Моя фигура, мои правила

Глава 1

Мой будильник — садист. Я в этом уверена на сто процентов. Он звонит ровно в тот момент, когда я вижу самый сладкий сон про шоколадный торт размером с кровать. Каждый раз клянусь переставить его на более человечное время и каждый вечер забываю. Потому что вечером я — другой человек, а утром — комок мяса в пижаме с единорогами.

— Господи, уже почти восемь! — Я подскакиваю с кровати так резко, что кот Барсик смотрит на меня как на сумасшедшую. И он прав.

Барсик — рыжий перс с характером диктатора и привычками аристократа. Презрительно наблюдает за моей утренней паникой, тянется всем пушистым телом и демонстративно поворачивается ко мне задом. Мол, разбудила хозяина — теперь носишься как угорелая. Некультурно.

Моя однокомнатная квартирка напоминает поле боя. Вчера я планировала навести порядок, но пересматривала сериал про врачей и ела пиццу прямо из коробки. Теперь коробка упрекающе лежит на журнальном столике, рядом валяются книги, которые я собиралась почитать «на досуге».

В зеркале на меня смотрит нечто, похожее на взорвавшуюся подушку. Каштановые волосы торчат во все стороны, будто я засунула палец в розетку. На левой щеке — замысловатый отпечаток от наволочки: выгляжу как индеец без перьев и боевой раскраски. А глаза… мои карие глаза напоминают глаза панды. Причём не милой из зоопарка, а той, что всю ночь смотрела сериалы, ела чипсы и размышляла о смысле жизни.

Быстро умываюсь холодной водой — приходит ясность. По крайней мере, теперь я похожа на живого человека, а не на жертву взрыва на мебельной фабрике.

Лечу к шкафу и распахиваю дверцы. Что надеть? Передо мной висит вся моя скромная коллекция офисной одежды. О чём я вообще думаю — конечно, чёрное. Чёрный стройнит. Хотя кого я обманываю? Меня бы и розовый слон не сделал худее.

Достаю чёрную юбку-карандаш — старый верный союзник. Мы с ней прошли огонь, воду и медные трубы корпоративов. Смотрю на неё, потом на свои бёдра в зеркале, потом снова на юбку.

— Эта юбка делает меня булочкой с корицей или плюшкой с изюмом? — спрашиваю у Барсика.

Барсик мяукает. Явно говорит: «плюшкой».

— Спасибо за честность, предатель.

Натягиваю юбку — милостиво налезает, хотя молния закрывается со звуком «я терплю, но недолго». Белая классическая блузка — и я уже приличный офисный планктон.

Макияж на скорую руку: тон, тушь, помада. В зеркале — вполне нормальная девушка. Не модель, конечно, но и не страшилище из фильма ужасов.

Конечно же, я опоздала. До офиса пятнадцать минут пешком, но каждый раз превращаю маршрут в забег на выживание. Сегодня я сначала забыла ключи и вернулась, потом — телефон, а когда, наконец, выбежала из подъезда, выяснила, что моросит противный осенний дождик.

Мчусь по коридору на не самых удобных туфлях; каблуки цокают как копыта рысака. Все оборачиваются — не потому что я прекрасна, а потому что звучу как лошадь Пржевальского, опаздывающая на важную встречу.

Наш офис — типичная контора среднего размера: опен-спейс, два кабинета для начальства, переговорка с видом на парковку и вечно ломающийся кондиционер. На стенах — мотивирующие плакаты вроде «Успех — это лестница, по которой нельзя подниматься с руками в карманах». Каждый раз думаю: а если у меня руки заняты чем-то более важным, чем карманы?

— Доброе утро, Анечка! — чирикает Катя с соседнего стола.

Катя — это когда скрещивают фитоняшку с блогером о ЗОЖ. Двадцать семь лет, метр семьдесят, сорок шесть килограммов и ноль граммов сочувствия к тем, кто не влезает в XS. Идеально уложенные светлые волосы никогда не торчат, маникюр безупречен, привычка ежедневно докладывать о спортивных подвигах неизменна. Кажется, питается пшеничными ростками и солнечной энергией.

— Доброе, — бурчу я, плюхаясь на стул.

Моё рабочее место — миниатюрный хаос. Стопки бумаг соседствуют с кружкой «Кофе — мой витамин», сломанный степлер — с коллекцией ручек, которые то ли пишут, то ли нет, а на мониторе третий месяц висит стикер «Не забыть купить хлеб».

