- -
- 100%
- +
– Ну, дорога, положим, за эти годы наверняка стала совсем даже непроезжая, – поправил меня Лис.
– Это дело Бренда с Роном. Только поставь им, пожалуйста, конкретную задачу, а то они выкорчуют все окрестные леса.
– Хорошо, Капитан. Что делать дальше?
– Дальше идем смотреть корабль. А ты подумай пока, как будешь разбираться с этим призрачным воинством.
– А что тут думать? Развоплотим – и дело с концом.
– Ну-ну, дерзай. Только ты мне здесь еще живой нужен. Понял, орел?
Через несколько минут наша кавалькада, покинув свое временное укрытие, двигалась к пирсу. Вокруг звонко пели птицы, радуясь утренней свежести, а в голове моей тяжело перекатывалось чугунное ядро, напоминая о необходимости отдыха или хотя бы утренней чашечки кофе.
Ехать, слава богу, пришлось недолго. Минут через двадцать показался пирс, около которого, между рыбачьими барками и лодками с лесом, красовался фризский когг со спущенной реей.
– «Святой Николай», – прочел я надпись, вырезанную на борту. – Что ж, с фантазией не очень, но по делу. Ладно, поехали. Рон, буди стражу!
Дверь в будку караульного разлетелась в щепу. Несмотря на свою молодость, Рон, похоже, был далеко не новичком в подобного рода визитах. Спавший в углу на тюфяке стражник суетливо попытался встать. Однако это было излишне. Мощная рука «приказчика» оторвала его от пола и вскинула вверх, как мешок соломы. Непонимание в глазах бедолаги сменилось животным ужасом. «Хрясь!» – стражник сполз по стене, оставляя на ней кровавый след.
– Жив? – осведомился я.
Лис потрогал пульс обломка гомо сапиенс.
– Ничего. Очухается. Но не скоро.
– А! Ему все равно спешить некуда. А вот нам – самое время взойти на борт.
Оставив пленников, Рона и маркизу с лошадьми, наша живописная компания ступила на палубу «Святого Николая». На первый взгляд казалось, что корабль пуст. По счастью, слух, пришедший на помощь взгляду, чутко фиксировал богатырский храп, сотрясавший судно.
Поднявшись на борт, мы сразу же узрели картину, достойную кисти большого художника. Взгромоздясь на свернутый парус, здесь спало какое-то рыжее чудовище в камизе[4] грязно-песочного цвета. Бренд сделал было шаг в сторону логова морского волка, но я поспешно остановил его:
– Прошу тебя, хоть этого оставь в живых.
Телохранитель смерил меня тяжелым взглядом так, будто я сообщил, что оставляю его сегодня без завтрака. Ему почему-то не нравилась моя манера шутить.
Судя по характерному запаху, щедро витавшему над кораблем, коктейль «Кровавая Мери» был бы сейчас весьма уместен.
– Лис! Как там у вас поется: «Нас утро встречает прохладой»?
Рейнар довольно ухмыльнулся и, зачерпнув валявшейся поблизости бадьей забортной воды, тут же опрокинул ее на голову спящего моряка, сопровождая внезапное омовение истошным криком: «Полундра!»
Рыжее чудовище вскочило, безумно озираясь и хватая воздух ртом. Глаза его цвета вестендской отмели в этот момент живо напоминали два взбесившихся компаса, начисто забывших, что они должны показывать.
– Святые кости! Это еще что такое?!
– Это? Приз за лучший фрахт года – явление «Святого Николая» с группой поддержки пред своими восторженными поклонниками.
– Какого черта! Кто вы такие?
– Насчет чертей – это не ко мне. А кто мы такие, тебе и вовсе знать не обязательно. Мне нужен капитан. И будь добр… поскорее! – Я сопроводил последние слова выразительным жестом, кладя руку на меч.
– Потроха акульи! Три тысячи гортингонских ведьм! Да я и есть капитан этой посудины!
Бравый моряк попытался принять должный вид, но память о пережитых штормах настигла его в ту же секунду, и, сильно качнувшись в сторону, он рухнул на палубу.
– Ну да! Я Йоган Гигер, капитан «Святого Николая», и, клянусь всеми ребрами Адама…
Каюсь, я не стал выслушивать, в чем клянется наш мореход.
– Поздравляю вас, мой дорогой! У вас отличное судно. Я готов биться об заклад, что на всем побережье от Бомбея до Шанхая не сыскать такого красавца. Не правда ли, Рейнар?
