В моей комнате

Глава 8

Прошло уже две недели, и моя нога почти не болит. По крайней мере, не так остро, как раньше. Я уже могу на нее наступать, не показывая болезненный вид.

Когда я пришел в дом, Джулия уже ждала меня в моей комнате. Она просто взбесилась, когда увидела кровь на мне. Зато я заверил ее, что те двое больше не увидят ее. Она не стала спрашивать — ее лицо всем видом показывало недовольство. Но я так устал, а с затылка все еще текла кровь. Я наспех стянул всю одежду и рухнул прямо так на кровать, не утруждая себя обработать раны. Я просто протянул руку к Джулии, и она недовольно уснула в моих объятиях. Я подумал: если мне суждено умереть от потери крови, так и должно быть.

Но даже умереть спокойно не вышло.

Утром я проснулся от громкого крика. Когда открыл глаза, ища источник пронзительного звука, передо мной стояла Лора, которая размахивала руками, бегая из комнаты в комнату. Она обработала мой затылок и осмотрела ногу, отчитывая меня за то, что я не сообщил ей об этом. Конечно, я не стал говорить, как это произошло, но она не глупая — знает, что тут что-то нехорошее. Но, к моему счастью, она не знает, что от соседей избавился я. Полицейские быстро замяли дело, списывая все на несчастный случай. Что ж, это правда — несчастный случай.

---

— Джейк, я так соскучилась по тебе, обними меня, — промурлыкала Джулия под моим ухом.

Я притянул ее ближе. Ее тело — холодное, невесомое — прижалось ко мне, и я почувствовал, как знакомая дрожь пробегает по коже.

— Не думай, что я тебя простила, — добавила она, уткнувшись носом мне в грудь. — Я все еще злюсь. Ты был очень безответственен. Не знаю, что ты им сказал, но я действительно больше не видела их. А значит, и они меня.

Она облегченно улыбнулась в моих руках. Ее губы — бледные, почти прозрачные — изогнулись в той самой улыбке, которую я видел так редко.

— Теперь ничто не помешает мне и дальше приходить.

— Я же сказал, что ты всегда будешь приходить ко мне.

Я перевернул ее спиной к своей груди и правой рукой крепко сжал ее талию, зарываясь лицом в ее волосы. Они пахли сырой землей и чем-то сладковатым — тем запахом, который я уже не мог забыть.

— Здесь ты на своем месте, — прошептал я, скользя рукой с талии под платье. — Здесь тебе всегда будет приятно.

Я провел пальцами под тканью, скользя по уже мокрому центру. Джулия тихо вздохнула — этот звук был тише шепота, но я услышал его.

— Ты так давно не заботился обо мне... Так, — простонала она, положив руку на мою, подбадривая продолжать.

Я резко поднялся, возвышаясь своим крупным телом над ее крошечным, не вынимая руки, желая довести ее до предела. Ее глаза — темные, глубокие — смотрели на меня снизу вверх, и в них был голод. Тот самый, который я знал так хорошо.

— Я действительно не заботился о тебе, — сказал я, наклоняясь к ее лицу. — Но я обещаю показать тебе сейчас, как я сожалею.

Я избавился от ее платья. Оно соскользнуло с плеч, как старая кожа, обнажая бледную, почти прозрачную кожу. Я прильнул к ее острым соскам, покусывая нежную плоть и дразня языком, пока она не стала еще влажнее. Она легко подалась мне — ее тело будто знало своего хозяина.

Ее холодные руки потянули меня за волосы, приближая к своему рту. Я поцеловал ее губы, представляя, какими горячими они были раньше. Она облизала своим язычком мою нижнюю губу, побуждая раскрыться, и я более чем охотно открылся, целуя ее как в последний раз.

— Ты намочила мою постель, Джули, — сказал я с усмешкой, отрываясь от ее губ.

Она не ответила словами. Я видел, как огонек играет в ее невинных глазах, как она приоткрывает свой милый ротик, пытаясь сдержать очередной стон. Она такая милая.

