда, – пробурчал тот, кого мой латник назвал Леонардом.
Сказано это было тихо, но у меня с детства был очень тонкий слух.
– Служи, парень. Нагуляешь себе мозгов, глядишь, дорастешь до коня. – Произнеся эту двусмысленную фразу, я покровительственно опустил руку на плечо горе-стражнику. На неподготовленного клиента подобное действие производило эффект опущенного моста. Мастер Ю Сен Чу, патриарх школы Чжоу И, называл этот удар – Крыло взлетающего лебедя.
Парень издал нечленораздельный звук, долженствующий, видимо, означать удивление, и рухнул на колено. О том, что правая рука еще несколько часов будет слушаться его с большим трудом, я готов был спорить на любые деньги.
Латник весело расхохотался, наблюдая конфуз своего собрата. «То ли еще будет!» – мысленно пообещал я своему провожатому.
– Ладно, Леонард. Иди пей. Скажи, чтобы тебя сменили.
Сам того не сознавая, Готфрид из Вейлера спас незадачливого цербера от крупных неприятностей. А судя по звукам, доносившимся из корчмы, смены караула мы бы не дождались и до утра.
– Веди, Готфрид, – скомандовал я латнику.
Глава пятая
Давно пора посмотреть, что они там делают.
ШтирлицЧуден Везер при тихой погоде.
Едва-едва первые лучи солнца обласкали нежные лепестки речных лилий, только-только первая проснувшаяся форелька, умывшись, начала свою ежедневную гимнастику, выпрыгивая из воды и радуя взор ранних рыболовов, а доблестный рыцарь Вальдар Камдил, мучительно переживая внутреннюю борьбу голода со сном, уже устало вел своего несравненного коня шагом по речному берегу, заросшему густым кустарником.
Неожиданное движение привлекло мое утомленное внимание. Тяжелый кинжал воткнулся в ствол дерева в дюйме над моей головой. Точнее, там, где она была секунду назад. Уйдя перекатом в сторону, я обнажил меч.
– Доброе утро, Капитан! Не спи, замерзнешь! – услышал я радостный голос Лиса. Мой верный напарник явно был рад своей шутке.
– Дитя малое, – проворчал я, вылезая из придорожной канавы и посылая меч в ножны. – Одежду кто чистить будет?
– А что? По-моему, ты хорош, как майский король!
– А ты как набитый дурак. Ладно, где вы расположились?
– Здесь поблизости. Чудное место. Я отлично отдохнул. Пошли покажу. – Мой напарник явно хорошо выспался.
Ярдах в ста от места нашей встречи Лис остановился и, крепко ухватившись за ветки ближайшего к нему куста, потянул на себя. Куст поддался, и в образовавшийся проем я увидел возок, один из тех, в которых путешествуют состоятельные купцы. Рядом паслись стреноженные кони.
– Здесь тропинка была к рыбачьим сижам, – объяснил Рейнар. – Мы ее слегка расчистили, зеленью закамуфлировали, в общем, неплохо получилось. Как по-твоему?
– Вполне, – похвалил я Лиса за смекалку.
– Представляешь, – продолжал он, – я тут думал, как сделать, чтобы следов от колес не осталось, так эти два динозавра недовымерших выпрягли лошадей, резвенько так возок подхватили и ярдов на двадцать перенесли. Могучие мужики, что и говорить!
– Все спокойно было?
– Да сунулись сюда два рыбака местных… Я тут как раз Бренду и второму – Рону – раны врачевал. Ну, как положено. Стоят они с голым торсом, я их «Rescur Randger» мажу, и тут эти два дуралея заявляются. Видел бы ты их рожи!
– И где они сейчас? – Я не на шутку встревожился обилием трупов, оставляемых нашей командой на своем пути. Как говаривал Людовик XIII: «На сегодня – хватит».
– Где? Сидят на берегу, рыбу ловят. Вместе с Роном. Мы, кстати, тут уже чудной ухи наварили. Иди попробуй. Проголодался небось?
Я не заставил себя долго упрашивать. Когда с завтраком было покончено, я уселся на поваленное бревно рядом с Рейнаром и стал полировать клинок куском замши.
– Лучше расскажи, как твои дела? – осведомился Лис.
– Штатно, Сережа, штатно. Поди, там у Мавра в тороке одежка Готфрида из Вейлера.
– А сам он как?
– Привет, правда, не передавал, но, в общем, ничего – жив. В канаве валяется, а может, и в себя уже пришел. Голова-то крепкая. Они тут крепкие на диво.
