- -
- 100%
- +
Низ живота заныл сильнее. Больно. Я нервничаю слишком много, но разве я могу не нервничать?
Я попыталась отвлечься от мыслей, что могу стать вдовой.
Талория скоро вернётся. Талория всегда знает, что делать.
— Если станет совсем плохо, то позовём жреца, — решила я.
Сарано поднялась на ноги, демонстрируя всем своими видом: минута дружеской поддержки окончена.
— Всё будет хорошо, — пообещала она с уверенностью, в которую мне хотелось верить.
— Имеешь в виду, что уже подготовила нового Властелина? — предположила я мрачно.
Сарано холодно улыбнулась. Признала не то забавность моей шутки, не то её правоту. И ушла, оставив за мной последнее слово.
Сарано
Я вышла от Лилит, насквозь пропахшая её растерянностью, её тревогой и её горем. Я вдохнула и выдохнула несколько раз. Мне тяжело давалось понимание, о Джархане можно настолько сильно беспокоиться, но я искренне сочувствовала Лилит. Я сконцентрировалась на том, чтобы выбросить из головы лишние переживания. Для них было не место и не время.
Я осмысляла новую информацию. Друиды справились с тем, чтобы задержать Джархана на этом свете, но не с тем, чтобы его вылечить. Уянгу клялась, что не видит следов свежих заклинаний.
Уянгу могла лгать.
Идя по коридору дворца, я отчаянно морщилась, раздумывала над тем, могу ли я хоть как-то сестру проверить.
Маги — все местные маги, кто хоть чего-то стоил, поддерживали Уянгу. Сестра была талантлива, была умела, а ещё, в отличии от Сохора, она поддерживала хорошие отношения с другими эрлийзами. Я — наилучший тому пример. В нас с Уянгу не было ни капли родственной крови, но я привыкла воспринимать её семьёй. Я расстроюсь, если мне придётся её убить.
Заклинатели, держащиеся Кадана, казались сомнительной поддержкой. Часть из них захаживали в покои Уянгу по вечерам, часть училась у неё в прошлом, а те, чья верность — Кадану, а мне — не вызывала сомнений, те не устраивали меня своей компетенцией.
Значит, хорошего мага, не сочувствующего Уянгу, я не найду.
Но я могу попытаться найти того, кого она не посвятила в свои планы.
Некоторое время я потратила на раздачу указаний: взять под стражу и отконвоировать к комнате Джархана нескольких эрлийзов, кто давно уже работал вдалеке от Уянгу и не контактировал с ней последние месяцы. Даже если они захотят выгородить сестру, то ошибутся в деталях.
Мало, но лучше, чем ничего.
Я оставила себе короткую мысленную заметку: умелыми магами нужно заняться плотнее. Давно пора привлечь кого-нибудь на свою сторону.
Не сейчас.
Сейчас я хотела поговорить с Номином.
В голову пришла интересная идея. Хмыкнув про себя, я направилась в сторону комнат светлых.
Я не верила в то, что с дурными целями приехал в Калимор Рикардо, однако, забыть недавних событий я не могла. Внутри светлой церкви действовала фракция, что одобрила убийство короля Блуокса с двумя его дочерьми, одна из которых носила ребёнка под сердцем. Существовали жрецы, желающие начать с нами войну. Принц Кристиан мёртв и его мать вынудили принести извинения, однако, я предполагала, что людей с подобным мировоззрением в Отлеске и других светлых государствах по-прежнему много. И что мои планы на сближение с церковью их категорически не устраивают.
Я знала, что светлые будут ходячей провокацией. Я предполагала, что вырезать их на территории Калимора - вероятная цель наших врагов Из-За-Реки.
Но я не думала, что подойдут к своей задумке они с таким размахом.
В любом случае с помощником Рикардо стоило побеседовать.
С помощью людей королевы Найли хоть что-то я знала о каждом члене светлой делегации. О ком-то больше, о ком-то совсем немного. Помощник Рикардо — лорд Анкарис Баламора, к сожалению, входил во вторую категорию.
Юноша был жрецом и стал им не по выбору, а по дурацкой людской традиции отдавать церкви одного из сыновей. Он был родственником Рикардо, хотя и дальним. Его род, насколько поняла я, считался чем-то вроде младшей ветви семьи Ломмаре, и местом для обучения юноши выбрали тот же монастырь, в котором поднимался по карьерной лестнице Рикардо. Ничего выдающегося лорд Баламора совершить не успел, но определённые успехи в целительстве делал.
