Королевы и монстры. Месть

3

Райли

Когда дверь салона открывается, я щурюсь от яркого солнца.

Мы прибыли в другой аэропорт, и он просто крошечный по сравнению с тем, что был в Сан-Франциско. Здесь всего несколько небольших зданий и горстка других частных джетов, одна взлетная полоса, и коммерческих самолетов не видно.

Где бы мы ни находились, тут все очень маленькое и эксклюзивное.

А еще тут адски влажно. Мои волосы собраны в хвост, но я уже чувствую, как они завиваются.

Блестящий черный «Рендж Ровер» с тонированными стеклами и сверкающими дисками ждет на взлетной полосе. Когда я появляюсь наверху трапа, из машины появляется водитель. На нем черный костюм –  настолько узкий в районе паха, что это выглядит почти порнографически. Хотя, наверное, если бы я была наделена таким жарким даром между ног, я бы тоже демонстрировала его с помощью костюмов. Вау, да он просто огромен.

Стараясь поддерживать зрительный контакт и не пялиться на его достоинство, подхожу к этому прекрасно оснащенному представителю мужского пола и протягиваю руку.

– Привет, я Райли, –   говорю я с улыбкой.

Качок пожимает мне руку с такой серьезной миной, будто мы два мировых лидера на экстренной встрече в ООН по спасению человечества.

У него темно-русые волосы, прекрасные ореховые глаза, татуировка с паутиной на шее и такие роскошные скулы, что ангелы бы расплакались от их вида. Он имеет удивительное сходство с персонажем комиксов «Марвел» Тором, скандинавским богом грома.

– Привет, Райли. Приятно познакомиться.

Понятно, мир –  все-таки совершенно несправедливое место. Мало того, что этот Тор –  огромный провоцирующий овуляцию качок, вдобавок его голос сочится дьявольски сексуальным ирландским акцентом.

Могу поспорить, что Слоан выходит за этого О’Доннелла из-за денег, но на стороне трахается с нашим Тором.

Должна признать, это хороший план.

– Взаимно. Как тебя зовут?

– Паук.

Морщусь ему в ответ:

– Паук? Нет. Мать не могла тебя так назвать. Какое у тебя настоящее имя?

Повисает секундное молчание, и он выглядит так, будто пытается сдержать улыбку.

– Гомер.

– Правда? Круто! Никогда не встречала людей, названных в честь древнегреческого поэта!

Он наклоняет голову и изучает мое лицо настолько пристально, что мне становится не по себе.

– Я сказала что-то не то?

– Нет.

– Тогда почему ты так на меня смотришь?

– Твоя сестра сказала то же самое, когда услышала мое имя. Слово в слово.

– О. Ха. Как странно.

– Ага.

Господи, люди из Ирландии правда произносят «ага» вот так? Как же это сексуально.

Хватит смотреть на его промежность!

– Но если ты не против, я бы предпочел, чтобы ты звала меня Пауком. Большинство парней не знает моего настоящего имени.

При слове «парни» у меня горят уши. Если там, куда мы направляемся, будут еще такие Пауки, в скором времени домой я возвращаться не планирую.

– Конечно. Не сомневайся, болтать не буду. Я умею хранить секреты.

Широко ему улыбаюсь, а он смотрит на меня непроницаемым взглядом, потом разворачивается и забирает мою сумку у работника аэропорта, вынесшего ее из самолета. Затем закидывает сумку в багажник внедорожника, открывает мне заднюю дверь и ждет, пока я заберусь внутрь. После захлопывает дверь и усаживается за руль. Мы трогаемся с такой скоростью, что меня отбрасывает на сиденье.

– Нас кто-то преследует, а я не знаю?

– Нет. А что такое?

Внедорожник поворачивает за угол, визжа шинами. Теперь меня откидывает вбок, и я чуть не ударяюсь головой о стекло.

– Ой, да ничего такого. Просто перелом черепа не входил в мой план поездки.

Он поглядывает на меня в зеркало заднего вида и хмурится. А потом так резко вписывается в следующий поворот, что мне приходится схватиться за ручку двери, чтобы не пробить заднее стекло и не улететь в космос.