– Да что там! Такого корабля даже в Гонконге не найдешь!
– Гонконгов этих ваших я не знаю, но корабль действительно добрый. – Тон капитана заметно смягчился. – Видели бы вы его на ходу!
– Прекрасная идея, кэп! Я как раз думал, не зафрахтовать ли нам ваше судно для небольшой увеселительной прогулки?
– Что еще за прогулка? Я иду в Бремен с грузом!
– Да-да. Я знаю. Вино, мед, воск, холстина. Без всего этого Бремен как-нибудь перестоит. А прогулка-то, в общем, так, ерундовая. Сначала вверх по реке до замка Фогинг. Там – небольшой пикничок на привале, а потом возвращаемся, берем здесь груз и движемся прямиком на Британские острова.
Рыжая шевелюра Йогана Гигера зашевелилась.
– О, рог Вельзевула! Вы что – с головой в ссоре или пьяны, как тамплиеры? Да кто же плавает в Фогинг?
– Увы, дружище. Мы до омерзения трезвы. И с мозгами у нас все в порядке. И именно поэтому вам с нами придется плыть в Фогинг и далее по указанному маршруту. – Я изо всех сил старался быть убедительным.
Лицо капитана исказила мучительная гримаса раздумья.
– А если, например, я откажусь? Три тысячи гортингонских ведьм! Если я сейчас разбужу команду и велю выкинуть вас всех за борт?!
Моя правая бровь удивленно поползла вверх.
– Это ваше право, капитан. Ваше святое право. Но… – я выдержал эффектную театральную паузу, – в таком случае, увы, мне вряд ли удастся убедить моих молчаливых соратников, – я кивнул на Бренда и Лиса, громоздившихся поодаль, – не разбирать это славное судно по досточкам. И не засовывать лично вам, мой дорогой капитан, в глотку, скажем, в-о-о-н тот брашпиль.[5] А кроме того, у меня есть заветное слово. – Я поманил собеседника и прошептал ему на ухо: – Пять фунтов.
– Пять фунтов! Черт возьми! Это же сто солидов! Гм-м… – Капитан поскреб заскорузлыми пальцами в своей рыжей, усыпанной рыбьей чешуей бороде. – Оч-чень неплохие деньги! А-а! Была не была. По рукам!
Как я и предполагал, погрузка прошла быстро. Возражения капитана насчет женщин на корабле наткнулись на взгляд Бренда, предвещавший бурю получше любого барометра, и стихли сами собой. Менее чем через час «Святой Николай» был готов к отплытию.
– Джентльмены, минуточку внимания. – Я жестом пригласил своих соратников приблизиться. – Теперь начинается самое интересное. Рейнар, замок Фогинг – на тебе. Это наша оперативная база. Далее – рубеж развертывания номер один: дорога на Ройхенбахский замок. Это для тебя, дружище Бренд. К началу сумерек ты с возком должен быть там. По сигналу начинай очень быстрое движение в сторону замка. Там в это время будет происходить переполох. Это наша с Рейнаром забота. Ворота замка скорей всего останутся открыты, но если нет, то, любезный мой Бренд, открой их. Только быстро. После этого ты опять садишься в возок и самым резвым аллюром уходишь по дороге в сторону моря.
Бренд исподлобья подозрительно посмотрел на меня и перевел глаза на маркизу. Прелестная миссис Эйстон утвердительно кивнула.
– Коней можешь загнать. За тобой, видимо, будет погоня. Утащи ее за собой подальше. Если догонят, что ж, им же хуже… – продолжил я. – Дальше, Рейнар. Между поселком и замком течет речушка. Так себе речушка, большой ручей. Старица этого ручья норд-норд-вест от замка, ярдов семьдесят. Место самое что ни на есть комариное, но очень тихое. Приведешь туда коней. Хорошо бы кому-нибудь с ними остаться, но – увы! – некому!
– А я? – обиженно пробормотал Рон.
– Ты остаешься на корабле, не хватало еще, чтобы эти мореплаватели ушли в свой Бремен. Как стемнеет, «Святой Николай» должен быть у пирса.
– Лошадей постерегу я. – Голос прекрасной маркизы звучал непоколебимой уверенностью.
– Да? А кто будет стеречь вас?
– Вот он. – В руке леди Джейн блеснул уже знакомый нам стилет. – Можете не сомневаться, я им владею не хуже, чем вышивальной иглой.