Я дошла до крыла, отведённого светлым. Стражники кивнули мне и коротко доложили об отсутствии происшествий. Одного из них я попросила вывести ко мне лорда Баламора.
Спустя несколько минут ожидания Анкариса привели. Юноша пах страхом и казался излишне нервным, но при этом словно бы отчасти торжествующим. В глубине его карих глаз я видела что-то навроде мрачного удовлетворения, а плотный запах полыни, что распространял лорд Баламора, почти вызывал тошноту.
Рикардо, само собой, увязался следом, и стражник не стал ему препятствовать.
Иерофант выглядел напряжённым и собранным, куда спокойнее своего подопечного. Увидев меня он совершенно не расслабился.
Внутри кольнуло неприятно. Много лет назад я чувствовала себя безопасно рядом с Рикардо и сейчас мне хотелось, чтобы он чувствовал себя безопасно рядом со мной.
Не вышло.
— Сарано, — улыбнулся иерофант той мягкой улыбкой, какую я мысленно уже привыкла считать «рабочей». Он всем так улыбался, — для чего вам понадобился мой племянник?
Я хмыкнула, вспоминая досье мальчишки. Не был он племянником Рикардо, разве что троюродным.
— Хотела попросить его помочь Номину — магу, пострадавшему на приёме. Ваш племянник — целитель, если я правильно помню?
— Вам помогу я, — вежливо ответил Рикардо.
Я улыбнулась прохладно. Образ холодной советницы Властелина мучительно сдавливал рёбра. Я создала его сама. Он был мне нужен. Откровенно говоря, он был мне комфортен.
Обычно. Не сейчас.
Но не время и не место становиться кем-то другим.
Да и не смогла бы я.
— Я помню о вашем предложении помочь Властелину. Если ситуация не изменится, то за вами могут прийти в любой момент. Не тратьте силы. Отдыхайте. Я верну вашего ученика в целости и сохранности.
Рикардо склонил голову и, как отметила я, не отреагировал на «ученика». Следующую свою фразу он адресовал не мне.
— Анкарис, выполни то, о чём тебя просят.
Юный жрец кивнул мрачно и шагнул вперед, не сделав даже попытки быть любезным.
— Сарано, — обратился ко мне иерофант, — я уверен, что вы не желаете нам зла.
Вторая — невысказанная — часть предложения повисла в воздухе, словно строка песни, исполненной на незнакомом языке. Я знала нового Рикардо слишком плохо, чтобы её разгадать.
— Благодарю, — склонила я голову в глубоком кивке.
Анкарис без возражений пошёл следом за мной. Я хотела поговорить, а потому к покоям Номина шли мы отнюдь не прямой дорогой.
Отойдя подальше от стражников, я спросила почти мягко.
— Вы расположились удобно?
— Да, Ваше Сиятельство, — ответил он ровно.
— Вы можете обращаться ко мне по имени, лорд. Просто Сарано.
Быстрый взгляд был скорее настороженным, нежели удивлённым:
— Анкарис.
Неразговорчивость юноши вязла на зубах. Хотелось запить её большой кружкой прохладной воды.
Что же, в некотором роде запуганность «лорда» развязывала мне руки. Зачем осторожничать с тем, кто только и ждёт, пока его подозрения оправдаются?
— Вы напуганы.
Анкарис кивнул неохотно.
— Я знал, что всех нас здесь убьют, — поделился он тем тоном, каким обычно признаются в государственной измене. Каким, как правило, не лгут.
Оптимизм лорда поражал воображение. Я не могла спросить:
— А зачем же тогда поехали?
— Лорд Ломмаре поехал.
Я почти растрогалась, а заготовленные вопросы разом вылетели из головы.
Люди, и без того готовые умереть, легко соглашались утащить за собой других — это я помнила. Но ради чего?
— Считаете, что договариваться с нами ошибка? — спросила я, выдвинувшись чуть вперёд, заглядывая Анкарису в глаза.
Он встретил мой взгляд с упрямством, достойным оправы лучше, нежели кислая вонь его страха. Как бы ни храбрился молодой лорд, но умирать в наших землях ему не хотелось.
— Не беру на себя смелость судить.
Ну, хотя бы врать не стал.
Стражник, караулящий у комнаты Номина, посмотрел на жреца с живым любопытством.
— Кто-то пытался зайти в гости? — спросила я.
Вместо ответа эрлийз покачал головой.
