Дневник Путешественника в Заперти

— Металл глушит связь. Для системы мы остались где-то в техническом подвале.

— А мы?

— Мы тоже. Только в его части, которой нет.

Они спустились ниже. Подвал Управления выглядел старше самого здания: вместо гладких панелей наверху здесь оставался серый бетон, трубы шли вдоль стен открыто, со старых надписей отслаивалась краска. Они вошли в комнату с разобранными терминалами, где в дальнем углу стоял высокий шкаф. На нем висела табличка: «ОБОРУДОВАНИЕ, НЕ ПОДЛЕЖАЩЕЕ ВОССТАНОВЛЕНИЮ ДО ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЯ О НЕВОЗМОЖНОСТИ ВОССТАНОВЛЕНИЯ». Сбой взялся за край.

— Помоги.

Они сдвинули шкаф. За ним обнаружилась узкая дверь без номера и таблички. Сбой нажал на неприметную металлическую пластину возле косяка. Что-то щелкнуло, и дверь приоткрылась.

— Комната, которой нет?

— Пока дверь.

За дверью начинался короткий узкий проход. Через несколько метров он упирался в стену и поворачивал направо. За поворотом три ступени вели вниз. Путешественник вошел. Первое, что он заметил, — потолок. На нем не было камер. Он уже настолько привык к черным полусферам, маленьким объективам, датчикам и лампочкам, что отсутствие всего этого воспринималось почти как отдельный предмет. Просто белый потолок.

Комната была небольшой: два старых стола, несколько разномастных стульев, чайник, полка с кружками. На стене висела бумажная карта Заперти, собранная из отдельных листов. Некоторые улицы и дворы были дорисованы от руки. На другом столе лежали старые папки. В углу стоял иностранный ноутбук.

В комнате находились три человека. Пожилую женщину возле чайника Путешественник узнал сразу — та самая женщина из кафе напротив вокзала. В первый день она поделилась с ним куском хлеба и посоветовала никому не говорить о поезде. Она тоже его узнала.

— Все-таки не уехали.

Путешественник невольно улыбнулся.

— Вы тоже.

Сбой закрыл дверь.

— Тишина 3-18.

— Официально, — добавила женщина.

— Очень подходящее имя, — сказал Путешественник.

— Мне тоже так сказали, когда выдавали. Видимо, решили, что человеку, который много спрашивает, полезно напоминание.

Рядом за столом сидела женщина лет пятидесяти пяти с короткими седыми волосами. Перед ней лежала старая папка с тканевым корешком и несколько пожелтевших бумаг.

— Память 2-11, — сказал Сбой.

Память посмотрела на Путешественника внимательно и без особой радости.

— Не надо было его приводить.

Путешественник посмотрел на Сбоя.

— Очень гостеприимно.

— Мы не гостиница, — ответила Память.

Третья женщина была моложе, с темными кудрявыми волосами и круглыми очками. Она сидела возле разобранного радиоприбора.

— Мера 6-21.

Память кивнула на карман.

— Что принес?

Путешественник достал сложенный билет. Сбой подошел ближе.

— Я тоже еще не видел.

Путешественник положил бумагу на стол. Память не стала сразу брать билет в руки: сначала наклонилась, потом достала очки и прочитала текст. Несколько секунд молчала.

— Бланк старый. Такой тип использовали в транспортном учете до последней большой актуализации архивов.

Путешественник посмотрел на нее.

— Архивы актуализируют?

— В Заперти актуализируют все. Иногда даже прошлое.

Она открыла папку. Внутри лежали не личные дела, а разрозненные документы: описи, ведомости, тонкие листы с печатями «ИЗЪЯТО», «ЗАМЕНЕНО», «НЕ ПОДЛЕЖИТ ДАЛЬНЕЙШЕМУ ХРАНЕНИЮ».

— Я работала в Центральном архиве Министерства соответствия, — сказала Память. — Когда старые дела переводили в новую систему, часть документов признавали утратившими актуальность.

— Уничтожали?

Память впервые слегка улыбнулась.

— Поэтому я предпочитала бумагу — она хуже понимает официальные формулировки.

Она вынула тонкий лист. «ЛИСТ ЗАМЕНЫ АРХИВНОЙ ЕДИНИЦЫ».

