Принцесса для Тёмных Земель

Глава 10

Лилит

Я совершенно не удивилась тому, что Джархана не было в постели, когда я проснулась. В обнимку со мной лежала Ночь. Волчица посмотрела на меня сонно и ткнула в моё лицо влажным носом, распахнула пасть, легко прихватывая мой подбородок.

- Мерзкое животное, — протянула я ласково и поцеловала волчицу в морду. Ночь фыркнула, подскочила на лапы и спрыгнула с кровати. Я вздохнула немного грустно. Питомцы Джархана относились ко мне хорошо, но не настолько нежно, как Весна, выращенная мной со щенячества. Я очень скучала по моей девочке.

- Доброе утро, — вышел из-за ширмы для переодевания Джархан. На нём были штаны из плотной кожи, тёплая рубашка, безрукавка и тёмный плащ. Изящного костюма, в котором он меня встретил, я больше не видела.

- Доброе, — бесстыдно потянулась я.

Джархан подошёл и сел на постель рядом.

- Я хочу извиниться.

Это было интересно, и я уставилась на него с недоумением:

- Я пропустила что-то?

Джархан смотрел в сторону и беспорядочно водил пальцами по простыне.

- Твоё письмо вскрывали, прежде чем передать тебе, — признался он и тревожно заглянул мне в глаза, — я отдал этот приказ на тот случай, если наше общение не будет складываться, а потом просто забыл отменить. Этого больше не повторится. Я верю, что ты расскажешь мне всё, что я должен знать, и обещаю не сунуть свой нос в остальное. Прости. Я готов отдать тебе виру, какую попросишь.

Я смотрела на него задумчиво. Первой реакцией было отказаться, расчувствоваться и уверить, что одного его раскаяния довольно. Более расчётливая часть меня сдержала этот порыв.

Джархан продолжал смотреть на меня ожидающе. Взгляд моего супруга становился всё более и более тревожным.

Вся обида, что кипела во мне вчера, давно уже улеглась. Я ответила честно.

- Я ожидала, что мою переписку будут читать. Мне приятно, что ты хотя бы признался в этом.

- Это больше не повторится, — пообещал он.

- Здорово. Но не надейся, что я забуду про виру. Сам предложил, — усмехнулась я.

Джархан улыбнулся. Принцесса Грации и семь её муз, как же мне нравилась его улыбка.

Затем он ушёл, а я пошла на занятие с Талорией.

Сегодня друидесса, наконец, рассказала мне о сути инициации.

В природе не бывает тишины. Шумит ветер, шелестят травы, поют птицы, стучат друг о друга камни и шелестят волны, мягко касаясь берега. Это очевидные звуки, слышные каждому. Бегут соки под древесной корой, трутся песчинки о кожу ползущего под землёй червя и стучит сердце мыши, спрятавшейся в норе — это то, что можно ощутить, обладая воистину острым слухом. Капанье крови, разбивающейся о мёрзлую землю, крики радости или стоны боли, прозвучавшие в прошлом, услышать уже нельзя, но и забыть — тоже. Мир помнит всё. Земля помнит всё. Каждый звук, что когда-либо потревожил его покой, каждую эмоцию и чувство мир старательно запоминает и вплетает в свою мелодию. В песню, что способны были слышать имеющие дар.

Вначале я должна была услышать мелодию, затем понять её, а после научить свою душу звучать с ней в унисон. Как только у меня получится попасть хотя бы в одну «ноту", мой дар раскроется в полной мере. Я сумею обратиться в зверя и получу возможность полноценно использовать силы природы вокруг меня. Талория сравнила это с тем, как носят воду из реки. Можно таскать в горсти, а можно в добротном ведре. Сейчас у меня есть лишь мои руки, а после инициации меня пустят в сарай с вёдрами и коромыслами.

Потом мне придётся учиться этой силой пользоваться, ведь вода, принесённая домой, не превращается сама собой в наваристый суп. Пока думать об этом было рано. Сейчас я даже мелодии не слышала.

- Ты её слышишь, — возразила мне Талория, — иначе не поняла бы, что наша земля тебя не принимает. Теперь тебе нужно понять, что именно ты слышишь.