– Это точно. Вон я Рону по куполу как навернул. У другого небось после этого глаза исключительно через грудную клетку смотрели бы, а этот хоть бы что. Только шишка здоровенная.
– Сползал я к замку, – прервал я рассуждения своего друга. – Засада там действительно есть. Человек тридцать. Стоят, правда, плохо, но если не придираться, с первого взгляда не видно. Что еще? А, вот! Недалеко от замка развилка дороги. Одна идет к реке, другая уходит вниз через лес и, видимо, ведет к побережью.
– Понятно. У тебя уже есть план?
– Что-то похожее на план, Лис, пока еще без деталей.
– Хорошо. Что делаем дальше?
– Для начала разбудим остальных.
Я подошел к возку. Но не успел даже поднять руку, чтобы постучать в дверцу, как могучая рука Бренда материализовалась в двух дюймах от моего плеча.
– Доброе утро, почтенный купец, – весело приветствовал я своего недавнего боевого товарища.
– Доброе… – угрюмо произнес он, одаривая меня таким подозрительным взглядом, как будто я сообщил ему о наступившем вчера конце света.
«Как это Лису удается разговорить подобные бревна?» – невольно пожал плечами я.
– Госпожа, – почтительно произнес телохранитель, – рыцарь прибыл.
– Спасибо, Бренд, – донесся из возка нежный голосок, слушая который невольно восхищаешься всеблагостью Господней. – Ступай.
Неудавшийся негоциант нехотя отошел в сторону.
«Сказать ему о деньгах или не надо? – подумал я, глядя ему вслед. – А, бог с ними. Скажу Лису. Сам пусть разбирается».
Дивное видение выпорхнуло из возка, несказанно выиграв от своей материальности. Роскошные золотистые волосы тяжелой волной ниспадали ей на плечи. Утренний бриз играл непослушными локонами, то открывая, то вновь скрывая тонкие черты ее лица. Утонченной рукой она с изяществом, доведенным до совершенства, отбросила волосы назад. И тут я впервые увидел вблизи ее глаза!..
«Синь неба Палестины, лазурный блеск сапфира – ничто пред этой синью. Их свет пьянит и манит, как звезда, что корабли спасает среди бури. Их свет – глоток воды в час полуденной жажды. Их свет – очаг и кров уставшему в лишеньях… О, опахала темные ресниц! Не отбирайте свет животворящий!»
В общем, стоял я дурак дураком, с открытым для приветствия ртом, любуясь маркизой, и заготовленные слова медленно скатывались по языку обратно в горло. Стоял, покуда не раздался у меня за плечом сдавленный рык Бренда. Вздохнув поглубже, я низко поклонился, целуя точеную ручку леди Джейн.
– К делу, джентльмены, к делу, моя прекрасная леди. На сегодняшний день мы имеем четырех боеспособных мужчин и прекраснейшую из женщин. Далее – имеется возок, восемь лошадей и, как я понимаю, довольно крупная сумма денег.
Маркиза согласно кивнула моим финансовым выкладкам.
– Я продолжаю. С другой стороны, имеет место быть укрепленный замок с гарнизоном человек в шестьдесят, готовый к торжественной встрече незваных гостей.
– Ну, замок не очень-то укрепленный. Да и люди так себе. К тому же их уже меньше шестидесяти, – вставил свое веское слово Лис.
– Верно. Семерых со счетов можно сбросить. А с тяжело раненными и все пятнадцать будет. Но только это не суть важно. Замок мы штурмовать не будем.
Мне почему-то показалось, что слова мои несколько расстроили Бренда. Во всяком случае, он как-то странно сжал рукоять своего меча, и гримаса на том месте, где у обычных людей наличествует лицо, выражала неодобрение только что услышанным.
– Да, дорогие мои соратники, штурмов не будет. Для дальнейших действий нам нужен корабль.
– Зачем? – Ангельский голосок маркизы звучал очень по-деловому.
– Для того же, для чего вообще нужны корабли: чтобы плыть на нем.
Глаза леди Джейн метнули холодный пламень, и голубизна их в этот момент была сродни серебристой голубизне лезвия моего меча.
– Клянусь всеми святыми, ни я, ни мои люди никуда не поплывут!
– Так, корабля еще нет, а бунт на корабле уже есть, – съехидничал Лис.
– Сударыня… – осмелился прервать я прекрасную маркизу. – Есть два варианта действия: либо вы пробуете прорваться в замок, и тогда мне только останется сообщить скорбную весть о вашей гибели родным и близким, либо вы будете действовать по моему плану, и тогда, клянусь честью рыцаря, сегодня ночью вы получите своего супруга, а мы, надеюсь, короля Ричарда.
