Замуж за мерзавца. Любовь (не) предлагать!

Слезоточивая нудятина одним словом, а не песня. Прикрыв рот, я зевнула, искоса заметив, что и Маркус едва сдерживал зевоту, но терпеливо слушал.

И все-таки, ну зачем ему эта морока? Может, у Моли было хорошее приданное? Нет, не сходится – Маркус не походил на какого-нибудь нищего. И вообще, как он там сказал? Старший брат короля…

Хм, если он старший брат, то почему трон занимает другой? Хотя, какая мне разница?

Лучше бы искать способы свалить отсюда, чем думать о престолонаследии у нелюдей.

Когда лучший менестрель закончил выступление, удостоившись от Маркуса жиденьких аплодисментов, на смену ему пришли какие-то акробаты, а после них были двое воинов, сражавшихся на мечах.

Возможно, какому-нибудь неискушенному зрителю все это пришлось бы по душе. Но тому, кто видел выступления цирка Дю Солей… скука.

Так что я продолжала прятать зевоту и старательно хлопать глазами, чтобы не уснуть. Даже мысли в голове стали какими-то вязкими и тягучими, как бывает, когда ты уже почти задремал.

Наконец, мучение местными артистами закончилось, и Маркус пригласил меня на танец.

И вот здесь мне пришлось взбодриться.

Во-первых, танец хоть чем-то и походил на вальс, но я даже вальс толком не знала, а сейчас и вовсе постоянно наступала мужчине на ноги. Маркус едва заметно морщился, однако стойко терпел, продолжая улыбаться, хотя я видела, как по его лбу буквально бегут мысли «моль неуклюжая».

А во-вторых, отчего-то я слишком остро чувствовала его длинные горячие пальцы, сжимавшие мое плечо, и жар его тела, находящегося совсем рядом. От этого по коже словно молнии проносились, и такая реакция мне совершенно не понравилась.

Именно из-за этого странного чувства я и прекратила танец прежде, чем затихла музыка.

Отступила на пару шагов, чувствуя, как ноздри щекочет запах нагретых солнцем камней и полыни, исходящий от Маркуса. Тряхнула головой, прогоняя наваждение.

– Что случилось, Эльза? – тут же нахмурился мужчина. – Что-то не так?

В его голосе звучало искреннее участие, словно смыслом всей его жизни было мое удовольствие.

Блин, и как вот можно так умело притворяться, а? Я ведь знала, что на самом деле он меня ни в грош не ставит. И все равно, даже так, Маркусу хотелось верить.

Наверно это от того, что он слишком смазливый, словно только что сошел с обложки журнала…

– Голова болит из-за прически, – пояснила я, указав на цветочное гнездо, которое служанки соорудили утром. – Хотелось бы распустить волосы…

«А заодно, побыть в одиночестве и обдумать план дальнейших действий», – добавила уже про себя.

Пока я плыла по течению, не стараясь особо куда-то выгрести, но ведь так не могло продолжаться вечно.

– М-м, какая чудесная идея, – лицо Маркуса осветила широкая улыбка. Склонившись ко мне ближе, он жарко прошептал в самое ухо: – У меня тоже уже нет сил терпеть, когда мы наконец сможем остаться наедине и слиться воедино в порыве любви и страсти. Я так мечтаю увидеть твои щечки, покрасневшие от стыда. Так желаю почувствовать мягкую податливость твоего невообразимо прекрасного тела. Так хочу помочь тебе вынуть эти шпильки, зарыться руками в шелк твоих волос и любоваться тем, как они струятся по твоим молочно-белым плечам…

Господи, меня сейчас стошнит радугой.

Где он понабрался этих фразочек? На курсах пикапа? В дешевом бульварном романе? Или пересмотрел слезливых мелодрам?

Все очарование предыдущего танца спало окончательно, так что теперь вместо божественно-красивого лица я видела перед собой только наглую рожу отъявленного ловеласа.

Фу…

– Вообще-то, я хотела сделать это сама, – ответила, не сдержав гримасу отвращения.

– Эльза, я не понимаю… – растерялся Маркус. Глубоко втянул носом воздух, нахмурился и выдал: – Я чем-то обидел тебя? Почему ты так себя ведешь?

Почему? Потому что я, блин, не Эльза, а Лиза. И потому, что второй брак мне не уперся. Тем более, с таким двуличным мужчиной.

Впрочем, выдавать все это вслух я не стала, лишь придала лицу печальное выражение и заметила:

– Нет-нет, просто… мне, кажется, нездоровится.

И в подтверждение своих слов я сперва потерла виски, а после ухватилась за живот.

Ну вот, надеюсь, хоть так он оставит меня в покое и даст время что-нибудь сообразить.