— А я сегодня с утра уже в спортзале была! — продолжает Катя особой интонацией, которой вегетарианцы рассказывают о пользе брокколи. — Час кардио, полчаса силовой, двадцать минут растяжки. Ты бы тоже попробовала, а то…

Она многозначительно скользит взглядом по моим округлым формам. В такие моменты хочется напомнить, что не все созданы выглядеть как обложка «Здоровья». Некоторые созданы быть уютными, как любимое кресло, в котором хочется проводить вечера с книгой. Считаю до десяти. Получается плохо — до трёх; затем мысленно планирую, как бы случайно опрокинуть на Катю кофе.

— Спасибо за совет, — улыбаюсь я самой фальшивой улыбкой из арсенала.

Включаю компьютер, и на меня сыплется лавина писем. Сергей Петрович, наш бессменный начальник, решил, что понедельник — отличный день переложить на меня всё за неделю. Сергей Петрович — мужчина пятидесяти лет, с залысинами и усиками, которые он считает признаком мужественности, а остальные — пережитком девяностых. Носит костюмы, модные, когда я ходила в детский сад, и обладает удивительным талантом исчезать в моменты ответственных решений.

«Анна Юрьевна, сделайте отчёт по проекту Морковкин до обеда». «Анна Юрьевна, найдите контакты поставщиков по Дальнему Востоку». «Анна Юрьевна, разберите мою почту — там что-то важное потерялось». «Анна Юрьевна, перезвоните недовольным клиентам (они недовольны всегда)». «Анна Юрьевна, сделайте презентацию для завтрашнего совещания (о котором сообщаю только сейчас)».

Смотрю на список и понимаю: обед — это кофе, нервный срыв и остатки оптимизма. Хотя… в сумочке лежит пирожок с капустой из маленькой пекарни за углом. Там тётя Клава печёт такие пирожки, что хочется плакать от счастья. Может, если съесть тихонечко…

Оглядываюсь, как разведчик. Катя увлечённо рассказывает Марине из бухгалтерии про новую диету, где можно есть только зелёные овощи и мысли о спорте. Сергей Петрович курит на балконе. Остальные уткнулись в мониторы.

Тихо достаю пирожок и прячу в ящик. Буду есть по кусочку, когда никто не видит. Как подпольщик.

«Господи, Анна, до чего ты докатилась, — думаю, откусывая первый кусочек. — Прячешь еду от коллег, будто это наркотики». Но пирожок божественен, а день только начинается.

⁂

Я сижу в маленьком парке рядом с офисом, жую салат из пакетика и размышляю о жизни. Точнее — о том, что называется моей жизнью. Работа — дом — работа. Иногда — книжный магазин или встреча с Олей, моей лучшей подругой. Но в основном — работа и дом. Иногда я чувствую себя хомяком в колесе, только моё колесо не крутится, а медленно катится по одной и той же дорожке.

Этот парк — моё маленькое убежище. Старые липы помнят времена, когда здесь был спальный район, а не офисная застройка. Скамейка, на которой я сижу, видела многое: влюблённых, мам с колясками и таких, как я, — офисных, пришедших пожевать салат и подумать о бытии.

Мне двадцать восемь. В этом возрасте «нормальные» девушки уже замужем, рожают, берут ипотеку и жалуются на мужей в инстаграме. А я… жую салат и думаю, что неплохо бы купить новые колготки: старые пошли стрелками в самый неподходящий момент — перед важной встречей на прошлой неделе. Полдня ходила, чувствуя, что разваливается не только личная жизнь, но и гардероб.

Может, дело во мне? Может, я слишком много ем? Хотя нет — ем нормально. Просто у меня метаболизм черепахи, а у других — колибри. Природа, видимо, раздавала способность худеть, когда я болела и не пришла за своей порцией.

А может, дело в характере? Слишком ироничная? Слишком самостоятельная? Мужчины любят беспомощных принцесс, а я — добрая королева из сказки: накормлю, пожалею, дам дельный совет, а потом отпущу искать свою настоящую принцессу.

Грустновато для обеда.

Телефон зазвонил как раз в момент, когда я окончательно погрузилась в самокопание. Оля. Мой луч света в тёмном царстве понедельников.