Ее глаза закатились от перевозбуждения, когда я протолкнул два пальца внутрь, играя с ее клитором. Она уже не могла сдержать стоны, исходящие из ее губ. Она все сильнее терлась о мои пальцы, и я чувствовал, как ее стенки сдавливают их.

Вынимая пальцы, я снова упал к ее губам, делая поглаживания на ее голове. Она довольно урчала, притягивая меня ближе.

— Ты правда хорошо позаботился обо мне, — хрипло произнесла она.

Я вернул голову в сторону окна и, возвращаясь к ней, прошептал:

— У нас есть еще немного времени.

---

Мы играли всю ночь. Я заботился о ней еще четыре раза. На кровати, на тумбочке, на полу и наконец в ванной, пока она снова не ушла, оставив меня одного на мокрых простынях. Я был удивлен, почему на них только мой запах. Ведь я так хотел оставить себе и ее. Видимо, его она тоже забирает с собой. Какая жалость.

Мой взгляд привлек мой старый медведь, сидящий в углу кровати. Странно — вчера он лежал в шкафу. Я не помню, чтобы переносил его сюда.

Я взял игрушку в руки. Когда-то у него было два глаза и два уха, но это было давно.

---

Джейк. Восемь лет.

Я сижу на качелях, наслаждаясь дождем, что намочил мои вещи. Не знаю, сколько времени я сижу здесь. Помню, как дети приходили играть, когда светило солнце. Сейчас высоко на небе луна, а детей нет. Остался только я.

Дома мне никто не открывает дверь. Наверное, мама опять играет со своими друзьями в их грубые игры. Они мне не нравятся. Поэтому лучше я посижу здесь. Здесь так хорошо. Тихо. И никто не ругается. Я даже уже не дрожу от холода.

— Господи, Джейк, ты что здесь делаешь? — кричит женский голос.

Она подходит ближе, и я узнаю его. Мой ангел. Как будто она слышит меня.

— Я качаюсь, — отвечаю я.

Она протягивает зонт, пряча меня от дождя.

— Да я вижу. Пойдем домой, качели подождут до завтра.

— Мне не нужен зонт, я и так мокрый. И я не хочу идти домой.

Она тяжело вздыхает и протягивает мне свободную руку.

— Тогда пойдем ко мне. У меня есть вкусные конфетки, тебе точно понравятся. — Она подмигивает мне.

Конфетки были заманчивым предложением. Я вложил свою ладошку в ее руку и, широко улыбнувшись, поплелся за ней. Я вдруг понял, как мне стало теплее. Намного теплее.

У нее такой красивый дом. Здесь так светло и уютно. Приняв душ и одежду, что Лора принесла мне, я поморщился.

— Она же для девочек.

— Прости, милый. Но моя одежда будет велика для тебя. Это было младшей сестры.

Последние слова сделали ее опечаленной. Она грустно улыбнулась мне, и я не стал дальше расстраивать ее своими словами. Я молча переоделся в детскую пижаму. Она накормила меня вкусной едой и сладостями, что обещала мне. И показала мне спальню, в которой, похоже, давно никто не жил. Там стояла одна маленькая кровать и розовые тумбочки по бокам. Она сказала, что я могу поспать здесь, раз я не хочу идти сегодня домой.

Я радостно улыбаясь обнял ее. Она улыбнулась и поцеловала меня в макушку, пожелав спокойной ночи.

Я побрел в кровать и наступил на что-то мягкое. Тут же отступил назад, оборачиваясь в поисках Лоры. Но видя, как дверь закрыта и она должна была уйти спать, и не станет ругать меня за то, что я топчусь по ее вещам, я облегченно выдохнул.

Опустив голову вниз, я увидел маленького медвежонка. Сделал два шага вперед, присел на колени и взял игрушку в руки. У него большой красивый красный бант на шее и две большие пуговицы на месте глаз. Улыбаясь, я крепко обнял его, приглашая поспать со мной в кровати.

Впервые я чувствую себя в безопасности. Я счастлив, что у меня появился еще один друг.

