«Наука дедукции» Шерлока Холмса. Современный взгляд

Расследование преступления – точная наука, по крайней мере должно ею быть (Знак четырех).

«Вы меня знаете, мистер Холмс? – воскликнула она. – Иначе откуда вам все это известно?

– Неважно, – засмеялся Холмс. – Все знать – моя профессия. Быть может, я приучился видеть то, чего другие не замечают. В противном случае, зачем вам было бы приходить ко мне за советом?» (Установление личности).

Идеальный сыщик, считает Холмс, – это сыщик, который в совершенстве владеет методом, названным им «наукой дедукции». Это означает, что такой сыщик должен: иметь специальные знания и навыки в тех областях, которые необходимы для расследования, а также уметь наблюдать и делать выводы на основании наблюдений. «Он (французский последователь метода Холмса. – В. С.) пишет вам, как ученик учителю, – сказал я (Уотсон. – В. С.). – Он переоценивает мою помощь, – заметил Холмс безразлично. – Он сам очень способный человек и обладает по меньшей мере двумя из трех качеств, необходимых идеальному детективу: он умеет наблюдать и на основе наблюдений строить выводы. Ему пока еще не хватает знаний, но со временем и это придет» (Знак четырех). Кроме того, идеальный сыщик должен относиться «к своей профессии как к науке» (Этюд в багровых тонах), т. е. исходить из того, что все в этом мире взаимосвязано, совершается исключительно согласно законам природы и логики и постигаемо посредством одного лишь разума. Все сказанное о требованиях Холмса к идеальному сыщику вне всякого сомнения навеяны господствовавшими в конце XIX и начале ХХ столетия представлениями об основных стандартах научного познания и образцового ученого. Хотя случайность играет свою роль в природных процессах, но ее общие законы универсальны и незыблемы. Не зная эти законы, невозможно быть ни великим ученым ни проницательным сыщиком.

1.1. Идеальный сыщик: основные требования

Вопрос не из простых, так как речь идет о сыщике-консультанте – профессии, рождение которой обязано именно Шерлоку Холмсу. «Видите ли, – объясняет Холмс Уотсону, – у меня довольно редкая профессия. Пожалуй, я единственный в своем роде. Я сыщик-консультант, если только вы представляете себе, что это такое. В Лондоне множество сыщиков, и государственных и частных. Когда эти молодцы заходят в тупик, они бросаются ко мне, и мне удается направить их по верному следу. Они знакомят меня со всеми обстоятельствами дела, и, хорошо зная историю криминалистики, я почти всегда могу указать им, где ошибка. Все злодеяния имеют большое фамильное сходство, и если подробности целой тысячи дел вы знаете как свои пять пальцев, странно было бы не разгадать тысячу первое» (Этюд в багровых тонах).

Мотивы создания новой профессии Холмс раскрываются в рассказах Глория Скотт, Обряд дома Месгрейвов и повести Знак четырех. Новая профессия помогла Холмсу реализовать в полной мере свои выдающиеся способности, избежать апатии и одиночества, умственной и физической деградации, стать общественно значимой личностью.

«– У меня здесь кое-какие бумаги, – сказал мой друг Шерлок Холмс, когда мы зимним вечером сидели у огня. – Вам не мешало бы их просмотреть, Уотсон. Это документы, касающиеся одного необыкновенного дела – дела «Глории Скотт». Когда мировой судья Тревор прочитал вот эту записку, с ним случился удар, и он, не приходя в себя, умер…

– Вы возбуждаете мое любопытство, – сказал я (Уотсон. – В. С.). – Но почему вы утверждаете, что мне необходимо ознакомиться с этим делом?

– Потому что это – мое первое дело.

Я часто пытался выяснить у своего приятеля, что толкнуло его в область расследования уголовных дел, но до сих пор он ни разу не пускался со мной в откровенности. Сейчас он сел в кресло и разложил бумаги на коленях. Потом закурил трубку, некоторое время попыхивал ею и переворачивал страницы.

– Вы никогда не слышали от меня о Викторе Треворе? – спросил Шерлок Холмс. – Он был моим единственным другом в течение двух лет, которые я провел в колледже.

– Я не был общителен, Уотсон, я часами оставался один в своей комнате, размышляя надо всем, что замечал и слышал вокруг, – тогда как раз я и начал создавать свой метод. Потому-то я и не сходился в колледже с моими сверстниками. Не такой уж я любитель спорта, если не считать бокса и фехтования, словом, занимался я вовсе не тем, чем мои сверстники, так что точек соприкосновения у нас было маловато» (Глория Скотт).

