Неправильный герой для сломанного мира. Книга первая: Свет и Тень

[Победа над Орком-Ветераном, Ур. 8!]

Он тяжело дышал, отталкивая от себя тяжёлое тело. Времени не было. Он распахнул дверь в придел.

Динэя стояла на коленях в центре комнаты. Её руки были связаны за спиной, капюшон сбит, а лицо было бледным, но спокойным. Она молилась. Её безмолвная молитва создавала вокруг неё слабый, но устойчивый светящийся купол, невидимый барьер, который не давал Громору до неё дотронуться.

Громор, сидевший в огромном кресле, сдёрнутом с алтаря, смотрел на неё с дикой смесью злости и любопытства.

«Упрямая мушка! – рычал он. – Сколько можно? Сломаю я твой свет!»

Именно в этот момент ворвался Ракун.

Громор медленно повернул голову. Его маленькие глазки сузились.

«А… Так это твой женишок пришёл, светлячок? Пришёл умирать.»

[Громор, Ур. 15. Состояние: «Под воздействием ярости Крушащей Горы» -> Урон +20%, Защита от магии +30%. Слабость: ???]

«Отпусти её, зеленка ходячая, – выдохнул Ракун, поднимая окровавленный меч. – И я сделаю твою смерть быстрой.»

Громор только рассмеялся, поднимаясь. Он был вдвое шире Ракуна и на голову выше. Он взял свой двуручный топор, который до этого лежал рядом.

«Хорошо. Развлекусь перед тем, как сломаю эту девчонку.»

Поединок был не битвой, а избиением. Ракун отскакивал, уворачивался, использовал обломки мебели как укрытие. Каждый удар топора Громора сотрясал воздух и оставлял в каменном полу глубокие выбоины. Сила орка была чудовищной. Даже с «Мастером клинка» Ракун не мог пробить его доспехи. Его меч лишь высекал искры.

«Беги!» – кричали глаза Динэи, полные ужаса. Её барьер дрожал.

«Ага, щаз! ДЕРЖИСЬ!» – крикнул ей Ракун, откатываясь от очередного удара, который отшвырнул его через всю комнату. Он врезался в стену, и здоровье в интерфейсе опасно приблизилось к красной зоне.

И тут он его увидел. Слабость. На внутренней стороне левого предплечья Громора, не прикрытая доспехом, была свежая, ещё не зажившая рана. Ритуальный шрам, который пульсировал и светился тусклым красным светом. Источник его силы? Или его ахиллесова пята?

«Теневой клинок» был ещё на перезарядке. Прямой удар был невозможен. Громор уже заносил топор для финального удара.

И тогда случилось невозможное.

Динэя видела, как Ракун умирает. Видела его отчаянную, проигрышную борьбу. И её вера, её непоколебимая вера в то, что слово сильнее меча, в то, что свет может победить без насилия, – дала трещину. В её душе произошло землетрясение. Она не могла позволить ему умереть. Ради неё.

Она согрешила.

С безмолвной молитвой, которая не издала звука, но от которого задрожали стены, она РАЗРУШИЛА свой защитный барьер. Но она не просто отпустила его. Она направила всю накопленную священную энергию не в молитве о мире, а в одном-единственном, яростном, сконцентрированном импульсе – в Громора.

Это не было атакой. Это было… ошеломляющим откровением. Волна чистого, нефильтрованного СВЕТА, лишённого милосердия, ударила орка в грудь. Это был не урон, а абсолютная истина, обрушившаяся на его разум. Он на миг застыл, его глаза стали стеклянными, его ярость дрогнула. Он увидел… себя. Всю свою жестокость, всё осквернение, всю пустоту своего пути. Это длилось долю секунды, но этого хватило.

[Громор оглушён! Статус: «Потрясён Истиной». Защита временно снижена!]

Для Ракуна этого было достаточно.

«ТЕНЕВОЙ КЛИНОК!»

Перезарядка окончилась. Он не стал целиться в сердце или голову. Он метнулся вперёд и из теневого рывка вонзил свой клинок прямо в светящийся шрам на руке Громора.

Раздался не крик, а какой-то внутренний хруст, будто ломалась не кость, а сама связь с божеством. Красный свет в шраме погас. Громор рухнул на колени, роняя топор, его тело содрогалось в конвульсиях. Он был не убит, но его сила была сломлена.