— Если старый документ заменяли новым, какое-то время в деле оставался такой лист. На нем указывали, что изъяли и чем заменили. Потом лист тоже полагалось уничтожить. Но иногда уничтожение проходило недостаточно окончательно.

Сбой прислонился к столу.

— Память собирала мусор так долго, что он снова стал историческим источником.

Она проигнорировала его.

— Архив не хранит прошлое, Порядок. Он хранит последнюю утвержденную версию прошлого. Я сохраняла следы предыдущих версий.

Путешественник посмотрел на бумаги. Теперь ее имя казалось значительно менее случайным.

— Ты видела Путь 0?

Она коснулась края билета.

— Нет. Но видела ноль там, где его не должно быть.

Из папки появилась старая таблица. В одной колонке стояло: «КАТЕГОРИЯ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ». Большинство строк содержали цифры от одного до пяти. Две — ноль.

— Что означает ноль?

— В инструкции такой категории нет.

— Перемещали людей?

— В таблице написано «учетные единицы». В архиве человек быстро становится учетной единицей.

Путешественник наклонился ближе.

— Когда это было?

— Этой записи девять лет.

— Значит, не про меня.

Память достала еще один лист. Внизу стояла короткая отметка: «АРХ». Путешественник замер.

— Такая же была на квитанции.

Сбой повернулся.

— Точно?

— К-0/17/314. АРХ.

Память снова посмотрела на билет.

— Тогда эту бумагу лучше не терять.

Путешественник убрал билет обратно во внутренний карман.

— Как вы называете свою группу?

Мера подняла голову.

— Официально никак.

— Если оформить официально, придется назначить руководителя, — сказала Тишина.

— Потом заместителя, — добавил Сбой.

— Потом человека, который будет проверять, существует ли руководитель.

— Потом очередь к нему, — сказал Путешественник.

Тишина одобрительно кивнула.

— Быстро осваиваетесь.

Память закрыла папку.

— Погрешность.

— Почему?

Мера указала на карту.

— У любой системы измерения есть допустимая погрешность. Разница между тем, что получилось в расчете, и тем, что существует в действительности.

— И вы помещаетесь в эту разницу?

— Пока.

Тишина отпила чай.

— Главное — не стать настолько большой погрешностью, чтобы ради тебя начали менять прибор.

Путешественник оглядел комнату.

— А она?

Сбой кивнул на стены.

— На плане здесь промежуток между двумя техническими помещениями. После ремонта одну стену перенесли, а новую площадь в документацию не внесли.

— И никто не заметил комнату?

— Комнату заметили. Не заметили необходимость исправлять план. Для изменения плана нужно согласование.

— А для существования комнаты?

— Как видишь, нет.

На бумажной карте Путешественник увидел знакомый квартал. Дом быта № 8 был обозначен карандашом. Рядом: «НЕ ЗАДЕРЖИВАТЬСЯ У ВХОДА».

— Вы знаете про Дом быта № 8?

Мера подошла.

— Знаем.

— Мне оттуда пришло приглашение.

Память нахмурилась.

— Не от нас. Если бы мы позвали человека с желтым профилем к месту, которым иногда пользуемся, Сбой лишился бы права критиковать чужие решения.

— Это было бы жестоко, — сказал Сбой.

— Тогда кто?

— Если узнаешь, расскажешь нам, — ответила Мера.

Путешественник посмотрел на Тишину — она спокойно держала кружку.

— Здесь каждый второй хочет выбраться, — сказала она. — Но не каждый хочет, чтобы выбрались остальные.

— Почему?

— Потому что выход — это не всегда дверь. Иногда информация. Иногда деньги. Иногда возможность, которой на всех не хватит. А иногда человек просто хочет посмотреть, куда ты пойдешь, если дверь покажут.

Путешественник понял, что ответ относится не только к Дому быта.

— Вы мне не доверяете.

— Конечно, — сказала Память.

— Даже Сбой?

— Особенно Сбой.

— Спасибо.

Память продолжила:

— Министерство дало тебе приложение наблюдения, доступ второго уровня и привилегии. После этого Сбой приводит тебя сюда.