— Привет, моя толстая принцесса! — жизнерадостно кричит Оля.

— Привет, моя худая стерва, — отвечаю тем же тоном.

У нас традиция — обзываться ласково. Она худая и знает это, я пышная и тоже знаю. Никого не обманываем — зато весело. Мы дружим со студенчества, когда обе считали, что нас ждёт блестящая карьера и очереди из принцев. Я — точно. Оля была практичнее и нацелилась на конкретного парня с перспективами.

— Как дела? Что нового в твоей захватывающей жизни? — спрашивает она. Я почти вижу, как она поудобнее устраивается в кресле. Оля — дизайнер в агентстве и умеет превращать любой разговор в мини-сеанс психотерапии.

— Ты же знаешь, моя личная жизнь — сериал про пыльный кактус, — вздыхаю я. — Главный герой месяцами сидит в горшке, иногда его поливают, и на этом всё.

Оля хохочет:

— Ну не может быть всё так плохо! Вчера было воскресенье, ты наверняка с кем-то познакомилась. В парке, в магазине, в метро… Я читала, что метро — отличное место для знакомств!

— Да, познакомилась, — киваю. — С новым сортом мороженого в «Пятёрочке». Пломбир в вафельном стаканчике. Отношения многообещающие, но недолговечные. Закончились до того, как я дошла домой.

— Аннушка, ну что ты как старая дева! Тебе двадцать восемь, а не сорок восемь! Ты красивая, умная, добрая…

— И толстая, — добавляю. Если не скажу сама — подумаю потом.

— И пышная, — поправляет Оля тем тоном, каким мамы говорят детям, что они не плохие, а активные. — Это разные вещи. Толстые — это те, кто сдались. А пышные — это те, у кого просто больше. В хорошем смысле. У тебя больше места для любви!

Я улыбаюсь. За это я и люблю Олю — превращать мои комплексы в достоинства одним предложением.

— Ладно, пышная так пышная. Но факт остаётся фактом: моя романтика — Сахара в сезон засухи.

— Увидишь, скоро всё изменится! — пророчески говорит Оля. — У меня предчувствие.

— Твои предчувствия обычно про распродажи в «Zara» или дождь.

— Вот! И они всегда сбываются!

После разговора настроение улучшается. Оля как витамин D — даже в пасмурный день делает жизнь ярче.

⁂

Наконец-то! Я собираю вещи и готовлюсь к стратегическому отступлению, когда в кабинет заходит Сергей Петрович. Лицо у него как у человека, который вспомнил о чём-то важном в самый неподходящий момент. Я знаю это выражение: за ним следуют «срочные проекты», о которых утром «забыли» упомянуть.

— Анна Юрьевна, у меня новости! — объявляет он с тем энтузиазмом, каким обычно сообщают о повышении или отпуске.

По тону понятно — новости так себе. «Хорошие» для начальства, «плохие» для нас.

— Слушаю, Сергей Петрович, — говорю, мысленно прощаясь с планом спокойного вечера с книгой и котом.

— Завтра к нам приходит новый руководитель отдела. Из московского офиса. Молодой, перспективный, с большим опытом. Будет… э-э… координировать процессы.

Перевожу с начальственного: приходит новый босс, объяснит, что мы всё делаем не так, перевернёт процессы и заставит переделывать то, что делали годами.

— Понятно. Что от нас требуется?

Он нервно поправляет галстук — верный признак того, что сейчас ответственность переедет ко мне.

— Ну, вы же у нас самый ответственный сотрудник… — начинает он льстиво. — Покажите ему отчёты, введите в курс, объясните, как у нас всё работает. А я завтра с утра на важном совещании, так что…

Так что смоется при первой возможности. Классика. Сергей Петрович — мастер исчезать, когда нужно общаться с вышестоящими.

— Хорошо, — соглашаюсь. Выбора нет.

— Отлично! Его зовут Кирилл Андреевич. Молодец, энергичный! В Москве прекрасно зарекомендовал себя. Говорят, требовательный, но справедливый.

Когда начальники говорят «энергичный», это обычно значит «будет строить как в армии». «Требовательный, но справедливый» — «будет требовать невозможного, но хотя бы сначала не кричать».