–Чувак, можно полегче? Меня тут швыряет, как пляжный мячик на «Electric Daisy Carnival»![1]

По выражению его лица понимаю, что отсылку он не считал. Но сбросил скорость примерно до трехсот километров в час, так что, видимо, понял основную идею: я не любитель агрессивной езды.

– Спасибо. Фух.

Какое-то время мы едем, не обмениваясь больше репликами. Еле удается сопротивляться соблазну засыпать его вопросами –  в первую очередь из страха, что из-за его ирландского акцента мои трусики задымятся. Но когда Паук где-то в четырехсотый раз с любопытством посматривает на меня в зеркало заднего вида, я тяжело вздыхаю и поправляю очки.

– Знаю, мы с сестрой не похожи.

– Но гонор один и тот же.

– Гонор?

– Дерзость. Уверенность.

– Ха! Ни у кого на Земле нет уверенности Слоан.

Паук посмеивается.

– Это да. Только, может, у ее мужчины.

Я не собиралась задавать вопросы, но любопытство берет верх.

– Ты имеешь в виду ее жениха? Богатого пожилого мистера О’Доннелла?

– Сорок два –  это не пожилой, подруга, –   поправляет он с недовольством.

Так, две вещи. Первое: он прав. Пусть он и постарше Слоан, но сорок два –  не пожилой.

Что более важно, обращение «подруга» –  теперь мой новый любимый кинк.

Расслабляюсь на заднем сиденье автомобиля и любуюсь великолепным профилем Паука. Через секунду он кидает на меня вопросительный взгляд.

– Извини, я просто пытаюсь представить, каково это –  ходить по улицам, когда ты так выглядишь.

– Как?

– Ну, знаешь…

Я машу рукой, указывая на его общую ослепительность:

–Вот так.

– Не понимаю, о чем ты.

Удивительно, но он, по всей видимости, говорит искренне. На его лице неподдельное недоумение. Но как такое возможно? Будь я так сногсшибательна, я бы точно это знала.

Как Слоан.

Тут мне приходит в голову, что Паук может быть не самым сообразительным парнем на свете. Следует прояснить для него ситуацию.

– Я просто хочу сказать, что ты очень привлекателен.

Мое тело почти цепенеет от шока, когда его щеки становятся пунцовыми. Он мямлит какие-то невразумительные возражения, поправляет галстук и смотрит перед собой в ветровое стекло, комично моргая. О. Он застенчивый! Роскошный, не обделенный природой и застенчивый! Мне хочется заползти ему на колени, но вместо этого я просто улыбаюсь.

– Наверное, ты пользуешься большой популярностью у дам, Паук.

Опять какое-то бормотание. Наконец он берет в себя руки настолько, чтобы мрачно ответить:

– У меня нет времени на отношения.

–Понимаю! На твоем месте я бы тоже была ходоком. Зачем складывать все печенья в одну банку, если можно раздать их каждому и осчастливить всех? –   смеюсь я в ответ.

– Что-то ты перегибаешь палку, –   ворчливо доносится с водительского сиденья.

– Да ладно, не злись. Это комплимент.

– Звучит непохоже.

–Ты бы предпочел, чтобы я назвала тебя невзрачным и отталкивающим? Ведь я буду только рада подкормить твое очаровательное заблуждение, что ты не потрясающе красив. Это очень мило.

Теперь у него покраснело все лицо. Он зарделся от краев накрахмаленного воротника до кончиков ушей. Этот парень просто абсурдно симпатичный.

Откинувшись на сиденье, произношу с тяжелым вздохом:

– Ладно, проехали. Почему бы тебе не сказать, где мы находимся?

– На Бермудах.

У меня чуть глаза из орбит не вылезают. Бермуды? Неудивительно, что воздух такой влажный. Заметив мое выражение, Паук поясняет:

– Это временно. До этого мы были в Мартас-Винъярд, но возникли, так сказать… –   На его лице появляется загадочное выражение. –   Пусть твоя сестра сама все объяснит.

Хм-м-м. Становится все интереснее.

