Невинность и страсть

Lynsay Sands

THE HEIRESS

Серия «Очарование» основана в 1996 году

В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством Fort Ross Inc.

Печатается с разрешения литературных агентств The Bent Agency и Andrew Nurnberg.

© Lynsay Sands, 2011

© Перевод Е. В. Моисеева, 2024

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

Пролог

– Едва рассвело, а уже столько народу.

В ответ на замечание сестры Сюзетта Мэдисон молча кивнула и выглянула из окна кареты, на шумную улицу.

Лондон завораживал и будил воображение. Разве сравнишь его с сонной деревней рядом с поместьем, где они родились и выросли. Вернее, город заворожил бы Сюзетту, если бы не тревога об отце.

– Ты думаешь, папа сейчас в нашем доме? – спросила Лиза, словно читая мысли сестры.

Сюзетта вздохнула, откинулась на сиденье и посмотрела на двух других женщин в карете. Ее служанка Джорджина, которая была на десять лет старше своей госпожи, с молчаливой настороженностью смотрела в противоположное окно кареты. Бет, горничная Лизы и ее ровесница, от возбуждения буквально подпрыгивала на месте. На ее веснушчатом лице отражался восторженный ужас.

– Надеюсь, да, – наконец отозвалась Сюзетта, переводя взгляд на сестру.

Лиза с утомленным видом тоже откинулась на спинку. Сюзетта встревожено отметила бледность сестры и темные круги под глазами. От матери Лизе достались светлые волосы и общий нежный тон кожи. Сюзетта иногда ей даже завидовала, но если Лиза недосыпала, ее глаза казались ввалившимися, а дорожные трудности и тревоги не позволили сестрам выспаться.

– А если его там не будет? – спросила Лиза, бездумно следя за проносящимися мимо окон картинами.

Сюзетта стиснула зубы. Они уже месяц не имели известий от отца – с тех пор как тот отправился в Лондон. Лорд Седрик Мэдисон должен был подписать какие-то деловые бумаги. Он заверил дочерей, что вернется к концу недели. Мог бы вернуться и раньше, но ему хотелось посмотреть, как поживает Кристиана. Старшая из трех сестер, она год назад вышла замуж за графа Рэднора, и молодые переехали в городской дом графа.

Сюзетта очень скучала по старшей сестре. К тому же она была обеспокоена: они с Лизой регулярно писали Крисси, но ответов не получали. Сначала они не волновались, понимали, что в Лондоне сестре приходится ко многому привыкать, что у нее совсем новая, захватывающая жизнь и времени на переписку не остается. Но шли месяцы, а писем все не было. Тревога росла, и когда у отца возникла возможность проведать Крисси, все почувствовали облегчение.

Однако отец не рассказал, как счастливо и благополучно живет Кристиана. Он вообще не вернулся. Не было и письма от него. Через две недели Сюзетта написала ему, справляясь о его здоровье и о Кристиане. Через три недели она написала снова и приложила записку от Лизы. По прошествии месяца Сюзетта потеряла терпение. Казалось, что Лондон одного за другим проглатывает членов ее семьи. Было решено ехать вслед за отцом и выяснить, что происходит. И Сюзетта не очень удивилась, когда Лиза заявила, что будет сопровождать ее.

Сестры отправились в путь, взяв с собою двух горничных и четырех лакеев для защиты от разбойников с большой дороги, которые могли счесть девушек легкой добычей. Предосторожности подействовали – сестры благополучно добрались до Лондона, вскоре окажутся в фамильном городском доме и наконец-то выяснят, что случилось.

– Если его там нет, мы узнаем, где он, – проговорила Сюзетта, радуясь, что Лиза не стала спрашивать, как они это сделают. Сюзетта понятия не имела, что следует предпринять в таком случае. Они с сестрой приехали в Лондон впервые, и обе не знали, чего ожидать. Никакого особенного впечатления город на них не произвел. Пока они видели лишь бесконечную череду плотно прижатых друг к другу домов, словно придавленных к земле плотным облаком дымного тумана. Сюзетта решила, что его источник – множество очагов, разожженных в это холодное лето. Сама она предпочитала спокойную жизнь в деревне, где по крайней мере можно было смотреть на небо.

Карета остановилась, они прибыли к городскому дому семейства Мэдисон. Дом принадлежал семье уже несколько поколений, но Сюзетта видела его впервые и потому с любопытством осматривала городскую резиденцию. Дом был большим и выглядел величественно, но этого и следовало ожидать, ведь он принадлежал семье матери – Сефтонам, а те были известными богачами. Деда – из-за унаследованного и приумноженного состояния – даже называли «старым денежным мешком Сефтоном». Свое состояние, разделив его на три части, он оставил внучкам. Таким образом, девушки получали приданое, которое неизбежно должно было привлечь к ним искателей легкой наживы. И привлекло бы, не прояви дед предусмотрительности и не сохрани завещание втайне.

– Какой роскошный дом! – пробормотала Лиза, окидывая взглядом громадное здание. – Правда, немного запущенный.

Сюзетта лишь молча кивнула, не удивляясь заметным кое-где признакам запустения. Причиной того, что в этом году не хватило денег, был отец. Пытаясь сократить расходы, он, видимо, экономил на прислуге, да и на всем, без чего можно было обойтись. Сюзетта быстро отдала распоряжения относительно багажа и вместе с Лизой поднялась по парадной лестнице.

Створка тяжелой двойной двери открылась раньше, чем они к ней приблизились. Наружу выглянул заспанный дворецкий, явно раздраженный неожиданным визитом в столь ранний час. Он окинул дам недовольным взглядом, но, заметив семейный экипажи, очевидно, узнав баронский герб Мэдисонов, расправил плечи и скроил приветливую мину. Приветливую, разумеется, в понимании британского слуги – дворецкий позволил себе лишь слегка обозначить улыбку уголками губ.

– Леди Сюзетта и леди Лиза! – поклонился он.

Сюзетта кивнула, провела Лизу в дом и, снимая перчатки, обернулась к дворецкому:

– Где наш отец?

– Э… – Лицо дворецкого на мгновение выразило смущение, его глаза метнулись к лестнице, но потом он как будто решился и заявил: – Полагаю, он у себя в кабинете, миледи.

Сюзетта бросила взгляд в сторону двери, из-под которой пробивалась полоска света. Должно быть, именно там находился кабинет отца. Потянув за собой Лизу, она бросила дворецкому:

– Благодарю вас. Служанки сейчас подойдут. Пусть кто-нибудь покажет им комнаты, которые мы можем занять.

– Будет сделано, миледи.

Сюзетта приблизилась к кабинету и, от волнения забыв постучать, распахнула дверь. На мгновение она замерла на пороге, пораженная странным видом комнаты. Прежде всего ее поразил запах – кислая вонь застарелого табачного дыма была так сильна, что Сюзетте показалось, будто ее ударили по лицу. Сюзетта брезгливо сморщила носик. Отвращение только усилилось, когда она обвела взглядом царящий в комнате хаос – пустые стаканы, беспорядочно расставленные повсюду тарелки. Большая часть посуды помещалась возле двух кресел у камина, остальная окружала бесформенную фигуру отца у письменного стола. Все бокалы были пусты, но в каждой тарелке оставалась недоеденная пища. До некоторых блюд не дотрагивались вовсе. Было ясно, что весь минувший месяц отец провел здесь. Пил, дымил трубкой и почти ничего не ел.

– О господи! – выдохнула Лиза. – Наверное, что-то случилось.

Все это было так не похоже на вырастившего их Седрика Мэдисона. Очевидно, произошло нечто ужасное. Отец был без сюртука, рукава рубашки закатаны, волосы давно нечесаны. Он сидел, опустив голову на руки, – спал или… Сюзетта не могла понять, жив ли он.

Проглотив комок в горле, она прикрыла за собой дверь, приблизилась к столу и негромко позвала:

– Отец…

– Он ведь спит, правда? – испуганно произнесла Лиза:

Вопрос сестры напугал Сюзетту еще сильнее. Она дотронулась до руки отца и тут же об этом пожалела. Он среагировал на прикосновение – на мгновение выпрямился, потом бессильно рухнул на спинку кресла. Человек, которого видели перед собой сестры, почти ничем не напоминал того Седрика Мэдисона, к которому они привыкли, – налитые кровью глаза, серая кожа, на щеках – двухнедельная щетина, в которой застряли крошки еды. Должно быть, он давно не менял рубашку, по пятнам на ней можно было понять, что он съел за это время. И пахло от него невыносимо.

Сюзетта вынула из-за обшлага платочек и приложила его к носу.

– Папа? – потрясенно прошептала Лиза.

Седрик Мэдисон по-совиному заморгал. На его лице отразилось непонимание.

– Черт возьми, что вы тут делаете? – нечленораздельно пробормотал он, переводя взгляд с одной дочери на другую, потом недоуменно огляделся: – Где я? Вернулся домой?