Ракун стоял над ним, занося меч для последнего удара. Он смотрел в глаза орку и видел там не просто зло, а боль, страх и опустошение. Он смотрел на Динэю. Она лежала на полу, обессиленная, её глаза были полыми, в них плескались слёзы. Она смотрела на него, и в её взгляде была мольба. «Нет. Не убивай. Любая жизнь священна.»

Перед ним всплыли два сообщения:

[Основной квест: «Убить Громора». Награда: 1000 ОО, 200 золотых крон, случайная редкая вещь.]

[Секретный квест «Союз Света и Тени»: Пощадить Громора, доказав Динэе, что её путь может победить. Награда: Уникальный навык «Искупление», беспрецедентный рост доверия Динэи.]

И тут же, багровым, пронзительным светом:

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ОТ РЕЖИССЁРА: СЦЕНАРИЙ ТРЕБУЕТ ФИНАЛА. ТРУП ИЛИ ТРОФЕЙ. ЕСЛИ ЦЕЛЬ ОСТАНЕТСЯ В ЖИВЫХ, ВЫ ПОЛУЧИТЕ ПРОКЛЯТИЕ: «МЕТКА ПРЕДАТЕЛЯ ТЕНИ». ВРАГИ БУДУТ ЧУВСТВОВАТЬ ВАС НА 50% ДАЛЬШЕ, УДАЧА СНИЖЕНА НА 5 НАВСЕГДА.]

Выбор. Убить и потерять доверие Динэи, возможно, навсегда, сохранив шанс на относительную лёгкость выживания. Или пощадить, получив её благодарность и уникальную награду, но обречь себя на вечную охоту и несчастье.

Ракун посмотрел на Динэю. На её слёзы. На её сломанную веру.

«Чёрт возьми,» – прошептал он.

Он резко опустил меч. Не убивая, он оглушил Громора рукоятью по голове.

«Прости, Режиссёр, – мысленно бросил он. – Но некоторые сцены стоят того, чтобы их переписать.»

Он подбежал к Динэе, перерезал её верёвки и, почти не чувствуя своей боли, подхватил её на руки. Она была лёгкой, как пушинка, и холодной, как лёд.

[Основной квест провален!]

[Секретный квест «Союз Света и Тени» выполнен!]

[Получено Проклятие: «Метка Предателя Тени».]

[Активирован навык «Свет во Тьме»!]

[Навык «Свет во Тьме», Ур. 1: Пассивный. Когда ваше здоровье падает ниже 30%, вы испускаете вспышку ослепляющего света, оглушающую ближайших врагов. Перезарядка: 1 час.]

Он выбежал из придела, с проклятым знаком, уже начавшим жечь ему плечо незримым огнём, с бесчувственной Динэей на руках и с криками преследующих их орков. Он не убил босса. Он не получил награды. Он получил нечто большее и гораздо, гораздо худшее. Он получил святую на свои руки и вечное проклятие на свою голову. И впервые за долгое время он чувствовал, что поступил абсолютно правильно.

Их побег в предрассветные сумерки был не триумфом, а бегством. Но это было бегство в одну сторону – вперёд, в усложнившуюся, но теперь общую судьбу.

Глава 5: Пробуждение

Сознание вернулось к Ракуну медленно и неохотно, словно выныривая из густой, вязкой смолы. Первым пришло ощущение – тупая, разлитая по всему телу боль, знакомый спутник последних дней. Но сейчас она была приглушённой, далёкой, как шум моря за стеной. Пахло не гнилым лесом и кровью, а воском, травами и чистым бельём.

Он лежал на чём-то мягком. На кровати. Его кровати, в комнате таверны «Отдыхающий путник».

Он осторожно приоткрыл веки. В комнате было полутемно, горела одна-единственная свеча на столе, отбрасывая на стены пляшущие тени. И в этих тенях, в жёлтом свете пламени, он увидел её.

Динэя сидела на стуле у его кровати, склонившись вперед и положив голову на сложенные на одеяле руки. Она спала. Её медно-рыжие волосы, обычно похожие на бушующее пламя, теперь были рассыпаны по постели, как спокойный закат. Лицо, лишённое привычной печальной маски, казалось удивительно юным и беззащитным. В уголках её закрытых глаз он разглядел следы высохших слёз.