– Ладно. Что это за план? – Голос маркизы не потеплел ни на градус.
– Очень скоро стража хватится, а может быть, и уже хватилась, что вас нет на месте. Вскоре выяснится, что и наша светлость тоже растаяли в утреннем тумане.
– И что же?
– Когг на месте?
– На месте, мессир Вальдар. Когг ганзейский, груз – вино, мед и вся прочая снедь – в том же роде. Порт назначения – Бремен. Экипаж – десять человек.
Соратники удивленно воззрились на Лиса.
– А что я? Так, отошел посмотреть.
– Спасибо, дружище. Что еще?
– На пирсе стражник в будке. Спит, как праведник.
– Стражника надо будет убрать. Но только так, чтобы он мог рассказать, кто его приложил. Послушайте, Бренд, вы можете ударить человека так, чтобы он не сразу умер?
Бренд насупился.
– Понятно. Значит, вся надежда на Рона. Да, кстати, Рон, где там твои рыбаки?
Громила, украшенный впечатляющей шишкой, махнул в сторону, где у дерева сидели два плотно спеленатых аборигена.
– Волоки их сюда, Малыш.
Тот, кого я ласково величал Малышом, нерешительно посмотрел на леди Джейн и, получив подтверждение приказа, двинулся его исполнять. Не прошло и двух минут, как испуганные ройхенбахцы были доставлены на военный совет. Ужас в их глазах свидетельствовал о превратностях сегодняшней рыбалки.
– Ну-ка, ну-ка, любезнейшие, подходите-ка поближе.
Любезнейшие, два явных любителя пива, в ношеной одежде из грубой холстины, робко приблизились ко мне.
– Да вы не бойтесь. Вас здесь не обидят, а если вы согласны нам помочь, еще и денег заплатят.
Рыбаки, обреченно глядевшие на кулаки Бренда, заметно оживились, услышав о деньгах.
– Вы хорошо знаете реку?
– Хорошо, ваша честь! Прекрасно знаем! Выросли здесь! А как же, прекрасно знаем! – перебивая друг друга, затараторили они.
– Тише, не галдите! Мне нужно место на реке, вверх по течению, где мог бы пристать корабль и где бы приличная компания могла приятно провести день, не привлекая чужих взглядов.
Рыбаки задумались.
– Фогинг… – немного неуверенно предположил один.
– Фогинг? – Глаза второго рыбака заметно увеличились. – А что? Неплохое место. Корабль там точно станет. В замке старом – живи не хочу. Вокруг ни одной живой души… Отличное место!
Я с сомнением посмотрел на Лиса: «Брешут, селедка их заешь!»
– Отличное, говоришь? Что ж, может, ты и прав. Это хорошо. Да, вот еще! Забыл сказать. Вы с нами поедете.
При этих словах усы неудавшихся Сусаниных обвисли, как флаги в штиль.
– И если что не так, – продолжил я свою мысль, – старина Бренд с удовольствием посмотрит, какую рыбу можно поймать, если намотать ваши кишки вместо наживки.
При этих словах лицо Бренда исказило некое подобие радостной улыбки, от которой наверняка могло скиснуть молоко на полмили вокруг.
Рыбаки заметно побледнели.
– Ну что, хвост ты щучий, правду скажешь или тебя прямо сейчас рыбам скормить? – Я приподнял бедолагу над землей. – Куда ты нас заманить хотел?
– Там призраки, – прохрипел полузадушенный рыбак, – отпустите, ваша честь, все скажу, как на исповеди.
– Говори! – Я разжал руки, и жертва моего произвола рухнула на землю.
– Это еще мой отец рассказывал. Много лет назад вестфольдинги пришли и осадили замок Фогинг. Оборонял его барон Бернгерд Бесстрашный со своим отрядом. И сколько ни штурмовали вестфольдинги замок, им не удавалось взять его. Только когда последний защитник умер от голода и ран, враги вошли в Фогинг. И тут-то оказалось, что призраки воинов по-прежнему защищают замок. С тех пор он так и стоит, не разрушаясь, все эти годы.
– М-да. Еще что?
– Обычно призраки ведут себя довольно спокойно. Хотя вовнутрь никого не пускают.
– Понятно.
– А вот если поблизости появляется вестфольдинг, то лучше уж находиться подальше от этих мест.
– Это камень в твой огород, мессир Вальдар, – хмыкнул Лис.
– А я туда и не собираюсь. Место для нас, кстати, действительно идеальное. Ни одна живая душа туда не сунется, а дорога проезжая оттуда должна быть.