— Доброй ночи, мистер Красный Бантик.

Глава 9

Меня разбудил гудящий шум, доносящийся с улицы. Такой, будто дом хотят разнести на мелкие кусочки. Это ужасно меня разозлило.

Нахмурившись, я поднялся с кровати и подошел к окну. Мой сон полностью растворился, когда я увидел большой грузовик напротив. Какого черта они делают? Двое мужчин таскали тяжелые коробки в дом. Неужели кто-то купил эту сарайку? Чувствую, как на меня накатывает волна негодования. Мысль, что придется делить улицу с незнакомцем, а может, и с незнакомкой, меня просто убивала. Мне не хотелось бы убивать так скоро, не говоря о том, что я вообще хотел бы ограничить себя от этого.

Позади грузовика остановилась какая-то небольшая темно-зеленая машина. Я поднял штору чуть выше, чтобы лучше видеть. Когда дверь машины распахнулась, я увидел мужчину примерно моего возраста. Его одежда была слишком аккуратной, слишком дорогой для такого места. Блондинистые волосы были так зализаны назад, что мне захотелось закатить глаза.

Но я не успел, потому что мой взор привлекла еще одна фигура, открывающая другую дверь.

Черт. Это девушка.

Ее темные волнистые волосы, что развивались на ветру, напоминали мне вкусный шоколад. На ней было легкое синее платье с невесомыми бретельками на плечах. Оно очень красиво смотрелось на незнакомке. Она выглядела достаточно просто — действительно могло показаться, что она приехала к себе домой.

Наверное, я пялился на нее слишком открыто, потому что в эту же секунду она поймала мой взгляд. Я увидел ее глаза. Глубокий зеленый цвет, в них отражался густой лес, что манил зайти глубже и еще глубже. В них было что-то знакомое. Что-то, что я не мог назвать, но чувствовал каждой клеткой своего тела.

А потом она улыбнулась мне, демонстрируя ярко-красную помаду на своих пухлых губах. Она напоминала мне пламя в темноте. Такое яркое и живое. Опасное.

Я почувствовал, как в моей груди что-то зачесалось. Что-то странное, незнакомое, почти болезненное. Я не понимал что, но оно росло, расползалось, заполняло пустоту.

Просто не мог поверить, что она улыбалась мне, глядя на меня, без жалости и страха. Я просто не мог поверить. Обычно люди всегда отводили глаза, когда я смотрел на них. Но только не она. Она смотрела так пристально, и если бы я умел читать мысли, уверен, она бы поделилась ими.

Не знаю, сколько времени прошло, но мы все еще смотрели друг на друга. Я не смел пошевелиться под ее внимательным взглядом, боясь, что чары развеются и это все окажется лишь выдумкой в моей испорченной голове. Она стояла там, среди коробок и суеты, и смотрела на меня так, будто я был единственным человеком на этой улице. Будто грузчиков не существовало. Будто времени не существовало. Есть только я и она.

Ее рука неловко поднялась вверх и она…что? Она только что помахала мне? Сумасшедшая.

Я тут же одернул шторы, закрыв взор в свое окно. И отошел, запуская руку в волосы, считая до десяти. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели.

Раз. Два. Три.

Что это было?

Четыре. Пять.

Ее глаза. Я никогда не видел таких глаз.

Шесть. Семь. Восемь.

Она улыбнулась мне. Точно мне!

Девять. Десять.

Я выдохнул. Попытался унять дрожь в пальцах.

Успокойся. Это просто человек, живущий прямо напротив твоего дома. Тем более с парнем.

Я снова подошел к окну, осторожно выглянул из-за шторы. Ее уже не было. И того мужчины тоже. Не знаю, кто он ей — муж, брат, друг, — но их лица исчезли в глубине дома. Только грузчики продолжали переносить коробки, вытирая пот со лбов.

Перед глазами все еще стояли ее глаза. И красная улыбка.

— Черт, — прошептал я в пустоту.

Только этого мне не хватало.

Глава 10

Мэйв.

Боже.

