Оппозиция в России на рубеже XIX — XX веков. Между властью и обществом

«Оппозиция» и «политическая оппозиция»: к вопросу терминологии

Роль категорий и понятий в научном историческом познании трудно переоценить. Историки овладевают искусством оперирования этими логическими единицами в процессе исследовательской социально-исторической практики. Но довольно часто это происходит интуитивно и даже стихийно: при описании некоторых явлений и процессов, тождественных или сходных внутренней сутью, отличающихся пространственным или временным положением, либо сходных лишь по форме и различных по содержанию может произойти (и происходит) смешение понятий, наблюдаются различные трактовки какого-либо термина. Логическому процессу определения исторических понятий неизбежно предшествует анализ содержания обозначаемых ими событий и явлений по историческим источникам, а также ключевых определений, которые характеризуют конкретное событие или явление.

Исходное смысловое значение слова «оппозиция» мы найдем в толковых словарях. У В. Даля: «оппозиция — ж., латн., фрн., сопротивление, противостояние, — действие. Оппозиционный, супротивный, стропотный, спорный» (33). Данное толкование предполагает возможность использования слова в двух семантических аспектах: первый — противодействие, проявление активности, направленное против кого-либо или чего-либо; второй — определенная точка зрения, выражающая несогласие с чьими-либо взглядами, не влекущая, однако, за собой действия. В словаре у Брокгауза и Ефрона: «Оппозиция (от лат. opposition — противопоставление) — слово О. означает, во-1, противодействие, борьбу против какой-либо господствующей силы; во-2, ту группу или те группы людей, которые ведут эту борьбу» (34).В данном случае выделен третий смысловой план слова «оппозиция»: субъект-носитель противодействия или противостояния.

Введение в научный исторический оборот слова «оппозиция» в качестве исторической категории возможно с учетом его семантической неоднозначности и многоплановости. В соответствии с принципами исторической логики такая категория будет характеризоваться как расплывчатая, рыхлая, с неопределенностью границ использования («группа людей», «точка зрения», «деятельность»). Устранение расплывчатости и неоднозначности, на наш взгляд, возможно в процессе исследования конкретных исторических явлений и событий. В результате можно отвлечься от «признаков, признаваемых несущественными», выделить существенные и отличительные признаки; выявить качественную особенность объекта или явления, проследить изменения признаков и объектов и в результате приблизиться к точному оперированию интересующим нас понятием, определить, насколько адекватно оно используется (или использовалось) в историко-политических исследованиях.

Понятие «оппозиция» широкое распространение приобретает в источниках с середины XIX века в историко-политической литературе публицистического и научного характера. Активно он используется в полемических заметках и сочинениях лидеров политических партий, исторических исследованиях, пропагандистских брошюрах, вышедших в первые два десятилетия XX века. Термин «оппозиция» вписался в язык полемики депутатов и в стенограммы заседаний государственной Думы, в протоколы съездов земств, городских дум, общественных организаций, политических партий и т. п.

В 1866 году К. Д. Кавелин в письме к императору Александру II поставил последнего в известность об участившихся «оппозиционных выходках и затеях» дворянства против правительства, которые проявлялись в неудовольствии совершенными и совершаемыми реформами. Автор «Записки об освобождении крестьян» писал царю: «Оппозиция эта готовила умы молодого поколения к неуважению правительства, она учила их не доверять его действиям, извращать его намерения» (35). Следуя традиции своего времени, под оппозицией К. Д. Кавелин подразумевал общественные силы, которые выступающее привилегией представителей образованной части общества. Несмотря на имеющийся в записке призыв к императору бороться с такого рода «выходками», главным средством борьбы К. Д. Кавелин предлагал пассивное сопротивление со стороны власти, т. е. игнорирование запросов недовольной части дворянского сословия. К. Д. Кавелин полагал, что эти запросы преследуют узкие сословные интересы, не имеют опоры и отголоска в народе, у которого, по его мнению, не было причин не доверять самодержавию.

В 1879 году министр внутренних дел П. А. Валуев охарактеризовал противостояние «дворянство — правительство» как позицию критического нейтралитета со стороны дворянского сословия, выражавшуюся в нежелании как полностью поддерживать правительственные мероприятия, так и открыто выступать против них (36). В данном контексте слово «оппозиция» характеризует позицию представителей господствующего сословия, которое лишь при известных условиях и до известной грани решается на противостояние власти, не противодействуя ей. Позже русский философ Г. П. Федотов скажет о такой установке, что в ней есть «шум», но «нет и намека не политическую оппозицию», т.е. на «стремление участвовать во власти или избавиться от власти царя» (37).