Иду домой и думаю о завтрашнем дне. Новый босс из Москвы. Наверняка в дорогом костюме, с холодными глазами и привычкой увольнять людей до обеда. Таких я видела: приходят, пару месяцев всех терроризируют методиками и оптимизациями, уезжают дальше, оставляя выгоревших сотрудников и кучу ненужных отчётов.

Осенний вечер укутывает город дымкой. Фонари уже зажглись, хотя до темноты далеко. Люблю это время: можно доставать тёплые свитеры и пить горячий чай, не чувствуя себя странно. Лето для таких, как я, — испытание: вокруг короткие платья и открытые топы, а я кутаюсь в рукава и мечтаю о времени уютных кардиганов.

Прохожу мимо кафе с божественными круассанами. Запах сдобы добирается до тротуара, и желудок предательски урчит. Может, зайти? Нет. Завтра встреча с новым начальником, надо выглядеть максимально профессионально. Хотя какая разница, сколько я вешу? Главное — как работаю. Правда?

Правда. Но всё равно обхожу кафе стороной.

Дома меня встречает Барсик, делая вид, что я его бросила на вечность, хотя прошло девять часов. Трётся о ноги, мурлычет и всем видом показывает, что прощает за долгое отсутствие. Коты — удивительные: не осуждают внешность, не дают советы по похудению, не сравнивают. Им всё равно, сколько ты весишь, — главное, чтобы банки с кормом открывались и иногда чесали за ушком.

Ничего, переживём и нового начальника. Главное — не попадаться на глаза, делать работу тихо и незаметно, как всегда. А там видно будет.

Хотя где-то глубоко зарождается странное предчувствие, будто завтра что-то изменится. Наверное, просто нервы. Новое начальство всегда тревожит. Или голод — за день я ела только салат и пирожок.

Да, точно голод. Чего ещё ждать от организма, привыкшего к нормальным обедам, а получившего сегодня кроличью диету?

Но предчувствие не уходит. Странное ощущение, будто жизнь готовится повернуть в неожиданную сторону.

Глава 2

Утром во вторник я проснулась с твёрдым намерением произвести хорошее впечатление на нового начальника. Не в смысле «ого, какая красотка», а в смысле «надёжный, исполнительный сотрудник, которого лучше не трогать и вообще ценить молча». Ради этого я даже встала на полчаса раньше обычного и выбрала самый строгий наряд из гардероба — чёрные брюки, белую рубашку и пиджак. В зеркале на меня смотрела вполне респектабельная офисная дама. Правда, пиджак чуть тесноват в плечах, но если не поднимать руки слишком высоко и не пытаться махать ими, как мельница Дона Кихота, никто не заметит.

Барсик наблюдал за моими приготовлениями с выражением философа-стоика, обдумывающего бренность бытия и пустоту человеческих страданий. Когда я в четвёртый раз перекрасила губы — сначала нюд, потом «благородная роза», затем «нежный коралл», в итоге снова нюд — он издал звук, очень похожий на вздох.

— Да, я знаю, что это глупо, — сказала я ему в отражение. — Но хочется хотя бы не ударить в грязь лицом в первый день.

Барсик помурлыкал что-то, что вполне можно было перевести как: «Удачи, хозяйка, тебе понадобится. И купи корм с индейкой — не забудь».

Кофе был крепче, чем мои намерения, и чуть менее горький, чем мои мысли о рабочей неделе. Я вылизала до блеска туфли, выдохнула, послала себе в зеркале одобряющий кивок и вышла.

В офис я пришла на десять минут раньше обычного — невиданное для меня достижение и почти геройский поступок. Катя уже сидела за своим столом и что-то увлечённо печатала, периодически поправляя идеально уложенные волосы. Увидев меня, она приподняла брови так, будто открыла в браузере новую вкладку с шопингом.

— Ого, Аня, ты сегодня такая… официальная! — в голосе слышалось удивление, смешанное с осторожным одобрением. — Новый начальник уже так на тебя влияет?

— Просто решила сменить стиль, — буркнула я, включая компьютер и изображая человека, у которого и без разговоров дел выше крыши.

— А я слышала, что он очень симпатичный, — Катя наклонилась ко мне и понизила голос до заговорщического шепота. — Марина из бухгалтерии видела его вчера, когда он приходил знакомиться с офисом. Говорит: высокий, спортивный, костюм тысяч на сто.