– Вас прогнали с Мартас-Винъярд постоянные нашествия обожателей Слоан, колотящихся в вашу дверь? Наверное, нелегко приходится ее жениху справляться с бесконечными мужчинами, падающими к ее ногам? –   сухо говорю я.

Паук выдерживает небольшую паузу, а потом тихо произносит:

– Зависть тебе не к лицу.

От стыда становится тяжело сделать вдох. Смотрю в окно на пролетающий мимо пейзаж, и мои щеки пылают. Мы какое-то время едем в тишине, а потом я с обидой признаюсь:

– Когда она рядом, люди смотрят на меня как на пустое место.

– Потому что люди –  чертовы придурки.

Он пытается быть со мной милым, потому что я наговорила ему откровенных комплиментов.

Ну и ладно. И так сойдет.

– Спасибо, Паук. Ты не только очень сексуален, но еще и очень добр, –   произношу с улыбкой.

Его щеки наливаются еще гуще.

Мы сворачиваем на длинную подъездную дорожку, и меня отвлекают огромного размера железные ворота, которые мы минуем. Они внушительно поскрипывают гигантскими прутьями, открываясь перед нами. С обеих сторон возвышаются кирпичные стены, а за ними –  роща деревьев, закрывающая дальнейший обзор. Замечаю камеры безопасности на стенах и отряды вооруженных людей, юркающих между деревьями. Чувствую, как нахмуриваются мои брови.

– Паук?

– Да, подруга?

– Жених моей сестры какая-то звезда?

Он кривит губы.

– Типа того.

– Не играй в загадки. Я начинаю нервничать, когда люди так себя ведут.

– Мистер О’Доннелл… Могущественный человек.

Из-за неуверенности в его голосе нервничаю еще сильнее.

– Насколько могущественный? Он политик или типа того?

– Политики мечтают о его власти, –   произносит он с ухмылкой.

– О Господи. Звучит страшно. Он суперзлодей?

Он едва заметно и таинственно улыбается.

– Ну, я не стал бы заходить так далеко.

– Значит, он хороший парень?

– Смотря у кого спрашивать.

–Серьезно? Ты меня убиваешь!

Похоже, моя расцветшая буйным цветом паника кажется забавной –  Паук не может сдержать смех.

– Не я должен тебе все это рассказывать, подруга. Но не волнуйся. Тут ты в безопасности.

Мы приближаемся к парню в черном костюме с большой черной винтовкой. Он на корточках затаился в кустах и с прищуром наблюдает за машиной, пока мы проезжаем мимо. Он поднимает руку и будто говорит в наручные часы, но это, очевидно, какой-то прибор связи. Как у шпиона. Или у шестерки суперзлодея.

– Ну да. Я уже чувствую себя в абсолютной безопасности! –   сухо произношу я.

А потом ахаю:

– Ух ты! Это наш отель? Такой огромный!

Когда Паук в ответ только усмехается, все становится понятно.

–Жеваный крот! Это его дом?

– Ага.

С открытым ртом гляжу на раскинувшийся на вершине холма каменный особняк. Я видела замки поменьше.

–Это один дом? Для одного человека?

– Для двоих, если считать Слоан.

Я кисло на него смотрю.

– Да ты издеваешься.

– Никогда в жизни!

Он пытается изобразить невинность, но с треском проваливается. Я тыкаю его в плечо.

– Ай! К чему насилие, подруга?! Что за одичавший маленький барсучок?!

Теперь он хохочет еще сильнее. Что за придурок.

– Я тебе одичавшего маленького барсучка в задницу затолкаю, мистер!

Его плечи трясутся, губы сжимаются, глаза горят, и мне хочется его поколотить.

Только я этого не делаю, потому что тут же замечаю Слоан, выходящую из огромных деревянных дверей дома. За ней следует мужчина, при виде которого у меня падает челюсть.

Высокий, широкоплечий, с развязной походкой Мика Джаггера, темными как ночь волосами, голубыми глазами цвета кобальта и хитрой, нахальной улыбкой, как у короля пиратов. Этот мужчина настолько красив, что сам дьявол бы позавидовал.

Мой голос звучит сдавленно:

–Это жених?