Меньшевики, авторы многотомника «Общественное движение в России в начале XX-го века» (Ф. Дан, П. Аксельрод, А. Коллонтай, Л. Мартов, П. Маслов, А. Мартынов и др.) активно использовали слово «оппозиция» при характеристике взаимоотношений государственной власти и общества, этих, по словам лидера октябристов А. И. Гучкова, вечно враждовавших между собой сил. В конце XIX — начале XX века вследствие накопленных нерешенных противоречий это противостояние особенно обострилось. Ощущение социального дискомфорта, недовольство политикой, проводимой государственной властью, интуитивно ощущаемое или реально осознаваемое, проникло в самые разнообразные круги общества. В условиях политической весны после убийства Плеве «оппозиционная бодрость» охватила даже те общественные слои, от которых трудно было в конце XIX века в России «ожидать чего-либо подобного»: инженеры, адвокаты, учителя, приказчики и т. д. В условиях относительной легализации общественной деятельности «оппозиционный обыватель осмелел и решил, что не все то, что запрещено, действительно неосуществимо» (38).

Современники писали, что «оппозиция была всюду, ею словно насыщен был сам воздух», но характерным признаком ее была «отвлеченность, так сказать, духовность» (39) … Для описания общественного состояния в 1900—1904 гг. агенты царской охранки в донесениях также использовали сочетание «общественная оппозиция», подразумевая неоформленное, стихийное выражение недовольства «низших слоев городского населения, мелкой торговой буржуазии, чиновников» (40). Слово «оппозиция» в данном контексте означало духовный настрой общества, характеризовало не осознанную позицию широких общественных кругов по отношению к власти, а эмоциональное состояние, недоверие власти, желание перемен. Характерно, что ни в архивных источниках, ни в сборнике «Общественное движение в России в начале ХХ-го века» о «массовой», «общественной» оппозиции как деятельной силе не говорится, но подчеркивается, что она может быть использована как вспомогательная сила организованными политическими движениями и революционными партиями.

Оппозиционная настроенность характеризовала духовно-нравственное состояние российской интеллигенции во второй половине XIX — начале XX века. Хрестоматийной в отечественной и зарубежной историко-политической литературе стала точка зрения, что понятие «интеллигент» по отношению к России не имеет четкого определения, а трактовать его следует как «оппозиционер-интеллектуал». Невозможность на протяжении длительного времени участвовать в общественно-политической деятельности, когда правительство запрещало вмешиваться в государственные дела и жестоко карало за всякое вмешательство, вела к увлечению думающих людей философскими, революционными идеями переустройства действительности. «Интеллигентские мечтания» (Милюков), «интеллигентские идеалы» (Бердяев) выливались в страстные антиправительственные речи и оппозиционные выступления на съездах интеллигенции, представителей земств и городских дум, особенно многочисленных накануне революции 1905—1907 гг. Это было следствием невозможности признать российскую социально-политическую действительность нормальной, справедливой, следствием условий жизненного существования (низкий материальный достаток) и профессиональной деятельности (ограничения духовной и политической свободы).

В отличие от «общественной» и «массовой» оппозиции самодержавной власти оппозиция, носителем которой выступала интеллигенция, несла в себе стремление к практической реализации идей. В статье, посвященной столетию со дня рождения М. Бакунина, П. Б. Аксельрод писал: «в условиях старого режима в России политическая оппозиционная деятельность требовала такого высокого революционного идеализма, воодушевления и способности к самопожертвованию» к которым тогда способны были лишь лучшие элементы интеллигенции» (41). Из непримиримости самодержавия с интересами общего развития В. И. Ленин выводил явление «интеллигентской демократии», под которой подразумевал различные формы «оппозиции правительству со стороны интеллигенции как профессионального слоя» (42). Умственный настрой, нравственная позиция, в определенных условиях приводящая к активной и даже радикальной политической деятельности — вот что предпочитали обозначать сочетанием «оппозиция» в отношении российской интеллигенции философы, публицисты, представители российской политики конца XIX — начала XX века.