– Опять? – закатил глаза Маркус, словно это было не впервые. Но тут же он взял себя в руки, улыбнулся и ласково проговорил: – Конечно, дорогая, я все понимаю. Ты наверно просто переволновалась. Давай я велю служанкам помочь тебе расплести волосы, и ты немного отдохнешь, а после я навещу тебя?

– Было бы здорово, – с облегчением согласилась я.

Впрочем, ничего обдумать мне в итоге так и не удалось.

Едва служанки разобрали эту цветочную клумбу на моей голове, как у меня скрутило живот. Видимо, прежде Эльза сидела на жесткой диете, раз сейчас обильная пища вызвала такую реакцию. Или просто ее желудок был куда слабее моего, и таким образом решил переварить стресс. В общем, вместо размышлений над планом действий, мне пришлось искать уборную и размышлять над тем, как здесь работает слив и есть ли он вообще.

А когда я, наконец, закончила, снова пришли служанки, чтобы помочь принять мне ванну. Пришлось согласиться – мне с трудом удалось разобраться с туалетом, и сейчас остро хотелось помыться, но сама я бы вряд ли смогла приноровиться к иномирной сантехнике.

А едва меня, чистую и свежую, наряженную в длинную старушечью сорочку, наконец оставили в покое, как снова явился Маркус.

– Что ты за бесполезное и неуклюжее создание, Моль? – злобно сплюнул он, а после с силой дунул мне в лоб, добавив: – Забудь и спи, завтра попробуем снова.

И я отключилась, успев перед этим подумать «о, нет, только не опять».

Утро мое началось с солнечных лучей, пробивавшихся сквозь высокие окна, и голосов служанок, вещавших:

– Госпожа Эльза, вставайте, пора собираться.

Чувствуя себя попавшей в какой-то день сурка, я открыла глаза и тут же увидела над собой лица двух вчерашних девушек. Одна из них держала чехол все с тем же жутким белым платьем…

– Что, сегодня свадьба? – уточнила, не спеша подниматься с постели.

– Конечно, как же иначе? Сегодня вы наконец станете госпожой Драгос, – закивали служанки, точно болванчики, а вот мне не удалось сдержать печальный стон.

Это сколько так может продолжаться? Маркус что, намерен стирать мне память каждый раз, когда что-то идет не по его плану?

Нет, так дело не пойдет… надо что-нибудь придумать.

Снова прикрыв глаза и едва ли слушая восклицания служанок, я попыталась сосредоточиться и припомнить все детали вчерашнего, и позавчерашнего тоже.

В первый раз Маркус попытался стереть мне память, когда понял, что с близостью у нас сегодня точно не выйдет. Во второй раз, когда я заартачилась перед церемонией. В третий – когда снова обломался с брачной ночью.

А когда Маркус не стирал мне память, то пытался быть до приторности милым и любезным, словно отыгрывал роль лучшего на свете возлюбленного.

Как будто ему важно было сделать для меня идеальную свадьбу, чтобы после…

Что там будет после (кроме очевидного) на ум совершенно не шло. Но я точно знала, что ради вот этого «очевидного» ни один мужик так стараться не станет. Тем более, такой, как Маркус, явно не обделенный женским вниманием.

Ладно, и как мне разорвать порочный круг?

Сказаться больной не сработает, я уже проверила. Спать с Маркусом, чтобы он наконец добился своего и отстал, мне тем более не хотелось. Отказаться от свадьбы он бы не дал…

Тогда что?

Пока я размышляла, служанки, так и не сумевшие поднять меня с постели, позвали своего господина.

– Эльза, что случилось? – едва ли не с порога спросил Маркус.

Голос его звучал нежно и заботливо, а вот левый глаз, кажется, уже дергался…

Мужчина тоже поднялся не так давно, и сейчас вместо камзола на нем красовался длинный черный атласный халат, в вырезе которого виднелась мускулистая грудь, заросшая темными волосками.

– Платье случилось, – крайне печально вздохнула я.

Если он хотел для меня (а точнее, для себя) идеальную свадьбу, то платье могло стать весомым аргументом. На его переделку потребуется как минимум день, и может хоть так я смогу остаться в одиночестве и, например, сбежать.

Если только Маркус не сотрет мне память, чтобы я забыла о таких глупостях. А даже если и сотрет, то я потом снова и снова буду стоять на своем, и ему в итоге придется уступить.

Боже, наверно это самый бредовый план спасения в мире. Но и ситуация у меня не менее бредовая.

– А что с платьем? – заломил бровь Маркус.

– Мне оно не нравится, надо новое, – выдала, даже не моргнув, хотя смотреть в алые глаза мужчины и при этом не моргать было тем еще испытанием.

