Маньяк поневоле. Возвращение из мертвых. Книга вторая.
- -
- 100%
- +
— Где я? — спросила Маша. Её английский был куда лучше его. — Кто ты?
— Меня зовут Арья, — сказал он. — Это моя дочь, Лия. Ты в моём доме. На острове Бали. — Он опустился на корточки рядом с циновкой. — Я нашёл тебя на берегу реки. Двадцать семь дней назад. У тебя в груди была стрела.
— Двадцать семь дней… — прошептала Маша. Так много времени. Так много.
— Стрела прошла рядом с сердцем, — продолжал Арья. — Мой друг, доктор, вытащил её. Он сказал, ты должна была умереть. Но ты не умерла. — Он смотрел на неё с тихим, спокойным любопытством.
— Спасибо, — сказала она наконец. — Ты спас мне жизнь.
— Не я, — Арья покачал головой и поднял палец к потолку. — Бог. Я только нёс тебя.
В этот момент за дверью послышались шаги, и в хижину вошёл пожилой человек. Маша узнала его смутно — кажется, он склонялся над ней, когда она была в забытьи.
— А, наша пациентка в сознании, — сказал доктор по-английски, улыбнувшись. — Хорошо. Очень хорошо. Я как раз пришёл проверить рану. Арья сказал, тебе лучше.
Он поставил сумку рядом, вымыл руки в тазу с водой, который принесла Лия, и склонился над Машей.
— Я доктор Вайан, — сказал он, мягко разматывая повязку на её груди. — Это я тебя оперировал. — Он осмотрел рану, чуть нахмурившись, потом удовлетворённо кивнул. — Рана закрылась.
Маша поморщилась, когда он прикоснулся к краям раны, проверяя.
— Воспаления нет, — сказал доктор. — Это самое главное. Я боялся заражения — ты ведь долго пробыла в речной воде, грязной. Но твоё тело справилось. — Он покачал головой, обрабатывая шов антисептиком. — Знаешь, девочка, я тридцать лет лечу людей. И впервые вижу, чтобы кто-то так цеплялся за жизнь.
Маша промолчала. Он был ближе к истине, чем мог представить.
Доктор наложил свежую мазь и помог ей сесть, подложив под спину свёрнутое одеяло. От движения у Маши закружилась голова, но она впервые за всё время оказалась в сидячем положении.
— Ещё неделя-две покоя, — сказал Вайан. — Никаких нагрузок. Ешь побольше, набирайся сил. — Он посмотрел на неё внимательно. — И вот что я тебе скажу. Я не знаю, кто стрелял в тебя. И не хочу знать. Но кто-то очень хотел твоей смерти. Если этот человек узнает, что ты жива… — Он не закончил. — Будь осторожна. Я не сказал даже полиции.
— Полиция не знает? — переспросила Маша.
— Нет, — ответил за доктора Арья. — Я подумал, что так будет безопаснее. Белая женщина со стрелой в груди, выброшенная рекой… Об убитых русских туристах гудел весь остров. Я решил, что про тебя лучше молчать.
Маша посмотрела на него с новым интересом. Этот простой рыбак оказался куда умнее, чем она думала.
— Ты правильно решил, — сказала она тихо. — Спасибо. Снова.
Доктор Вайан попрощался, оставил какие-то лекарства и ушёл. Арья проводил его до двери и вернулся.
— Ты голодна? — спросил он. — Лия сварила кашу.
Маша кивнула. Голод действительно терзал её. Она лежала неподвижно три недели, обескровленная, истощённая, — и теперь, когда тело начало восстанавливаться, оно требовало того, что давало ему силу по-настоящему.
Лия принесла миску с кашей и присела рядом. Девочка смотрела на Машу огромными любопытными глазами.
— Она красивая, папа, — сказала Лия на индонезийском. — Можно она останется у нас?
Арья мягко погладил дочь по голове и ответил что-то тихо. Маша взяла ложку. Руки дрожали от слабости, но она ела сама — впервые. Простая рисовая каша казалась удивительно вкусной. И, глядя на отца и дочь — на этот тихий, бедный, но полный любви дом, — она почувствовала что-то незнакомое. Что-то тёплое, чему давно не было места в её жизни, полной крови, мести и охоты.
«Хрусталев жив, — подумала она. — Он не знает, что я выжила. Я найду его. И в этот раз он умрет по настоящему».
Маша доела кашу и откинулась на подушку. Силы снова покидали её, но в голове уже складывался план. Ей нужно было восстановиться. Окрепнуть. Узнать, что произошло в её отсутствие — жива ли Лера, где сейчас Хрусталев.
Глава 5. «Десять самоубийц»
В доме матери прошла неделя.
Лера медленно шла на поправку. Теперь она уже могла сидеть в кровати, понемногу ходить по комнате, опираясь на стену. Спина всё ещё горела при резких движениях — там, куда сокамерница вонзила заточку, — но силы возвращались с каждым днём.
