Поцелуй со вкусом крови

Примечание от автора

Герои этой истории – далеко не примеры для подражания. Порой они делают ужасные вещи – по ошибке или намеренно.

В этом цикле поднимаются темы, которые могут быть болезненными для некоторых читателей. Пожалуйста, читайте с осторожностью.

Глава 1. Драгоценный уродец

«Магия – опасный, но ценный ресурс. Растрачивать его, убивая новоявленных магов, жестоко, глупо и недальновидно. Куда эффективнее обучать магов правильному колдовству, направляя силу в безопасное русло».

– Я волнуюсь. – Антинуа поправила золотистые локоны, придирчиво глядя в круглое зеркало с узорчатым металлическим обрамлением. В отличие от моей прически, ее походила на произведение искусства из косичек и слегка вьющихся светлых прядей. – Этот вечер определит всю нашу жизнь!

Золотые нити с алмазными бусинами на моих рогах напоминали изящную паутину. Прозрачные драгоценные камни, подвешенные на них, стукались друг о друга и издавали тихий звон всякий раз, стоило повернуть или наклонить голову.

Розовое золото было на несколько оттенков светлее моих волос, собранных в низкий пучок, элегантный и аккуратный. Девушки, которые помогали собираться на аукцион, сказали, что так мой образ будет гармоничным. Яркие детали должны соседствовать со строгостью, чтобы играть на их фоне новыми красками.

Не потому ли мое платье – самое обычное из всего, что только может прийти на ум? Черный атлас облегал тело, как вторая кожа, а лямки были настолько тонкими, что даже волос, случайно упавший с головы, вызывал больше доверия к своей прочности.

Простое платье. Обычная прическа. Почти никакого макияжа.

Зато побрякушек на моих рогах столько, что, продав их, я смогу купить неплохую хибару на окраине провинции Портэ, на границе королевства Артери.

Но дороже, чем украшения и драгоценности, маг может продать только себя.

– Аукцион определяет не всю жизнь, – отозвалась я, глядя на школьную подругу. Мой взгляд оставался прикован к Антинуа, лишь бы не возвращаться к отражению в зеркале. Меня мутило от того, какой акцент украшения создавали на рогах. Не та деталь образа, которую хочется демонстрировать и подчеркивать. Особенно сегодня.

– Всего лишь десять лет службы, – напомнила я мягко, успокаивая и себя, и Антинуа.

Она резко повернула голову и выпучила серые глаза, подведенные золотом – будто кто-то обмакнул кисточку в расплавленный металл и украсил им лицо Анти.

– Это для тебя десять лет – «всего лишь», – горестно качнула головой она. – Я же обычный человек, а не полукровка. Для меня такой срок огромен. Кем я стану после того, как служба подойдет к концу?

– Членом круга луны, – совершенно искренне сказала я. – Сильной, опытной колдуньей, которая сама вольна распоряжаться своей судьбой.

Анти смешно поджала губы, растроганная моими словами. Но умиротворенное молчание длилось не дольше нескольких секунд.

– Я отдала юность школе круга, а свою молодость отдам… Кому? Я даже не знаю, кто выкупит меня! В чьем доме на служении я проведу десять, – на этом слове она даже со стула встала, – лет?! Хорошо, если мой господин окажется молодым, красивым и неженатым мужчиной…

– Анти! – засмеялась я, глядя на подругу. А та не унималась:

– А если каким-нибудь дряхлым дедом? Это же будут самые скучные десять лет в моей жизни!

– Даже если так, с твоей силой не придется безвылазно сидеть с господином. Откроешь переход куда-нибудь в столицу, погуляешь, развеешься…

– И окончательно лишусь желания возвращаться в свой новый дом, – фыркнула Антинуа, расхаживая по комнате, похожей на гардеробную.

Вдоль каменных стен стояли вешалки, забитые разными нарядами, а у одной из них – столик с зеркалом. Косметику и украшения помощницы уже унесли, но запах духов и пудры до сих пор витал в воздухе.

– Не понимаю, как ты умудряешься не волноваться? – Антинуа снова плюхнулась на пуфик перед зеркалом, но повернулась всем корпусом ко мне. – Тебе правда плевать, кто выкупит тебя?

