Цена веры

Жрец из Тихих Земель заговорил воодушевлённо.

— Эрлийзы имеют две души, связанные между собой. Если человеческая часть достаточно развита, а я пока не встречал обратного, то ей только лучше будет без демонической. Наследие Бездны можно уничтожить. Вырезать, как вырезают нарыв или язву.

— Боюсь даже представить, чем вы занимались здесь во время войны, — сказала я с отвращением. Не на пальцах же выдумывал иерофант свои стройные теории.

Он посмотрел на меня ошарашенно. С опаской перевёл глаза на Сарано. Кашлянул, поправляя ворот рубахи:

— Вы подозреваете меня напрасно, Властительница. Я общался с несчастными, что родились по ту сторону Рубежа. Вам ли — уроженке Блуокса — не знать, что насилие порой оставляет нежеланные плоды.

— Прошу прощения, — выдавила я, на мгновение усовестившись. Жрец всё-таки спас Джархана, — мне тяжело представить столь сложные теории, успешно построенных лишь на голых умозаключениях. Я впечатлена, что вам это удалось.

Теперь жрец посмотрел на меня строго.

— Возможно, я был неточен. Один из тех, с кем довелось мне общаться, не имел полноценной второй души, но страдал от некоторых… мелочей, избавиться от которых я ему помог. Не одни лишь «голые умозаключения».

— Вы весьма отважны, — хмыкнула я, снова с надеждой посмотрев на Сарано. Вмешается она или нет?! Похоже, что нет… — выбрать первым подопытным правителя Калимора.

— Сочту это комплиментом, — отмахнулся иерофант, — в любом случае теперь я уверен в успехе. Я готов поставить на него свою голову, — заговорил жрец горячо и пылко, с тем особенным блеском в глазах, что бывает у фанатиков и безумцев, — кому как не Властелину служить примером для своих подданных? Разве не последуют за ним другие эрлийзы?

— Хотите «исцелить» всех? — спросила я с предчувствиями всё более и более дурными.

Иерофант кивнул решительно:

— Светлая магия исцелит души, друиды — землю, а проповеди и милосердие достучатся до разумов. Помогите мне, и мы добьёмся для этих земель процветания.

Я отрешённо посмотрела в окно. Луна светила высоко над горизонтом, в южной, возможно, юго-западной части неба. Час быка, как говорили дома. Примерно середина ночи.

Сегодняшний день начался для меня ещё до рассвета: Джархан не справился с тем, чтобы одеться и уйти достаточно тихо. Я побывала на двух официальных мероприятиях. Я использовала свой друидический дар так серьёзно, как никогда прежде. Я вымоталась. Я почти не ела, занятая делами, я и сама уже не понимала, подташнивает меня от голода или от страха. Болела поясница. Тянуло живот. Я хотела спать.

Иерофант не мог выбрать момента неудачнее.

Я заставила себя вспомнить уроки, что преподавали дома: экономика, география, устройство государств. Я была второй принцессой и, не глядя на всё моё сопротивление, родители пытались передать мне знания, необходимые для управления Блуоксом.

При всём своём старании я не сумела забыть их всё.

— О каком процветании вы говорите, лорд Ломмаре? В Калиморе нет ни искусных ремесленников, ни талантливых магов иных школ, кроме тёмной. Друиды и те опираются на особенности земли. На чём будет основано это «процветание»?

Иерофант смутился, словно никогда не задавался столь практичными вопросами.

— Светлая церковь готова оказывать помощь, — ответил он с похвальной, но бесполезной твёрдостью.

— Светлая церковь готова отстроить государство, подобное Отлеску, или построить пару храмов, при которых станет обращать в свою веру за тарелку каши?

А вот теперь я его задела. Взгляд жреца стал острее, морщинки вокруг губ — глубже. Возмущение звенело в его голове тихой, но требовательной нотой.

— Я предлагаю вам решение.

— Вы предлагаете мне сложить оружие, отказаться ото всякого преимущества и положиться на вашу милость, — не пыталась я более делать вид, что дипломатия когда-либо была моей любимой учебной дисциплиной.