Сюзетта плотно сжала губы. Каждое произнесенное им слово сопровождалось запахом перегара. И сидел отец очень ненадежно. Ответила Лиза:

– Ты у себя в кабинете, в лондонском доме.

У Седрика бессильно опустились плечи.

– Значит, это не сон?

У Сюзетты похолодело в груди. В сердце шевельнулся страх.

– Что случилось? Черт возьми, в чем дело, отец?

– О! – простонал он, выдохнув новое облако перегара, потом устало провел рукой по всклокоченным волосам. – Боюсь, я втянул нас всех в новую беду.

– Неужели ты снова играл, папа? – с тревогой спросила Лиза. Он с несчастным видом кивнул.

– И много проиграл? – мрачно спросила Сюзетта. В последний раз отец едва не довел их до разорения. Тогда только брак Кристианы спас их от позора.

– Много. Как в прошлый раз или даже больше, – со стыдом признался Седрик, а потом недоуменно добавил: – Я сам не знаю, как это произошло. Я не хотел. Я только… – Он с отчаянием замотал головой. – Но я начал, а потом захотел все поправить. Просил всех, чтобы они хранили это в секрете. Брал взаймы. Наверное, я бы даже украл, если бы мог.

Сюзетта смотрела на него в ужасе. Она чувствовала, что их предали. В груди поднималась мутная волна гнева. Она впилась ногтями себе в ладони и с трудом выдавила:

– Раньше тебе никогда не нужно было ехать в город, чтобы подписать документы. Это был просто предлог. Правда в том, что ты приехал сюда играть. Отсюда и эта внезапная поездка в Лондон. Так ведь?

– Нет-нет! – запротестовал он и поднялся на нетвердых ногах. – Мне написал Лэнгли. Он беспокоился о вашей сестре. Он опасался, что Дикки плохо с ней обращается. Написал, что его три раза выгоняли из их дома и он боится за Кристиану. Лэнгли знал, что Дикки не посмеет выгнать меня, вот и просил меня проверить. Клянусь, так и было.

Сюзетта молча смотрела на отца, не в силах поверить ни единому его слову. Роберт Лэнгли был их соседом и другом семьи. На его сведения можно было положиться. Однако она не могла поверить, что Ричард, муж Кристианы, станет дурно с ней обращаться. Когда год назад Кристиана вышла замуж, муж обожал ее.

Вслух эти сомнения высказала Лиза, уверенно заявив:

– Дикки не мог обидеть Крисси. Он ее любит.

– Мне тоже так казалось, – со вздохом произнес отец. – Но Роберт не стал бы врать, а если Дикки действительно ее обижает… – Седрик покачал головой и бессильно упал в кресло. – Во всяком случае, я именно из-за этого приехал город. Клянусь, я не собирался играть. Я до сих пор не знаю, как это получилось, – нахмурившись, проговорил он.

– Да как этому верить? – гневно воскликнула Сюзетта. Как вообще можно верить хоть одному твоему слову? Ты обещал, что никогда не станешь больше играть! А мы во второй раз за год оказались на грани разорения.

– Я знаю, – простонал Седрик и закрыл лицо руками. Следующие его слова прозвучали совсем неразборчиво: – Я не могу понять, как это произошло. Я совсем не помню игру. Наверное, я слишком много выпил…

– Очень удобно, – ледяным тоном заметила Сюзетта. – И каким же образом забота о Крисси заставила тебя напиться в карточном притоне?

Седрик уронил руки на стол и устало проговорил:

– Когда я заехал к ним, ее не было дома. Дикки позвал меня в клуб. Я помню, как мы туда пошли. Он предложил на минутку заглянуть в игорный дом. Он…

– Дикки повел тебя в игорный дом? – со смесью ужаса и недоверия произнесла Лиззи.

– Мне так кажется. – В голосе Седрика не было уверенности. – То есть, когда он предложил, я отказался. Но я помню, что был там. Так что…

– О, значит, это ты помнишь? – сердито проговорила Сюзетта, затем с отчаянием воскликнула: – Да ты не должен был переступать порог этого заведения! Как ты мог? – Она с трудом вздохнула и прошипела: – Как ты мог довести дочерей до разорения, и не один раз, а дважды! Я рада, что мама не видит, как ты превратился в мота и пьяницу.

Сюзетта не стала ждать ответа, а резко повернулась и вылетела из комнаты.

Следом за ней вышла Лиза и прикрыла за собой дверь.

