Моё сердце принадлежит (не) тебе, волк

Отцу внезапно понадобилась дополнительная терапия, которую я не могла оплатить. Лимит на карте был уже исчерпан, и ждать до завтра я не захотела. Бывало, что Дженар пропадал по нескольку дней, за это время папе могло стать хуже.

Поэтому я приехала в клуб, мысленно убеждая себя, что это нормально – преследовать жениха посреди ночи, даже если он намеренно ставит телефон на автоответчик или попросту игнорирует мой звонок, слишком занятой.

В конце концов, я же не девица на одну ночь, а невеста! Да и Беквуд демонстрировал серьезные намерения, так что вряд ли я сильно его побеспокою.

Вся его компания была на месте, занимая те же самые диванчики, что всегда. Дженара среди них не было.

- Где он? – перекрикивая музыку, спросила я у Ариса, его правой руки.

Парни заухмылялись совершенно неоднозначно, будто издевались надо мной. Я бы подумала нечто плохое, если бы на их лицах высветилась хоть капля неловкости, но они выглядели так, будто все происходящее в порядке вещей, и мое появление никак не отразится на ситуации.

Арис индифферентно махнул рукой в сторону вип-ложи, в которую я и направилась, предчувствуя неладное.

Самой неприятной картины я не застала. Может, это и к лучшему: как бы я такое пережила?

Но когда из уединенной комнаты мне навстречу вывалился Дженар в распахнутой рубашке и с не застегнутым ремнем, обнимая за талии двух помятых полуголых девиц, я все поняла.

Что бы нас с ним ни связывало, он не собирался хранить мне верность до брака. Просто жил прежней жизнью, в которую непонятно, как вписывалась я.

- Мара, что ты здесь делаешь? – поднял он брови, даже не вздрогнув, будто я не застукала его только что за изменой. И с неохотой подтолкнул девиц прочь, шлепнув обеих по задницам.

Они лишь кокетливо рассмеялись, оглянувшись на него, а пройдя мимо меня, посмотрели как волчицы на овцу. Тьфу.

В моей душе разгорался пожар. Я не ревновала, нет – я ведь не любила Дженара. Но все-таки наивно верила, что мы с ним построим нормальную семью. Пусть основанную не на любви, но хотя бы на взаимоуважении? Получается, я ошибалась.

В тот вечер я ничего ему не сказала. Проглотила унижение молча, сохранила достоинство. Не превратилась в истеричку.

Даже хотела отказаться от денег для отца, но затем меня взяла злость: черта с два я уйду ни с чем, да он мне теперь тем более должен!

Но в последующие дни у нас все-таки случился разговор. Буквуд заметил мою мрачную рассеянность и однажды, когда мы сидели в кафе, спросил в лоб, почему я теперь всегда в дурном настроении.

- А ты не догадываешься? – с вызовом задрала я подбородок, почти бросив вилку в тарелку.

Моя душа будто ждала этого момента, когда я смогу, наконец, все высказать.

- Нет, - ответил он резко и слегка раздраженно.

И я поняла, что этот мужчина никогда не потерпит от меня обид и наездов. Ему плевать на мои чувства!

- Не хочешь, не говори, - он вернулся к ужину, равнодушно «забыв» о назревающем конфликте.

Не тут-то было.

Я сделала глубокий вдох, чтобы обсудить проблему конструктивно, без эмоциональной окраски.

- Объясни, зачем ты на мне женишься, если на верность тебе начхать? – спросила как можно ровнее.

Светлые брови Дженара слегка дернулись вверх, будто он искренне был удивлен, что меня это взволновало.

- Я буду хранить тебе верность, - пообещал он таким равнодушным голосом, что сложно было ему поверить.

- Хочешь сказать, после свадьбы? – прищурилась я, пытаясь его понять. И принять мужскую позицию, даже если в глубине души с ней категорически не согласна.

Если двое собираются пожениться, разве не должны они забыть о других партнерах сразу? Никто не разделяет жизнь на «до» и «после», если есть любовь, и если готовится свадьба, пара блюдет обеты еще до обмена клятвами.