Она смотрела на меня так внимательно, будто надеялась разглядеть признаки страха или переживаний. Но правда в том, что я действительно не волновалась. За годы в школе круга луны я узнала достаточно, чтобы понимать – полукровок боятся. И, несмотря на наш высокий магический потенциал, часто избегают связываться.

Поэтому в гардеробной мы с Антинуа, которая долгие годы учебы делила со мной комнату в общежитии, и сейчас были только вдвоем.

Поэтому из всех возможных направлений круг луны определил меня в самое безобидное.

– Не уверена, что кто-то вообще захочет выкупить драконорожденную полукровку с навыками магии словесности, – пожала я непривычно открытыми в этом наряде плечами.

Антинуа поджала розовые губы и… кивнула.

– И тебе все равно не страшно, Тиа?

Я задумчиво заправила выбившуюся из пучка рыжеватую прядь за ухо.

– Когда-то мне было страшно, но теперь… Я смирилась, что вернусь в школу ради служения кругу, но никогда не стану его полноценным членом.

Анти смотрела на меня с сочувствием, которое я видеть не хотела. Остаться в школе, стать учителем или ассистентом без возможности уйти и найти себя в чем-то другом – не такая ужасная участь, как усмирение, которое ждет магов-мятежников, бегущих от долга и распределения.

– Скоро начинаем. Вы готовы? – в комнату заглянула профессор Лан. Немолодая женщина, волосы которой посеребрили годы. С ней в школе круга я проводила больше всего времени, ведь специализация профессора Лан та же, что и у меня, – языковедение.

Я никогда не интересовалась у профессора, почему всю свою жизнь она отдала преподаванию. Это был ее личный выбор после того, как кончился срок отработки по распределению? Или Лан никогда и не распределяли никуда? Как, возможно, произойдет и со мной…

Однако именно профессор Лан, сама того не зная, внушила мне спокойствие насчет будущего. Даже если никто не захочет нанять меня, выкупив у школы, я буду рада посвятить жизнь обучению других магов, чтобы отдать свой долг кругу.

Тем более мой долг крайне велик.

Меня не просто обучили подчинять силу и использовать ее. Мне сохранили жизнь.

– Мы не готовы! – Антинуа всплеснула руками, унизанными звенящими браслетами.

– Готовы. – Я поднялась с пуфика и расправила и без того безупречно гладкую ткань платья.

Профессор Лан улыбнулась, как-то по-отечески и грустно. Всего лишь улыбка, но от нее я покрылась мурашками. Ведь с точно такой же улыбкой десять лет назад в школу круга меня провожала мама. Она бежала за повозкой, в которой я сидела, и махала рукой. Она знала, что теперь мы увидимся лишь через двадцать лет либо не увидимся вовсе…

Ведь из школы круга луны нельзя выйти просто так.

Ты покидаешь школу либо в сопровождении своего нового господина или госпожи и становишься свободным через еще десять лет, либо не покидаешь вовсе. Магов жестко контролируют, а право на свободу нужно доказать умением владеть силой и послушанием.

– Тиа, ты выступаешь первой, – напомнила профессор, и я кивнула, коснувшись единственного браслета, что обнимал тонкое запястье.

Мои жесткие, загнутые когти – вовсе не человеческие – коснулись прозрачной бусины, внутри которой переливалась цифра «один». Мой жребий, который я вытянула еще утром из плотного мешка.

Сначала я испугалась, но быстро успокоилась. Чем раньше пройду через аукцион, тем лучше. Неопределенность пугает больше всего, а мне судьба даровала быстрое избавление от этого бремени.

– У тебя пять минут. Жду в коридоре. – Профессор Лан подбадривающе кивнула и скрылась за дверью.

Едва та захлопнулась за спиной преподавательницы, Антинуа накинулась на меня с объятиями.

– Я буду молиться всем новым богам, чтобы тебя выбрали!

– Всем-то зачем? Достаточно только Владыке Лисов. Удача – его удел. – Я улыбнулась, согреваясь в объятиях подруги. Ее руки крепко обвились вокруг меня.

Голову Анти положила мне на плечо, и несколько украшений в ее волосах теперь цеплялись за мой пучок и слегка царапали шею. И ладно. Кто знает, может, я вижу ее сегодня в последний раз?