Паук отвечает с нескрываемой гордостью:

– Ага. Деклан О’Доннелл. Единственный и неповторимый.

Деклан О’Доннелл. Господи Боже, у него даже имя сексуальное. По сравнению с ним мой последний парень выглядит как Шрек. Как только кончится мой отпуск, я сяду на самолет прямиком до Ирландии.

Когда внедорожник останавливается, Деклан открывает для меня дверь, не успевает двигатель еще затихнуть. Я выскакиваю из машины и тут же поражаюсь его росту. Мне приходится задрать голову, чтобы взглянуть на него. От этого его красота впечатляет еще сильнее.

– Райли, –   обращается он ко мне. –   Наконец-то мы встретились. Твоя сестра много о тебе рассказывала.

У него глубокий голос, белоснежная улыбка, и мой уровень эстрогена подскакивает до небес. А затем, чтобы у меня в голове все окончательно перемкнуло, он заключает меня в медвежьи объятия и отрывает от земли. Интересно, сестра не будет против, если я начну называть ее жениха Папочкой?

Когда Деклан ставит меня обратно на ноги, я смотрю на Слоан. Она стоит в паре метров от нас и смотрит с неуверенной улыбкой. А потом тихо произносит:

– Привет, Смоллс.

Как и всегда, она выглядит потрясающе. Идеальные волосы, идеальное лицо, идеальное тело. Моя сногсшибательная старшая сестра, бесстрашная львица, легкомысленная кокетка, пожирательница мужских сердец. Для нее жизнь всегда была легка. Даже в свой «нескладный» подростковый эмо-период она была солнцем, вокруг которого все крутилось. Она никогда не была не великолепна.

В отличие от меня, всегда больше походившей на крылатую обезьяну из «Волшебника страны Оз». Во всяком случае, по ее словам.

– Привет, Голливуд. Спасибо, что пригласила меня. Твой жених –  жаба, а это место –  помойка, –   отвечаю я.

– Подожди, ты еще свою спальню не видела.

– Дай угадаю. Ты поселишь меня на чердаке вместе с привидениями?

– Нет, мы отправим тебя в подвал, чтобы ты их не испугала.

– Польщена, шлюшка.

– Не за что, тролль.

Мы улыбаемся друг другу. Я чувствую, что Деклана смутил этот обмен любезностями. По-видимому, сестер у него нет.

А потом я забываю про наличие или отсутствие у него родственников, потому что он снова поднимает меня и закидывает себе на плечо.

Он закидывает меня на плечо!

Не могу сдержать восторженного визга, а потом начинаю ржать как сумасшедшая.

Слоан, стоящая вверх ногами со сложенными на груди руками смотрит на все это с неодобрением.

– Ее сейчас стошнит, милый.

– Ты шутишь? –   кричу я, глядя на задницу Деклана, которая оказалась на уровне моих глаз и выглядит потрясающе. –   Это великолепно! Деклан, ни за что не останавливайся!

Деклан посмеивается, Слоан закатывает глаза, а я болтаю ногами от незамутненного удовольствия.

Хорошо, что я взяла достаточно любимых конфет в путешествие, ведь возможность никогда не покидать это место кажется все более привлекательной.

4

Мал

Я собираюсь нажать на курок и пустить пулю Деклану в лоб, когда из машины выходит женщина.

В мощном оптическом прицеле винтовки я успеваю быстро и четко ее рассмотреть. Молодая и худенькая. Тусклые светлые волосы убраны в небрежный хвост. Мешковатые серые штаны и шлепанцы. Очки и толстовка не по размеру.

Что-то в ее облике подсказывает, что она бездомная.

Или как минимум очень неряшливая. Ее одежда помята. Волосы всклокочены. По тому, как свисают с бедер ее брюки, можно судить о недоедании.

Может, Деклан решил приютить беженку?

С возрастающим раздражением я наблюдаю, как он обнимает эту бродяжку. Если бы она не мешала, я бы уже все сделал. Уже почти час я сижу скрючившись в этой разваливающейся церковной колокольне. Пот стекает по шее. Бедра начинают ныть. В воздухе стоит вонь от плесени и мышиных экскрементов, которую лишь усиливает испепеляющий зной.