От ободрения я почувствовала себя лучше. Талория была прекрасной наставницей, а я, по её словам, способной ученицей. Наконец, мы оставили амулеты и перешли к занятиям с животными. Я легко справилась с тем, чтобы без слов, жестов и взглядов, одним лишь усилием воли, подозвать к себе Ночь.

- Молодец, — перевела Сарано слова Талории, — устанавливать связи с животными у тебя получается хорошо. Да и руки откуда надо. Мы быстро разберёмся с прикладной магией, но если ты не хочешь всю жизнь оставаться подмастерьем, то придётся учиться слушать землю.

- Что мне нужно делать? — спросила я.

Талория пожала плечами.

- Быть внимательной и чуткой. Держи в голове эту мысль. Замирай, чтобы прислушаться. Следи за ощущениями, особенно в те минуты, когда выполняешь мои упражнения. Ты разберёшься.

Я кивнула, поджав губы. Хотелось инструкций чётче и внятнее.

Через три дня разродилась сука, щенка от которой мне пообещал Джархан. Конечно же, мы с ним были первыми, кто пришёл смотреть на малышей. Беспокойная мать — даже интуитивная приязнь к друидам проигрывала страху за потомство — не дала нам потрогать их, но позволила увидеть, что щенка было четыре.

- Один или два? — улыбаясь спрашивал у меня Джархан.

Разум говорил, что лучше остановится на одном.

- Два, — попросила я, — если есть, то двух девочек.

- Доставят они тебе проблем в течку, — усмехнулся Джархан, — Ночь почти вырыла дыру в деревянной двери, когда я не пускал её к кобелям. А уж как выла.

Я только пожала плечами. Мне хотелось девочек.

Ещё через несколько дней главный псарь передал, что мальчик среди этой четвёрки только один. Я пришла в восторг, а Джархан посмотрел на меня с видимым удовольствием.

Я, конечно же, не нравилась ему как супруга, но у нас неплохо получалось приятельствовать. Мы много гуляли рядом с замком, и темы для разговоров возникали сами собой. Я быстро забыла о придворном этикете и вела себя в высшей степени неприлично: громко смеялась, подтрунивала и перебивала, задавала вопросы, что дома назвали бы грубыми. Джархан не злился. Иногда он сглаживал углы, иногда ставил меня на место меткой, но не обидной фразой. И улыбался. Принцесса Радости, как же он улыбался.

Спустя несколько недель мне пришло новое письмо от родителей. Я едва было не сломала печать безо всяких проверок — Джархан ведь пообещал, что читать мою переписку больше не будут. Но не иначе как сама Светлая Королева удержала мою руку.

Волоска, что должен был оставить отец, в воске не оказалось.

Я разломала печать и раскрошила воск в мельчайшие осколки, пытаясь отыскать волос. Верить в обман не хотелось. Возможно, отец забыл о нашем знаке? Или даже пытаться не стал, сочтя перестраховки излишним после того, как прошлое письмо я диктовала Джархану?

Нет, это не похоже на отца. Король Блуокса слыл человеком честным, педантичным и костным до крайности в части выполнения договорённостей. Он придерживался бы наших знаков до тех пор, пока я не отменила бы их в личном разговоре.

И всё же верить в то, что моё письмо снова читали, мне ужасно не хотелось.

Вскрыв чехол, я на всякий случай внимательно его осмотрела: может, отец всё перепутал и вложил волосок внутрь?

Край письма был испачкан. Что-то тёмное — уголь или пепел, или след от плохих чернил.

Мой отец был редким аккуратистом. Случись ему испачкать край листа, и он переписал бы всё послание.

Я ощутила, как меня колотит от ярости. К глазам подступили горячие слёзы. Не те, с которым прижимаешься к чужой груди и просишь об утешении. Нет, с такими слезами бьёшь наотмашь. А потом ещё, ещё и ещё.

К горлу подкатила тошнота. Письмо, не факт, что вообще написанное отцом, вызвало у меня приступ острого отвращения. Я подскочила на ноги и кинула послание в камин. Мгновением позже меня охватило раскаяние. Я сунулась рукой прямо в пламя, но жар, пляшущий по брёвнам, вернул мне рассудок. Сквозь пелену слёз я смотрела, как горит пергамент. Было послание написано отцом и осквернено чужой слежкой или изначально являлось поддельным — теперь я этого уже не узна́ю.