– Всем буду! Потому что если Владыка не услышит… В общем, я хочу, чтобы мы встретились вновь, Тиа. А если тебя запрут в школе, то вряд ли мы еще свидимся.

– Лучше помолись, чтобы твой господин был красив и молод, – хихикнула я. – Тебе с ним десять лет таскаться, а я… Кто знает, может, ты мое имя после окончания службы и не вспомнишь?

Она хлестко шлепнула меня по плечу. Я даже шикнула от неожиданности и легкой боли.

– Не говори ерунды. Через десять лет мы должны вместе вступить в круг луны, чтобы бороться с этими дурацкими законами! Кто придумал запирать магов на десять лет сначала в одной тюрьме, а потом еще на столько же в другой? Скука смертная и духота!

Я не стала напоминать, что от этого «заключения» каждый маг вправе отказаться… и отправиться на усмирение или в бега. И без того в комнате царила тяжелая атмосфера, которую Анти как могла пыталась разбавить.

– Так, давай. Садись. – Она взяла меня за плечи и подвела обратно к зеркалу, усаживая на пуфик. – Я тебе прическу слегка подпортила. Сейчас поправлю! Как раз пара минут есть.

Не споря, я послушно села перед зеркалом и позволила Антинуа поколдовать над моей прической. Из пучка действительно выбилось несколько прядей, и теперь Анти старалась вернуть моим волосам идеальный вид.

Пока Анти сосредоточенно крутилась вокруг меня, я взяла со стола свернутый вчетверо лист бумаги. Написанное на нем со вчерашнего вечера я уже зачитала до дыр, но сейчас мне жизненно необходимо еще раз коснуться взглядом родного почерка. Хотя бы через буквы услышать голос мамы, который за десять лет почти вымылся из памяти.

«Все будет хорошо, Тиа. Если получится и твой наниматель не станет возражать, встретимся?»

Всего пара предложений, но я знала, что маме это послание больно ударило по кошельку. Маги словесности – и я в их числе – не только безупречные переводчики, способные изучить любой язык в кратчайшие сроки, но и мастера зачарованных писем.

Достаточно знать имя человека, представить его внешность, чтобы любое послание дошло до него почти моментально. Письмо материализуется перед ним вместе с переданными словами… Каждое из которых стоит приличную горсть монет.

Потому, когда я овладела навыком передавать послания, я стала отправлять их маме почти каждый день. Рассказывала обо всем, что пропускали проверяющие, досконально изучающие каждое письмо учеников круга, и ждала ответных весточек. Они приходили раз в несколько лет, но я хранила каждое в шкатулке на тумбочке у кровати.

Сегодняшним утром, в день аукциона, всех выпускников обязали выселиться из комнат общежития. Каждый из нас сегодня обретет новый дом – в привычных стенах школы или же вне ее. Однако все собрали пожитки в рюкзаки и холщовые сумы, чтобы быть готовыми прямо с аукциона отправиться в путь.

У меня собранных вещей немного. Парочка обычных нарядов, несколько книг, конспекты с занятий и тонкая стопка маминых писем, перевязанных тонкой лентой. Самое основное на случай, если судьба преподнесет сюрприз и меня кто-то выберет.

Но одного беглого взгляда в зеркало хватило, чтобы эта мысль рассеялась, как утренний туман.

Моя внешность – ярчайшее напоминание о худшем, что случалось с королевством Артери за последние сто лет. То, что отпечаталось в истории моей Родины кровавыми битвами и не кончилось до сих пор, нашло отражение и во мне. В драконьих рогах, что отходят ото лба и изгибаются кзади, в редких золотых чешуйках, покрывающих кожу там, где она переходит в рога, в темных когтях, совершенно не похожих на человеческие ногти.

И пусть кровь чужаков, что разбавляет в моих жилах кровь человеческую, делает меня сильным магом, обходят стороной меня отнюдь не из-за страха перед колдовской мощью.

Войны с драконорожденными унесли тысячи жизней. Смерть и утраты коснулись почти каждой семьи в королевстве. А я – живое напоминание о тяжелых временах, которые не кончаются по сей день. Уродец – не человек и не драконорожденная. Плод насилия, зачатый и рожденный в страданиях.

Я – боль, о которой не хочется вспоминать. И лишь немногие, вроде Антинуа, набираются смелости заглянуть глубже и увидеть во мне человека. Остальные же просто бегут, не желая пускать в свою душу волнения. Отворачиваются, будто видят калеку без конечностей. Думают, что этим делают одолжение мне, избегая смутить, но на самом деле спасают только себя.

– Пора. – Я убрала письмо мамы в рюкзак, который стоял неподалеку от зеркала, и поднялась на ноги.

Те все-таки слегка дрожали. Похоже, в глубине души я не так храбра, какой хочу себя считать.

– Когда ты пройдешь через аукцион, я буду ждать тебя здесь, – Анти кивнула на мой рюкзак, как бы намекая, что кроме последней встречи с подругой у меня есть еще одна причина вернуться. – Я хоть и не чтица звезд, но знаю, что все будет хорошо.

Мне оставалось лишь кивнуть, изобразив уверенность, которой во мне не было ни капли.

Глава 2. Аукцион

«Аукцион магов – кульминационный момент для многих. Одни получают шанс благодаря способностям занять хорошее положение в обществе и доказать верность кругу луны, а другие за удобную цену на целое десятилетие обретают работника, чьи таланты можно увидеть воочию».

Я старалась держать спину ровно, а голову высоко поднятой, когда по узкому коридору шла за профессором Лан.

– Не переживай и делай все так, как репетировали на занятиях, – давала последние наставления она. – Не пытайся разглядеть зрителей в зале. Все равно не выйдет из-за освещения.

– Помню. Оно расставлено таким образом, чтобы пламя слепило меня.

– Верно, – кивнула профессор и обернулась.

Еще одна вдохновляющая, подбадривающая улыбка, как бы говорящая: «Вот видишь, ты все знаешь!»

– Приятно слышать, что твой голос остается таким же ровным, как и всегда, Тиа.

До сцены идти по коридору оставалось всего ничего. Я уже ходила этим путем утром, вместе с остальными выпускниками школы. Еще до сборов нам провели небольшую экскурсию по театру Хандан – крупнейшему в провинции Портэ.

Говорят, здесь проходят шикарные постановки и концерты выдающихся музыкантов, но ни у кого из учеников школы круга луны не было шанса увидеть это собственными глазами. Впервые мы посещаем Хандан товаром, теша себя надеждой, что однажды вернемся почетными гостями – членами круга магов.

Чем ближе к сцене, тем теснее становилось в коридоре. Это мои сокурсники пришли послушать из-за кулис чужие выступления, пока дожидаются своих.

Несмотря на то что с большинством из них мы учились вместе долгие десять лет, за которые как-никак притерлись друг к другу, сейчас мне не хотелось встречаться с кем-то глазами. Знала, что увижу сочувствие или зависть, ведь выступать первой – большая привилегия.

Но не для той, чья кровь человеческая лишь наполовину.

Профессор Лан вывела меня к сцене и оставила в закутке, скрытом от зала тяжелыми темно-красными кулисами. Пожелав благосклонности Владыки Лисов, профессор ушла, оставив меня наедине с мыслями и временем, которое тянулось ужасно медленно.

Хорошо, что за кулисами я дожидалась начала аукциона одна. Так никто не увидит, что волнение туже обвилось вокруг шеи, мешая дышать.

Это все из-за атмосферы, царящей в театре. Сложно оставаться спокойной, когда десятки магов вокруг стучат зубами от страха и мечутся из угла в угол, боясь и предвкушая судьбоносный час.

Не будь моя кровь горячее человеческой, я бы наверняка покрылась мурашками – в здании было прохладно и свежо. Будто на улице не лето, а зима, и кто-то настежь распахнул все окна и двери. Даже огонь, танцующий в пламенниках, расставленных по периметру сцены, словно не излучал тепла.

Я нервно поежилась и обхватила голые плечи руками. Сердце громко стучало, и я пыталась успокоить его – как могла, отвлекала мысли. Слушала гул голосов из зала и представляла, сколько примерно сидений сейчас занято.

«Все», – подсказала интуиция, и меня передернуло.

Сотни людей вопьются в меня взглядами, когда я, ослепленная зачарованным огнем, не смогу увидеть ни одного из гостей. Будет ли хоть один желающий выкупить в служение полукровку-переводчика?

Собственные когти больно впились в открытую кожу плеч.

Нет. Конечно, нет.