Когда я ехала сюда, я не ожидала, что за нами будут так пристально наблюдать. Я почувствовала себя грабителем, который у всех на глазах хочет ограбить и без того обветшалый старый дом. Каждая клеточка моего тела горела от этого взгляда. Как будто кто-то провел пальцем по моей спине, и я не могла выдохнуть.

Я ехала сюда, чтобы начать все с чистого листа. Пусть не совсем так, ведь... Саймон со мной. Папа не захотел отпускать меня совсем одну. Сказал, что здесь могут быть странные люди, что я не справлюсь, что буду плакать по ночам. Я не стала ссориться с ним. Я знаю: Саймону не понравится находиться здесь слишком долго. Здесь нет клубов, нет его друзей, нет той жизни, к которой он привык. Он будет скучать, капризничать, говорить, что я омрачаю его жизнь. Как обычно он мне говорит.

А мне, кажется, очень даже понравится здесь.

И мне уже нравится, как этот парень смотрит на меня. Как будто проверяет меня на выдержку. И я с уверенностью могу заявить: это трудно. Трудно было устоять перед его манящими глазами. Они темные и шоколадные. Как вкусное какао на Рождество. В них есть что-то, что заставляет меня забыть, зачем я вообще вышла из машины.

Даже отсюда, с этого пыльного крыльца, я чувствовала, как он прожигает взглядом мои губы. Те самые, которые я накрасила утром самой красной помадой. Я взяла ее с собой как талисман — маленькую трубочку цвета опасности, которую боялась, но не могла выбросить. И теперь, когда его взгляд упал на мой рот, я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Если она ему нравится — я могу оставить ее. Носить каждый день. Сделать своей визитной карточкой.

Но Саймон...

Он стоял рядом, поправляя свои идеальные волосы, разговаривая с грузчиками о том, куда ставить коробку с его вещами. Он не заметил взгляда из окна. Он вообще редко замечает что-то, кроме себя. Я посмотрела на него — красивый, ухоженный, пахнущий дорогим парфюмом, — и вдруг поняла, что он чужой здесь. Чужой для этого места. Чужой для меня.

— Мейв, ты идешь? — окликнул он, не оборачиваясь. — Здесь какой-то ужасный запах. Как будто кто-то умер.

Я не ответила. Смотрела на окно напротив. Туда, где только что стоял он. Темный силуэт, который исчез за дернувшейся шторой.

Кто ты?

Ветер трепал мои волосы, и я не могла отвести взгляд от темного стекла.

— Иду, — сказала я наконец. — Теперь точно иду.

Саймон что-то буркнул про то, что дом похож на сарай, но я уже не слушала. Я шла вперед, чувствуя, как где-то глубоко в груди разрастается странное, щекочущее волнение.

Может быть, здесь я наконец найду то, что искала.

А может быть, это найдет меня.

Глава 11

Мейв.

Ну вот, два дня я называю это место моим домом. Ну, нашим. Я ведь не одна…пока. Признаю, пришлось хорошенько потрудиться, чтобы убрать весь хлам старых хозяев и вылизать каждый уголок. Я молюсь, что однажды этот ужасный запах пропадет. Но пока он въелся в стены, в пол, в сам воздух.

Быть честной с собой: спустя два дня я не перестаю вспоминать тот силуэт в окне, который с интересом рассматривал меня. Его фигура — неподвижная, как статуя, которую забыли в заброшенном саду. Он смотрел на меня так, будто я была пришельцем с другой планеты. Или, может быть, будто я была той, кого он ждал.

Когда я увижусь с ним снова? И удастся ли нам приглашать друг друга на чай, как соседям? Даже в мыслях это смешно звучит. Но я не против еще раз устроить гляделки с ним.

Отбросив лишние мысли, я продолжаю собирать мусор. Старая одежда и куча бутылок, что были разбросаны под диваном, в шкафах — да где их только не было. Решаю пойти и выбросить все сейчас, поздно вечером. На улице уже темно, и никто случайно не увидит меня и не подумает, что все эти бутылки принадлежат мне.