— Билет появился раньше.

— Мы знаем это с твоих слов.

Путешественник почувствовал раздражение, но вспомнил Срока: после одного формально безобидного наблюдения его номер в очереди приостановили, а к моменту нового рассмотрения медицинская справка могла потерять силу. Человек рисковал начать всю процедуру заново.

— Тогда зачем он меня привел?

— Потому что ты не отправил наблюдение, — сказал Сбой. — Ни на меня, ни на Норму.

Память посмотрела на него.

— Пока.

— Она всегда так, — объяснил Сбой. — Архив учит не доверять текущей версии событий.

— Иногда полезно.

Путешественник повернулся к ним.

— Норма тоже в рекомендациях.

Мера перестала разбирать прибор.

— Норма 12-08? А какое основание?

— Несоответствие между наблюдаемым и учтенным.

Несколько секунд никто не говорил. Путешественник посмотрел на Сбоя.

— Она с вами?

— Нет, — ответила Память.

— Насколько мы знаем, — добавил Сбой.

— Она знает про комнату?

— Нет.

— Почему система предлагает мне наблюдать за ней?

Сбой пожал плечами.

— Не знаю.

— Совсем?

— Иногда это нормальный ответ.

Память вмешалась:

— Не пытайся сделать из Нормы то, чем она пока не является. Если система ее отметила, значит у нее есть причина. Мы этой причины не знаем. Иногда лучший способ не испортить факт — не придумывать к нему объяснение.

Путешественник посмотрел на нее. Совет звучал почти как противоположность всему, чему его учили в Отделе добровольного содействия. Поэтому он решил запомнить. Сбой посмотрел на часы.

— Можно перейти к той части, ради которой он все равно будет мучить нас вопросами до закрытия здания.

Он указал на старый ноутбук: корпус был темным, толстым, потертым по углам, на крышке сохранился логотип иностранного производителя.

— Откуда?

— Министерство.

— Конечно.

— Я серьезно. — Сбой открыл ноутбук. — Когда-то он принадлежал Отделу внешних сверок.

— Внешних?

— Не делай такое лицо. Государству можно.

— Что они сверяли?

— Импортные сертификаты, реестры оборудования, какие-то международные документы. Иногда обновления программ. Я не знаю всего.

— А потом?

— Отдел объединили с другим, ноутбук списали.

— Ты его украл?

— К моменту, когда я забрал, по документам он уже был уничтожен.

Путешественник посмотрел на ноутбук.

— То есть ты взял уничтоженный компьютер.

— Я вообще стараюсь работать только с тем, чего нет. Меньше бумажной волокиты.

Экран загорелся не сразу. Появился рабочий стол: никакого герба Заперти, никакого сообщения о том, что доступ к рабочему столу предоставлен в пределах необходимости. Папки. Часы. Несколько программ.

Путешественник заметил значок ВПН.

— VPN? — поинтересовался он.

Сбой посмотрел.

— Был VPN. У нас ВПН. Временный Путь Наружу.

Путешественник посмотрел на него и улыбнулся.

— Очень научно.

— Название соответствует функции.

Сбой открыл программу. Интерфейс был на английском.

— Она уже стояла на ноутбуке?

— Да. Министерство использовало защищенное подключение, когда выходило наружу. Старые учетные данные давно не работают, но программу после списания так и не удалили. Для полного удаления нужно было подтверждение отдела-владельца, а отдела к тому моменту уже не существовало.

Путешественник кивнул.

— Бюрократия сохранила ВПН.

— Видишь? Иногда система работает на людей. Просто обычно случайно.

— И вы с помощью этого выходите в интернет?

— Не совсем.

Мера открыла блокнот с записями времени.

— Министерство несколько раз в неделю само подключается к внешней сети.

— Зачем?

Сбой посмотрел на него.

— Потому что внешний мир очень опасен, пока им пользуются граждане. Для Министерства он просто рабочий инструмент.

— Импорт?

— Импорт, документы, обновления, переписка. Неважно. Важно, что на несколько минут появляется настоящая внешняя связь.

— И вы ее перехватываете?

— Подхватываем.

Сбой указал на кабель, уходящий от стены к небольшой коробке рядом с ноутбуком.