Мы вошли внутрь.
В комнате было тепло и тесно. Номин, сидевший в широком кресле, вскочил на ноги при нашем появлении. Этот жест мог бы выражать почтение, но в исполнении молодого мага казался скорее агрессивным. Номин поднялся не потому, что это было уважительно или вежливо, а потому, что убегать или бить в положении стоя было проще.
Глядя на жреца, стоящего за моей спиной, маг оскалился. Анкарис охнул, будто нос к носу столкнулся с обезумевшей тварью тьмы.
— Как самочувствие? — спросила я Номина. На фоне разыгрываемой юношами пантомимы мой ровный голос звучал чистым издевательством.
— Хорошо, — ответил маг слегка шипяще. Распухший нос и алые глаза явно свидетельствовали о его лжи.
— Лорд Баламора целитель. Он тебе поможет, — сказала я со сдержанной, доброжелательной улыбкой.
Номин зарычал. Его испуг — кислый до едкости — явно выделялся на фоне затхлого страха жреца. Он действительно испугался.
Разозлился тоже, а кто бы не разозлился, но страха было в разы больше.
— Не стоит… заботы, — выдавил он через силу, — я хорошо себя чувствую.
— Это не предложение, — сказала я холодно.
Несколько секунд Номин выглядел так, будто готов был защищаться всерьёз — затравленный, напуганный, отчаянный.
Затем он запах дымом, а жрец, жрец за моей спиной добавил к творящему безумию нотки гречишного мёда.
Жалости. Анкарису Номина жалко.
Я почти улыбнулась неожиданному открытию, но давить на тёмного мага не перестала.
— Номин, ты уже получил от Кадана. Тебе и со мной сегодня хочется подраться?
— Светлая магия выжигает нашу суть, — буркнул маг. Драться ему не хотелось, — ты знаешь это. Ты хочешь экспериментировать на мне, прежде чем подпускать их к Властелину, да?
— Меня лечили светлой магией, — закатила я глаза с подчёркнутой насмешкой, — и обращаться это мне не мешает. Последний шанс принять помощь добровольно, прежде чем я выдам её тебе силой.
Номин зло рассмеялся и опустился в кресло.
— Прошу, — приглашающе улыбнулся он жрецу.
Анкарис, что характерно, посмотрел на меня. Я кивнула, но и сама подошла ближе, стала в шаге за его плечом.
Если Номин решит напасть, то спасти жреца я не успею. Но ему-то зачем об этом знать?
Пока светлый творил свою магию, я слушала гречишный мёд на языке, старательно отделяя его от кислого страха.
Жрец боялся, но убийцу я в нём не видела. Разве что невольного.
«Расспросить Лилит, не подходил ли Джархан к Анкарису, не касался ли его, не брал ли что-то из его рук», — добавила я новый пункт в список ближайших планов.
Когда всё было закончено, я поблагодарила светлого жреца со всей нашедшейся во мне теплотой. Он, как показалось мне, слишком устал бояться, чтобы отреагировать ярко.
— Я рад, что был полезен.
Я чертыхнулась мысленно: если жрец касался Джархана и каким-то образом передал яд через кожу, то руки он уже помыл. Проверять нужно было раньше.
А вот осмотреть одежду и вещи ещё не поздно.
— Вы устали. Вам нужно отдохнуть. У нас есть купальни — пар и горячая вода прекрасно расслабляют после трудного дня.
— Лорд Ломмаре будет тревожиться, если я не вернусь в ближайшее время.
— Я думаю, что всей вашей делегации не помешает расслабиться.
Жрец посмотрел на меня внимательно. Чуял, что за предложением скрывается что-то ещё, но навряд ли понимал, что именно.
— Вы настаиваете?
— Настаиваю, — улыбнулась я, — стража проводит вас к вашему крылу. Затем вы передадите лорду Ломмаре моё пожелание. Я позабочусь о том, чтобы в купальнях вам обеспечили приватность.
«А ещё распоряжусь, о чистой одежде взамен той, что мы заберём на изучение».
— Я понял, — кивнул Анкарис.
Я широко улыбнулась. Эту выражение не слишком-то любили в Городе Слёз — слишком сильно оно ассоциировалось с отцом. Но люди воспринимали его лучше. Обычно.
Не этот конкретный человек. Светлый, стоящий передо мной, расслабленнее не стал.
Я проводила его до двери и передала стражнику. Затем обернулась Номину, по прежнему сидящему на постели.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я ещё раз.