Как же мне не терпится вернуться в Москву. В холод и темноту, подальше от этой тропической адской дыры. Тут так ярко. Так красочно. Так жизнерадостно. Ненавижу это.

Рядом с Декланом и новоприбывшей стоит Слоан. Я узнаю ее по фотографии, которую мне дал Казимир. Она высокая, фигуристая –  такую ни с кем не спутать. На новую девушку она смотрит с некоторой неуверенностью.

Снова переключаю внимание на Деклана. Он ставит бродяжку на землю, но я по-прежнему не могу прицелиться. Она стоит слишком близко. А потом он поднимает ее и…

Убираю лицо от прицела, смаргиваю, чтобы прочистить глаза, и снова наклоняюсь над винтовкой.

Я не ошибся.

Он закинул бродяжку на плечо.

Теперь он шагает обратно к особняку, взяв Слоан за руку и одновременно держа другую женщину на спине вверх ногами. Трио вместе исчезает внутри.

Сажусь на пятки и задумываюсь.

Девчонка явно не беженка. Может, домработница? Новая служанка? По тому, как сдержанно ее поприветствовала Слоан, не похоже, что они знакомы, так что в этом есть смысл. Выглядит так, будто они видят друг друга впервые. Но то, с каким явным энтузиазмом Деклан ее обнял… Как он фамильярно обошелся с ней, закинув на плечо, будто свою собственность…

А.

Она шлюха.

Несчастная девочка настолько бедна и неустроенна, что вынуждена продавать себя богатым парочкам извращенцев за еду.

– Чертовы ирландцы, –   с отвращением бормочу себе под нос.

Я думаю о своем умершем брате и об этой грустной бродяжке в мешковатых штанах. Оба –  жертвы жестокого мафиозного босса.

А потом, закипая от гнева, вновь занимаю позицию в ожидании следующего выстрела.

Эта сволочь не может оставаться внутри вечно.

5

Райли

Внутри этот их – замок/крепость/дворец – как ни называй, но внутри эта роскошь впечатляет еще больше, чем снаружи.

Все здесь выполнено из мрамора, хрусталя или отполированного темного дерева. Греческие статуи с пустыми глазами выстроились в подсвеченных альковах в стенах. Дорогие безделушки украшают все видимые поверхности. Плюшевые турецкие ковры заглушают шаги, а белые льняные шторы, которыми завешены панорамные окна, покачиваются от ленивого морского бриза.

Не в состоянии поднять челюсть с пола, смотрю на всю эту роскошь с правильного ракурса, потому что Деклан поставил меня обратно на ноги, как только мы зашли внутрь. Я до сих пор его за это не простила.

Шагаю вслед за ним и Слоан, пока они ведут меня в гостевую комнату, где я буду жить. Вполне возможно, там будет свой бассейн.

– Итак, Деклан? Чем ты занимаешься?

Они со Слоан обмениваются взглядами.

– Международные отношения.

Замечаю, как за окном рыскают двое вооруженных мужчин.

– Правда? Как интересно. Я видела фильм с Дензелом Вашингтоном, и там он тоже всем рассказывал, что занимается международными отношениями, хотя на самом деле работал на ЦРУ. Ты работаешь на ЦРУ?

– Еще чего, –   фыркает он.

– ФБР?

– Время от времени. –   Его мускулистое плечо чуть дергается вверх.

– Ага, я тоже. Но только когда они очень настаивают. Больше предпочитаю МИ5.

– Шесть.

– Прошу прощения?

– МИ6 занимается иностранной разведкой в Англии. МИ5 –  это внутренние дела.

– А, понятно. Всегда забываю. Иногда сложно запомнить названия всех разведок, для которых шпионишь.

– Мне можешь не рассказывать.

Его ответ вызывает у меня улыбку. Люблю, когда люди соглашаются играть в мои дурацкие игры.

В конце длинного коридора мы останавливаемся у закрытой двери. Деклан облокачивается на нее, складывает накачанные руки на груди и с высоты своего роста улыбается мне. Мои яичники удовлетворенно вздыхают.