— Здесь проходит старая техническая линия. Ее давно не используют напрямую, но, когда Министерство открывает внешний канал, часть связи появляется и здесь. Запускаю ВПН и стараюсь выглядеть частью их собственной работы.

— Они не замечают?

— Если бы никогда не замечали, у нас было бы помещение с окнами.

— Сколько по времени?

— Обычно три-четыре минуты. Иногда пять.

— И настоящий интернет?

Сбой кивнул. Путешественник почувствовал, как сердце стало биться быстрее.

— Можно написать Анне?

Память сразу посмотрела на него. Сбой ответил не так быстро.

— Сначала надо понять, куда.

Путешественник не сразу понял вопрос.

— В смысле?

— Где вы общались до Заперти? Почта? Мессенджер? Дымовые сигналы?

— Чатграм.

Мера подняла голову.

— Он еще работает?

— В прошлый раз открывался, — сказал Сбой.

— Очень надежно.

— Для внешнего сервиса — почти гарантия.

Путешественник посмотрел на него.

— У вас есть аккаунт?

— Есть общий. Давно сделали через иностранный номер, когда у одного из наших еще оставалась работающая внешняя сим-карта.

— И Министерство не знает?

— Если знает, то пока не считает достаточно интересным.

Память сказала:

— Мы не пишем с него личные сообщения.

— Почему?

— Как только мы пишем конкретному человеку, наш аккаунт появляется в его переписке. Остается след.

Путешественник почувствовал раздражение.

— Но Анна ждет ответа.

— Возможно.

— Что значит возможно?

Тишина тихо сказала:

— Значит, здесь прошло несколько недель. Снаружи тоже.

Путешественник замолчал. Эта мысль почему-то оказалась неприятнее обычных запретов. Снаружи время не остановилось только потому, что он застрял в Заперти. Анна не сидела возле вокзала все это время.

— Одно сообщение, — сказал он.

Память посмотрела на Сбоя.

— И ни имени, ни адреса.

— Я сам не знаю адрес комнаты.

— Заперти не упоминать.

Путешественник нахмурился.

— Тогда что писать?

— То, по чему она поймет, что ты жив. Не то, по чему кто-то другой поймет, где ты.

Сбой посмотрел на часы.

— Решайте быстрее. Если расписание Министерства не изменилось, через пятнадцать минут будет подключение.

— А если изменилось?

— Тогда мы выпьем чай и разойдемся с ощущением технически насыщенного вечера.

Путешественник сел. Ожидание оказалось хуже самой попытки. Сбой проверял кабели. Мера смотрела на индикатор и часы. Память снова перебирала старые архивные листы. Тишина заварила еще чай.

— И давно вы это делаете? — спросил Путешественник. — Ждете, пока Министерству понадобится внешний мир.

— Достаточно давно, чтобы не удивляться зависимости свободы от рабочего графика Министерства.

— Уезжать пытались через интернет?

Тишина покачала головой.

— Интернет не поезд.

— Но можно узнать, как выбраться.

— Можно узнать много вещей. Не все становятся дорогой.

Мера подняла руку — все разговоры прекратились. На маленьком индикаторе возле кабеля загорелась зеленая лампа.

— Есть.

Сбой сел за ноутбук.

— Министерство подключилось.

Путешественник подошел ближе. Сбой запустил ВПН. На экране появились английские строки.

Connecting...1[1]

Несколько секунд ничего не происходило.

Authenticating...2[2]

Путешественник не понимал, с кем именно программа договаривалась, но был рад уже тому, что собеседник находился не в Министерстве соответствия.

Строка изменилась:

Secure connection established.3[3]

Сбой тихо выдохнул.

— Есть.

Он открыл браузер. Белая страница. Внизу:

Waiting for response...4[4]

Открылась поисковая система. Без предупреждения о допустимых результатах. Без сообщения о том, что поиск выполнен с учетом пользовательского заблуждения. Под поисковой строкой были новости. Настоящие заголовки. Справа — погода в нескольких городах: температура, дождь, солнце, время. Путешественник смотрел.

— Он существует.

— Кто? — спросил Сбой.

— Мир.

— Не отвлекайся. У нас три с половиной минуты.