— Носить в себе Бездну — не преимущество.

— Нет, — согласилась я, снова кинув взгляд на Сарано. Советница медленно моргнула, безразличная к диалогу,— а вот тёмная магия, которой владеет здесь практически каждый — преимущество. Уникальные материалы и животные, зависящие от местной энергетики — преимущество. Враждебность земли для друидов Рубежа — преимущество. Единство, скрепляющее народ — преимущество.

— Военное преимущество, — уточнил иерофант так, будто указывал мне на грубую ошибку, — всё, что вы перечислили, даёт преимущество лишь в войне.

— Вы несправедливы, — хмыкнула я, — магия полезна в охоте, а материалы у нас покупают Королевства Рубежа.

— Я общался с вашими подданными по дороге в Город Слёз, — охотно подхватил жрец, — ваша знать живёт охотой, воспринимает её способом добывать пропитание. Неужели это лучшее, чего заслуживают ваши подданные?

Я скривилась от абсурдности аргумента. Не мог пришлый жрец быть таким идиотом, чтобы не понимать, почему Алтан с роднёй охотятся с таким удовольствием.

Но раз уж иерофант первым опустился до грязных трюков и передергиваний…

— Моя знать разберётся со своими делами и без вашей заботы, лорд Ломмаре. Уверяю вас, благодаря охоте и рыбной ловле голодают здесь реже, чем в вашем родном Отлеске.

— Церковь закупает зерно для бедных в неурожайные года, — искренне оскорбился жрец.

— И насколько полны церковные сокровищницы? Сколько ещё нахлебников вы готовы поддерживать, закупая зерно у друидов моей родной страны?

— Я отвечаю за свои слова, Властительница. Вам будет оказана вся необходимая поддержка. Церковными средствами или моими личными.

Я тяжело вздохнула и положила обе руки на ноющий живот. Насколько большим дипломатическим провалом будет прямо приказать жрецу убраться?

— Нам не нужна поддержка. Благодаря своим «военным» преимуществам Калимор решает свои проблемы самостоятельно.

— Благодаря звериной жестокости, — сказал жрец недовольно, — вспыльчивости. Готовности ударить в спину.

А вот этого иерофанту не следовало говорить вслух. Я ответила злее, чем было должно.

— Моего отца убил принц Отлеска, благословлённый на это жрецом от вашей церкви. В его собственном доме, прикрываясь моим и моей сестры спасением. Властелин готов был умереть за меня, пока его советница выводила мою мать и брата. Не смейте делать вид, будто ваша кровь и ваши убеждения чем-то лучше их крови и их убеждений.

Иерофант открыл рот, желая сказать что-то ещё. Я оказалась быстрее.

— Довольно. Я не желаю слышать об этом. Я запрещаю любые эксперименты со своими подданными, запрещаю обсуждения, запрещаю подстрекательства. Хотя бы одно донесение и я тут же отзываю все гарантии, что были обещаны вам и вашим людям. Я выразилась ясно?

— Да, Властительница, — тяжело согласился Рикардо после небольшой паузы.

Несмотря на усталость, я не могла не удивиться спокойствием и мягкостью его тона. И не разозлиться.

Иерофант не обиделся, потому что иерофант не сдался. С таким выражением смотрела на меня матушка в те моменты, когда я отказывалась от дорогого платья и изящных украшений.

«Конечно, родная, — беззвучно говорили мне её глаза, — конечно, тебе нужно повзрослеть ещё немного. Я отложу их в сундук. Я предложу их тебе позднее».

Мне остро захотелось отправить иерофанта обратно в его обитель.

Сарано, наконец, сочла мой «экзамен» сданным. Или разочаровалась в моих дипломатических талантах. Кто ее знает.

— Я распоряжусь, чтобы вас проводили к вашим людям, — сказала она сухо, даже по её меркам удивительно безжизненно.

— Я хотел бы поговорить с вами, — улыбнулся жрец слегка вымученно, излишне вежливо.