Надев легкую кофту поверх серой майки, я уже собираюсь выходить, как слышу вибрацию своего телефона на тумбочке. С громким вздохом я иду посмотреть, кто вдруг вспомнил обо мне сейчас.

Конечно же, мой отец.

— Привет, дочь. Ты уже приехала? Прости, что позвонил, не дав отдохнуть. Просто волновался за тебя.

Его голос звучит бодро, слишком бодро для человека, который «волнуется». Я закатываю глаза. Он всегда так делает — звонит, когда ему удобно, и говорит, что скучал, хотя на самом деле просто проверяет, жива ли я.

— Я приехала позавчера, — говорю я, чувствуя, как усталость пульсирует в висках. — Не волнуйся, у меня все хорошо.

— О-о-о, детка, у меня столько работы, что, должно быть, я перепутал числа.

Да, как обычно, пап.

— Как там Саймон? — продолжает отец, и я чувствую, как внутри все сжимается. — Еще не хочет уехать обратно?

— Позвони и спроси у него сам, — вырывается у меня быстрее, чем я успеваю подумать. Голос звучит резко, почти грубо. — Я немного занята. Мусор выношу. Перезвоню тебе, ладно?

Не дав ему договорить, я сбрасываю трубку и прижимаю телефон к груди. Как же я ненавижу это.

Схватив пакеты с мусором я выхожу из дома. Прохладный ветерок целует мое лицо, развевая волосы. Я закрываю глаза на секунду, позволяя себе вдохнуть полной грудью. Здесь другой воздух. Не такой какой был в городе. Здесь воздух пахнет землей и чем-то далеким, почти забытым — свободой.

Я открываю глаза и, разумеется, мое внимание снова привлекает дом напротив. Если дом, в котором я живу сейчас, напоминает мне серость — облупившуюся и забытую, — то его дом напоминает мне черный цвет. Безжизненный. Словно там никто никогда не жил по-настоящему. Окна закрыты, шторы задернуты. Ни огонька. Ни звука.

Настоящий отшельник, — думаю я.

Пройдя две улицы и выбросив мусор, я останавливаюсь и смотрю на темный густой лес в двух шагах от меня. Деревья стоят стеной — черные стволы, черные ветви, черное небо над ними. Но где-то в глубине, кажется, мерцает что-то — то ли луна пробивается сквозь листву, то ли светлячки танцуют свой последний танец.

Как я люблю места, где можно уединиться и побыть по-настоящему рядом с деревьями. Там никто не задает вопросов. Деревья просто слушают. Я уже почти решила зайти в него, как почувствовала чужое присутствие позади себя.

Развернувшись я увидела силуэт мужчины, который, казалось бы, тоже хотел прогуляться в лесу. Я ныряю за мусорные баки, прижимаюсь спиной к холодному металлу и наблюдаю за ним.

Не знаю зачем, но с каждым шагом, что он подходил ближе, я вспоминаю, где могла видеть его.

Отшельник. Тот самый силуэт, который привлек меня в окне. Это был он. Вблизи он казался страшнее и больше.

Не его внешность казалась мне страшной, а его присутствие. Оно было тяжелым, как нависшая туча перед грозой. Оно давило, заставляло затаить дыхание. Его темный взгляд блуждал по лесу, словно он мог чувствовать мое присутствие. И это правда — ведь я была всего в трех шагах от него.

Как бы страшно мне ни было находиться здесь, вдали от своего дома, я не могла уговорить себя развернуться и тихо уйти. Впервые я захотела, чтобы меня заметили. Но я не знала как. Не могла же я выйти из-за мусорных баков, чтобы познакомиться с ним? Он сочтет меня сумасшедшей. Я бы так и сделала.

Решив, что большее я сделать не могу, я просто наблюдала за тем, как он уходит вглубь леса, оставляя меня наедине с мусором и моим глупым сердцем, которое колотилось где-то в горле. Я совершенно не хотела идти домой. Мои ноги тянули меня пойти за ним, но разум кричал убираться отсюда.