Тёмная кровь

Меня не учили на следопытку, но вскоре даже я стала замечать чужое присутствие. Сломанные ветки, срубленные сухие деревья.

Это могли быть свои. А могли быть и захватчики.

Я пошла осторожнее. Мне ужасно не хотелось несколько дней, а то и добрую неделю бродить по лесу в одиночку. Стоило проверить, могу ли я найти помощь у тех, кто рубил здесь деревья.

Спустя две минуты до меня стали доноситься отзвуки голосов и металлический лязг. Разобрать слов пока не выходило, и я пошла вперёд.

Странно, но я почувствовала себя спокойнее. Будто сам факт речи, общения и разговоров каким-то образом гарантировал мне безопасность. Будто только наши союзники умели чесать языками.

Это оказалось не так, но заметила угрозу я слишком поздно.

Удар прилетел в спину. Высокий мужчина, крупнее меня в несколько раз, врезался в меня плечом, с силой вжимая в ближайшее дерево. Я сама не поняла, как умудрилась его не заметить. В любом случае это было неважно. Я завертелась ужом, на мгновение вырываясь и бросаясь в сторону. Мужчина ухватил меня за руку, а я, вместо того, чтобы ударить его когтями, завопила от боли и упала на подогнувшихся ногах. Правую руку, и без того измученную, словно раскалённым прутом пронзило, а тело решительно заявило, что с него довольно.

Прежде чем я успела подняться на ноги, мужчина уже сжал меня в тисках.

Я вскрикнула от резкой боли в руке, да и рёбрам тоже резко поплохело. В глазах потемнело на мгновение, но просто упасть на землю мне, само собой, не позволили.

Заламывать руки за спину нападавший не стал, потащил так, через шаг пиная меня ногами по голеням и пяткам.Свои шансы освободиться оценивала я, мягко говоря, невысоко.

«До чего же унизительно», — подумалось мне. Не страшно — ни смерти, ни боли я не боялась, но тошно и мерзко, будто съела что-то не то.

«Потому что идиотка, которую били мало» — часто ругался брат на моё бесстрашие.

Возможно, он был прав. В любом случае сейчас я думала лишь о том, как презрительно будет смотреть на меня Оюун, разочарованно Сохор и снисходительно — жалостливо, лишь самую малость зло — брат.

Если мы увидимся ещё когда-нибудь.

Я обмякла, перестав дёргаться. Всё равно ведь не вырвусь. Лучше расслабиться и наблюдать внимательно в ожидании шанса.

На небольшой поляне стояло четыре крупные палатки. Рядом с ними возились люди. Одиннадцать человек, исключая поймавшего меня. Складывали вещи, собирались в дорогу. Повезло мне, ничего не скажешь. Ещё полчаса и сумели бы разминуться.

Один из людей — невысокий и почти полностью седой мужчина, подскочил на ноги, подошёл ближе и спросил напряжённо:

— Одна?

Мои предыдущие старания в учёбе оказались не напрасными — людскую речь я понимала.

— Я других не видел, — ответил мужчина, всё ещё меня удерживающий, — да и эта на лазутчицу непохожа. Случайно, может?

— Далеко до их города, чтобы бродить здесь случайно.

Я отстранённо порадовалась, что почти не сопротивлялась пленению. Если меня будут считать бесполезной и слабой, то сбежать будет проще.

Седой потянулся пальцами к моему подбородку и заставил поднять голову.

Я с трудом удержалась от того, чтобы его не укусить.

— Какие глаза, — протянул задумчиво седовласый, — ненавижу их ледяные глаза. Лорд Ломмаре! — крикнул он во всё горло, заставив меня невольно сжаться.

Зато пальцы с подбородка убрал. Я опустила голову, но продолжила шарить глазами по лагерю. Сейчас все взгляды сосредоточились на мне. Едва заметно пахло облепихой — настороженностью. Очень слабо. Опасной меня не считали.

«Тем лучше для побега» — подумалось мне.

Ещё лучше, если кто-то из солдат сочтёт меня привлекательной. Мужчины часто увлекались процессом. Пускай он будет один и пусть руке станет получше — тогда у меня появятся шансы освободиться.

От группы солдат, складывающих палатку, отделился юноша, минимум вдвое младше седовласого. У него были тёмные, почти чёрные волосы, заплетённые в тонкую косу до лопаток, загорелая кожа, узкие губы, но большие, каре-зелёные глаза. Симпатичное лицо — тонкое и гармоничное, интуитивно приятное, разве что самую малость слишком мягкое. Телосложение юноши было худощавым, а движения скупыми. Не экономными, будто у зверя, просчитывающего каждый шаг. Скорее напряженно-сдержанными, как у человека, кто боялся выдать лишнее взмахом руки или разворотом плеч.

С лёгким раздражением и таким же лёгким любопытством «лорд» — я знала, что так люди обращались к членам богатых и могущественных семей, — подошёл ближе.

— Откуда? — спросил он коротко.

— К лагерю кралась, — ответил удерживающий меня дозорный.

Темноволосый юноша посмотрел на меня внимательнее и протянул со странным выражением, самую малость отдающим спелой чёрной рябиной.

— Это же совсем ещё ребёнок…

— Будто первый раз детей на войне видите, — фыркнул седоволосый.

Вкус рябины на языке стал насыщеннее. Забавно. Очень забавно, почему упоминание детей «лорда» огорчило.

Не в наших порядках было прятать своих отпрысков в тылу. Дети должны были быть с родителями. Смотреть, запоминать, учиться. Малышей, само собой, не пускали в бой, но позволяли помогать взрослым по мере сил. А вот в двенадцать-тринадцать самое время было пролить первую кровь.

Я всегда злилась на брата за то, что этой части взросления он меня лишил.

— Не первый, — согласился огорчённый юноша и потянулся к моей груди. Я не стала дёргаться и позволила ему положить ладонь мне на солнечное сплетение.

Ладонь была горячей. Жар обжигал меня даже сквозь несколько слоёв одежды, что явно говорило о магической его природе. Я прикусила губу, но продолжила стоять ровно. Через несколько минут юноша убрал руку и сказал устало.

— Она выпала из портала. Как магичка не стоит ровным счётом ничего. Берём с собой, потом разберёмся, нужна ли она своим.

— Как прикажете, — согласился седовласый. Я подняла глаза, пристально разглядывая темноволосого. Он здесь, выходит, главный? Такой молодой?

Юноша поймал мой взгляд и улыбнулся слегка вымученно.

— Понимаешь меня?

Я молча продолжала его разглядывать. Подслушивать не предназначенные для меня разговоры наверняка было выгоднее, чем вести беседы. Не говоря уж о том, что если у людей не окажется переводчика, то они явно не станут пытаться меня допрашивать. Что-нибудь полезное, приложив достаточно усилий, можно было выбить даже из «ребёнка».

Зачем мне лишние проблемы?

— Моё имя Рикардо. Рикардо Ломмаре, — продолжал он. Не дождавшись реакции, молодой командир указал себе на грудь несколько раз, — Рикардо. Рик. Моё имя — Рик,— говорил он со мной словно с исключительно тупой трёхлеткой.Я кивнула, решив, что такое представление можно понять и без знания языка.

— Сарано.

Рикардо широко улыбнулся и жестом указал отпустить меня. Дозорный выполнил приказ, но не стал отходить далеко, оставшись в шаге позади. Рикардо положил ладонь мне на правое плечо. Я напряглась, но дёргаться не стала.

— Не бойся, всё хорошо. Ничего не бойся. Сейчас всё будет хорошо, — говорил Рикардо мягко и ласково, полагаясь скорее на успокаивающую интонацию, нежели на смысл слов.

Руку начало жечь. Жар был и болезненным, и странно-приятным. Словно вода из подземного источника, куда ты опускаешься замёрзшая и побитая. Слишком горячая вода, но всё равно расслабляющая. И боль в руке постепенно стала утихать.

Я попыталась расслабиться. Пару минут жара можно и потерпеть.

— Не бойся… — продолжал успокаивать меня Рикардо. Я закрыла глаза, представляя, будто нахожусь не в лагере врага, а в купальнях дворца Сохора.

Когда жар прекратился, я распахнула глаза и уставилась недовольно на молодого командира. Он забавно фыркнул и положил ладони на вторую мою руку. Затем на грудь. На живот.

Я пошатнулась, только сейчас заметив, что умудрилась сильно вспотеть. И начать дрожать. Да и вообще как-то меня лихорадило…

Рикардо взял в свои руки мои запястья. Я распахнула глаза, глядя на него с тенью испуга. Мне должно быть так плохо из-за его целительства?

Руки обожгло резкой болью, и я дёрнулась от неожиданности. Со спины меня снова обхватил мой первый пленитель. Я задёргалась и забрыкалась ногам, слегка пнула не успевшего отскочить Рикардо.

— Сарано! — повысил он голос, привлекая мое внимание. Затем снова заговорил успокаивающе и мягко, — не бойся, не бойся, всё хорошо.

Я расслабилась, обратив внимание на свои руки. Они не болели больше, но развести их не вышло. Запястья связывала между собой тонкая мерцающая лента цвета красного золота. Она была теплой. Несколько раз обёрнутая восьмёркой, она заметно ограничивала мои движения.

Эксперименты я решила оставить на потом.

— Пусть сидит со второй. Изан, отведи, — обращаясь уже не ко мне, приказал Рикардо.

Позади, за одной из палаток, лежала на земле Чамдо — пропавшая дочка Властелина.

Какая же я везучая…

Девчонка встрепенулась и подняла голову, когда на неё упала моя тень. Посмотрела удивлённо.

— Сарано?

Я поразилась, что Чамдо не привязана. Её руки опутывала такая же сияющая нить, какая была на моих, но другой магии — или других пут — я не видела.

На губах сама собой начала расцветать презрительная усмешка, но я сумела удержать её и растянуть губы относительно дружелюбно. Хотя запахло от меня наверняка черёмухой.

Но в Чамдо так много человека, что она этого может и не разобрать.

Солдат смотрел на меня с лёгким сомнением, а пах малиной и кровью. Колебался — остаться следить за нами, или пойти помогать своим собирать лагерь?

— Дёрнитесь к лесу, — обратился он к Чамдо, — завяжу на шеях верёвки и проволоку как дурных собак. Ясно?Чамдо торопливо подтвердила.

Нельзя сказать, что мы остались одни — солдаты работали буквально в трёх шагах от нас. Но хоть над душой не стояли. Я опустилась на землю вплотную к Чамдо. Та мгновенно прижалась к моей груди, уткнулась носом в шею, дохнула на меня страхом и расстройством с дымными нотками — оттенками отчаяния.

К моему презрению — какая слабая, какая бесполезная девчонка — добавилась растерянность и что-то странное, приятное и гадливое разом. Не сочувствие и не желание позаботиться, но что-то отдалённо на них похожее.Что-то теплое, но не ассоциирующееся ни с чем хорошим.

Я тяжело вздохнула и взяла в свои руки ладошки властелиновой дочери.

Как с ней вообще разговаривать?

Отношений с Чамдо у нас не было ни хороших, ни плохих. Она была на два года младше Джархана, отличалась мягкостью и трусостью. Мне никогда не было интересно почему, но её мать всё ещё оставалась жива. Цаагал давно уже не спал с ней, но всё ещё относился неплохо. Держал при себе, позволял учить и оберегать дочь. Женщина явно перестаралась с нежностью своего воспитания.

Забавно, но из всех своих сестёр и братьев Джархан только к Чамдо относился действительно хорошо. Помнится, даже дрался с кем-то, кто над мелкой издевался.

— Эти люди похитили тебя? — решила я попробовать без лишних сантиментов.

Чамдо дёрнула головой. Кивнула, вероятно.

— Как они прошли сквозь «нору»? Почему выжили?

Властелинова дочка ответила мне в шею — неразборчиво и тихо.

— Они хором кричали что-то на незнакомом мне языке и светились золотом.

— Кто-нибудь из них знает нашу речь?

— Нет, — вначале выпалила Чамдо и лишь потом задумалась, — наверное. Не знаю. Мать учила меня своей родной речи. Я говорила с ними на их языке. Они на нашем — нет. Ты ведь тоже учила их язык?

Я покачала головой и сказала с притворным сожалением:

— Пыталась, но почти ничего не понимаю. Будешь переводить мне?

— Конечно, — отстранилась Чамдо, но мои пальцы сжала только сильнее. Я видела, что у неё есть вопросы, и кивнула, мол, конечно, спрашивай.

— Ты как оказалась здесь?

Очевидный вопрос. Пришлось снова врать.

— Собирала в лесу травы, но наткнулась на зверей. Решила, что в «норе» получше, чем в пасти.

Ни подозрениями, ни сомнениями от Чамдо не пахло. Какая дурочка.

— Знаешь, что они планируют делать дальше? — спросила я.

— Поменять нас на своих, что в плену у отца. Они решили, что если я его дочь, то стою дорого.

— Не говори им, чья я дочь, — приказала я, — будут спрашивать, отвечай, что сирота, которую Сохор приютил по милости.

Чамдо кивнула и запахла разочарованием. Его вкус напоминал чёрную рябину, но был немного слаще.

Девчонка успела понадеяться, что её пришли спасать?

На миг мне даже обидно стало, что выручить ее за пределами моих сил. Хотелось в кое-то веке почувствовать себя хоть на что-то способной.

Я тяжело вздохнула.

— Мне явно влетит от Оюун, — протянула я с фальшивым весельем. Будто бы это худшее, что могло ожидать меня впереди.

Чамдо растянула губы в подобии улыбки. Будто бы мне поверила.