Со своего места я будто с первого ряда наблюдала, как на сцену выходят преподаватели школы. Все они стояли позади ректора, который торжественно произносил речь, которую толкал каждый год, на каждом новом выпуске.

– Школа круга луны дает магам знания, но незаменимый опыт мы обретаем, открывая новые горизонты.

О да. Метко подмечено. Десять лет я наблюдала один и тот же горизонт. Выучила каждую елку, что виднелась за каменной стеной, окружающей замок. Проштудировала все книги, до которых мне позволили дотянуться. Так что ректор сказал все верно – новый опыт, новые знания теперь можно найти лишь вне школы.

Еще какое-то время ректор говорил о том, что во время десятилетней практики порой рождаются великие союзы. Иногда маги прикипают к своим господам настолько, что даже когда срок контракта иссякает, остаются с ними. И порой из этого получаются весьма выдающиеся партнерские связи.

– Кто знает, сколько чудесных, крепких союзов будет заключено сегодня? О скольких из них мы будем вспоминать спустя столетия и читать в учебниках истории?

Мне на ум сразу пришло воспоминание об известной и почитаемой чтице звезд, Бландире. Когда-то ее распределили в служение молодому капитану. Этот союз считали бестолковым. Сулили, что он распадется, едва чтица отслужит контракт. Но она осталась при своем господине и спустя несколько лет предсказала наступление драконорожденных. Лишь благодаря провидице удалось подготовиться к нападению и сократить жертвы. Бландиру, которая была простолюдинкой и не имела права носить фамилию, нарекли Сиятельной. Она стала членом круга луны, но до конца дней служила своему господину.

Однако этот громкий, известный каждому пример ректор не упомянул.

Еще бы… Не самый разумный поступок – напоминать о войне с драконорожденными, когда первой на сцену должна выйти я.

– Делая ставку, не забывайте, что вы вкладываетесь не в выпускника, а в его потенциал. Сегодня – напуганные неизвестностью чародеи и колдуньи, а завтра – величайшие звезды, сверкающие в свете Лунного Стража! И пусть каждое ваше щедрое пожертвование на аукционе станет взносом в развитие школы. Начнем же!

Мой желудок сделал кульбит, когда из зала громом посыпались аплодисменты. Вот ведь гнилой переплет! Судя по звуку, там огромная толпа!

Спокойствие, которое так хвалила профессор Лан, теперь как ветром сдуло. Речь, которая еще полчаса назад у меня от зубов отлетала, теперь обрывками витала в мыслях. С чего начать? Что я должна сказать?

И пока я судорожно пыталась вспомнить заготовленную речь, в которой рассказываю обо всех своих достоинствах, объявили мой выход.

– Лот номер один!

Я окаменела. Как выйти на сцену, когда забыла все слова?

Но бусина в моем браслете красноречиво ужалила кожу жаром, как бы подгоняя и напоминая – сейчас у меня лишь два пути. Аукцион или усмирение. Я не могу самостоятельно определять свою судьбу. Даже если захочу остаться в школе, это должен быть не мой выбор.

Это будет выбор сотен тех, кто откажется нанимать меня.

Расправив спину, я двинулась в центр сцены и тут же сощурилась от яркого света. Я будто угодила в кристалл, сквозь который пропускают солнечный луч. Не видно ничего, кроме небольшого островка пола под ногами.

Где я должна остановиться? Сейчас я уже в центре сцены? Или нужно пройти еще немного?

– Говорите! – вдруг прогремел чей-то звучный голос, и я замерла.

В секунды, что я набирала в легкие воздух перед тем, как заговорить, мне показалось, что слышу шепотки. В горле пересохло, а голова показалась непривычно тяжелой.

«Это из-за рогов», – подумалось мне. Но я отмахнулась от этой мысли, как и от печалей, что неизменно вились вокруг ей подобных.

– Меня зовут Тиа, – громко проговорила я, гордо вскинув подбородок.

Украшения на моей голове запели, звеня. И мне показалось, что этот звук был громче моего голоса.

Все в зале слушали его, а не меня.

– Я… я…

«Я маг словесности, – должна была сказать я. – Я могу выучить любой, даже древний язык, всего лишь по нескольким текстам, написанным на нем. Моя способность – комбинация магии и логики. Я могу переводить книги, восстанавливать по отрывкам утраченные произведения и участвовать в переговорах».