Маг всерьёз задумался над ответом.
Глава 6
Номин раздумывал почти минуту. Затем ответил неохотно:
— Неплохо, но это ничего не доказывает.
Я усмехнулась со снисходительной издёвкой:
— Я пришла не доказывать, Номин. Мне нужны ответы.
— Спрашивай, — пожал он плечами, постепенно успокаиваясь. И голос его — с целым-то носом — стал заметно ровнее.
Я подвинула к себе стул и села, откинувшись на спинку.
— Что за чушь ты нёс в зале?
— Это правда, — насупился маг, — так считает Уянгу. Светлые разрушают все, чего касаются их молитвы. Они разрушат наш дом.
Я поморщилась и спросила жёстче:
— А если ближе к покушению на Джархана?
— Мы связаны с Тьмой, — охотно пояснил маг, а я мысленно отметила его ошибку. С Бездной. Это называется с Бездной, — и не можем существовать без неё. Светлые привезли сюда своих богов. Они разрушают мир и разрушают нас. Те, кто сильнее — справляются. Слабые — нет.
— Джархан — хороший маг.
Номин фыркнул, наглядно демонстрируя своё мнение по этому вопросу:
— Неважно какой он маг, если Тьмы в его крови слишком мало.
Я оттянула высокий воротник платья. Бред, что выслушивала я сейчас, звучал ужасно нелепо. В него мог поверить кто-то вроде Номина, но не Уянгу. Сестра для этого была слишком умна.
— В Городе Слёз полно тех, в чьей крови наследия демонов меньше, чем в Джархане. По твоей логике в скором времени они должны начать умирать.
— Возможно, — согласился Номин, — или они почти люди и могут существовать без Тьмы.
— Без Бездны, — устала я от нелепого словоблудия.
Легко было переназвать ужасную вещь невинным словом. Тьма — это не страшно. Тьма могла быть загадкой, могла быть союзницей. Могла поддержкой, могла оружием, могла пуховым одеялом, что скрывает тебя от чужих неприязненных взглядов.
Тьма знакома каждому. Во Тьме есть своя притягательность.
А в Бездне — нет.
— Без Тьмы, — упрямо поправил меня Номин, — этим и отличаемся мы от демонов. Они привязаны к Бездне, а мы свою Тьму носим внутри себя.
— Интересно… — протянула я приглашающе. Своим шансом убедить меня юный маг воспользовался с несмелым, но горячим энтузиазмом.
— Мы взяли от демонов лучшее. Мы переняли их силу, но оставили им их пороки. Людские «тёмные маги», — протянул Номин издевательски, — всего лишь жрецы Бездны, лакающие с её горсти. Но у нас есть тёмная душа — наша собственная Бездна, подконтрольная нашей воле. Когда эрлийз использует магию — он не тянется к нижнему миру — он черпает силу из самого себя. Мы могущественнее людей и разумнее демонов, мы лучшее, что сумел породить этот убогий мир, зажатый между обжигающими Небесами и вымерзшим адом. Понимаешь? — закончил Номин с надеждой.
Его широко раскрытые глаза, его напряжённые плечи, его опасливо кривящиеся губы вызывали во мне и жалость, и странное умиление.
Сама я в возрасте Номина была злее. Мне хотелось убивать, а ему, как прелесть, хочется убеждать.
Я вздохнула и сказала мягче, чем мне, вероятно, следовало.
— Занимательная философия. В чём-то я с тобой согласна. Мы совершеннее людей и демонов вместе взятых. Но как испортить всё это могут пять светлых жрецов?
— Их свет выжигает… — начала повторяться маг. Я перебила его раздражённо.
— Номин, посмотри мне в глаза и скажи прямо: четвёрки человеческих жрецов достаточно для того, чтобы уничтожить «лучшее, что мог породить этот мир».
Маг молча отвёл глаза, а добавила мягче, вспомнив что-то далёкое, что-то совсем детское. Ни то песню, ни притчу, какой поддерживали воины друг друга во время давно закончившейся войны.
— Свет не уничтожает Тьму. Свеча разгоняет мрак, но он всегда остаётся рядом. И когда она погаснет…
— Дело не только в светлых! — возмущённо повысил голос Номин. — Твой Властелин притащил сюда друидов. Зачем здесь друиды? Неужели им мало глухих чащ и буреломов? Норы затягиваются. Выродки плодятся, размывая нашу кровь. Мы перестанем существовать, если всё будет продолжаться так.
Неприятная часть правды заключалась в том, что отчасти я была с ним согласна. Друиды в Городе Слёз лишние.
— Поэтому ты хочешь?..
— Мы хотим, — поправил меня Номин и продолжил торопливо, — жить со своими. Контролировать потомство. Сохранять традиции.
— Мне нравится идея, сохранять традиции, — улыбнулась я, — но ни Джархан, ни светлые не станут им мешать.
По крайне мере тем традициям, что не связаны с пытками и похищением пленным. Развлечения Цаагала с несчастными человеческими женщинами, травля живых людей молодняком оборотней — все это уже попало под запрет. Но Номина не беспокоило исчезновение кровавых забав - слишком поздно он родился, чтобы всерьез к ним привязаться. Сомневаюсь, что с местной изоляцией юный маг хоть раз в жизни ударил человека, не то что убил.
Возможно, хотел. Кто его знает.
Номин неохотно вернутся к мысли о покушении на Властелина.
— Я не знаю, кто пытался его убить. Я помогал Властительнице, когда его начало колотить.
— Спасибо, — поблагодарила я, — расскажи всё, что можешь вспомнить.
Рядом с Джарханом Номин оказался случайно. Он даже ближестоящим не был, но вначале неудачно пересёкся взглядом с Лилит, а затем не успел отвести глаза достаточно быстро.
Я улыбнулась на этой части рассказа. В голосе мага звучала огорчённая неловкость — ему хотело быть тем, кто равнодушно проигнорировал безмолвный призыв человеческой девчонки. Вместо этого он сам не понял, почему кинулся ей помогать.
Да уж, я в его возрасте была совершенно другой.
Номин не чувствовал агрессивной магии: ни направленной, ни фоновой. Не заметил давления от светлых — это признание далось ему тяжело. Не увидел ничего необычного. Номин не следил за Властелином, но, как показалось магу, тот не занимался ничем, кроме беседы со своей супругой.
На вопросы о Кадане маг ответил также легко. Нет, они не ссорились недавно. Нет, у брата не должно быть к Номину личных счетов. Нет, ничего необычного в поведении Кадана Номин не замечал.
Я хмыкнула, но только мысленно. Отправить по своим покоям всех кроме ученика Уянгу — это или глупость, или намеренная провокация. Разумнее ставить на второе. Стоило разобраться зачем. В любом случае ошибку я не забуду, и лучше бы Кадану не давать мне оснований вспоминать её вслух.
Вскоре Номин замолчал. Сидел и смотрел на меня, ожидая новых вопросов. Пожалуй, больше их у меня не было. Вариант, что юный маг замешан в покушении, я отбросила. Не то чтобы я верила Номину, но я сомневалась, что он умеет врать настолько хорошо.
Если Уянгу использовала его, то в тёмную.
Я поднялась на ноги. Изобразила задумчивость и шагнула в сторону мага. Тот насторожился и замер, глядя на меня снизу вверх с типичным юношеским упрямством. Неторопливо и вальяжно я подошла к самому его креслу. Чтобы не переставать смотреть на моё лицо, Номин вынуждено вздёрнул голову.
Напряжённые плечи, нахмуренные брови, лёгкая затравленность в небесно-голубых глазах — в этой картине сквозило что-то по-звериному притягательное.
Говорили, что Уянгу спит со своим учеником. Уянгу не подтверждала слухов, так что ничего серьёзного Номину явно не светило.
Я подняла руку и коснулась лица мага, вынудила его повертеть головой вправо и влево, будто рассматривала результат лечения.
Я могу его ударить, а он не станет сопротивляться.
Сильный приказывает. Слабый подчиняется. Сильный распоряжается, а слабый терпит до тех пор, пока не скопит силы для бунта.
Если я ударю его, Номин не скажет ни слова.
Это часть традиций, за которые он держался.
И эта часть мне нравилась.
— Анкарис неплохо поработал. Точно не осталось неприятных ощущений? — поинтересовалась я с тщательно выверенной долей отстранённой заботы.
— Нет, — выдохнул маг невнятно и шелестяще, будто старался поменьше шевелить губами.
— Хорошо, — улыбнулась я холодно и убрала руку от его лица, — спасибо за беседу. Я попрошу тебя провести в своих комнатах ещё некоторое время. Можешь принимать гостей кроме Уянгу. Еду и воду тебе будут приносить. Книги, записи и магические вещи — нет. Если понадобится что-то из этого, то стража прежде спросит разрешения у меня.