Массовая оппозиция, «дворянская оппозиция», «оппозиционер- интеллектуал» — эти словосочетания фиксировали и отражали ситуацию неудовлетворенности отсутствием необходимых преобразований. Разница смыслового плана заключается в уточнении носителей недовольства, подчеркивая широту явления. Исходя из критерия «носитель недовольства политикой монархии», аналогичным выступает явление, обозначаемое в источниках как «капиталистическая оппозиция». Эта форма противостояния власти сформировалась в 1905 году, чтобы подвергнуть молчаливому бойкоту предложения правительственных комиссий по рабочему вопросу. Одна из составляющих описываемого противостояния — власть — неизменна, вторая компонента сужается до рамок конкретной социальной группы. Оппозиция здесь не только общественная позиция, но и форма выражения недовольства: не скрывая своего недовольства правительством, не особо досаждать ему, возражать пассивно, молчаливо, не переступая невидимой черты, после которой можно вести речь о революции и революционерах.

Перечисленные примеры характерны для расширительной трактовки термина «оппозиция», под которой подразумевают все проявления недовольства правительственной политикой со стороны широких общественных кругов, конкретных сословий. В этом случае не акцентируется внимание на формах недовольства и перспективах перевода его в русло активной деятельности. В статье «Оппозиция» словаря Брокгауза — Ефрона подчеркивается, что «явлениям этого рода иногда отказывают в наименовании «оппозиция», но в исторических источниках второй половины XIX — начала XX века массовые народные движения часто именуют оппозицией.

Узкая трактовка термина связана с описанием организованной формы оппозиции и политической активности. В российской истории необходимости использовать термин «оппозиция» для указания на классические политические явления не было до начала XX века. «Рассуждения» в отечественных исторических источниках относительно данного вопроса опирались на западноевропейский опыт, где «разумеют под оппозицией всех членов парламента, законодательного собрания или административного учреждения, не согласных в своих мнениях с мнением большинства. Также… независимый образ мыслей членов парламента, тот, который заставляет их следить шаг за шагом за действиями правительства, противиться всему тому, что может быть предпринято вредного» (43). Долго живший за границей специалист по теории права Ю. С. Гамбаров в труде «Политические партии в их прошлом и настоящем», считал основным признаком политической партии то, что она есть часть общества, народа или общественной группы. На этом основании он делал вывод, что наличие в обществе одной партии, как его части, должно предполагать существование и другой — оппозиционной (44). Оппозиции как явлению исследователь придает исключительно политический характер и направленность (точнее, партийно-политический), а источники формирования оппозиционных партий, как и любых других, обнаруживает в многообразии и противоречивости социальных интересов.

Большое внимание уделяет отношениям между оппозиционными политическими силами и властью основатель российской политологии Б. Н. Чичерин. Оппозицию он рассматривает как действенную силу парламентской борьбы, которая играет «мобилизующую роль по отношению к правительству, принуждая его к более интенсивной и эффективной деятельности» (45). Б. Н. В знаковом для России 1861 году Б.Н. Чичерин публикует статью «Различные виды либерализма», которая написана от имени «давнишних либералов», приветствующих проявления нравственной свободы вследствие отмены крепостного права. Автор воспевает свободу, без которой невозможно развитие человека, общества и государства, одновременно это гимн монархии, стремящейся к преобразованиям, сообразуясь с нуждами общества.

Б. Н. Чичерин подчеркивает, что происходящие события всколыхнули общественность, открыли возможности для достойных умов, но показали и уродливые явления среди либералов. Либерализм в трактовке ученого — не партийно-политическая позиция, а направление общественного мнения. Таковых автор насчитывает три вида.

Низший уровень — так называемый уличный либерал, ниспровергатель авторитетов, скандалист, неуемный критикан. Это представитель толпы, которому не понять настоящей нравственной свободы.

Второй уровень — оппозиционный либерализм. Его истоки — в критическом настроении российского общества от «бранчливого неудовольствия» до «вольнолюбия, всегда готового к деспотизму». В нем находит выражение первоначальная степень свободы человеческого духа. Первоначальная — это значит несовершенная, позерство без цели и результата. На этом уровне либерал «думает» против власти, бюрократических и государственных атрибутов, но не выступает против чинов, мундиров и «теплых местечек». Б. Н. Чичерин указывает на безответственность этой оппозиции, которая проявляется в «протестовании» без практических предложений и реальной работы на пользу общества.

Третий уровень — охранительный либерализм, соединение сильной власти и общественной свободы. Это высший уровень, до которого доходят либералы, облеченные властью.

Оппозиционный либерализм часто дискредитирует себя неспособностью или нежеланием практической работы. Оказавшись во власти, оппозиционные либералы становятся консерваторами. Либеральная оппозиция не видит всех условий, с которыми сталкивается власть, и честный либерал вынужден это признать. Такую пертурбацию нельзя считать признаком двоедушия, отречения от своих убеждений.