Вот что я должна была сказать. Если бы тишину не прервал кто-то другой.

– Я покупаю ее.

Послышалось?

Но нет, по залу прокатился взволнованный ропот. Значит, мне не показалось.

Я шире распахнула глаза, будто это могло помочь взору пробиться сквозь зачарованный свет. Я изо всех сил желала взглянуть на безумца, который решил сделать ставку, когда я не сказала ничего, кроме имени. Не продемонстрировала ни единого умения, не ответила ни на один вопрос.

Этот мужчина, голос которого выдавал надменную улыбку, был так же слеп, как я, стоящая на сцене. Он смотрел на меня, но покупал кота в мешке. Или, вернее сказать, рогатого уродца…

– Господин Карстро и одна серебряная монета – раз, – спустя несколько секунд замешательства провозгласили со сцены.

По залу поползли шепотки.

– Два…

Напряжение во мне нарастало вместе с недоумением. Происходящее походило на шутку. И даже не знаю, что поражало больше: что меня все-таки выкупают или то, что стою я всего одну серебряную монету?

– Продано!

После короткого звука, отделяющего мою прошлую жизнь от неясного будущего, не последовало ни аплодисментов, ни поздравлений. Я услышала чьи-то удаляющиеся шаги в зале и ощутила, как кто-то коснулся моего плеча.

– Пойдемте, я провожу вас к регистратору, – кто-то заботливо подтолкнул меня в спину, и мне не оставалось ничего, кроме как пойти.

Скоро я вышла из зачарованного островка света, и зрение вернулось ко мне. Тогда я увидела профессора Лан. Она стояла рядом с ректором и другими преподавателями. Все глядели на меня так, будто видят впервые. Я даже испугалась, что со мной что-то не так. Хотела бы взглянуть в зеркало, но рядом не было ни одного.

– Поздравляю, Тиа, – кивнул ректор. – И желаю удачи на службе.

Я склонила голову, не чувствуя ничего, кроме скользкого, липкого предчувствия – служба не будет легкой, – и поспешила за помощницей, которая должна была проводить меня к кабинету регистратора, где я подпишу договор. Я даже не попрощалась с профессорами, которых знала десять лет. Меня гнало незнакомое, неприятное чувство стыда.

Меня купили за одну серебряную монету, даже не узнав, кто я такая. И никто не пытался перебить ставку!

Мы вышли в коридор, который, разумеется, был полон моих бывших сокурсников. Они уже все знали.

– Поздравляю, Тиа! – говорили некоторые. Те, кто за годы совместного обучения привык ко мне и моей смешанной крови не боялся.

– Ее купил Карстро! – шептались другие, поглядывая на меня не то со злорадством, не то с завистью.

Карстро… Я знала лишь один клан, члены которого носят эту древнюю фамилию, но верить, что стала подчиненной одного из них, пока не получалось. Быть связанной на десять лет с вампиром – то еще испытание. Эти бессмертные существа заносчивы, самовлюбленны и эгоистичны.

А еще древним вампирам не нужны аукционы, чтобы нанимать слуг. У них хватает своих.

– Можете сразу взять свои вещи, если они у вас есть, – щуплая девушка в блеклом платье, провожающая меня от сцены, остановилась у двери комнаты, где я собиралась на аукцион вместе с Антинуа. – Так будет быстрее.

– Дайте мне пару минут.

Набрав в легкие побольше воздуха, я шагнула за порог.

– Как все прошло? Тиа?

Антинуа подлетела ко мне тотчас, едва я закрыла дверь за спиной. Она взволнованно вглядывалась в мои глаза и нервно покусывала губу. Будто…

– Ты уже знаешь, – догадалась я, и Анти виновато отвела взгляд. – Вышла в коридор, чтобы подслушать?

Она развела руками и улыбнулась, забавно поджав губы:

– Мне было интересно. К тому же я теперь точно знаю, что сегодняшняя наша встреча не обязательно последняя!

– Ты слышала, кто меня выкупил? – чуть понизила голос я. – Карстро.

Я внимательно следила за реакцией Антинуа, силясь поймать любой признак удивления или даже сочувствия. А может, она успокоит меня? Скажет, что не только клан Карстро носит эту фамилию?