– Что нам теперь делать? – спросила она.

– Не знаю. – Сюзетта замерла на месте. В горле стоял ком, голова кружилась. Казалось, кто-то схватил ее за глотку и не давал вздохнуть. Усилием воли она заставила себя сделать глубокий вдох, потом зашагала по холлу. – Мне надо подумать, – пробормотала она.

Лиза кивнула, глядя, как сестра меряет шагами просторный холл от дверей кабинета до парадного входа и назад.

Размышляла Сюзетта недолго. Сейчас они оказались в таком же положении, как и год назад, когда отец поддался слабости и много проиграл. Тогда их спасло замужество Крисси – из ее приданого удалось расплатиться с долгами. Очевидно, надо действовать таким же образом. На этот раз выходить замуж придется Сюзетте. Она потребует свое приданое и выплатит долги. Едва эта мысль пришла ей в голову, как в дверь постучали – лакеи внесли дорожные сундуки.

– Постойте, – сказала Сюзетта, преграждая лакеям дорогу. – Отнесите багаж в карету. Мы здесь не останемся.

– Не останемся? – с удивлением повторила Лиза и подошла к сестре. – Куда же мы поедем?

– К Дикки и Кристиане, – решительно заявила Сюзетта, схватила Лизу за руку и потащила ее из дому. – Мне, как и Крисси, придется выйти замуж, чтобы уладить наши дела, – шепотом, чтобы не слышали слуги, объяснила она и со вздохом подумала, что они, скорее всего, прекрасно все понимают. – Отец живет в деревне, а Кристиана и Дикки – в городе, они бывают на балах и раутах. Они введут нас в общество. Без этого не обойтись, если я хочу найти мужа.

– О, Сюзетта, – жалостливо протянула Лиза и неуверенно предположила: – Может быть, Дикки снова заплатит?

Сюзетта грустно улыбнулась ноткам сомнения в голосе Лизы. Очевидно, сестра и сама не верила в такую возможность. Дикки уже пришлось выплатить огромную сумму. И пусть он вернул ее себе из приданого Крисси, неразумно было надеяться, что он сделает это опять, тем более что… что сейчас он дурно обращается с Кристианой. Если это действительно так, значит, он вовсе не был влюблен в сестру, а все дело было в ее приданом. В таком случае Дикки едва ли захочет расстаться даже с частью этих денег.

– Не думаю. Кристиане пришлось заплатить за прошлые приключения отца в лондонских игорных домах. Дикки разозлится, если ему снова предложат платить. И будет прав. Нельзя опять взваливать это на Кристиану. Сейчас моя очередь.

Они уже подошли к карете, Сюзетта объяснила кучеру, куда ехать, и заставила сестру сесть в экипаж, где стало просторнее, потому что сейчас их было всего двое. Сюзетта не удивилась, когда Лиза спросила:

– А как же служанки?

Сюзетта со вздохом посмотрела на дом. Конечно, горничные уже принялись готовить для сестер комнаты.

– Пусть пока останутся. Прежде следует убедиться, что Дикки и Кристиана будут нам рады.

– Разумеется, они будут рады. Крисси ведь наша сестра. – Казалось, Лиза не верила, что может быть иначе.

– Так и есть, но ведь она не писала нам с тех пор, как уехала, – мягко заметила Сюзетта.

– Я уверена, что письма просто не доходили, – быстро проговорила Лиза.

– Или же Дикки не позволял ей писать, – пробормотала Сюзетта и закусила губу.

Лиза нахмурилась, но вынуждена была согласиться.

– Может быть. Отец же сказал, что Дикки плохо с ней обходится.

– Вот именно, – мрачно отозвалась Сюзетта и недоуменно покачала головой. – Не могу в это поверить. Прошел всего год, Дикки был так мил и любезен, пока ухаживал за ней. – И действительно, Дикки выглядел настоящим романтическим героем – сделал все, чтобы спасти их от разорения, клялся в вечной любви к Кристиане, ухаживал за ней так страстно и нежно, что они все почти влюбились в него.

– Роберт не станет лгать, – с несчастным видом признала Лиза.

– Не станет, – вздохнув, согласилась Сюзетта. – А это значит, что вся его любезность и очарование были напускными. Просто он хотел, чтобы Крисси влюбилась и вышла за него замуж.

– Зачем? – недоуменно спросила Лиза.

– Ясно зачем – ради приданого, – сухо ответила Сюзетта. – Если он не был в нее влюблен, то мог желать этого брака только ради денег.