Ну да, тут ключевое слово «любовь», которой между нами не возникло.

То есть, в глубине души я предполагала, что Беквуд в меня влюблен. Ведь есть же какая-то причина его одержимости? Просто я решила, что он из тех мужчин, кто не умеет выражать свои чувства.

И вот, выходит, я и в этом тоже ошиблась…

- Да, - ответил Дженар, не поднимая глаз из тарелки и походя вытаскивая косточку из зубов, как будто мы обсуждаем цвет обоев или завтрашний поход в магазин.

Ну и как ему после этого верить? Я насупилась, и больше за вечер мы не обсуждали его адюльтер. Ни в этот день, ни в какой другой. Мы оба забыли об инциденте, как о чем-то совсем незначительном.

Со временем я успокоилась. Немножко еще побесилась, просто потому что не так представляла себе брак, даже договорной. Но потом мне стало не до ревности, так захватили хлопоты, связанные с учебой, отцом и предстоящим замужеством.

Каким-то образом я убедила себя, что Дженар сказал правду: он просто хотел нагуляться перед вступлением в брак. Так поступают многие мужчины, наверное. После обмена кольцами он станет примерным мужем, как и обещал.

Он не был плохим. Я постоянно напоминала себе об этом. Дженар спас моего отца, он сделал это просто так, не требуя ответной услуги. Я сама на все согласилась. Значит, и эту его темную сторону должна буду принять.

Он прожил долгую жизнь – в двадцать раз длиннее моей! Я и понятия не имела, как это могло на нем отразиться. И уж точно не мне указывать, как ему использовать свое свободное время.

Недели потекли за неделями, наполненные предсвадебной суетой, ничем не отличающейся от «людской». Ведь мой жених человеком был только наполовину, и мне еще предстояло узнать, каково быть женой оборотня.

А также Дженару предстояло договориться со всей семьей, заручиться их одобрением: стать частью знатного и старинного рода было не так-то просто.

Предсвадебная лихорадка растянулась на несколько месяцев, во время которых мы встречались с бесчисленными организаторами, обговаривая мельчайшие детали официальной части церемонии, и родственниками Дженара, которым я должна быть представлена.

Все это немного напрягало: я никогда прежде не крутилась среди влиятельных особ со знатными фамилиями, каждый из которых оценивал меня словно скаковую лошадь – достаточно ли я достойна.

В глубине души я отчасти надеялась, что ему откажут, сочтут меня неподходящей. Тогда я с чистой совестью смогу соскочить с крючка. Даже если годами потом придется выплачивать долг.

Но окончательное решение принимал Дженар, а ему было глубоко плевать на мнение многочисленных родственничков.

Все эти обязательные встречи организовывались только ради галочки. Семейная традиция, которую берегли столетиями и просто привыкли соблюдать.

Ну и ладно. Ведь жить мне предстояло с Дженаром в его собственном доме, а не с кем-то еще.

Родных отца с матерью у него не было, и даже создатель давным-давно умер.

Старейшины рода особенного влияния на взрослых независимых членов семьи не имели. Выразить несогласие могли, если бы им что-то во мне категорически не понравилось, но требовать от Дженара ничего не стали бы. Он сам был одним из этих старейших.

Операция отца прошла успешно, так что чувство верности принятого решения меня не покинуло, несмотря на неприятный инцидент с изменой, который уже почти и не беспокоил. Все было не зря.

И только где-то глубоко-глубоко внутри подгрызал запертый на тысячу замков червячок, не дававший забыть о похороненной мечте уходящей юности: выйти замуж только за того, в кого влюблюсь до беспамятства. И только за того, кто ответит мне той же страстью.

Но разве все девушки настолько удачливы, чтобы встретить своего идеального мужчину?

Те, кто ждет больших взаимных чувств, часто остаются ни с чем и становятся старыми девами, разочарованными и в любви, и в мужчинах. Сколько таких примеров я видела своими глазами!

Везет лишь некоторым. Но и их сердце может быть разбито спустя годы, а любовь оказывается ошибкой.