– Не скажу, чтобы эта идея мне нравилась. Но будь что будет! А я, друзья мои, отправляюсь в замок, чтобы уточнить некоторые детали. В случае чего Рейнар знает, что делать дальше. А теперь «время подумать о душе», как говаривал Цезарь Борджиа. Лис, где там у нас монашеское одеяние?
Глава шестая
Сейчас я попаду в мышеловку, и горе тем кошкам, которые попробуют тронуть такую мышку.
Шарль де Бати, де Кастельмор д’Артиньян
«Почему, спрашивается, как монах, так обязательно задохлик?» – размышлял я, семеня в сторону замка.
Купленное по случаю одеяние, по всей видимости, было великовато его прежнему обитателю, но мне, увы, оно было неотвратимо коротко.
Осмотрев меня перед выходом, Лис неодобрительно покачал головой и, тяжело вздохнув, изрек:
– Шо я скажу тебе, Капитан. Туфта это все. Бездарная туфта. То есть, судя по длине, сутана у тебя, конечно, кавалерийского образца, но шпоры, выглядывающие из-под нее, наводят на грустные мысли. А кроме того, где ты видел, чтобы монахи при ходьбе делали отмашку одной рукой, а другой все норовили придержать меч?
Теперь же, увидев на дороге согбенную кривоногую фигуру, меланхолично перебирающую четки, Лис едва не свалился от хохота за борт. Я погрозил ему кулаком и, вновь напустив на себя благостный вид, зашлепал босыми ногами по тракту.
Дорога до замка была неближней, но спешить мне было некуда. При известном навыке определить расположение внутренних постов, наметить пути отхода, осмотреться на месте – все это не заняло бы много времени. Я включил связь.
– Капитан вызывает Лиса. Как ваши дела?
– Все путем, Капитан. У меня тут есть идея насчет жмуриков.
– Давай выкладывай.
– Как ты думаешь, что здесь делает эта призрачная гвардия?
– Ты же слышал – обороняет замок.
– Я не об этом. Почему она до сих пор не откочевала в лучший мир?
– Видимо, они считают, что их дела на этом свете не завершены.
– Ответ правильный. Садись. «Пять».
– И что из этого?
– А из этого следует, что надо помочь завершить эти дела. По принципу айкидо. Не переть на противника танком, а мягко продолжить его агрессивное движение. И, естественно, победить.
– Звучит красиво.
– Можешь быть спокоен. Исполнено будет не хуже. Прошу «добро» на небольшую вылазку.
– Действуй по обстоятельствам. Только я тебя прошу, Сережа, не рискуй зря.
– Понятное дело, Капитан. Да я и не один пойду. Рона с собой прихвачу, а то он совсем, бедняга, извелся. Все спрашивает, что он не так сделал, если мы его на эту разборку не берем.
– Ай-ай-ай! Горе какое! Хорошо. Утешь мальчика.
– Спасибо, дружище. Я знал, что ты великодушен.
Итак, я брел к замку Ройхенбах, все более и более входя в образ бродячего монаха. Дух мой воспарял в эмпиреи, а бренная плоть влачилась по грешной земле, как… как… В общем-то это не важно.
Благочестивые мои размышления были прерваны появлением двух всадников, скакавших от замка. Опустив очи долу, я обратил стопы свои прочь от мужей, бряцающих смертоносным железом, призывая милосердие Господне на головы неразумных детей его.
– Постойте, святой отец! – Один из солдат повернул коня, перегораживая мне дорогу.
– Мир вам, дети мои! Восхвалите всеблагость Господню на путях своих! Что побудило вас прервать смиренную мою молитву во искупление грехов человеческих?
– Мы посланы комендантом Ройхенбаха Фридрихом фон Норгаузеном, чтобы найти в поселке писаря и священника. То, что ты монах, – это видно и без фонаря, а судя по чернильнице на поясе, гусь для тебя не только мясо! – Обрадованный своей шутке вояка радостно заржал. Удивленный конь скосил глаза, пытаясь разглядеть, что это стряслось с седоком, но, не разглядев, лишь фыркнул и покачал головой.
– Я смиренный служитель Господа, и дела мирских владык не имеют значения в моих глазах.
– Эй-эй, святой отец. Там, в замке, парень того и гляди отдаст Богу душу. Вы же не хотите, чтобы он умер без покаяния?
– Ты прав, сын мой. Показывай, куда идти.
– Залазь мне за спину, монах.
– Не пристало мне ездить на лошади, сын мой.
– Да что тут разговаривать. Закинь его на коня, и дело с концом, – вмешался в наш теософский спор второй всадник.
Сказать это было куда проще, чем сделать. Я не стал сопротивляться. Просто расслабился и с некоторым злорадством наблюдал, как бравые вояки затягивали в седло мои двести фунтов живого веса. Думаю, за это время до замка можно было дойти пешком. В конце концов, решив, что в замок мне все-таки надо, а так, пожалуй, не доберемся и до вечера, я позволил посадить себя верхом и, прилагая массу усилий, чтобы выглядеть неуклюжим, затрясся за широкой спиной гонца.
– Лис вызывает Капитана. Капитан, ты это где? – Мой верный напарник, видевший в этот момент моими глазами, был, вероятно, очень удивлен, узрев перед собой обтянутую кольчугой спину.
– Все в порядке, Рейнар. Путешествую автостопом.
– А! Ну-ну! Хочешь посмотреть, что за маскарад мы тут учудили?
– Давай показывай.
Наезженная лесная дорога была скупо освещена солнцем, с трудом протискивавшим свои лучи сквозь зеленое буйство крон вековечных дубов. Обочины дороги по обе стороны поросли густым кустарником, выползавшим кое-где за отведенные ему человеком границы. Совсем рядом со мной, точнее, с Лисом к проезжему тракту примыкала еще одна дорога. Судя по всему, ее уже давно не касалось колесо, но «добрые и мудрые» руки человека, похоже, здесь поработали совсем недавно.
Следы этих трудов валялись по обе стороны дороги, явно не гармонируя с общим пейзажем. Выдернутые с корнем кусты, стволы деревьев, некогда преспокойно лежавшие поперек пути, а теперь в живописном беспорядке разбросанные поодаль, – все это наводило на мысль о чьем-то героическом трудовом порыве. Я даже знал, о чьем.
Итак, Лис в одеянии несчастного латника из Вейлера, но в своем авентайле,[6] каске и крагах[7] горделиво высился посреди лесной дороги. Остальную ее часть перегораживал Рон, чья широкая грудная клетка вполне заменяла мантелет.[8]
– Чего ждем?
– Мой Капитан, по этой дороге в замок Ройхенбах из Цорндорфа каждый день направляются возы с провизией. Мясо, видишь ли, в поселке все привозное.
– Откуда узнал?
– Аборигены подсказали.
– И что? На старости лет решил заняться разбоем на большой дороге?
– Обидеть поэта может всякий. А вот понять его тонкую ранимую душу – это…
– Лис, не балаболь.
– Ладно. По делу. Я решил снять осаду с замка Фогинг.
– Что решил?
– Повторяю еще раз для особо тупых. Снять осаду с замка Фогинг. Подумай сам. Если эти джентльмены, несмотря на самые веские аргументы в пользу их собственной гибели, продолжают ошиваться на своем боевом посту, значит, они считают, что их дело еще не завершено. А если так, надо им в этом помочь.
– Что ж, не лишено остроумия! И что ты намерен делать?
– Что? Приказом этого самого главного Фрица повернуть караван с провизией на Фогинг и, как я уже сказал, снять осаду.
– Не захотят. То есть поворачивать не захотят.
– Тю, сдурел? А кто их спрашивать будет? Кстати, вот, кажется, и они, родимые кормильцы!
Где-то вдалеке раздавались скрип колес и цоканье копыт. Слышались чьи-то голоса и смех. С каждой минутой звуки приближались.
– Ну и силен ты врать, командир! – раздался чей-то голос после очередного раската хохота.
– Да не будь я Ганс Рюдель, если это не так! – Громкий ответ командира прозвучал почти обиженно.
– Болтун – находка для шпиона! – процитировал какого-то одному ему ведомого классика Лис и вразвалочку зашагал навстречу конвою.
Караван был уже совсем близко. Три груженых воза, сопровождаемые четверкой всадников, беспечно двигались по дороге.
Увидев нашу заставу, всадники было взялись за оружие.
– Эй-эй, ребята, не надо глупостей! Мне нужен Ганс Рюдель!
– Ну, я Рюдель. – Один из всадников, гарцевавший на ладной буланой лошадке, выехал вперед.
– Я Рихард Зорге, унтер-гаупткнехт[9] герцога Лейтонбургского.
– Это я и сам вижу. В чем дело?
– Приказ коменданта. Сегодня обоз идет в Фогинг. – Лис был суров.
– Куда?!! – Каска на голове Ганса Рюделя заметно приподнялась.
– Ты не ослышался, приятель. В Фогинг, черти б его побрали!
– Какого дьявола?!
– Мне-то почем знать?! Его честь Фридрих фон Норгаузен вчера вечером получил приказ. Оттуда! – Лис многозначительно указал пальцем вверх. – Слышал бы ты, как он поминал всех святых.
– А ты, часом, не врешь? – В ефрейторских мозгах Ганса вяло шевельнулась бдительность.
– Ганс, дружище. Тебя с утра ничем тяжелым по голове не били? – участливо осведомился Рейнар. – Ты хочешь сказать, что десяток моих кнехтов всю ночь чистили эту дорогу специально для того, чтобы я тебя обманывал? К тому же ехать-то куда? В Бремен на ярмарку? В Фогинг.
Убийственные аргументы Лиса заметно подействовали. Рюдель призадумался.
– А как же гарнизон?
– Что-то осталось с давешнего. Что-то взяли в поселке. Кроме того, со вчерашнего дня едоков поубавилось.
– Что случилось?
– Бог его знает! То ли англичане, то ли просто пираты. Семерым нашим теперь сам сатана кушать готовит, еще десяток тоже о еде думают мало.
– Да! Дела! Ну а в Фогинг-то зачем?
Лис устало пожал плечами.
– Это не мое дело, приятель. Но тебе-то что? Вам приказано ждать пустые возы здесь. В Фогинг поедем мы с Мюллером.
– А если они не вернутся?
– Не накличь беду, Ганс! Но если через три часа возов не будет, отправляйтесь в замок, пускай заказывают мессу в нашу честь.
– Эй, Лис! Осторожней, не зарывайся, – одернул я напарника.
– Ерунда. Это немцы. Если бы им было приказано ждать до второго пришествия, они бы и тогда с места не двинулись. Ну а если через три часа возы не вернутся, то операцию все равно придется отменить.
– Ладно. Убедил. Удачи тебе!
– Прорвемся!
Стражники, покрикивая на возниц, поворачивали обоз на новую дорогу.
Я отключил связь. Впереди маячили ветхие башни замка Ройхенбах.
* * *Насколько я имел возможность наблюдать, старый замок переживал не лучшие дни. Видимо, то же нашествие вестфольдингов, которое сделало Фогинг замком призраков, немилосердно прошлось по Ройхенбаху. Наскоро заделанные проломы в стенах темнели уродливыми шрамами, подвесной мост был начисто разрушен, а на его месте красовался свежесколоченный бревенчатый настил.
Мои провожатые медленно поднялись на холм и принялись стучать в ворота. Я оглянулся. Там, где я ожидал увидеть засаду, в кустах поблескивали каски и раздавались приглушенные голоса. «Сколько ж вы тут, бедняги, сидите? – вздохнул я. – И все попусту».
В воротах показался стражник.
– А, это вы! Заходите скорее, его честь ждет.
Всадник, за плечами которого я проделал путь до замка, провел меня через замковый двор к невысокой башне, между камнями которой кое-где проглядывала трава, а на боевой галерее нагло зеленела одинокая молодая береза.
Миновав еще одного стражника, мы поднялись наверх и остановились перед тяжелой дубовой дверью. Бравый вояка как-то вдруг сник и тихо поскреб темные от времени доски.
– Какого дьявола! Кого там еще черти принесли? Входи, разрази тебя гром, – прогремело из «кабинета».
Солдат приоткрыл дверь, пропуская меня вперед.
– А, это ты, монах! Где тебя сатана таскал столько времени?
Первое, что я увидел перед собой, войдя в комнату, была спина. Мускулистая спина, щедро украшенная свежими рубцами от кнута. Ее несчастный обладатель стоял на коленях со связанными руками, все время норовя упасть на пол.
– Стой, негодяй! Я с тобой еще не так поговорю! – Обладатель громового голоса подошел к бедняге и, ухватив за волосы, поднял на ноги.
– Мир вам, дети мои, – произнес я, входя, голосом, который можно было мазать на хлеб.
– Чертово брюхо! Кто тут толкует о мире? Да я готов оторвать этому недоношенному идиоту голову и выкинуть ее на корм свиньям.
«Матерый волчище», – подумал я, разглядывая обладателя громового голоса. Да! Скажу я вам, это был примечательный образчик человеческой породы. На вид «старине Фрицу», а это был, без сомнения, он, можно было дать лет сорок. Но только недосмотром судьбы или же особо благоприятным расположением звезд в момент его рождения можно было объяснить столь большую продолжительность его жизни.
Через весь лоб Фридриха фон Норгаузена тянулся длинный глубокий шрам, подтверждающий версию Лиса об особой прочности здешних голов. Второй шрам пересекал губы рыцаря, навек складывая их в какую-то зловещую усмешку. Как я успел заметить, одно плечо его было чуть выше другого, а при ходьбе он сильно приволакивал ногу. Но я готов был поклясться, что, пожелай он действительно оторвать голову несчастному, все было бы кончено раньше, чем мне бы удалось прочитать «Credo». Длинные его, седые как лунь волосы спадали на широкие плечи и были схвачены на лбу ремешком из узорчатой кожи.
– Милосердие подобает христианскому воину, тем более рыцарю, принявшему священные обеты.
– Милосердие! Кой черт – милосердие! По вине этого недоноска мы выставлены на всеобщее посмешище, словно шуты на ярмарке. А ты, как дурак стоеросовый, толкуешь мне о каком-то милосердии! Может, ты и есть дурак? Я слышал, святые отцы любят блаженных! – Фридрих фон Норгаузен отдавал дань изящному остроумию.
– Я смиренный слуга всеблагой матери нашей – святой первоапостольной римской католической церкви. И пусть я даже нижайший из ее смиренных слуг, но я требую почтения к ней в моем недостойном лице. Я требую, господин рыцарь, прекратить богохульства и измывательства над этим несчастным! – Голос мой звенел, как колокола Кельнского собора в судный день.
Но, видимо, пыл моих речей был растрачен зря.
При последних моих словах несчастный повернул голову, и на какой-то миг наши глаза встретились. Я инстинктивно прижал локоть к бедру, где под сутаной был спрятан кинжал. Лицо бедолаги представляло собой кровавую маску, больше похожую на свежую отбивную. Без слов было понятно, что над ней кропотливо поработали большие мастера своего дела. Но двух мнений не могло быть – передо мной предстал Готфрид из Вейлера, латник герцога Лейтонбургского…
– Ты что, святой отец, учить меня вздумал?! – взревел рыцарь. Оловянные глаза его раскалились до белого пламени, а лицо налилось темной кровью.
– Ваша честь, быть может, пока что отвести монаха к Томасу? – робко предложил мой сопровождающий, все еще робко топтавшийся у дверей.
– Пошел прочь, скотина! – продолжал бушевать Норгаузен. – Не нужен уже твоему Томасу священник! Я сам ему грехи отпустил, – закончил он, неожиданно успокоившись.
Солдат побледнел.
– Иди, парень, иди. На вот, выпей за помин его души. – Рыцарь кинул моему провожатому динарий.
– Упокой, Господи с праведниками, душу раба твоего Томаса, – забубнил я.
– Аминь! – резко завершил мою импровизацию Норгаузен. – Это был его брат, монах, совсем еще мальчишка. Какой-то негодяй размозжил ему голову блюдом.
Я сглотнул. Что делать, я знал этого негодяя.
– И все из-за этой мрази. – Рыцарь отвесил несчастному Готфриду тяжелую пощечину, от которой бедолага едва не упал. – Готфрид, Готфрид! Как же так? Ты был лучшим латником в моем отряде. Ты же не деревенский олух, вчера сменивший свою пастушью дудку на копье! Ты вырос под щитом. Сколько лет мы с тобой воевали вместе? Десять, а может, двенадцать? Как ты мог позволить какому-то мошеннику обвести себя вокруг пальца?! – В голосе рыцаря звучала искренняя горечь.
Я отошел к окну и принялся вдумчиво рассматривать двор. Чуть поодаль от башни под дощатым навесом был устроен сеновал, чуть дальше располагались конюшни.
– Капитан вызывает Лиса. Как там твои дела? – обратился я мысленно к Лису.
– Нормально. Подъезжаем. Что-то случилось?
– Пока нет. Но может. Здесь допрашивают хозяина твоего костюма. Похоже, он меня узнал.
– Ну, ты, Капитан, даешь! Что делать будешь? – Лис был встревожен не на шутку.
– Выпутаемся! У меня к тебе вопрос. Ты сарбакан[10] захватил?
– Захватил.
– А зажигательные дротики к нему имеются?
– Обижаешь, начальник… А что?
– Здесь надо будет устроить небольшой показательный пожарчик. Ты ярдов пятнадцать по навесной траектории сделаешь?
– При желании и двадцать можно, – без тени хвастовства отреагировал Лис.
– Отлично. Тогда передай Бренду, что сигнал для него – пожар.
– Хорошо. Не желаешь взглянуть на наше представление?