– Но ведь об этих деньгах никто не знает, – тотчас возразила Лиза. – Дедушка специально скрывал это, чтобы отвадить охотников за приданым.

– Значит, Дикки как-то узнал, – пожала плечами Сюзетта. – Ты же понимаешь, что такую тайну долго не сохранишь. Слуги могли разболтать.

– Наверное, так и есть, – неохотно признала Лиза. – Все произошло так быстро. Настоящий водоворот! Только-только отец сообщил нам о предстоящем разорении, как явился Дикки, а через пару недель они с Крисси были уже женаты. Думаю, на этот срок несложно изобразить обожание.

– Как видно, – с досадой произнесла Сюзетта.

– А если тебе тоже достанется плохой муж? – испуганно спросила Лиза.

Сюзетта поджала губы. Разве за две недели она сможет найти мужчину, которого сумеет полюбить? Но черт возьми, она не позволит мужу обращаться с собой дурно! Не стоит искать любви, решила про себя Сюзетта, а вслух сказала:

– Я найду мужа, которым смогу управлять, или по меньшей мере такого, который не станет управлять мной.

– Как это? – не поняла Лиза.

– Я найду мужа, которому нужны деньги, – жестко произнесла Сюзетта. – Мужчину, у которого есть земля и которому настолько нужны деньги для ее содержания, что он согласится на контракт, оставляющий мне половину моего приданого и возможность жить по собственному усмотрению.

– Вот как… – с сомнением протянула Лиза, глядя в окно. Карета тронулась с места. Лиза перевела взгляд на сестру: – А разве такое возможно?

– Возможно, – твердо проговорила Сюзетта, но в душе вовсе не чувствовала той уверенности, какую пыталась изобразить. Уверена она была только в одном – она сделает все, чтобы достичь этой цели.

Глава 1

– Почему так долго?

Дэниел Вудроу удивленно приподнял брови – он никак не ожидал подобного нетерпения от своего друга. Ричард Фэргрейв, граф Рэднор, обычно вел себя сдержанно, правда, на сей раз ситуация была необычной, пожалуй, даже уникальной. Дэниел никогда прежде не слышал о цепочке событий, в результате которой человека обвинили бы в убийстве самого себя.

На губах Дэниела появилась сухая усмешка. Конечно, все будет иначе, но всем остальным на балу должно показаться именно так. В свете было известно, что год назад в страшном пожаре погиб Джордж Фэргрейв, близнец Ричарда Фэргрейва, графа Рэднора. Однако Джордж остался жив. Умереть в огне должен был Ричард. Пожар устроил Джордж, чтобы занять место брата и унаследовать его титул и состояние. Но Ричард не погиб в ту ночь. Ему удалось подкупить наемных убийц, и те оставили его в живых. Ричард бежал в Америку. Бежал без пенса за душой, едва не погиб от голода, но выжил. Добрые поселенцы выходили его. С трудом поправившись, он написал Дэниелу и попросил помощи, чтобы возвратиться в Англию и вернуть себе титул и положение.

Дэниел понимал, что Ричард написал ему, потому что все остальные могли обратиться за разъяснениями к человеку, который выступал под именем Ричарда Фэргрейва. Дэниел же, не теряя времени, нанял корабль чтобы отыскать друга и привезти его на родину.

– Черт возьми, да в чем же дело? – с нетерпением воскликнул Ричард. Казалось, он был готов выскочить из кареты и остаток пути прошагать пешком.

– У Лэндона первый бал в сезоне. Там будут все. Поэтому такая длинная череда карет, – пояснил Дэниел и высунулся из окна, чтобы посмотреть, сколько экипажей впереди. Потом, откинувшись на спинку сиденья, он облегченно вздохнул и успокоил друга: – Осталось всего две кареты, скоро мы выйдем.

Фэргрейв что-то проворчал, но так и не сумел расслабиться, скорее еще больше разволновался.

– Хочу надеяться, – начал он, – ты удержишь меня и не допустишь, чтобы я убил этого подлеца, моего брата, раньше, чем он во всем признается.

– Разумеется, – мрачно произнес Дэниел, уверенный, что Ричарду будет нелегко сдержаться и не броситься на злодея. Джордж, безусловно, заслужил кару за все, что натворил. Однако прежде Ричард должен вернуть себе титул и положение в обществе. Именно поэтому они решили устроить встречу здесь, на самом многолюдном балу в сезоне. Предстояло застать Джорджа врасплох и вынудить его признаться в присутствии массы свидетелей. К счастью, корабль, на котором они вернулись из Америки, пришел вовремя. Только сегодня утром он бросил якорь. У друзей едва хватило времени, чтобы позаботиться о необходимых нарядах.