В статье оппозиция рассматривается как нравственная потребность, характеристика свободного общества и личности. В связке с либеральными установками она несет в себе зачатки политической работы, в отличие от «уличного либерализма». Чичерин подчеркивает, что оппозиция явление естественное, при сильной власти даже полезное. Но настоящие «государственные люди» к оппозиции относятся, скорее, снисходительно.

Автор демонстрирует состояние противоречивого отношения к проводимым реформам. Но источник противоречия он видит не в том, что реформы имеют недостатки, не проработаны, нет, реформы и проводящая их монархическая власть («сильная власть») заслуживают похвалы. Противоречивость возникает потому, что природа человека такова, что когда власть дает возможность свободы, потребность в которой у любого нравственного человека естественна, наружу выходят не только полезные устремления, но и все мерзкое.

Так, в связке у Чичерина идут либерализм и стремление к свободе, но продуктивность выступлений, критики, противостояний зависит от личных качеств человека. Исходя из такой установки, я считаю, что в статье отсутствует социально-политическая характеристика либерализма, но есть четкая дифференциация общественных настроений в России того времени, реакций на реформы монарха. А также оправдание власти, указание на то, что не все мыслящие люди могут осознать глубину и важность преобразований.

Систематизацию своей научной концепции Б. Н. Чичерин осуществил в «Курсе государственной науки» (207). В части III, получившей название «Политика», автор поднимает проблему поиска пути развития страны в эпоху после отмены крепостнической системы. Теоретические выкладки Б. Н. Чичерина всегда конкретны, и здесь он приводит примеры из истории Франции, Германии, Англии, а рассуждая о России, подразумевает зависимость своих концепций от эволюции российской историко-политической среды.

Сразу после отмены крепостного права мыслитель отвергал идею скорейшего наделения населения политическими свободами. Однако к 1878 году. он признал готовность страны к реформе государственного механизма. В качестве меры по нейтрализации нарастающих революционных тенденций и оппозиционных настроений Б. Н. Чичерин рекомендовал привлечь в Государственный совет выборных делегатов от земских органов и дворянских ассамблей на правах совещательного участия. Это стало бы первым шагом к становлению парламентаризма в России.

Политический смысл ученый видит в том, чтобы «прилаживаться к условиям места и времени» (с. 4), по его мнению оппортунизм, т.е. умение приспосабливаться, и есть настоящая политика. Партийная система мало пригодна для коренных преобразований, только власть монарха способна примирить господствующие интересы общества. Примером такого мирного колоссального преобразования выступает реформа по освобождению крестьян в России. Обратный пример, негативный, это «освобождение негров» в «демократической и свободной Америке», которое привело к страшному междоусобию. Но автор делает оговорку в сторону России: огромные территории страны затрудняют для лица, облеченного властью, наведение порядка и соблюдение законов, что обнаружила Крымская война. Для иллюстрации Чичерин приводит слова министра внутренних дел при Александре II П. А. Валуева о том, что «сверху блеск, снизу гниль», (с. 133).

Синонимом демократии ученый считает многопартийность, последнюю сводит к партийной борьбе с целью захватить власть и «проводить свои виды». При этом одна партия находится у власти, а другая — в оппозиции, ограничиваясь «отрицательною критикой… Получая власть в свои руки, оппозиционная партия становится правительственною» (с. 179).

Чичерин-монархист в этот период обращается к умеренной демократии: «уважающая свободу, которая составляет самое ее основание, и дающая простор всем разнообразным стремлениям общества, может быть весьма хорошей политической формой» (с. 185). Кроме того, приходит к мысли, что наилучшей формой правления можно признать ограниченную, или конституционную монархию: «она имеет все выгоды политической свободы, но устраняет многие из ее недостатков. Из смешанных образов правления, это, бесспорно, наилучший» (с. 232).

Подробно анализируя политическую практику Англии, ученый выводит «способ соглашения различных элементов верховной власти…, когда король вверяет управление вождям той партии, которая имеет большинство в народной палате» (с. 327). При этом он признает практическую выгоду существования оппозиции, нахождения в ней, так как в этих условиях приобретаются новые взгляды, копятся силы для работы. Но оппозиция в данном случае встроена в государственную систему, она законодательно признана, имеет право «возвышать свой голос по всем государственным вопросам и подвергать беспощадной критике все действия правительства» (с. 237).