Нужно было хотя бы попытаться его прочитать. Идиотка.

Алтан, сопровождавший меня сегодня, с чего-то решил заглянуть внутрь. Посмотрев на моё лицо, оборотень аккуратно закрыл дверь. До меня донёсся его раздражённый голос, приказывающий что-то слуге или стражнику.

Не прошло и пятнадцати минут, как в библиотеку вошёл мой супруг.

Я сидела в кресле, поджав под себя ноги, и смотрела на пламя. Слёзы уже высохли. Ярость тлела внутри меня, но большей частью уже прогорела. Я чувствовала себя доверчивой идиоткой. Влюблённой доверчивой идиоткой.

И это было больно.

Джархан

Даже в свой самый первый день под этой крышей Лилит, казалась, была расположена ко мне больше. Сейчас моя супруга кинула на меня короткий, обжигающе неприязненный взгляд, и вернулась к разглядыванию пламени.

- Что случилось? — сел я на кресло рядом.

Смотреть на меня Лилит избегала, но, немного помедлив, ответила.

- Я не стану переписываться с отцом тебе на потеху. Письмо я сожгла и, что в нём было — не знаю. Пиши отцу что хочешь или не пиши ничего — я в этом фарсе не участвую.

Я заскрипел зубами. Лилит пыталась говорить холодно, но в её тоне явственно проступали обида и злость. Они были понятны. После моего обещания не трогать её писем шпионаж выглядел гадко. Но я не делал этого!

- Лилит, я не читал твоё письмо. Я приказал Сарано не прикасаться больше к твоей переписке. С чего ты взяла, что письмо кто-то вскрывал?

- Так, я тебе и рассказала, — огрызнулась моя супруга, — сам думай, где вы ошиблись.

Не знаю почему, но я ей поверил. Лилит говорит, что её письма читали? Значит, так оно и есть.

- Клянусь тебе, я не имею к этому отношения.

- А кто тогда? - Лилит обернулась ко мне с яростью в глазах и голосе.

И с надеждой, как понял я с удивлением. На её искажённом злостью лицо, на дне покрасневших глаз сверкала просьба её убедить.

Я подошёл ближе и опустился на колени вплотную к её креслу. Глаза Лилит шокировано расширились. Она была столь удивлена, что позволила мне взять её руки в свои.

- Я узна́ю, — пообещал я, — и не оставлю это просто так.

- Подберёшь виноватого, которого не очень жалко, — всё менее уверенно спорила Лилит.

- Я узна́ю, кто это сделал и оставлю тебе право выбирать наказание. Я не стану спорить, даже если ты захочешь голову обидчика.

- Ты всё ещё не убедил меня, что это не ты, — возразила моя супруга, цепляясь за остатки негодования. Но рук не отняла.

- С меня ты тоже можешь потребовать виры, — усмехнулся я, вспоминая наставления Сарано, — ведь это мои подданные читали твою переписку. Даже не отдавая такого приказа, я всё равно отчасти в этом виноват.

Лилит поднялась на ноги, не выпуская моих рук и тем самым вынуждая меня встать следом. Мы стояли почти вплотную, и на лице моей супруги отражалась каждая переживаемая ей эмоция. Сейчас Лилит была напряжённой, расстроенной и, кажется, отчаянно с собой боролась. Наконец, подняв глаза меня, она сказала негромко.

- Многовато за тобой накапливается долгов, Джархан.

Я рассматривал её лицо — покрасневшие глаза в обрамлении светлых ресниц, туго собранные волосы, щёки, покрытые неровным румянцем. Мне не хотелось, чтобы она плакала. И мне казалось, что ради её улыбки я готов был сделать практически что угодно.

- Чего ты хочешь? — спросил я у неё, — ты получишь это, если только мне хватит сил.

Лилит посмотрела странно. А затем потянулась и быстро поцеловала меня в губы. Я замер столбом, а Лилит залилась румянцем и отпрянула назад, ударяясь о кресло. Я обхватил её руками и прижал к себе так сильно, что она ойкнула болезненно. Сейчас — пока солнце было ещё высоко, её вскрик заставил меня испуганно разжать руки. Лилит не пыталась больше сбежать, и, спустя пару мгновений, я обнял её снова. Спокойнее. Аккуратнее. Она стояла, опустив голову и разглядывая мои плечи.