Сто тысяч за костюм? У меня весь гардероб вместе с зимней курткой и сомнительным платьем для корпоративов столько не стоит. Но я сделала вид, что эта информация никак не касается моей профессиональной миссии.

— Главное, чтобы работать умел, — философски заметила я.

— Ой, да ладно тебе! — Катя махнула изящной рукой. — Когда в офисе появляется красивый мужчина, это всегда праздник. Даже если он начальник.

Особенно если он начальник, хотела добавить я, но промолчала. В моём опыте красивые начальники опаснее обычных: привыкают к прощению за красивые глаза, а ещё любят «реформы», которые почему-то всегда сваливаются на меня.

Время тянулось как густой мёд, который кто-то решил лить через игольное ушко. Каждый раз, когда открывалась дверь в наш общий кабинет, я вздрагивала и готовилась к встрече с московским чудом природы. Но входили по очереди: Марина с отчётами, Пётр Иванович из соседнего отдела с вопросами по поставкам, курьер с корреспонденцией и даже уборщица тётя Зина с ведром — видимо, освящать пространство перед визитом важной птицы.

Сергей Петрович, как и обещал, с утра исчез — якобы на важное совещание. Я была уверена, что он просто спрятался в курилке или в соседнем кафе, пока новый начальник не освоится и не перестанет задавать неудобные вопросы типа «почему это так устроено?».

В половине одиннадцатого дверь открылась в очередной раз, и я машинально подняла голову от отчёта, в который уже полчаса вдумывалась безуспешно.

И тут же пожалела.

О, боги. Этот мужчина был создан для рекламы дорогих костюмов, швейцарских часов и автомобилей премиум-класса. В принципе, он мог бы рекламировать даже дрель — и дрель выглядела бы как предмет искусства.

Высокий — метр восемьдесят пять, не меньше. Широкие плечи, узкие бёдра, идеальная осанка, будто у него внутри позвоночника встроен уровень. Тёмные волосы с лёгкой сединой на висках — ровно столько, чтобы добавить солидности, но не старить. Лицо… такие лица бывают у актёров или у героев глянцевых разворотов: правильные черты, но не кукольная глянцевость, а живая, уверенная. И глаза — серо-голубые, внимательные, с искоркой ума и чем-то похожим на иронию.

Костюм действительно выглядел дорого. Тёмно-синий, сидящий так, как на простых смертных сидят только мечты. Белая рубашка, галстук благородного бордо, часы, которые, кажется, стоили как мой годовой оклад плюс тёте Клаве на пирожки.

Он окинул кабинет спокойным взглядом, и глаза на секунду задержались на мне. Я почувствовала, как предательски теплеют уши, и поспешно уткнулась в монитор, изображая увлечённость сводной таблицей.

— Добрый день, — произнёс он. Даже голос правильный — низкий, хорошо поставленный, с лёгкой хрипотцой. — Я Кирилл Андреевич, ваш новый руководитель.

Катя вскочила так резко, что стул жалобно пискнул.

— Добро пожаловать! — пропела она на пол-октавы выше обычного. — Мы вас очень ждали!

Я медленно подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он смотрел на меня с лёгким любопытством, будто пытался что-то вспомнить или сверить с внутренним списком.

— Анна Юрьевна? — уточнил он.

Я кивнула, опасаясь открыть рот: вдруг вместо «здравствуйте» вылетит «жмите на зелёную кнопку — тут скидки»?

— Сергей Петрович говорил, что вы введёте меня в курс дел.

Конечно, говорил. И, естественно, сбежал.

— Да, конечно, — выдавила я. — С чего бы вы хотели начать?

— Для начала — отчёты по основным проектам и обзор проблемных зон, — сказал он деловито. Но в глазах пляснули весёлые чертята, как будто он отдавал себе отчёт, какое впечатление производит, и это его скорее забавляло, чем тешило.

— Подготовлю, — кивнула я. — Отчёты у меня на компьютере. Могу распечатать…

— Не нужно, — он улыбнулся.

И тут я поняла, что у меня проблемы: мужчины с такой внешностью, когда улыбаются, бывают опаснее мокрого пола. У женщин с такой внешностью, как у меня, в этот момент начинается лёгкое помутнение рассудка и сильное желание несвоевременной духовности.

— Можно посмотреть на экране. Если позволите, я подойду поближе.