«Вы, должно быть, помните, как происшествие с «Глорией Скотт» и мой разговор с тем несчастным стариком, о судьбе которого я вам рассказывал, впервые натолкнули меня на мысль о профессии, ставшей потом делом всей моей жизни. Сейчас мое имя стало широко известно. Не только публика, но и официальные круги считают меня последней инстанцией для разрешения спорных вопросов. Но даже и тогда, когда мы только что познакомились с вами – в то время я занимался делом, которое вы увековечили под названием «Этюд в багровых тонах», – у меня уже была довольно значительная, хотя и не очень прибыльная практика. И вы не можете себе представить, Уотсон, как трудно мне приходилось вначале, и как долго я ждал успеха» (Обряд дома Месгрейвов).

«Мой мозг, – сказал он, опершись локтями о ручки кресла и соединив перед собой кончики растопыренных пальцев, – бунтует против безделья. Дайте мне дело! Дайте мне сложнейшую проблему, неразрешимую задачу, запутаннейший случай – и я забуду про искусственные стимуляторы. Я ненавижу унылое, однообразное течение жизни. Именно поэтому я и выбрал для себя свою уникальную профессию, точнее, создал ее, потому что второго Шерлока Холмса нет на свете.

– Единственный на весь мир частный детектив? – спросил я, поднимая брови.

– Единственный частный детектив-консультант, – ответил Шерлок Холмс.

– Последняя и высшая инстанция. Когда Грегсон, Лестрейд или Этелни Джонс (знаменитые сыщики Скотленд-Ярда. – В. С.) в тупике, а это их нормальное состояние, они немедленно зовут меня. Я знакомлюсь с подробностями дела и высказываю свое мнение, мнение специалиста. Я не ищу славы. Когда мне удается распутать дело, мое имя не фигурирует в газетах. Я вижу высшую награду в самой работе, в возможности применить на практике мой метод». (Знак четырех)

Пытаясь определить профессию своего нового друга в начале своего знакомства с ним, Уотсон составил специальный «Аттестат» Холмса, но вынужден был признать знания последнего эклектичными, не имеющими никакого внутреннего основания. «Я (Уотсон. – В. С.) перечислил в уме все области знаний, в которых он проявил отличную осведомленность. Я даже взял карандаш и записал все это на бумаге. Перечитав список, я не мог удержаться от улыбки. “Аттестат” выглядел так:

ШЕРЛОК ХОЛМС – ЕГО ВОЗМОЖНОСТИ

1. Знания в области литературы – никаких.

2. – « – « – философии – никаких.

3. – « – « – астрономии – никаких.

4. – « – « – политики – слабые.

5. – « – « – ботаники – неравномерные. Знает свойства белладонны, опиума и ядов вообще. Не имеет понятия о садоводстве.

6. – « – « – геологии -практические, но ограниченные. С первого взгляда определяет образцы различных почв. После прогулок показывает мне брызги грязи на брюках и по их цвету и консистенции определяет, из какой она части Лондона.

7. – « – « – химии – глубокие.

8. – « – « – анатомии – точные, но бессистемные.

9. – « – « – уголовной хроники – огромные, Знает, кажется, все подробности каждого преступления, совершенного в девятнадцатом веке.

10. Хорошо играет на скрипке.

11. Отлично фехтует на шпагах и эспадронах, прекрасный боксер.

12. Основательные практические знания английских законов.

Дойдя до этого пункта, я в отчаянии швырнул “аттестат” в огонь. “Сколько ни перечислять все то, что он знает, – сказал я себе, – невозможно догадаться, для чего ему это нужно и что за профессия требует такого сочетания! Нет, лучше уж не ломать себе голову понапрасну!”» (Этюд в багровых тонах).

Однако Уотсон ошибался. Знания и навыки, которыми владел Холмс и которые на первый взгляд действительно кажутся хаотичными, нужны ему для безупречного выполнения своих профессиональных обязанностей – доказательства наличия совершенного преступления, поиска и задержания преступника. «Для начала нам, – ставит задачу Холмс, – придется решить два вопроса. Первый: было ли здесь совершено преступление? Второй: в чем заключается это преступление и как оно было совершено?» (Собака Баскервилей). Ответы на эти вопросы дает расследование. Но этого мало. Сыщик должен уметь решать, выражаясь современным языком, и оперативную задачу – розыск и поимку преступника. «Вы спрашиваете, знаю ли я имя убийцы. Да, знаю. Но знать имя – это еще слишком мало, надо суметь поймать преступника» (Этюд в багровых тонах).

В самом деле, идентификация преступления и преступника по его следам требует практического знания гражданских и уголовных законов, основ анатомии, химии и геологии. Фактически Холмс – сыщик-консультант, который одновременно является экспертом в области судебной медицины, баллистики, графологического, химического и почвоведческого анализа.

Без специальных знаний невозможно установить факты, имеющие отношение к преступлению, а также отделить среди них существенные от случайных.

Важно также то, что, будучи на первый взгляд бессистемными, специальные знания Холмса не раз позволяли ему интуитивно нащупывать решение очередной криминальной драмы. Это подтверждает современный взгляд на сущность научного открытия. Чтобы оно произошло, необходимо не только настойчиво думать в определенном направлении, но и избавить свой ум от внутренних запретов и границ, разделяющих разные области знания, позволить им сочетаться в самых разнообразных комбинациях. «Если только Уотсон писал не понапрасну, вам должно быть известно, читатель, что я располагаю большим запасом современных научных познаний, приобретенных вполне бессистемно и вместе с тем служащих мне большим подспорьем в работе. Память моя похожа на кладовку, битком набитую таким количеством всяческих свертков и вещей, что я и сам с трудом представляю себе ее содержимое. Я чувствовал, что там должно быть что-то, касающееся этого дела» (Львиная грива)

В “аттестате” Холмса не отмечены актерские и организаторские способности великого сыщика, которые не раз помогали ему раскрывать преступления и видеть в своем ремесле настоящее искусство. «Уотсон уверяет, что я в своем роде художник. Во мне живут инстинкты, которые требуют добротной режиссерской постановки сцен. Уверяю вас, мистер Мак, наша профессия стала бы совсем скучной, если бы иногда мы не обогащали ее драматическими действиями, которые придавали бы блеск добытым с трудом результатам» (Долина ужаса).

Вот несколько примеров актерского мастерства Холмса. «Боже правый! – воскликнул полковник, смеясь. – Вы хотите сказать, что ваш припадок был ловкий трюк и мы зря вам сочувствовали?

– С профессиональной точки зрения это проделано великолепно! – воскликнул я (Уотсон. – В. С.), с изумлением глядя на Холмса, который не переставал поражать меня все новыми проявлениями своего изобретательного ума. – Это – искусство, которое часто может оказаться полезным, – сказал он» (Рейгетские сквайры).

Еще более яркий пример актерского мастерства Холмса содержится в повести Знак четырех: «Я, – констатирует Уотсон, – слышу шаги. Возможно, это Холмс. На лестнице послышалось тяжелое шарканье ног, сильное пыхтение и кашель, как будто шел человек, для которого дышать было непосильным трудом. Один или два раза он останавливался. Но вот наконец он подошел к нашей двери и отворил ее. Его внешность вполне соответствовала звукам, которые доносились до нас. Это был мужчина преклонных лет в одежде моряка – старый бушлат был застегнут до подбородка. Спина у него была согнута, колени дрожали, а дыхание было затрудненное и болезненное, как у астматика. Он стоял, опершись на толстую дубовую палку, и его плечи тяжело поднимались, набирая в легкие непослушный воздух. На шее у него был цветной платок, лица, обрамленного длинными седыми бакенбардами, почти не было видно, только светились из-под белых мохнатых бровей темные умные глаза. В общем, он произвел на меня впечатление почтенного старого моряка, впавшего на склоне лет в бедность.

– Чем можем вам служить, папаша? – спросил я. Он обвел комнату медленным взглядом старика.

– Мистер Шерлок Холмс дома? – спросил он.

– Нет. Но я его заменяю. Вы можете рассказать мне все, что хотели рассказать ему.

– А я хочу видеть самого Шерлока Холмса, – упрямо повторил старик.

– Но я же вам говорю, что я его заменяю. Вы пришли по поводу катера Смита, конечно?

– Да, я знаю, где он. Еще я знаю, где люди, которых он ищет. Знаю, где сокровища. Я все знаю!

– Расскажите мне; это все равно, что рассказать Холмсу.

– Нет, я должен рассказать только ему самому, – твердил наш гость со стариковским упрямством и раздражительностью.

– Тогда подождите его.

– Не хочу ждать. Не хочу даром терять день ни ради кого. Если мистера Холмса нет, пусть себе все узнает сам. А вам я ничего не скажу, больно мне ваши физиономии не нравятся. Он поковылял к двери, но Джонс обогнал его.

– Подожди, приятель, – сказал он. – У тебя есть важные сведения, и ты не уйдешь отсюда. Придется тебе подождать, хочешь ты или нет, нашего друга Холмса. Старик, рванулся к двери, но Этелни Джонс заслонил ее своей широкой спиной, и старик понял, что сопротивление бесполезно.

– Хорошенькое обращение с гостем, – сказал он, стуча палкой. – Я пришел сюда, чтобы поговорить с мистером Холмсом. А вы двое набросились на меня, хотя я вас знать не знаю. Хорошенькое обращение с человеком!

– Вам не сделают ничего плохого, – сказал я. – Садитесь сюда на диван и подождите. Холмс очень скоро вернется.