- Для этого, — хрипло выдавил я, — тебе не нужно было ждать моей вины.

Я потянулся вперёд и коснулся её губ. Лилит ответила мне неуверенно. Я прижал её чуть сильнее — обвил одной рукой под талию, а вторую положил между лопаток. Поцеловал настойчивее. Лилит потянулась ко мне, зажмурив глаза, дыша тяжело и шумно. Её лицо казалось удивлённым и испуганным, будто, целуя меня, она ожидала не этого.

Я закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Нежности.

Моя супруга повернула голову набок, подставляя вместо губ свою щеку. Я охотно поцеловал и ту. Затем Лилит заёрзала в моих объятиях, и я выпустил её с сожалеющим вздохом.

- Мне нужно заняться упражнениями Талории, — неловко пробормотала она и торопливо пошла к двери.

Я остался на месте. По лицу блуждала дурацкая улыбка, но на душе было неспокойно. Сегодня вечером мне ещё сложнее будет уйти после заката и ещё опаснее не уходить. Нельзя было так рисковать и отвечать на поцелуй не стоило. Держать дистанцию было безопаснее для нас обоих.

Но то, что Лилит и в самом деле питала ко мне симпатию, не могло не вызывать глупой радости.

Она доверяла мне.

И я не мог больше испытывать её доверие.

Сарано явилась по моему приказу спустя пятнадцать минут. Прислонившись к столу, советница сложила руки перед собой, глядя на меня с ожиданием.

- Я приказывал тебе не трогать больше её переписку, — начал я чересчур резко. Недовольное недоумение, мелькнувшее в глазах Сарано, заставило меня сменить тон: — Лилит уверена, что кто-то продолжает читать её письма. Есть идеи?

Сарано закатила глаза.

- Если ты хочешь узнать моё мнение, то я думаю, что ей мерещится. Разумные опасения и чересчур впечатлительный разум — лучшая почва для паранойи. Или это обвинение?

Вопрос повис в воздухе. Тон Сарано был вежливым, но я слышал в нём недоумение и едва заметную тень иронии.

От неловкости ситуации — я и в самом деле обвиняю прежде безупречную советницу в навете, сделанном девчонкой Из-За-Реки — я усмехнулся нервно.

- Это факт, — сжал я руку в кулак. Ногти впились в ладонь. Боль слегка отрезвила, — Лилит не излишне впечатлительная, и она уверена в своих словах. А я верю ей. Кто-то читает переписку моей жены, и я хочу знать кто. Найди мне виновного.

Сарано смотрела на меня задумчиво. На мгновение мне стало страшно. Мою советницу удерживали рядом со мной лишь её личные мотивы, пониманием которых я никогда не мог похвастаться. Замкнутая и сдержанная, Сарано всегда была для меня закрытой книгой.

Мы не ладили в детстве, если можно сказать так о моих откровенных издевательствах и её ответных уколах. Я был виноват в смерти её брата, но, благодаря отцу, это сошло мне с рук. Затем, после убийства Цаагала, у Сарано появился шанс отыграться. Она не стала пользоваться им и вместо этого предложила мне поддержку и помощь.

Я всегда гадал почему. Никогда не спрашивал, боясь услышать циничный и расчётливый ответ.

Не самым вероятным, но я всё же был наследником Властелина. Могла ли Сарано «поставить» на меня, как на мальчишку, которым она сможет манипулировать?

Если так, то мне не оставалось ничего другого, кроме как вестись на её уловки. Заменить советницу мне было некем.

Это был один из самых постыдных моих страхов. Я доверял Сарано обычно, но в моменты неуверенности все худшие опасения поднимались откуда-то из глубины моего разума.

Сарано, как мне показалось, поняла, о чём я думаю.

- Хорошо, — ответила она коротко и без выражения.

Словно мальчишка, которого пристыдила гувернантка, я ощутил острую потребность оправдаться.

- Ты ведь веришь, что ты умнее меня. И в чём-то это действительно так. Я не мог не задуматься: не решила ли ты проигнорировать приказ, что считаешь глупым. Ради нашего общего блага, конечно же.

- Если ты разочаруешь меня, — заглянули мне прямо в душу насыщенно-синие глаза, — я уйду. Нарушать твои приказы я не стану, как и плести против тебя интриги. Это слишком уж в стиле моего отца.

Я задел её. Тёмная жилка на изящной шее пульсировала чаще обычного.

- Устраивай меня его методы, — продолжила Сарано ровным тоном, — и я осталась бы с ним. Я найду виновного, если он существует.

Она развернулась и пошла к выходу.

- Спасибо, — повысил я голос ей вслед. Сарано отмахнулась и вышла за дверь.

Итог дня: отношения с обеими женщинами усложнились на порядок.

«Осталось только с Талорией разругаться», — мелькнуло в голове отчаянное.

Я тряхнул головой. А ведь были ещё и проблемы на границе.

Глава 11

Лилит

Я ждала Джархана до последнего, пока глаза окончательно не слиплись. Я надела симпатичное платье вместо штанов и рубахи, как могла, причесала волосы и даже нацепила выбранные матерью драгоценности. Зеркало говорило, что выгляжу я словно дочь обедневшего маркиза, надевшая на себя чудом не проданные побрякушки из фамильной шкатулки. Ну, хотя бы некрестьянская девка. Как говорится, я сделала всё, что смогла. Джархан, однако, так и не почтил меня своим визитом. Стягивая с себя украшения и меняя платье на ночнушку, я почти плакала.

«Так это действительно была только вира» — невольно думалось мне. Какие ещё могут быть у него причины избегать меня в нашей общей спальне? Явно не государственные дела, внезапно возникшие после полуночи!

Было одиноко. Ночь и Хвост гуляли где-то, вполне возможно, что сопровождали своего драгоценного хозяина. Охотник лежал на полу около кровати. Из волков Джархана он был самым независимым, самым спокойным и самым ко мне безразличным. Хвост беззаветно обожал хозяина, но в его отсутствие с радостью обнимался и со мной. Ночь, казалось, любила меня почти так же, как Джархана. Просыпаясь ночью, я частенько находила её на своей половине кровати. Охотник принимал меня — отзывался на кличку и не отказывался от ласки, но почти никогда не приходил сам.

Без Весны было тоскливо.

Я вспомнила, как Джархан обнял меня, как сжал до хруста рёбер. Как уверенно притянул к себе, как касался моих губ своими. Как кружилась моя голова от этой ласки.

Разве так целуют, расплачиваясь за ошибку?

Мне не верилось.

И всё же засыпала этой ночью я одна.

Зато с утра лицо Джархана было первым, что я увидела. Я лежала на боку, а он сидел на постели и смотрел на меня из-под пушистых ресниц. Стоило мне открыть глаза, как мой супруг потянулся ко мне и погладил по щеке кончиками пальцев.

Я была слишком сонной, чтобы дёргаться и только спросила негромко.

- Давно сидишь?

- Нет, — ответил он и потянулся ко мне. Поправил одеяло, заворачивая меня в него, словно ребёнка, только руки позволил оставить свободными. Не понимая, чего хочет мой супруг, я молчала и не сопротивлялась. Затем он поднял меня на руки. Я охнула от неожиданности и обхватила его за плечи. Джархан подошёл к окну — распахнутому, несмотря на весеннюю прохладу, и шагнул вниз с карниза.

Я вскрикнула. Комната располагалась на третьем этаже, но моего супруга не беспокоили такие мелочи. С лёгким испугом я наблюдала за огромными, из тени сотканными крыльями, раскрывшимися у него за спиной. В несколько движений мы пролетели десяток метров — не только спустились, но отлетели подальше от окна. Стоило Джархану коснуться земли, как крылья истаяли у него за спиной.

Глядя в мои шокированные глаза, он пояснил со смехом:

- Ты же не думала, что мне никакой магии от предков не досталось?

- Я вообще об этом не думала, — честно сказала я.

От сонливости не осталось и следа.

Джархан поставил меня на землю, поплотнее закрутил в одеяло и развернул вокруг своей оси. Я ахнула, поражённая даже больше, чем демонстрацией теневой магии.

Крупный куст роз передо мной — я не уверена, что вчера он вообще рос на этом месте — сверху донизу был усыпан огромными молочно-белыми бутонами. Сладкий запах, витающий в воздухе, мгновенно вскружил мне голову. Я обернулась к Джархану, не находя слов. Глядя в мои восторженные глаза, он и сам почти светился от радости.