Он не стал шевелиться, боясь спугнуть эту хрупкую картину. И пока она спала, его разум, наконец-то свободный от сиюминутной борьбы за выживание, начал работу.

«Итак, подведём итоги, – мысленно начал он, глядя в потрескавшийся потолок. – Спас святую, но не убил орка. Получил по шее, несколько сломанных рёбер и шикарное новое проклятие в придачу. Отличный баланс, ничего не скажешь.»

Его взгляд снова скользнул по спящей Динэе.

«Она… чуть не сломалась. Ради меня. Её вера, её принципы – всё могло пойти прахом, когда она увидела, что я вот-вот стану пятном на полу. Она применила силу не для защиты, а для атаки. Пусть и не летальной. Для неё это хуже, чем убийство. Это предательство самой себя.»

Он почувствовал странное, непривычное чувство – тяжесть ответственности. Не той, что навязана квестом, а настоящей. Он был причиной её падения. И теперь она, сломленная, сидела здесь, у его постели.

«А я… а я что? – продолжил он свой саркастичный внутренний диалог. – Я, великий слуга Тени, выбрал путь света и получил за это сногсшибательный бонус в виде вечной метки «бей-беги». «Метка Предателя Тени». Звучит поэтично. Враги чуют за полкилометра, удача и так была на уровне «поймать молнию в грозу», а теперь вообще ушла в минус. Режиссёр, я знаю, ты где-то там хихикаешь.»

Он мысленно вызвал интерфейс, пролистывая обновления.

Уровень: 6

Проклятие: «Метка Предателя Тени» (Обнаружение +50%, Удача: -2)

Навык: «Свет во Тьме», Ур. 1 (Активирован)

««Свет во Тьме»… – поразмыслил он. – Ослепляющая вспышка, когда я почти труп. Ценность, конечно, сомнительная. Но… она активировалась только после моего выбора. После того, как я поставил её благополучие выше собственной выгоды. Мораль ясна: хочешь светлых навыков – совершай идиотские с точки зрения выживания поступки. Прекрасная бизнес-модель.»

Он перешёл к нераспределённым очкам. 5 очков с шестого уровня висели, как соблазнительный плод.

«Куда бы их? – Ловкость уже 10, для моего уровня вполне. Силу до 10? Звучит заманчиво, но… Выносливость. Надо повышать здоровье. Проклятие означает, что драться придётся чаще, а убегать – дольше. Значит, нужно быть живучим.»

Он мысленно распределил очки: +3 к Выносливости, +2 к Силе.

[Выносливость: 7 -> 10]

[Сила: 8 -> 10]

[Здоровье увеличено! Текущий запас: 135/135]

Приятное тепло разлилось по телу, боль в рёбрах окончательно отступила до лёгкого дискомфорта. Тело стало крепче, выносливее.

«Ну вот, теперь я немного менее хрупкая игрушка в лапах у этого мира. Прогресс.»

Новый квест не появлялся. Режиссёр, казалось, давал им передышку. Или, что более вероятно, выжидал, чтобы посмотреть, как они будут выпутываться из последствий своего выбора.

«Что дальше? – этот вопрос повис в тишине комнаты. – Куда идти? Что делать с этой меткой? Как помочь ей?»

Вопросов было больше, чем ответов. Тупик. Абсолютный и беспросветный.

И тут его внутренний циник, всегда готовый к уколам, не выдержал.

«Знаешь что? – мысленно фыркнул он сам себе. – А пошло оно всё. Будь что будет.»

Он посмотрел на спящую Динэю, на её разметавшиеся волосы, на безмятежное, уставшее лицо.

«Будь что будет, – повторил он, и на этот раз в его внутреннем голосе не было сарказма, а лишь усталое принятие. – Главное, что мы оба живы. А пока… пока можно просто поспать.»

Он закрыл глаза, позволив тёплой волне исцеляющего сна снова накрыть его с головой. В последний момент перед погружением во тьму он почувствовал, как его рука, лежавшая на одеяле, накрылась чьей-то лёгкой, тёплой ладонью.

На этот раз его сон был глубоким и спокойным, без кошмаров. Впервые за очень долгое время.