Советница прикрыла глаза на секунду, прежде чем ответить с неприятным нажимом:

— У меня есть дела. Я распоряжусь, чтобы вас проводили.

Жрец поджал губы, выразив неудовольствие удивительно ярко. Если на меня он смотрел как на глупого ребёнка, то отказ Сарано задел его всерьёз.

Я знала, что должна обдумать это, но сегодня я слишком устала. Единственное на что хватило остатка моих сил, так это поблагодарить жреца, уже повернувшегося ко мне спиной:

— Я бесконечно признательна вам за помощь. Вы можете рассчитывать на мою благодарность, иерофант. В чём угодно, но не в авантюре, что превратит мою страну в отсталый придаток Отлеска.

«Если только Джархану снова не станет хуже» — хотела добавить я, но предпочла оставить при себе.

Жрец вышел, поблагодарив меня прохладно. Сарано осталась стоять и смотреть в закрывшуюся дверь так, будто на ней разыгрывали преинтересную шахматную партию.

Я сделала два шага вперёд и встала рядом, но советница не обернулась.

Прекрасно понимая, насколько нелепо моё чувство юмора, я щёлкнула пальцами у неё перед лицом. Под тяжёлым взглядом, которым посмотрела на меня Сарано, мне оставалось только натянуто улыбнуться.

— Я не ожидала такой просьбы, — выдавала я, — чересчур грубо?

Сарано медленно покачала головой. Очень медленно, будто шевелиться ей было тяжело.

Я не могла дальше игнорировать странности её поведения. Я спросила напряжённо:

— Что гнетёт тебя настолько сильно?

Советница обдумывала ответ столько долго, что я успела начать злиться. Наконец, она заговорила бесстрастно.

— Очень удачно всё сложилось, не находишь? Неизвестный яд, необнаруженный ни друидами, ни Уянгу. Светлый жрец, со своим экспериментальным лечением. Его вызывающее предложение ровно в тот момент, когда ты растеряна и благодарна.

Дыхание на мгновение перехватило. От ярости, от шока, от стыда, что сама я об этом не подумала. Сарано продолжила, дав мне совсем немного времени для осмысления своих слов.

— Убивать Властелина он, конечно же, не планировал. Только отравить. Возможно, проверить свои догадки… — голос советницы дрогнул, но тон не изменился, — если не проверял их раньше. Ничего не мешает иерофанту врать. Он даже в купальни не пошёл, уболтав стражника. Кто не знает, не для того ли, чтобы не расставаться со своими вещами.

Я подцепила пальцами один из нашитых на платье амулетов. Металлическая висюлька наподобие перевёрнутой капли. Гладкие бока, острый кончик. Я вдавливала его в подушечку, но боли почти не чувствовала.

Я пыталась думать, но всё это было для меня чересчур.

— Что ты предлагаешь? Допросить его? Не пускать к своим? Бросить в темницу?

— За подозрение? — удивилась Сарано. — Конечно же, нет. Это чересчур грубо в том случае, если он ни в чём не виноват.

Продолжения не последовало, и я позволила себе сорваться, позволила заговорить резче, чем подруга заслуживала:

— Хватит заставлять меня вытягивать из тебя слова!

Советница моргнула, будто бы удивлённо. Меня снова затопил стыд.

— Прости, — не могла я не извиниться, ощущая себя вздорной, ощущая себя вспыльчивой и ощущая себя глупой.

Сарано потёрла переносицу и ответила глухо:

— Я устала. Твои претензии справедливы, просто я устала и думаю медленнее обычного.

Я молчала, а она продолжила тише, будто бы доверительнее.

— Лилит, я чувствую твои эмоции. Мне плевать, выражаешь ли ты свою злость вслух. Я всё равно знаю, что она есть.

Стыда стало только больше…

Сарано зашипела раздражённо и заговорила с торопливой резкостью:

— Мы организуем покушение на иерофанта. Придётся сделать всё очень быстро. Его подопечные сейчас в купальнях. На обратном пути на них нападёт стража. Я прикажу Кадану обставить всё так, чтобы цель была очевидна. Затем мы объясним иерофанту, что покушение явно организовано тем же врагом, что отравил Джархана. Что всё это месть убийцы за сорванные планы.