Позволю? Конечно, позволю. Я же не сумасшедшая отказывать запаху дорогого парфюма и виду того, как под тканью рубашки живут мышцы.

Стоп. Анна, соберись.

— Конечно, — сказала я максимально деловым тоном.

Кирилл подошёл к моему столу, и я ощутила лёгкий древесно-цитрусовый аромат — дорого, сдержанно, без выноса мозга. Он наклонился к монитору, изучая цифры, а я превратилась в статую здравого смысла и старалась не шевелиться.

— Интересно, — пробормотал он, ведя пальцем по экрану. — А здесь что произошло? Резкий скачок расходов в третьем квартале.

Сосредоточиться на работе, а не на шее нового начальника. На работе, Анна!

— Это… э-э… закупка нового оборудования, — объяснила я, тыкая в нужную строку. — Сергей Петрович решил, что старые компьютеры уже не справляются.

— Понятно, — кивнул он. — А результаты от внедрения?

Результаты были просты как табуретка: кучу денег потратили, а половина систем так и стоит в коробках — обучение забыли, ответственности не нашлось.

— Результаты… пока оцениваются, — дипломатично сказала я.

Кирилл перевёл взгляд на меня, и в глазах мелькнуло «я понял». Видно было, что человек не вчера родился и умеет читать между строк.

— Ясно, — сказал он. — Можно ещё планы на следующий квартал?

Планы существовали в природе примерно как снежный человек: кто-то видел, кто-то слышал, официальных подтверждений ноль. Я начала лихорадочно искать нужную папку, чувствуя, как пальцы превращаются в вареники: курсор пляшет, окна закрываются, лишние открываются. Наконец я не туда нажала — и закрыла нужный документ.

— Простите, сейчас найду, — пробормотала я, ощущая жар в щеках.

— Не волнуйтесь, — мягко сказал он. — Моё появление могло сбить фокус. Давайте без спешки.

Без спешки. Легко говорить человеку, чьё присутствие само по себе — сплошной отвлекающий фактор. Я нашла файл, открыла. Кирилл снова наклонился, и я отметила крошечный шрам на его подбородке и слишком длинные для мужчины ресницы. Вселенная, зачем такой несправедливый фарш — и шрам, и ресницы?

— Хм, — задумчиво проговорил он. — Здесь не хватает детализации по срокам…

Он указал на строку, и наши руки случайно соприкоснулись. Мельчайшее касание, секунда — а по коже как электрическим током. Кирилл тоже, кажется, почувствовал, потому что сразу выпрямился.

— Простите, — сказал он. — Не хотел…

— Всё нормально, — быстро ответила я и спрятала руки под стол, будто это были улики.

Пауза на вдох. Он посмотрел на меня с легчайшей усмешкой — не надсмехаясь, а словно фиксируя факт интересной реакции.

— Может, продолжим после обеда? — предложил он. — Я пока осмотрюсь и познакомлюсь с ребятами.

— Конечно, — согласилась я с облегчением. — Я подготовлю материалы.

Он кивнул и направился к выходу. Уже у двери обернулся:

— Анна Юрьевна… спасибо за оперативность. До встречи.

Дверь закрылась, и я наконец смогла дышать.

— Ничего себе… — прошептала Катя, всё это время наблюдавшая молча. — У тебя такой вид, как будто тебя током шандарахнуло.

— Не говори глупостей, — буркнула я, но уши снова разгорелись.

— А он на тебя смотрел. Интересно смотрел. Как будто… увидел.

— Он просто вежливый, — отрезала я. — И опытный. Умеет контакт глазами держать.

Но где-то внутри, там, где живёт глупая романтическая я, зашуршала надежда.

⁂

После обеда Кирилл вернулся, как и обещал. На этот раз без пиджака: рукава рубашки закатаны, галстук ослаблен. Выглядел ещё опаснее для психики, чем утром, — меньше офисного лоска, больше живого человека.

— Продолжим знакомство с отчётностью? — спросил он с лёгкой улыбкой.

Я кивнула и пустилась в объяснения. По мере разговора ловила себя на том, что расслабляюсь: с ним оказалось легко — не придирается к мелочам, быстро схватывает суть, задаёт вопросы по делу. Где-то уточнит, где-то попросит «показать на цифрах», а где-то сам предложит формулу, от которой у меня на секунду проснулся забытый университетский интерес к Excel.