Варнаки, или сказ о сибирских разбойниках

Тот застонал от боли и открыл глаза.

– Жив! Слава богу, жив! – Катя целовала его лицо, руки, по её щекам бежали слёзы.

– Катя! – еле слышно сказал муж.

– Да, родной, я. Я с тобой. Ну, как же так, любимый, не уберёг себя? – Катя прижала руку Власки к своему лицу. – Как себя чувствуешь? Сейчас позову мужиков, увезём тебя на подводе домой – суетилась она.

Власка поверх головы жены увидел огромные глаза незнакомки. В них было столько печали, что дрогнуло сердце грозного атамана. Он чувствовал, что силы прибавляются, но жене сказал:

– Слаб я ещё. Здесь отлежусь. Правда, доктор? – обратился он к Марфе.

Катерина только сейчас увидела, что у печи стоит красивая девушка и печально смотрит на них. Катя встала с колен и подошла к ней. Да, она узнала, это была та самая колдовка, что жила в доме Ивана. Видела её как-то раз, когда соседка послала за ней, чтобы помочь разродиться снохе. Вспомнила, что бабы про неё говорили, будто любую хворь вылечить может.

– Так это ты его лечишь? – Катя с каким-то неприятным чувством смотрела на девушку.

– Да. Ранение серьёзное, – отвернувшись, добавила: – Дорогу может не перенести, вновь кровотечение откроется.

– Ладно, пусть здесь лежит, а я за ним ходить буду, – согласилась Катя.

В избу несмело вошли мужики и с тревогой посмотрели на атамана.

– Ну, слава Богу! – перекрестился Павел, увидев, что атаману лучше. – А то ведь думали, что не жилец совсем.

– Не каркай, Павло!– и Михайло облегчённо вздохнул.

– Вот провизию привезли, самогон. Как просили.

– Самогон? – удивилась Катя. – Зачем самогон?

– Чтобы раны промывать. И, когда боль нестерпимая бывает, внутрь принимать, – спокойно сказала Марфа.

Мужики явно оживились. Было видно, что они рады улучшению самочувствия атамана. Подошли ближе к топчану. Власка поднял на них глаза.

– Сказывай! – обратился он к Павлу.

– Всё нормально, – он с опаской оглянулся на Марфу. Но взгляд атамана был спокоен и как бы требовал продолжения.

– Мужиков определили, – как-то туманно сказал он.

Атаман понял.

– Долю их родне отдайте. Проследите, чтобы всё по-людски было. Помогите, чем надо.

– Ты не волнуйся, поправляйся, – сказал Михайло. – Потом всё порешаешь.

– Ладно, мужики, ступайте. И ты, Катерина, ступай… – голос Власки слабел. – Устал я. Отдохнуть надо. Слаб ещё.

– Нет, я с тобой останусь. Тебе уход да забота нужны, а чуть полегчает, домой свезём. Да, – вспомнила Катя. – Жандармы из городу приезжали с родственником твоим. Про серёжки какие-то спрашивали, мол, где брали? Так я сказала, что ты мне их на базаре в городе купил, но мне не понравились, вот родственнику и подарили.

– Молодец, баба! – похвалил её муж.

– Теперь мне уж точно долго домой нельзя показываться. Жандармы ещё могут приехать. Как я им пулевое ранение объясню? Да и шум, поди, уже поднялся… – голос совсем слабел.

Марфа подошла к больному.

– Оставьте его. Он ещё слаб. Ему покой нужен.

– Да я лучше тебя знаю, что моему мужу нужно! – с вызовом сказала Катя. Марфа спокойно посмотрела на неё:

– Так может, мне уйти? Но предупреждаю: к вечеру жар поднимется, а к утру умереть может, – и так посмотрела на Катю, что та сникла и уже спокойнее сказала:

– Не обижайся. Верю, дело своё ты знаешь. Вот только сердце моё от горя да тревоги за мужа разрывается. Как он здесь один будет?

– Не беспокойтесь. Через три дня встанет, тогда и решайте, куда его везти, – и вышла.

– Ну ладно, раз так, поеду я. Дети одни дома. А завтра приеду.

– Сказано, через три дня, – Власка пытался говорить твёрдо. – Да и на след кого можешь навести. Поправлюсь я. Ступай, – и устало опустился на подушки.

А Марфа тем временем брела наугад, куда глаза глядят. В сердце была пустота. От радости не осталось и следа.

«Жена… – думала она отрешённо. – А ведь я и не подумала, что у него жена может быть, дети. Ведь он уже не мальчик, старше меня лет на десять. Да и жизнь у него своя. И нет мне места в его жизни. Но тогда зачем мы встретились? Ведь ничего случайного не бывает».

Знала она ответ, но радости от этого не прибавилось. Чужой он, а чужое брать нельзя. Так учили с детства. В библии сказано: «Не возжелай жены ближнего…», в данном случае – мужа. Это один из смертных грехов.

Звонкий ручеёк пересёк ей дорогу. Девушка устало опустилась на пригорок – бережок. Задумалась, глядя на воду.

«Надо же такому случиться. Только нашла, и уже потеряла. А казалось, что он тоже рад встрече…Как он на неё смотрел!… Жена у него красавица, наверное, любит он её. Да и мудрено такую не любить, – незнакомое чувство ревности шевельнулось в груди. – А я ему кто? Лекарка да колдовка, как говорили мужики».

Машинально переплела косы, вновь уложив их короной.

– Что делать? Мамочка, ты слышишь меня?

– Да, доченька, знаю, о чём спросить хочешь, – послышался голос матери. – Вот мой совет. Самое заветное чувство на земле – это любовь! Знать, тебя не минуло это счастье. А что всё не так гладко сложилось, не горюй. Чем горше рябина, тем слаще она после мороза. Это и есть твоя любовь. А принять её или отвернуться, это твой выбор. Не всегда молва людская бывает права. Если встретились двое, если загорелись любовью их сердца, значит, есть на то благословение небес. Иногда и повоевать за неё можно. Она того стоит. Знаю я, доченька, что дальше будет. Но ты сама должна сделать выбор. И не бойся ничего.