Глава 6: Три месяца тишины и стальных мускулов

Случилось чудо. Или, как мрачно размышлял Ракун, «произошла очередная случайность, которую все приняли за провидение». Орки, оставшись без своего вожака, в панике отступили из Тарнхольма. Город, недолго думая, приписал эту заслугу некоему таинственному герою, чей меч покарал зло. Никто не связал исчезновение банды с двумя странными путниками, остановившимися в «Отдыхающем путнике». Так что Ракун и Динэя могли остаться в городе, не опасаясь лишнего внимания.

Проблема была в том, что оставаться, по сути, было не для чего. Новый квест от Режиссёра не появлялся. Дни тянулись, однообразные и бесцельные.

«Итак, квестов нет, Громор жив и здоров (надеюсь, ему тоже скучно), а я сижу в этой таверне и медленно превращаюсь в местного призрака, который только ест и спит, – размышлял Ракун, глядя в потолок своей комнаты. – Прекрасная пенсия. Жаль, только уровень пенсии – шестой, а за окном – фэнтези-мир, полный желающих тебя сожрать.»

Его «Метка Предателя Тени» не давала о себе забыть. Однажды он попытался подкрасться к оленю на окраине леса. Не успел он сделать и трёх шагов, как животное фыркнуло и умчалось прочь, словно учуяло саму смерть. Ещё через неделю на него напала стая диких лесных котов. Не каких-то магических тварей, а обычных, пушистых и злых. Они чуяли в нём добычу, ходячее несчастье.

«Великолепно, – констатировал он про себя, отдирая с лица царапины. – Теперь даже местные мурки видят во мне персональную когтеточку для своих фобий. Скрытность мертва. Да здравствует грубая сила.»

И Ракун начал тренироваться. Сначала это были просто отжимания и приседания в своей комнате, вызывавшие насмешливый хохот Режиссёра где-то на задворках его сознания. Потом он нашёл заброшенный сарай на окраине города и перенёс тренировки туда.

Он отрабатывал удары своим легким мечом до тех пор, пока рука не немела от боли. Он пытался повторить движения, которые видел в старых боевиках и аниме, что вызывало у него приступы самоиронии.

«Так, «удар тигра»… Выглядит просто. На практике же я просто машу железкой, как пьяный дровосек. «Понижение центра тяжести»… Ага, сейчас просто упаду и усну, отличная техника.»

Но каково же было его удивление, когда после одной из изматывающих серий, когда его мышцы горели огнём, а разум затуманился от усталости, перед ним всплыло сообщение:

[Упорные тренировки развили ваше тело!]

[Сила +1]

[Выносливость +1]

«О-па! – мысленно воскликнул он, с трудом поднимаясь с пола. – Значит, можно качаться и старыми добрыми методами? Без этих ваших «очков опыта»? Режиссёр, а ты случаем не забыл пропатчить свой мир? Ладно, теперь я официально становлюсь качком. Надеюсь, Динэя оценит мои будущие бицепсы, а не сбежит, приняв за гору мускулов.»

Тем временем Динэя проводила дни в храме Святого Света, который постепенно отстраивали и очищали от следов орков. Но она приходила туда не для того, чтобы помогать. Она приходила молиться. Искренне, отчаянно и безрезультатно.

Ракун видел её лишь изредка, за обедом или ужином. Она стала ещё тише, если это вообще было возможно. Её некогда живой, пронзительный взгляд теперь постоянно был устремлён куда-то внутрь себя, полный самоедства и скорби. Она согрешила, применив силу не для защиты, а для атаки, и её душа, казалось, не находила покоя.

Они не говорили. Между ними висела стена из невысказанного: его благодарность и чувство вины, её стыд и раскаяние. Он пытался как-то завести разговор, но она лишь качала головой, её глаза умоляли оставить её в покое. Это было невыносимо.

«Отлично, – думал Ракун, глядя, как она молча ковыряет еду в тарелке. – У меня теперь есть накачанная тушка и проклятие на всю жизнь, а у неё – экзистенциальный кризис веры. Мы как пара из очень депрессивного ромкома. Только без рома и без кома. Хотя, насчёт кома…»

Так прошло три месяца. Три месяца тишины, тренировок и молчаливых ужинов. Ракун уже начал подумывать, не махнуть ли ему в другой город в одиночку, как вдруг, во время очередного изнурительного подхода с мечом, в его сознании вспыхнули долгожданные кровавые буквы.