– Ну, наконец-то! – с нетерпением воскликнул Ричард.

Дэниел очнулся от задумчивости и заметил, что карета медленно подкатывает к дверям дома Лэндона. Ричард, не ожидая помощи лакея, распахнул дверцу и выскочил из экипажа. За ним последовал и Дэниел, он кивком извинился перед лакеем, которого Ричард едва не сшиб с ног, и поспешил за другом.

В холле протянулась длинная очередь людей, ожидавших, пока объявят об их появлении. Дэниел не слишком удивился, когда Ричард, не обращая внимания на гостей, направился к дверям бального зала – он не желал, чтобы его представляли. Будет невозможно застать Джорджа врасплох, если тот услышит, как провозглашают имя, которое он узурпировал и которым уже целый год успешно пользовался. Весь план основывался на том, чтобы оказаться лицом к лицу с самозванцем в тот момент, когда Джордж поймет, что Ричард не погиб и что все здание интриги готово рухнуть на голову его архитектора. В блестящей толпе возник беспокойный шепот. Слуга, выкрикивающий имена гостей, казалось, тоже удивился и даже слегка запнулся. Друзей это не остановило. Они быстро взлетели по короткой парадной лестнице и остановились в дверях зала, пытаясь разыскать взглядом Джорджа Кэйнона Фэргрейва, самозванца и убийцу.

– У Лэндонов всегда прекрасные балы.

Сюзетта вернулась мыслями к партнеру, сумела изобразить вежливую улыбку, кивнула, но тут же отвернулась, не в силах терпеть зловонное дыхание собеседника. Весь этот вечер обернулся для нее сплошным разочарованием, и Сюзетта начала уже думать, что неверно оценила ситуацию и слишком доверилась воображению. Ей представлялось, что они с Лизой тотчас отыщут не менее дюжины очаровательных и благородных молодых людей, обладающих всеми мыслимыми достоинствами, кроме одного – благополучного финансового положения. Она полагала, что эти молодые люди немедленно бросятся ухаживать за нею в надежде получить ее руку и весьма солидное приданое в обмен на некую часть этого приданого и свободу жить по собственному разумению.

Следовало признать, что она ошиблась в расчетах. Прежде всего выяснилось, что женщина не имеет возможности свободно обращаться к мужчине. Приходится ждать, пока джентльмен подойдет сам. Он должен попросить представить его, пригласить даму на кадриль или что там у них принято, леди должна записать его в свою бальную карту, а потом танцевать с кавалерами согласно этому списку. Разумеется, сестры были вынуждены действовать согласно правилам. Сюзетта принимала все предложения, записывала в карточку имя кавалера, сообщала его сестрам, и те, пока она танцевала, собирали все сплетни о новом претенденте. Потом они подавали Сюзетте заранее оговоренные знаки, сообщая, является ли очередной партнер потенциальным женихом с титулом и/или землей и с потребностью в наличных деньгах, чтобы поддержать и то и другое.

С определенной точки зрения Сюзетта действовала вполне успешно. Ее бальная карта была заполнена, она весь вечер без остановки танцевала – ни на что другое у нее просто не оставалось времени. Ее окружала толпа очаровательных кавалеров, которые жаждали потанцевать с ней, но, к несчастью, очень немногие из них отвечали ее требованиям. А те, которые отвечали, оказывались совсем не привлекательными, не благородными и не обаятельными. И лишь один из них был относительно молод.

Первый же кандидат, который, по мнению Лизы, нуждался в богатой невесте, был старше отца. На протяжении всего танца он жаловался на свою подагру, но при этом не забывал с самым плотоядным видом разглядывать грудь Сюзетты сквозь тонкую ткань платья. Второй претендент оказался моложе, но был слишком высок и тощ, к тому же он весьма заинтересовался зубами Сюзетты, словно та была выставленной на продажу кобылой. Третий был молод, но, к сожалению, слишком. Сюзетта даже заподозрила, что ему не больше шестнадцати, хотя сам он заявлял, что старше. Лицо его покрывали юношеские прыщи, и молодой человек обнаружил неприятную привычку дотрагиваться до них пальцами, беседуя с дамой до и после танца. К тому же, высказав желание потанцевать с Сюзеттой еще раз, он больше не сумел найти тему для разговора.