А кто-то связывает жизнь с партнером без особых чувств, однако брак по договоренности необязательно становится несчастливым.

Даже наоборот: основанные на взаимоуважении и дружбе отношения бывают крепче тех, что заключены под влиянием сильных эмоций, особенно первой любви.

Так я себе говорила. Старалась и сама поверить в это.

Со временем свадьба стала неизбежностью, о которой нет смысла сожалеть. Меня ждала неординарная роль жены миллиардера, любимца женщин, могучего и опасного полуволка, почти неуязвимого существа. И к этому действительно следовало морально быть готовой.

Что я для этого сделала? В основном, избегала слишком много раздумывать над этим.

Дженар просил просто ему довериться, обещал обо всем самостоятельно позаботиться. Я отпустила ситуацию и плыла по течению.

Волновались только мои подруги. Правда, по-разному.

Эрми ненавидела меня и завидовала, но в то же время срывалась в восторг оттого, что ей удастся побывать на закрытой для простых смертных свадьбе. И надеялась подцепить там одного из десятков холостых братьев Дженара, чтобы и самой удачно устроиться.

Ирунис откровенно восхищалась моей способностью захомутать «правильного» жениха и обеспечить свое будущее так блистательно.

«Из грязи – в князи», - так она говорила про меня теперь.

«Ох уж эти тихони», - добавляла с ласковой улыбкой, почему-то считая, что я хладнокровно все продумала и лишь притворялась невинной студенткой.

Но не осуждала меня за это, а наоборот, поддерживала.

«Так и нужно с ними, с мужиками», - утверждала она, вообще не считая, что выходить замуж без любви – какая-то проблема.

Тосни отнеслась к моему решению сдержанно, и она была единственной, кто предостерег от ошибки.

«А не пожалеешь об этом спустя года? – пыталась разобраться она. – Вдруг он – не тот, кто тебе нужен?»

«Ты с ума сошла?! – спорила с ней Эрми, округлив в шоке глаза. – У Мары никогда не будет никого круче перца Беквуда! Не мужик, а мечта»!

«Да, но Мара его не любит, - сочувствовала подруга. – Что если она встретит того, на кого отзовется ее сердце, когда будет уже поздно?»

«Развестись никогда не поздно», - пожимала плечами беспечная Эрмина, стреляя в меня таким красноречивым взглядом, будто она будет первой, кто охотно подберет моего бывшего.

«С такими, как Беквуд, не разводятся», - фыркала Тосни таким тоном, будто это значило бы смертный приговор.

В чем-то она была права: довольно часто меня охватывала тревога, когда я спорила с Дженаром, проявляя характер.

В такие моменты он смотрел на меня так хлестко и непримиримо, что мой язык немел и прирастал к нёбу, во рту пересыхало вмиг.

Я отказывалась верить, что это банальный страх. Просто Дженар был их тех мужчин, кто умел поставить на место даже парней крупнее себя, что же говорить о хрупкой женщине.

В нем априори кипела эта могучая, яростная, агрессивная сила, с которой не справиться обычному человеку. Просто потому что он наполовину был зверем. И непререкаемым лидером.

Но это не значило, что если я разозлю его, мне грозит опасность. Мужчина был старше меня и относился к женским капризам терпеливо, за что я всегда испытывала к нему благодарность.

Я не показывала страха. В конце концов, я не какая-то там девка с улицы. Невеста, а вскоре стану женой: полноправным членом семьи, имеющим те же привилегии, что и все остальные. Мне нечего было бояться.

И лишь иногда, когда позволяла себе покрепче задуматься о грядущем, я чувствовала себя беззащитным кроликом, за спиной которого вот-вот захлопнутся створки ловушки.

Дженар Беквуд был привлекательным мужчиной для большинства женщин. Богатство, положение в обществе и известность делали его завидным холостяком. Внешне он тоже не был уродом.

Так почему же я не испытывала к нему тех нежных и романтических чувств, которые веками воспевают и классики, и современники? Почему не возникало томления в груди, и я не скучала по его присутствию, как следовало?

