Монстр. Книга 3. «Слепой выбор»

Лежать я не мог, стоять не было сил. Я полусижа, облокотившись на руку пытался уснуть, но впадал в бред и вздрагивал, словно меня продолжали бить. Сколько так длилось не знаю, но может быть к полуночи заскрипел ключ в двери моей камеры. Я насторожился. Ночной допрос? Я отмел эту мысль. Что еще Тарсон не выяснил. По моему брату все ясно. К тому же, приговор вынесен. Тогда что это? Я попытался поднять голову и увидел призрака. Она была в белом и парила. Я хотел заговорить с ней, но в горле пересохло. Я простонал. А она скользнула к моей кровати и холодной рукой провела по лбу.

Призрачная девушка что-то прошептала, но шум, что стоял в ушах не позволил разобрать ее слов. Она провела рукой по моей груди, опустилась ниже.

Господи, неужели я уже в раю?

Боль, что была еще вечером отступила от холода, что дарили ее прикосновения. Она медленно водила по моей груди и шее, касалась лица и губ. Затем поднесла к моему рту сосуд, и я сделал глоток. С трудом. Сперва подумал, что вот-вот эта жидкость попросится наружу, но она была словно вязкая и обволокла мое горло. Тошнота отступила.

Движения этого ангела стали жечь, я сравнил это с тем, как мне в детстве мама прижигала раны. Это сперва больно, но если подуть, то терпеть можно. Именно такой спасительный ветерок я ощутил на коже.

– Неужели, я умер? – мелькнула мысль.

Но я в своем теле и вроде бы дышу. Я вдохнул. Правда получилось не полной грудью, но я действительно дышал. Тогда что это за видение? Ангел? Или дух? Впрочем, все равно. С ней так хорошо.

Я почувствовал, как что-то теплое и бархатное коснулось моего лица. Я ощутил дыхание призрака. Робкое, тихое. И шепот, снова раздался тихий шепот. Хотелось бы мне увидеть ее, но глаза не открывались. Губ словно коснулись другие губы, и я ощутил ее запах. Чистый, нежный, манящий. Я ни с кем не был так близко, чтобы ощутить влажный поцелуй. Я разомкнул губы, но призрак отдалился и вновь лишь ее холодные руки коснулись лба, убирая испарину.

Что она делает? Может это вовсе не призрак? Хотя кто еще? Я ведь в тюремной камере. Только вот здесь явно не может быть женщины. Если еще лекаря могли прислать, чтобы обработать мои раны, то девицы прислать не могли. Должно быть у меня сильный жар и галлюцинации. Сейчас ночь и я один в темной одиночной камере. Призрак растворился. Я больше не ощущал ее присутствия. Привиделось. Навело. Все это бред и агония уставшего организма. Стало страшно. Вот так выглядит сумасшествие. Но скоро все кончится. Лишь сутки остается жить. Слишком мало, чтобы что-то успеть или изменить. А в его глазах я останусь ничтожеством, что поднял руку на собственную кровь.

Как мало времени что-то изменить или хотя бы попросить прощения. Сутки и я… Страшно, брат. Мне действительно страшно теперь, что будет с Отто, с отцом, с тобой? Я всех подвел. Всех подвел.

Я видимо провалился в сон, потому что дальше был какой-то бал или праздник. Мама в белом платье, улыбающаяся Заи, счастливый отец и братья. Отто в парадном костюме и Тарсон, как всегда в черном, что так ему к лицу…

Проснулся я от ноющей боли. Я думал, что вчера было больно. Как же я ошибался. Сейчас я даже рукой пошевелить не мог. Глаза правда разлепились легко. Сколько же я проспал, если солнце играло лучиками на столе? Грохнул затвор камеры и в мою «келью» зашел лекарь. Это я понял по сумке, что он сразу поставил на скамью.

– Позволите, милорд? Я осмотрю вас и постараюсь облегчить прибывание тут.

Я спустил ноги на пол и с большим трудом сел.

– Здесь всех осужденных так ублажают? – я снова пытался язвить.

– Приказ командира Розиана.

Теперь ясно. Друг Тарсона проявил заботу. Хотя спасибо ему.

Лекарь подошел ко мне и смочил ткань в каком-то составе.

– Смотрю ваши раны уже обработали. Вчера приходил кто-то из моих коллег?

Доктор приступил к процедуре, а я задумался. Нет, я же не сумасшедший. Вчера действительно кто-то приходил и… Меня озарило. Та девушка. Она же не гладила меня, а обтирала чем-то холодным, как сейчас обтирает лекарь.

– А у вас есть женщина-лекарка? – спросил я.

– Нет, милорд, – отозвался лекарь. – Эта тюрьма предназначена только для мужчин. Было бы опасно посылать к осужденным женщину.

– А нет никакой возможности проникнуть сюда девушке?

– Вы хотите свидание с барышней? – предположил врач. – Так вам о свидании лучше с Норимсом поговорить. Если он разрешение даст, то думаю вы увидитесь с ней.

– Нет. У меня нет девушки.

– А-а-а, – словно догадался мужчина. – Вам такого рода девица нужна? Такое тут не разрешено. Это же не бордель.

Ратмир закряхтел. Смесь боли от процедуры и нелепые догадки лекаря доставляли неприятные ощущения.

– Я не о проститутках говорил. Да, ладно. Забудьте.

Врач пожал плечами и продолжил обработку ран.

– Вы крепкий. На вас эти побои быстро заживут.

– Быстро? За один день?

– Ха-ха, ну не за день, но через неделю их видно не будет.

– Ну да, черви быстрее их съедят, – добавил герцог.

– Бог с вами… Что вы такое говорите?

– А вы разве не знаете? Казнят меня завтра.

– Чур меня… – доктор отшатнулся от меня как от прокаженного, но потом взял себя в руки. – Понятно почему о свидании с девицей мечтаете. Поди не было никогда подруги? Тогда попробуйте Розиана попросить о таком. Сегодня говорят Норимса и паладина Вариона во дворце не будет, а Нельсон куда сговорчивее и добрее. Авось не откажет в последней просьбе.

– Нет. Мне этого не нужно. Обойдусь без такой радости.

– Ну, как знаете.

Лекарь поднялся и собрал колбочки в сумку. Кивнув мне, мужчина дошел до выхода и стукнул в дверь. Стражник тут же его выпустил, и я вновь остался со своими мыслями наедине.