– Дам тебе время обустроиться, а вам, девчонкам, поболтать. Если что-то понадобится –  звони.

– У меня нет мобильного. Из-за философского неприятия технологий, которые могут меня отслеживать.

– Я имел в виду телефон рядом с кроватью.

Когда я приподнимаю бровь, Слоан объясняет:

– Это домашний телефон. Скажи тому, кто возьмет трубку, чего ты хочешь, и тебе принесут.

Я перевожу взгляд с одного на другую.

– И кто же мне ответит?

– Тот, чья будет смена, –   отвечает Деклан.

–То есть помимо армии телохранителей у вас еще и прислуга? Почти как в Аббатстве Даунтон, только с огнестрелом.

– Ты очень похожа на свою сестру, –   с ухмылкой замечает он.

– Только при ней не говори. Она разорвет помолвку. К слову, о помолвке, Слоан, почему на тебе нет кольца?

Деклан поворачивается к ней и ласково говорит:

– Хороший вопрос. Мне не терпится услышать ответ.

Она закатывает глаза.

– Официально «да» я еще не говорила.

Чудом удается не заехать ей по лицу.

– Что? –   ору я. –   Ты сумасшедшая?

Я делаю рекламный жест, демонстрируя все внешнее великолепие Деклана:

–Он попросил тебя выйти за него, а ты не сказала «да»? Что с тобой не так?

Подавив смешок, Деклан произносит:

– Аминь.

–И, минуточку, говорила ты мне или нет, что приглашаешь меня, потому что в любой момент можешь выйти замуж? За своего жениха?

Слоан раздраженно отвечает:

–Мы действительно можем пожениться в любой момент. Когда я скажу «да».

– Ты ведешь себя так, будто в этом есть смысл. Хочу тебя расстроить! Его нет.

– Я каждый день спрашиваю, выйдет ли она за меня, –   перебивает меня Деклан хриплым голосом. –   Пока что она всегда отвечала «нет». Но очень скоро, в один прекрасный день, она согласится, и тогда мы пойдем прямо в ратушу и все оформим официально.

Он смотрит на нее горящими, полуприкрытыми глазами. Как ей удается остаться в вертикальном положении, а не растечься в лужицу пылающих гормонов под таким раскаленным взглядом –  вне моего понимания.

В праведном возмущении я поворачиваюсь к ней.

– Ты специально над ним измываешься? Потому что это полный отстой.

– Полный отстой, –   соглашается Деклан, качая головой.

Она пожевывает губу и смотрит в пол. Любые сомнения для нее крайне нехарактерны. Она никогда не думает, прежде чем ответить. И это меня беспокоит. Слоан, которую я знаю, уже давно надавала бы мне по лицу.

Фигурально, конечно же. С помощью насмешек.

Глядя себе под ноги, она тихо произносит:

– Я над ним не измываюсь. Просто сейчас все так идеально… Я имею в виду, между нами. Стать лучше уже точно не может. Не хочу все испортить.

Деклан смотрит на нее с такой страстью и преданностью, горящими в его глазах, что мне неловко стоять рядом с ними. А потом он хватает ее и пылко целует. Отпускает и смотрит ей прямо в глаза, весь –  пышущий жар и голод. Он рычит:

– Скажи «да», и я клянусь, что каждый следующий день будет лучше предыдущего, проклятая ты упрямая женщина. Ты владеешь моим сердцем. Моей душой. Моей жизнью. Я хочу, чтобы ты носила мое имя и мое кольцо. Тогда все будут видеть, что ты принадлежишь мне. Я горжусь быть твоим мужчиной и хочу, чтобы весь этот чертов мир знал: ты –  моя.

Мы обе так поражены, что вздохнуть не можем. Этот мужчина просто… Вау. Позже я вернусь с другим, более красочным прилагательным. Но сейчас у меня нет слов. Если она не выйдет за него в ближайшие двадцать четыре часа, то умрет для меня навсегда.

Я проталкиваюсь мимо них в комнату, закрываю за собой дверь, наклоняюсь к ней и громко говорю: