Лед в твоем сердце

Глава 6 – Маша

Когда переступаю порог дома, отец сразу же выскакивает из кухни. В глазах тревога, лоб сморщен, выглядит как-то устало. Хотя думаю, что я выгляжу не лучше.

– Маша! – прикрикивает папа, делая шаг ко мне. Однако я не готова с ним обниматься, не сегодня. Поэтому отхожу, кидаю сухое пожелание хороших снов и закрываюсь в своей комнате. К счастью, отец не глупый человек и прекрасно понимает, когда нужно отступить.

В этих четырех стенах, на большой кровати позволяю себе выдохнуть. Тянусь к розетке и включаю гирлянду, которая висит на окне с Нового Года. Яркие звезды и полумесяц переливаются золотыми огоньками, создавая видимость праздника, а еще от них становится спокойно. Щелкаю выключатель, закрываю глаза. Страшно немного: вдруг опять картинки всплывут, вдруг страх схватит за горло.

Но нет. В моей голове только тот парень, его ледяной взгляд и голос с хрипотцой. Почему он не прошел, не понимаю. Почему все проходят мимо меня, а он не прошел.

Если подумать, незнакомец, наверное, мой ровесник или же на пару лет старше. Его выразительные глаза, темные брови, острые скулы и надменный изгиб красивых пухлых губ – все это будто намертво засело в воспоминаниях. Хотя пусть лучше там будет незнакомец, чем те гопники, Гева, Ленка или мои друзья.

На самом деле мне искренне хотелось отблагодарить этого человека. Наверное, так мыслит жертва в тот момент, когда ее спасают. Однако я понимала, он не назовет свое имя, не будет ждать ничего взамен. Просто проходил мимо, просто помог прохожему. Для него, возможно, это ерунда, но для меня важно не оставаться в долгу. По крайне мере, сейчас. Жизнь заставила поверить, что свои и чужие – порой одинаково посторонние люди.

Всю ночь я маялась. Мне снился темный лес с высокими елями. Я бежала по холодной и мокрой земле, оглядывалась, но вокруг никого. Где-то вдали мелькали огоньки. Они навязчиво манили к себе, будто шептали: «рядом с нами спасение». Но сколько бы я ни пыталась, никак не могла их достигнуть. В какой-то момент оступилась и упала. А когда подняла голову, увидела большого черного волка. Из его пасти падали капли крови. Конец. Думала, умру. Он должен был разорвать меня. Но неожиданно из-за спины прилетела стрела. Волк пал, но я так и не узнала, кто меня спас.

Утром проснулась без особого желания идти в школу. Состояние какое-то разбитое: руки и ноги ноют, голова болит, глаза опухшие. Зарыться бы в подушках, как Хаул в «Ходячем Замке». А милую Софи отправить вместо себя на растерзание злому року. Раньше мне казалось, что он поступил некрасиво. Испугался. Однако сейчас я чувствовала себя Хаулом.

С неохотой все же встала, поплелась в душ. В зеркало глядеть не стоило, видок тот еще. Каштановые волосы торчат в разные стороны, губы едва покрывает розовый цвет, а лицо бледное. Черт, да люди в больничке выглядят лучше меня.

– Маша, – раздался стук в дверь. Аллочка, видимо, с утра на фитнес. Надеюсь, что через пару месяцев съеду и буду стоять в очереди в общаге. Главное – не дома.

– Я скоро, – сухо отвечаю ей и скидываю с себя пижаму.

Во время завтрака папа пытается пару раз завязать разговор. Но я технично ковыряюсь в телефоне, рассматривая абсолютно неинтересную ленту в инсте. Продолжаю думать о двух вещах: кто меня подставил и как зовут парня, который спас вчера. Признаюсь честно, второй пункт более интересный. Нет, не потому что незнакомец был достаточно привлекательным, а потому что хороших людей принято благодарить.

– Давай довезу до школы? – предлагает вдруг папа.

– Не стоит, – допиваю чай и выхожу из-за стола.

– Маша, – летит мне в спину голос родителя. – Я перегнул вчера. Извини.

Молчу пару секунд. Выдерживаю паузу. Голос отца звучит виновато, и в другой раз я бы сразу простила его. Но сейчас слишком много навалилось. Тяжело отпускать обиды.

– Все в порядке, пап, – поворачиваюсь и киваю. Пусть хотя бы дома будет мир.

– Может, все же подвезу? – делает вторую попытку отец.

– Да нет, все нормально, – вежливо отказываюсь.

***

В школу опять захожу с опаской. По спине пробегают капли пота, ноги немного трясутся, но, если честно, сегодня чувствую себя сильней. А на пороге, когда дверь за мной захлопывается, в ушах вдруг отчетливо звенит фраза незнакомца:

«Пока я с тобой, никто тебя не тронет».

Не знаю почему, но именно она придала мне уверенности расправить плечи, поднять подбородок и попытаться выстоять, несмотря на сильные ветра. А еще мне безумно захотелось как-то выразить свою благодарность. Не простыми словами, а чем-то значимым. Что-то такое, чтобы показало мои благие намерения. Подумаю об этом.

День проходит относительно спокойно. Хотя нет, пару раз сталкиваюсь взглядами с Лелей. В ее глазах читается все от обиды до недопонимания. Она так часто смотрит в мою сторону, что порой хочется подойти и дать ей пощечину. Потому что друзья не поступают так. Не те, с кем ходишь с детских лет, не с те, с кем укрывался одним одеялом.

Но, конечно, я не подхожу. Для ее же блага нам лучше держаться на расстоянии. Вовка тоже кидает в мою сторону неоднозначные взгляды. Кажется, он терзается чувством вины. Ведь Ларин тоже в итоге бросил меня.

И тут я снова вспоминаю незнакомца. Единственного человека, который почему-то протянул руку. Мир полон неожиданностей. А может, это судьба?

После уроков, когда выхожу из школы, сталкиваюсь с Гевой. Он проводит языком по нижней губе, но пропускает меня мимо. Наверное, в ту минуту я молилась всем Богам. И полагаю, раз до сих пор жива, Боги услышали. Останавливаюсь возле ворот, не знаю почему. Оглядываюсь. Там на ступеньках Леля с Вовкой и его другом. Смотрят мне вслед, говорят о чем-то. Для них ничего не поменялось. Для меня изменилось все. Бывает же так.

А в субботу утром меня посетила гениальная идея. В моих любимых корейских сериалах благодарность выражают шоколадом. Поэтому я, пользуясь выходным, бегу в супермаркет, закупаюсь там дорогими ингредиентами. Аллочка, правда, странно косится, когда я на кухне пытаюсь кашеварить. То и дело закидывает вопросами с подковыркой. Отца же нет дома, у них собрание или что-то вроде того. Если честно, не вникала, хотя утром родитель говорил об этом.

Уже ближе к вечеру вытаскиваю шоколад из холодильника. Рассматриваю его. Выглядит вроде сносно, местами торчат миндалины. Что ж, полагаю, для благодарности самое оно.

Остается дело за малым: написать или позвонить незнакомцу.

Кручу телефон в руках минут двадцать. Даже пару раз нажимаю кнопку вызова, однако сразу же скидываю. Не представляю, что и сказать ему. Слишком уж колючий парень. В итоге пишу смс-ку. Хотя и с ней долго мучаюсь. Не хочется выглядеть в его глазах дурочкой. Мне просто нужно выразить благодарность, не больше.

Спустя еще двадцать минут все же решаюсь отправить текст. Три раза перечитываю и нажимаю на зеленую кнопку.

«Нужно увидеться. Это важно. Сможем встретиться на мосту возле парка?

П/с девушка, которую ты спас».

Глава 7 – Тимур

Той ночью я еще долго плутал по этим проклятым дворам. С трудом нашел свой байк, а вот шлем все же потерял. Придется покупать новый. Хотя тогда меня особо не заботило это, в голове и мыслях ничего, кроме воя девчонки.

Думал, пройдет. Но не прошло. Теперь терзал не только ее взгляд, но и всхлипы.

На следующий день одноклассники притащили подарок нашей молодой училке. Маленькую продолговатую коробочку с большим бантиком. Эта дура на радостях приняла, но когда открыла, чуть не упала. Вибратор. Народ подарил ей вибратор. Потому что она слишком неоднозначно реагировала на их шуточки.

В другой раз я бы и сам поржал. Но сейчас взгляд училки напомнил Машу. И мне сделалось тошно. В итоге встал и молча вышел из класса, да и пофиг, что шел урок. Думал, меня опять вызовут на ковер к диреку, но молодая девчонка не решилась позориться таким презентом в учительской. А позже, когда проходил мимо ее кабинета, услышал, как она плачет.

Червь внутри обрадовался. Вцепился за это, начал медленно проедать. И опять образ Уваровой, ее всхлипы в ушах. Никто и никогда не заставлял меня почувствовать себя сволочью. Но у Маши получилось. За это моя ненависть к девчонке увеличилась в геометрической прогрессии.

В субботу Арс вытащил меня в сквер. Мы частенько там собирались. Из школы только Богданов, остальные сторонние. Среди них была и Алиска. При виде меня она показательно отвернулась. Подсела к Русу, высокому худощавому блондину из семьи местного чиновника. Не знаю, чего она хотела этим добиться, но, если честно, мне было пофиг.

– Как ты, бро? – протянул кулак Рус, и мы треснулись в дружеском приветствии.

– Приветик, Тим, – улыбнулась Малиновская. Жанна тоже из богатых. Заодно и лучшая подруга Алиски Серебрянской.

– Привет, Малина, – по-обычному сократил я фамилию блондинки. Худенькая, но достаточно стервозная.

Остальные тоже подошли поздороваться. Нас было человек десять, из которых четыре девушки и остальные парни. В беседке на скамейке лежал новенький плед, рядом стояла бутылка вискаря с колой и музыкальная колонка. Мы могли бы поехать в ресторан или на хату к кому-то из местных, но в хорошую погоду собирались здесь. Беседка располагалась возле озера, и отсюда открывался действительно красивый вид. В городском водоеме купаться запрещено, зато народ активно принимал солнечные ванны на новеньких деревянных лежаках.

Разговоры, шутки, душевные истории. Казалось, можно наконец-то расслабиться. Я тоже втянулся в общий ритм. Иногда, правда, замечал, как Алиска косится в мою сторону, а иногда она многозначительно поглаживала Руса по ноге. Тот же пытался сопротивляться, потому что боялся меня. Все знали – я немного с приветом. Могу взорваться, и тогда мои кулаки никто не сможет остановить.

Однако я пил только колу и плевать хотел, что делает Серебрянская.

– Куда ты сбежал в прошлый раз? – спросил Арсений в полголоса. – Алиска рвала и метала.

– Хотел проветрить голову, – ответил другу, облокачиваясь на перила. Из колонки доносилась песня Зиверт с такими правильными словами. Никогда особо не вслушивался, а сейчас почему-то заело. Закрываю глаза, пропуская вопросы Арса на фоне.

– Эй, приветик, – слышу рядом женский голосок. У девчонки неестественно розовые волосы и большие утиные губы. Жесть. И кто на таких ведется?

– Привет, красотка, – подскакивает Алиска. Тянется чмокнуть подругу в щеку.

– Серебрянская сегодня жаждет твоей ревности, – шепчет Богданов, делая глоток виски с колой.

– А я типа умею ревновать? – достаточно громко отвечаю. Пусть слышит. Меня эти ее обидки не берут. У нас просто секс. Пора бы ей вспомнить об этом.

– Ну… – многозначительно тянет Арс. Хочу уже ответить ему, но в кармане начинает вибрировать мобильный. Вытаскиваю. Сообщение от незнакомого номера. Наверняка спам. Убрал бы, но первые фразы цепляют взгляд.

Провожу пальцем по экрану и залипаю на пару минут. Перечитываю три раза текст, хотя и одного с головой бы хватило. Зачем она пишет? Что за срочное дело? Я что ей, мальчик на побегушках? Громко цокаю и переворачиваю гаджет экраном вниз, потому что народ может заглянуть. А мне оно нафиг не надо. Моя личная жизнь – только моя.

– Все в порядке? – спрашивает Богданов, явно замечая, что я немного изменился в лице. Как тут не изменишься, когда в голове события той ночи моментально вспыхнули. В ушах всхлипы Уваровой. А сейчас она пишет, будто что-то случилось. Мне пишет. Твою мать. Двинулась там, что ли.

– Тим, – зовет Рус, делая музыку тише.

Перевожу взгляд на озеро. Почему меня вообще должно заботить ее «важно»? Но червяк внутри начинает ковырять грудную клетку. Напоминает видео, придурка Геву. И этот проклятый взгляд Маши.

– Тим, – это уже Алиска щелкает перед моими глазами своими наманикюренными ногтями.

– Твою мать! – вылетает вслух у меня. Отталкиваю Серебрянскую.

– Авдеев, – зовет Арс.

– Дела у меня, бывайте, ребят.

Резко встаю, идти не хочется совсем. Но у этой Уваровой какая-то сверхсила над моей мертвой совестью, не иначе. Надеюсь, что на нее там опять никто не напал. С другой стороны, настроение сейчас такое, что и подраться буду даже рад.

Ненавижу эту девчонку. И отца ее ненавижу.

Пока иду, пишу сообщение, короткое «ок». Потом добавляю:

«Жду через пятнадцать минут».

Хорошо, что до этого моста рукой подать. Иначе точно бы послал ко всем чертям. А еще надо заставить ее стереть мой номер. Интересно, она уже успела пожаловаться отцу? И Гева этот не присылает больше видео. Сломалась там у них система прогиба, что ли. Порой кажется, что люди слишком быстро деградируют. Сперва в школах, потом на работах, а затем приходит старость, где остаток серого вещества совсем меркнет.

***

Возле моста людей просто уйма. Рядом с кафетерием в очередной раз собрались музыканты. Играют знаменитую «Smells Like Teen Spirit», и я невольно притоптываю в такт ногой. Засматриваюсь на парня с электрогитарой, который неплохо исполняет, но, вероятно, дальше этой сцены не продвинется. Нынче без бабок сложно пробиться. Даже если и талант есть.

Настроение немного поднимается, а потом замечаю в толпе Уварову. Она остановилась, буквально не дойдя до меня метров пять. Темные волосы распущены, поэтому весенний ветер легко играет с ее кудрями. В лучах солнца они переливаются и кажутся карамельными. Девчонка нет-нет пытается вернуть их в нужное положение, однако это бесполезно: через несколько секунд все возвращается на круги своя. На ней синие джинсы, облегающие тонкие ноги, а поверх черная широкая длинная худи. В таком образе, конечно, сложно соблазнить парня. Слишком серая и невзрачная.

Секунда-другая, и Маша замечает меня. Машет рукой, даже улыбается. Ох, ненормальная. Хотя нет, это я с приветом. Зачем пришел сюда…

– Привет, – здоровается Уварова, когда оказывается максимально близко. Улыбается. Она вообще когда-нибудь грустит? Ах да. Грустила. К черту. Пусть лучше так, чем вопли и слезы.

– Что за срочное дело?

– Ну да, с места в карьер. Ладно, сейчас.

Маша скидывает с плеч кремовый рюкзак с розовыми бабочками. Боже, дите сущее. Роется там какое-то время, а я продолжаю слушать хиты Нирваны от местных исполнителей.

– Вот! – протягивает мне коробочку с красным бантиком. Теряюсь на мгновенье, потому что подобного со мной еще не было. Девчонки не дарят подарки в коробках с бантиками. Твою мать, нам же не по десять. Смотрю скептично, но рук из карманов не вытаскиваю.

– Держи, – требует Уварова.

– Что это? Зачем?

– Там не бомба, не волнуйся. Я законопослушная гражданка. – Девчонка склоняет голову набок, и несколько прядей падают ей на глаза. Она спешно поправляет их, но руку с коробкой не опускает.

– Ничего против бомб не имею. Но воздержусь. Оставь себе, мало ли захочешь кого-то грохнуть.

– Эй, я, вообще-то, сама это сделала. Вот этими руками, – прикрикивает возмущенно Маша. В эту минуту меня посещает странная мысль: когда девчонки настолько нагло и дерзко вели себя рядом со мной? Обычно льются, как родниковая вода, к ногам. Ластятся, пытаются быть обходительными. Следят за языком и осанкой. Уварова же в корне другая. И плевать ей на меня. Удивительно и очень забавно.

– И это все? Это и есть твое «важно»? Ради этого ты оторвала меня от дел? – тоже повышаю голос, уж чего, а стеснения мне не занимать. Маша наконец опускает руку, затем громко цокает. Будто я ей тут муха назойливая. Совсем охренела. Вот это да! Вот это дерзость. Я ей жизнь спас, а она ведет себя так, словно мы поменялись местами.

– Ладно, ты прав! – кладет этот проклятый подарок на черное бетонное покрытие, которое создает видимость моста. Затем кидает на меня колючий взгляд с вызовом, как хищник на жертву. Вконец офигела, что ли. – Благодарность от чистого сердца была лишней.

И ответ мой ей не нужен. Резво разворачивается, делает шаг в сторону. Ненормальная. Проклятие на мою голову.

– Эй, – зачем-то кричу ей в след. – Как там тебя? Ты…

– Маша! – через плечо отвечает мне все тем же дерзким голосом. – Меня зовут Маша, а не «эй, как тебя там».

– Надеюсь, это наша последняя встреча, Маша!

– Именно так, – спокойно произносит. И уходит. Как ни в чем не бывало. Молча уходит. Я шел сюда гребаных пятнадцать минут, чтобы смотреть на вот этот спектакль? С ума сойти.

– Ненормальная, – шепчу себе под нос. Цокаю и тоже ухожу. Злость кипит в венах, словно попал в адовый котел. Наверное, там сейчас все сто сорок градусов, а мое тело смогло бы растопить самый большой в мире ледник.