– Новое? – Маркус скрипнул зубами, но улыбку на лице удержал.

– Новое, – кивнула, чувствуя себя крольчонком перед крокодилом. – Красивое.

– Но ты ведь сама его выбирала и так радовалась… – ласково заметил Маркус.

– А теперь не радуюсь, – хлопнула глазами я. – Ты ведь меня любишь, да? И хочешь, чтобы я была счастлива, верно?

– Конечно люблю, милая Эльза, – произнес Маркус таким тоном, словно хотел разорвать платье на кусочки и меня вместе с ним. – Я пришлю к тебе лучшую швею, чтобы ты была счастлива.

И круто развернувшись, он ушел.

Едва Маркус покинул комнату, как я выдохнула с облегчением, а после подскочила и на цыпочках подбежала к двери. Прислонилась к теплому шершавому дереву щекой, услышала из коридора отборные ругательства и едва заметно улыбнулась.

Что ж, кажется, я нашла способ ненадолго притормозить неуемное желание мужчины взять меня в жены.

Прежде чем вернулись служанки, я успела чуть-чуть осмотреться и умыться спросонья. Заодно отметила, что в отведенной для Эльзы комнате не имелось ничего полезного. Ни книг, способных как-то прояснить ситуацию, ни личного дневника, ничего подобного. Только платья, да неоконченное шитье.

Я взяла в руки белую ткань с гадкими аккуратными стежками, изображавшими огромный алый цветок. Красиво… кажется, Эльза была мастерицей в этом плане.

Со стороны двери послышался шорох – наверняка это возвращались служанки со швеей – и я уже хотела положить вышивку на место, как вдруг случилось странное.

Пол под ногами качнулся, кончики пальцев закололо, а перед глазами предстала четкая картинка, словно это происходило наяву.

Даже чувства, эмоции и ощущения были реальными, но явно чужими.

Вот я сижу в кресле, уткнувшись в шитье. Шея слегка побаливает, ведь я делала это долго, желая успеть в срок.

Вокруг совсем другая комната, не похожая на эту – обшитые светлым деревом стены, прямоугольный ковер на полу, зажженный камин.

На душе радость и нетерпеливое ожидание, я поверить не могу в свое счастье – уже через пару дней лорд Драгос заберет меня к себе, а потом мы обвенчаемся.

Конечно, это не совсем соответствует правилам – ночевать с женихом в одном доме. Но иначе не выйдет – не могу же я готовиться к церемонии, оставаясь при этом в пансионе для благородных девиц… Да и он не абы кто, а старший брат короля, член правящего дома! И пусть о нем ходят не самые приятные слухи, но я-то знаю…

– Госпожа… – из чужих воспоминаний меня вырвал голос служанки.

Тряхнув головой, я попыталась сосредоточиться на реальности, но выходило с трудом – слишком уж страшным и пугающим оказалось проживать чужие эмоции, как свои собственные.

– Д-да, – сглотнув вязкую слюну, я кое-как сфокусировала взгляд на пришедших.

К двум знакомым служанкам добавилась высокая и худая, как палка, женщина с суровым лицом. Видимо, швея.

– Господин Драгос сказал, что у вас проблемы с платьем, – задрав подбородок, выдала она с несколько оскорбленным видом.

– Проблемы, – кивнула, начиная понемногу приходить в себя.

– И какие?

– Оно отвратное, – призналась честно. – И портит мою фигуру.

Швея едва не задохнулась от возмущения, схватившись за сердце, и процедила:

– Отвратное? Там мирнийский шелк, драгоценные камни, лучшее кружево в королевстве…

– И это не отменяет того факта, что сидит оно ужасно, – фыркнула я.

Сейчас куда больше хотелось проанализировать видение, чем думать о платье, да кто бы еще мне это позволил?

– Нет, я не могу работать в таких условиях, – ахнула женщина, картинно приложив ладонь ко лбу. – Ради вас мне пришлось отложить другой заказ, но та леди явно куда больше понимает в красоте…

И развернувшись на каблуках, женщина вышла, продолжая бормотать что-то об отсутствие у меня вкуса.

Служанки понеслись за ней, причитая:

– Госпожа Танита, госпожа Танита, постойте.

Я же в очередной раз выдохнула с облегчением. Фу, стерва… и это я ничего не понимаю? Нет уж, скорее наоборот, это она ничего не понимает…

Впрочем, куда важнее видение.

Это что же выходит? Судя по всему, Эльза прежде жила в пансионе для благородных девиц. А еще была влюблена в Маркуса до такой степени, что как щенок готова была лизать ему ноги.

Впрочем, об этом я и раньше догадывалась. А вот вопрос, зачем она сама понадобилась Маркусу, так и остался открытым.