Тело было ещё слишком слабым. Измученный организм едва справлялся с тем, чтобы удержать жизнь. Но мысли работали. Холодно, чётко, как всегда.
Лера снова и снова прокручивала в памяти тот момент в камере. Темнота. Боль в спине. И голос за плечом, тихий, почти ласковый: «Это тебе привет от Хрусталёва».
Хрусталёв.
Имя било в висок. Лера лично выпустила стрелу ему прямо в сердце. Она видела, как стрела вошла в сердце, как он рухнул. Она была уверена — абсолютно уверена, — что убила его.
А потом её взяли. Подставили. Обвинили. Осудили.
И теперь — заточка в спину и шёпот: «Привет от Хрусталёва».
«Этого не может быть, — думала Лера, лёжа в темноте. — Я видела, как он умер. Я попала в сердце».
Однажды утром Лера сидела за столом на кухне. Мать готовила кашу. За окном моросил дождь.
— Я хочу поговорить с Ангелиной, — сказала Лера. — О Хрусталёве.
В этот момент старшая сестра вошла, отряхивая с рук опилки — она опять колола дрова во дворе. Услышав имя, она остановилась в дверях. Что-то изменилось в её лице. Ангелина медленно подошла и села за стол напротив. Мать опустилась рядом.
— Ты не убила его, Лера, — тихо сказала Ангелина.
— Я попала в сердце, — твёрдо возразила Лера.
— Стрела вошла туда, куда ты целилась. В левую сторону груди. — Она посмотрела сестре в глаза. — Только сердце у Хрусталёва не там, где у всех. Оно справа. Зеркальное расположение органов. Он родился таким. Об этом не знал почти никто. Ты выстрелила в сердце — а попала в пустоту между лёгким и рёбрами. Он выжил.
Лера сидела неподвижно. Внутри что-то медленно холодело.
— Декстрокардия, — проговорила она.
— Да, — кивнула Ангелина. — Он выжил. И он был очень, очень зол.
Лера откинулась на спинку стула. В голове складывалась картина — страшная, безупречно логичная.
— Значит, это он, — медленно проговорила она. — Это он меня подставил. Не случайность. Месть.
— Да, — сказала Ангелина. — Хрусталёв не из тех, кто прощает. Ты выстрелила ему в грудь — он не забыл. Только убивать тебя сразу было слишком просто. Он хотел, чтобы ты сначала всё потеряла. Имя. Работу. Свободу. Чтобы тебя втоптали в грязь, объявили преступницей, посадили. А потом — заточка в спину в камере. Чтобы ты умерла, зная, от кого «привет».
— Что с Журиным? — спросила Лера. Голос ещё был слабым, но вопрос она держала в себе с того дня, как открыла глаза. — Я помню огонь. Помню руки. Я думала, это он. Думала, он поднялся.
Ангелина не отвела взгляд.
— Журина убил конвоир, — произнесла она ровно, без жалости, но и без злорадства. — Он умер там, на трассе, когда нёс тебя. Ты ранила конвоира из его автомата. А потом загорелся автомобиль Журина.
Лера молчала. Внутри что-то сжалось и не отпускало.
— Это я тебя забрала, — продолжила Ангелина. — В тот момент машина уже полыхала. Ещё бы немного и я опоздала.
Ангелина чуть помолчала.
— Тело мёртвой девушки. Я забрала его из морга заранее. Подбросила к машине, пока огонь не успел всё пожрать. Опознать там было нечего. Для всех Лера Зарубина сгорела той ночью вместе с человеком в маске.
Лера смотрела на неё долго. В этом объяснении все детали были слишком гладкими — но она была слишком слаба, чтобы цепляться за это ощущение. Она запомнила его и отложила в дальний угол. Туда, где у неё хранилось всё, что она ещё не была готова понять.
— Значит, Журин, — тихо сказала она, — заплатил за меня. А ты — спрятала.
— Да, — ответила Ангелина.
Лера закрыла глаза. Где-то на дне сознания, в том самом дальнем углу, осталось лежать ощущение неправды — лёгкое, едва заметное, как тонкая трещина в стекле. Тогда она не придала ему значения. Лера молчала. Слишком многое вставало на места.
— Это ещё не всё, — продолжала Ангелина. — Ульяновское казино — это была мелочь. Настоящее дело Хрусталёва — другое. — Она помолчала, подбирая слова. — Торговля людьми. В мировом масштабе. Целая сеть — десятки стран, тысячи людей. Он покупал и продавал живой товар, как скот. Нищих, беженцев, детей, тех, кого никто не станет искать. А самое страшное… — она понизила голос, — он устраивал охоту. На людей. Настоящую, как на зверя. Богачи со всего мира платили миллионы за право выследить и убить живого человека. Ульяновск был его старой, забытой игрушкой. А его империя — она по всему миру.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.