Полуночница

Глава 1

Поезд остановился с долгим, хриплым вздохом, будто устал от самого себя. Я сошёл на пустую платформу, где даже ветер казался чужим — резким, пахнущим дымом и сырой соломой. Вокруг не было ни фонарей, ни людей — только тёмные силуэты изб, прижавшихся друг к другу, словно стадо овец в непогоду.

Меня звали Павел Андреевич, и я ехал в деревню Лужки по просьбе старого университетского товарища, Сергея Ивановича. Он писал коротко, почти сухо: «Приезжай, если сможешь. Тут творится что-то неладное. Не могу объяснить на бумаге». И подпись — дрожащая, будто перо скользило по льду.

До Лужков оставалось ещё несколько вёрст. На станции меня никто не ждал, и я нанял телегу у угрюмого мужика, который всё время косился куда-то в сторону леса, будто ждал оттуда беды.

— Нечасто к нам едут, — буркнул он, не глядя на меня. — Особенно по ночам.

— А разве я так поздно? — спросил я, устраиваясь на жёстких досках.

Мужик хмыкнул:

— Тут всегда поздно. Даже днём.

Дорога шла через поле, где высокая трава цеплялась за колёса, и казалось, что сама земля не хочет пускать чужака дальше. Луна висела низко, плоская и жёлтая, как старая монета. В её свете всё выглядело ненастоящим: и деревья, и крыши, и даже воздух, который будто застыл, не решаясь шевельнуться.

Наконец телега въехала в деревню. Избы стояли тесно, почти плечом к плечу, а между ними тянулись узкие проулки, терявшиеся в темноте. На одном крыльце сидел старик в тулупе, неподвижный, как вырезанная из дерева фигура. Он не поднял головы, когда мы проезжали, но я почувствовал на себе его взгляд — тяжёлый, пристальный, будто он знал обо мне больше, чем я сам.

Дом Сергея Ивановича стоял на краю деревни, чуть в стороне от остальных, будто его специально отодвинули. Окна были тёмными, но из трубы шёл лёгкий дымок — значит, кто-то был дома.

Я постучал. Дверь открылась не сразу, будто кто-то долго решался. На пороге стоял Сергей — постаревший, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. Он смотрел на меня так, словно не верил, что я действительно здесь.

— Павел… — прошептал он, и голос его дрогнул. — Ты приехал.

Он впустил меня, быстро оглянувшись на улицу, будто боялся, что за мной кто-то шёл. В доме пахло дымом, травами и чем-то ещё — странным, горьким, похожим на запах старой крови.

Мы сели у стола, и Сергей заговорил, не поднимая глаз:

— Ты помнишь, я писал, что тут творится неладное… Так вот, дело не в людях. И не в погоде. Дело в ночи. Она здесь другая.

Я хотел спросить, что он имеет в виду, но в этот момент где-то за стеной раздался тихий, едва уловимый звук — будто кто-то провёл ногтем по стеклу. Сергей вздрогнул и замер, прислушиваясь. Тишина стала густой, почти осязаемой, и в ней чувствовалось ожидание — как перед грозой, когда воздух тяжелеет и кажется, что сама земля затаила дыхание.

— Они приходят после полуночи, — тихо сказал Сергей. — И с каждым разом всё ближе.

Я хотел рассмеяться — так нелепо и вместе с тем жутко звучали его слова. Но смех застрял где-то в горле, потому что в ту же секунду скрипнула половица в тёмном углу, хотя в доме, кроме нас, никого не было.

Сергей резко поднялся, схватил со стола керосиновую лампу и поднёс её к двери в сени. Пламя дрожало, отбрасывая на стены длинные, ломаные тени, будто в комнате метались десятки призрачных силуэтов.

— Не смейся, — прошептал он, и в голосе его не было прежней слабости, только холодная, выстраданная уверенность. — Я сам не верил, пока не увидел. Сначала думали — волк. Потом — бродяга. А потом старуха Марфа сказала: «Это не человек и не зверь. Это то, что ходит между».

— Между чем? — спросил я, стараясь говорить спокойно, но пальцы сами собой вцепились в край стола.

— Между ночью и утром. Между нашим миром и тем, что прячется за ним. Ты ведь знаешь, Павел, как в наших местах говорят: есть часы, когда завеса истончается. Полночь. Час петушиного крика. Рассвет. В эти минуты граница становится тонкой, как прогнившая ткань. И то, что с той стороны, может заглянуть сюда.

Он шагнул к окну, осторожно отодвинул край занавески и выглянул в темноту. Я подошёл следом. Улица была пуста, но тишина казалась неестественной, мёртвой — даже собаки не лаяли, хотя в любой деревне по ночам они заливаются до хрипоты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.