Даже его измена не тронула меня так, как должна была. Я разозлилась вовсе не потому, что ревновала! Просто мне неприятно было внезапно оказаться в такой ситуации, когда все всё знают, кроме меня, и явно насмехаются.

Казалось, его не колышет мое прохладное отношение: добившись своего, он спокойно и целеустремленно осуществлял намеченный план, не размениваясь на мелочи вроде трогательных признаний и сопливых объятий.

Поэтому я тоже перестала волноваться об этом.

Дженар только выглядел молодым. Века существования сделали его прагматиком и циником, романтичность оставив прыщавым подросткам.

А что еще нужно женщине, как не сильное плечо? За мужем я буду как за каменной стеной. Причем в буквальном смысле.

Мне повезло встретить такого, как Дженар. И я должна быть благодарна судьбе за то, что он посчитал меня особенной.

Поезд ровно летел вперед, плавно покачивая боками и неравномерно постукивая колесами. Увозил меня из прошлого в будущее. Из наивной юности – в обеспеченную и осознанную зрелость, где нет места сантиментам.

Завтра решится моя судьба. Где я стану женой опасного и влиятельного человека. Оборотня, прожившего несколько сотен лет.

Глядя на густую тьму за окном и всполохи редких огней на горизонте, на следующую за нами почти полную луну, серебристый свет которой слегка выделял неровные верхушки проносящихся мимо деревьев, я думала.

Как изменится моя жизнь после этого путешествия? Насколько скоро я смогу вернуться к учебе в любимом солнечном Эржентилле? Кем и где буду работать после получения диплома?

Или мне придется навсегда поселиться на острове Сакс, в туманном городишке под названием Грестон? В старинной и мрачной усадьбе моего мужа, прячущейся в глубине многовекового леса. Невдалеке от океана, волны которого веками обтачивают высокий и неприступный утес.

Когда-то я думала, что моя учеба в Эржентилле – явление временное и недолговечное.

Страшновато было уезжать из маленького Баравиля, в котором родилась и выросла, на целых пять лет.

Тогда я мечтала поскорее вернуться к отцу. Найти работу попроще, а не гоняться за журавлем в небе. Быть заботливой дочерью и чьей-то любимой женой, матерью двоих или троих темноволосых ребятишек.

И вот теперь, когда я вплотную приблизилась к одному из самых важных событий в моей жизни, я обнаружила, что отношения с более зрелым мужчиной заставили и меня повзрослеть, а все предыдущие мечты смыло реальностью. Они не исполнятся, но преобразились в совсем иные.

Я уже не хотела возвращаться в маленький Баравиль, где не смогла бы построить карьеру. Мои амбиции возросли: я собиралась закончить академию и найти престижную работу, чтобы не зависеть от богатого мужа и быть ему равной.

Любовь? Она осталась детской мечтой, потерявшей актуальность. Есть вещи поважнее любви. Семья, например. Родители. Уверенность в завтрашнем дне.

Мой задумчивый взгляд скользил по меняющемуся пейзажу отстраненно, сердце реагировало на грядущее испытание точно так же: завтра я выхожу замуж, это неизбежно, и я почти ничего не чувствовала.

Смирение разве что. Капельку страха, но это нормально: все невесты переживают и боятся. Каплю сомнений и протеста, но в этом тоже не было ничего странного.

Ничто не способно предотвратить это будущее, даже будь мой выбор неправильным. Поезд вез меня к нему со скоростью ветра, сокращая время и расстояние до точки невозврата. Никто не смог бы спасти меня из ловушки, в которую я шагнула самостоятельно.

Открылась дверь, и именно в это мгновение вежливая проводница спросила, можно ли подселить ко мне пассажира.

Мое купе было выкуплено целиком: быть невестой власть имущего значило именно это.

Дженар вообще настаивал на лимузине, личном водителе и кортеже телохранителей, следующих за мной повсюду, но я предпочла последние дни незамужней жизни провести так, как привыкла. Этакое прощание с прошлым.

Так что я не стала изменять себе и согласилась уступить одно место.

Это ли не знак, которого я ждала с отчаянием утопающего? Посмотрим, что он мне принесет.