Путешественник почти рассмеялся. Несколько недель система объясняла ему, что внешний мир не относится к необходимой информации. Теперь он занимал старый экран и сообщал, что где-то завтра будет шестнадцать градусов и дождь.

Мера включила таймер.

— Чатграм, — сказал Сбой.

Он открыл приложение.

Loading chats...5[5]

Открылся список чужих диалогов.

— Это ваш аккаунт? — спросил Путешественник.

— Общий, — сказал Сбой. — В основном технические адреса и люди, которые давно перестали отвечать.

Сверху находилась строка поиска.

— Помнишь ник Анны? — спросил Сбой.

Путешественник посмотрел на пустое поле. Он никогда специально не запоминал имя пользователя Анны, просто видел его сотни раз.

— Кажется.

— Сейчас «кажется» считается достаточной степенью уверенности.

Путешественник сел за ноутбук и ввел первые символы. Появились результаты. Четыре Анны — ни одна не была той. Он добавил еще символы — результатов стало два. Чужие фотографии.

Мера посмотрела на таймер. 02:26.

— Быстрее.

— Спасибо, это сильно помогает памяти.

Путешественник стер последнюю букву. Вспомнил. Не буква. Точка. Он добавил ее между двумя частями ника. Список обновился. Фотография появилась третьей. Он узнал Анну раньше, чем прочитал имя. Та же фотография, которую он видел множество раз. Под именем стояла серая строка:

last seen recently6[6]

Путешественник замер. По-настоящему его зацепила не фотография, а три слова под именем. Была в сети недавно. Не семь лет назад. Недавно. Пока Путешественник стоял в очередях, учился пользоваться новой личностью и сообщать государству о чужих намерениях получить услугу, Анна где-то снаружи открывала Чатграм, жила, читала. Возможно, ждала.

Сбой посмотрел на таймер.

— Если собираешься написать, сейчас лучшее время перестать смотреть на ее статус.

Путешественник открыл пустое окно нового диалога. Внизу мигал курсор:

Message...7[7]

Путешественник набрал: «Я жив». Сбой прочитал.

— Мало.

— Память сказала коротко.

— Коротко — не значит телеграмма времен войны.

Путешественник добавил: «Я жив. Я не приехал. Не верь тому, что тебе скажут о поезде».

— Она поймет, что это я?

— Не знаю, — сказал Сбой. — Кто угодно может это написать.

Тишина сказала:

— Добавь то, что знает только она.

Путешественник несколько секунд смотрел на строку. Потом добавил еще четыре слова. Обычную фразу. Ничего особенного для любого другого человека. Но Анна должна была понять.

Память подошла ближе.

— Никакого настоящего имени и названия места.

— Нет.

Мера посмотрела на таймер.

— Минута двадцать.

Путешественник нажал на кнопку. Сообщение появилось в диалоге. Серое. Рядом маленький круг.

Sending...8[8]

Секунда. Вторая. Третья. Круг продолжал вращаться.

— Почему не уходит?

— Жди, — сказал Сбой.

Sending...

Мера смотрела на таймер. 00:54. Сбой открыл маленькое окно ВПН. Зеленый значок мигнул.

— Связь проседает.

Путешественник снова посмотрел на сообщение. Все еще серый круг. 00:39. Статус сменился:

Connecting...

— Давай, — тихо сказал Сбой.

00:26. ВПН мигнул желтым.

— Они закрывают соединение.

— Уже?

00:18. Путешественник нажал на сообщение. Ничего.

00:12.

На экране появилось:

Connection unstable.9[9]

Reconnecting...

Еще секунда. ВПН стал красным.

Disconnected.10[10]

Рядом с сообщением появился маленький красный восклицательный знак.

Message not sent.11[11]

Сбой проверил программу.

— Нет связи.

— Оно почти ушло.

— «Почти отправлено» означает «не отправлено».

— Министерство может снова подключиться.

— Не сегодня.

Путешественник откинулся на спинку стула. Несколько секунд назад внешний мир существовал перед ним в совершенно бытовой форме. Теперь экран снова был просто экраном. Красный восклицательный знак возле нескольких строк текста казался почти издевательством.

— Когда следующий раз? — спросил Путешественник.