Я смотрела на советницу неверяще. Её смекалка меня восхищала, а циничность и беспринципность скорее шокировали.

Я очень надеялась, что не вхожу в её список подозреваемых. Или что проверять меня она будет не столь жёстко.

Сарано, тем временем, продолжила:

— Мы изолируем его от остальной делегации под благовидным предлогом не ставить их под угрозу. Ради «обеспечения безопасности» иерофанта мы организуем ему круглосуточный присмотр. Этим займусь я. Скажем ему, что ни в ком другом мы не можем быть полностью уверены.

В голову пришла дурацкая шутка. Мне стоило оставить её при себе.

Я неловко хихикнула и сказал вслух:

— Напомни, пожалуйста, в какой момент мы исключили из списка подозреваемых тебя?

Лицо Сарано не изменилось. Она ответила почти без задержки.

— Разумно. В таком случае за жрецом лучше присматривать Алтану. Кого я должна позвать, чтобы ты обсудила с ними свои подозрения в мой адрес? Кадана? Уянгу?

Я рассмеялась, пытаясь разрядить обстановку.

Сарано смотрела на меня абсолютно серьёзно.

— Я пошутила, — сказала я.

Сарано растянула губы в улыбке. Ледяные глаза теплее не стали.

— Не стоит. Твои подозрения справедливы. Тебе стоит их проверить.

Я почти решилась на то, чтобы советницу ударить. Эрлийзы бьют друг друга по поводу и без. Раз уж теперь я их Властительница, то почему бы и мне не перенять эту чудесную традицию?

Остановило меня только то, что беременной женщине Сарано наверняка не ответит. Даже друидессе. А срывать свою злость на подруге, стоящей передо мной навытяжку…

— Пожалуйста, хватит, — попросила я огорчённо, — я тебе верю. Я глупо пошутила, но я тебе верю.

Сарано чуть склонила голову набок, посмотрела на меня, словно на опасную диковинку. А затем вздохнула и мягко обняла.

Впервые за время нашего знакомства у меня не возникло ощущения, что она делает это через силу.

— Спасибо, — сказала она мне на ухо, — я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты была в безопасности.

— Пока опасность угрожает в основном Джархану, — вздохнула я, освобождаясь из объятий.

Сарано обернулась и посмотрела на Властелина без капли приязни.

— И для него я сделаю то же самое.

Я встряхнула головой, отказываясь думать об отношениях Джархана и его советницы. Это было не моё дело, и знать больше строго необходимого я не хотела. Хватит с меня мрачных тайн далёкого прошлого.

Сарано кашлянула и пошла к двери, сказала, стоя ко мне спиной.

— Времени мало. Если ты согласна, то я займусь организацией.

— Делай всё, что считаешь нужным, — ответила я так твёрдо, как только вышло.

Советница скрылась за дверью.

Я подумала немного и снова сменила форму.

Уйти в другие покои, бросить Джархана одного — это было выше моих сил, но и ложиться спать рядом с ним, смысла не имело. В прошлом мой сон отличался невероятной крепостью. Сара — младшая сестра, шутила, что над постелью Лилит можно дуть в трубу и бить в барабаны, а та лишь перевернётся на другой бок.

После переезда в Калимор многое изменилось. Последний год я просыпалась от тишайших шорохов.

Сегодня мне нельзя было спать крепко. Сегодня я должна быть чуткой.

Звериное тело справлялось с этим куда лучше человеческого: оно умело отдыхать и слушать разом. Именно по этой причине Талория лишь в исключительных случаях спала не в кошачьей форме.

На постели не поместилась бы взрослая медведица. Я осталась на полу, легла вплотную к Весне и Ночи. Волчицы глянули на меня из-под прищуренных глаз, но беспокоиться не стали.

Мои девочки узнавали меня в любой форме.

Я мягко рыкнула, словно пожелала им доброй ночи. Весна зарылась носом в мою шесть.

Вскоре я задремала.