— Я понял, — продолжал он смотреть на меня, словно зачарованный.
Я развернулась на пятках, прерывая визуальный контакт. Номин поднялся на ноги за моей спиной. Я направилась к двери. Он пошёл следом. Я положила ладонь на дверную ручку, и Номин бросил мне вслед тревожно:
— Если бы Уянгу хотела смерти твоего Властелина — он был бы мёртв.
— Нашего Властелина, — поправила я его.
— Нашего, — согласился маг таким тоном, будто спорил со мной и тут же добавил торопливо, — спасибо, что я хотя бы не в темнице.
Я пожала плечами к нему не оборачиваясь:
— Я тебе не враг.
«А вот про Кадана подумай на досуге», — не сказала я вслух, но понадеялась, что эта мысль придёт Номину в голову и без меня.
Влияние Кадана стоило контролировать. При всей своей полезности брат начинал меня напрягать. Но актуальнее сейчас другое.
Я не стала беспокоить Лилит лично — похоже, что в моём присутствии принцесса ощущала себя скованно и неловко. Я послала слугу с вопросом о состоянии Властелина. Короткое «без изменений» отозвалось во мне глухим раздражением.
Через несколько недель Джархан должен снова отправиться За-Реку. Стараниям Найли правители вечно воюющего с нами союза увидели в нём человека, с которым можно вести переговоры всерьёз. Королева Отлеска — государства, чей принц организовал резню на семейном празднике Лилит, согласилась на встречу.
Не могло быть и речи о том, чтобы заменить Властелина сейчас.
Да и Лилит его любит.
Спустя некоторое время я, наконец, уговорила себя направиться к бывшим заклинательным покоям отца.
Когда-то в прошлом Сохор был хорошим магом. Увлечённым и удивительно вдумчивым, по-особенному страстным.
Многим эрлийзам легко давались азы колдовства. Бездна растворена у нас в крови и, как говорили одарённые, достаточно крови не мешать. Простые, но эффективные боевые и скрывающие заклинания осваивались без учителей и скучных занятий. Не у всех возникало желание продвигаться дальше азов.
У Сохора желание было. В годы, предшествующие моему рождению, основным занятием отца являлись исследования и эксперименты, изучение магии и систематизация результатов.
Шептались, что настоящей причиной, почему первым после свержения демонов Властелином стал Цаагал, были отнюдь не лидерские его таланты. Просто ни отец, ни Талория не подумали о борьбе за власть, вернувшись к более увлекательным для себя занятиям.
Талории, как выяснилось позднее, царствование так и не понадобилось. А вот Сохор впоследствии пожалел о неверно расставленных приоритетах. Чем больше времени тратил он на интриги и борьбу за власть, тем меньше оставалось его для магии.
Говорили, что последние годы в заклинательные покои Сохор заходил исключительно для того, чтобы отдохнуть в тишине и покое. Залогом покоя являлись окружающие комнату защитные чары, чьи принципы работы находились далеко за пределами моего понимания.
Долговременным чарам всегда нужен якорь, но тёмная магия разрушала обычные материалы: камень, металл, дерево. Тёмные маги не создавали сложных артефактов: зачем, если в самом лучшем случае через месяц всё рассыплется пыль?
Чары Сохора защищали его покои уже больше полугода после исчезновения. Ни один материал не мог продержаться так долго.
Я подозревала, что отец нашёл способ привязать заклинания к самому дворцу — камень, вытащенный демонами из Бездны, тёмная магия не разрушала. Но и заклинания к нему не липли. Никому прежде подобный фокус не удавался.
Отец, однако, сотворил невозможное. По недосмотру или шутки ради, ключом от защитных чар Сохор сделал собственную кровь. Меня, как его родную дочь, они пропускали.
Уянгу, сидящая за столом Сохора, даже не обернулась на моё появление, будто оно было для нее ожидаемо. Я с трудом скрыла удивление. Сестры не должно было здесь быть.
В любом случае, ничего иного, кроме как подойти и поговорить с ней, мне не оставалось.
Первая комната была скромной гостиной — несколько соф у стен, круглый стол в центре. Левее и правее располагались лаборатория и кабинет, где хранил отец свои записи. Оттуда, судя по всему, позаимствовала Уянгу журналы, что лежали перед ней.
— Зачем явилась? — безучастно спросила сестра, так ко мне и не обернувшись.