Мера открыла записи.

— Если график не изменится — через два дня.

Сбой уже собирался закрыть браузер.

— Подожди. Открой обычный интернет еще раз.

— Связи нет.

— Я знаю.

Сбой вернулся к вкладке. Страница поисковой системы частично сохранилась в памяти браузера. Путешественник смотрел на нее.

— В следующий раз можно будет искать?

Сбой посмотрел на него.

— Если знаешь, что спрашивать.

— Путь 0.

— Вот его я бы не вводил первым запросом.

Память вмешалась:

— Сначала сообщение. Если останется время — твой город.

Он кивнул. Сбой закрыл ноутбук. Экран погас.

Комната снова стала просто подвальным помещением с чайником, картой и бумагами, которые когда-то должны были исчезнуть.

Путешественник посмотрел на Память.

— Почему ты вообще начала хранить эти документы?

Она ответила не сразу, открыла папку и достала старый лист.

— Однажды, когда я работала в архиве, пришло дело человека, которого я знала лично. В новой версии его биографии не было пяти лет. Эти сведения признали не относящимися к актуальной идентичности.

— Пять лет жизни?

— В архиве это несколько листов.

— И ты нашла старые?

— Нашла лист замены. Потом еще один. Потом начала смотреть внимательнее. — Она провела рукой по папке. — Выяснилось, что прошлое исчезает не сразу: сначала его перечеркивают, заменяют, переводят в другую категорию. На несколько дней между старой и новой версиями остаются следы.

— И ты их забирала?

— Иногда. — Память посмотрела на него. — Кто-то должен помнить, что исправленная версия была не первой.

Путешественник подумал о собственной папке.

— Поэтому Память?

Она усмехнулась.

— Имя мне выдали раньше.

Тишина сказала:

— Иногда система случайно шутит лучше, чем намеренно.

В коридоре что-то звякнуло. Все замолчали. Шаги прошли рядом со стеной. Сбой выключил настольную лампу. На несколько секунд комната погрузилась в темноту. Путешественник слышал, как кто-то снаружи передвигает металлическую коробку. Потом мужской голос:

— Это куда?

Другой ответил:

— На списание.

— Оно уже списано.

— Тогда рядом.

— С чем?

Пауза.

— С другим списанным.

Коробка заскрежетала по полу. Шаги удалились. Сбой включил свет. Тишина спокойно допивала чай.

Память посмотрела на часы.

— Пора расходиться.

— Сколько вас вообще? — спросил Путешественник.

Сбой пожал плечами.

— Сегодня четверо.

— А всего?

— Достаточно, чтобы не собираться одновременно.

— Очень точное число.

— Поэтому Мера у нас она.

Мера не подняла головы.

— Я эту шутку слышу четвертый год.

— Значит, статистически она успешна.

Они выходили по одному. У металлического шкафа Сбой вернул Путешественнику телефон. На экране было три уведомления. Гостиница напоминала, что позднее возвращение не освобождает от обязанности вернуться. Единая сеть сообщала о профилактических работах. СИГНАЛ спрашивал: «РЕКОМЕНДУЕМЫЙ ОБЪЕКТ СБОЙ 4-04 НАХОДИЛСЯ В ЗОНЕ ВАШЕГО ВЕРОЯТНОГО ПРИСУТСТВИЯ. Создать наблюдение?» Путешественник нажал «Нет». «ПРИЧИНА ОТКАЗА». Он выбрал: «Объект не совершал действий, представляющих общественный интерес». Система подумала. «ОТСУТСТВИЕ ОБЩЕСТВЕННО ЗНАЧИМЫХ ДЕЙСТВИЙ УЧТЕНО».

Путешественник показал экран Сбою.

— Даже когда ничего не происходит, у них получается запись.

— Поэтому никогда не спорь с системой, у которой бесконечный запас памяти.

Наверху Управление было пустым. Турникет задержал Путешественника. «СВЕРХНОРМАТИВНОЕ ТРУДОВОЕ ПРИСУТСТВИЕ: 02:07. Период не подлежит оплате, поскольку инициатива продолжения присутствия исходила от сотрудника. Благодарим за личную заинтересованность в рабочем процессе».